Тэффи
Счастье

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

Оценка: 8.55*6  Ваша оценка:


  

Н. А. Тэффи

  

Счастье

  
   Тэффи Н. А. Собрание сочинений.
   Том 2: "Неживой зверь"
   М., Лаком, 1997.
  
   Счастье человеческое очень редко, наблюдать его очень трудно, потому что находится оно совсем не в том месте, где ему быть надлежит.
   Я это знаю.
  

* * *

  
   Мне сказали:
   -- Слышали, какая радость у Голикова? Он получил блестящее повышение. Представьте себе, его назначили на то самое место, куда метил Куликов. Того обошли, а Голикова назначили.
   -- Нужно поздравить.
   И я пошла к Голиковым.
   Застала я их в таком обычном, мутном настроении, что даже не смогла придать своему голосу подходящей к случаю восторженности. Они вяло поблагодарили за поздравление, и разговор перешел на посторонние темы.
   "Какие кислые люди, -- думала я. -- Судьба послала им счастье, о котором они и мечтать не смели, а они даже и порадоваться-то не умеют. Стоит таким людям счастье давать! Какая судьба непрактичная!"
   Я была очень обижена. Шла к ним, как на редкий спектакль, а спектакль и не состоялся.
   -- А что теперь бедный Куликов? -- вскользь бросила я, уже уходя. -- Вот, должно быть, расстроился!
   Сказала -- и сама испугалась.
   Такого мгновенного преображения ликов никогда в жизни не видела я! Точно слова мои повернули электрический выключатель, и сразу все вспыхнуло. Загорелись глаза, распялились рты, замаслились закруглившиеся улыбкой щеки, взметнулись руки, свет захватывающего счастья хлынул на них, осветил, согрел и зажег.
   Сам Голиков тряхнул кудрями бодро и молодо, взглянул на вдруг похорошевшую жену. В кресле закопошился старый паралитик-отец, даже приподнялся немножко, чего, может быть, не бывало с ним уже много лет. Пятилетний сынишка Голиковых вдруг прижался к руке матери и засмеялся громко, точно захлебываясь.
   -- Куликов! Ха-ха! Н-да, жаль беднягу, -- воскликнул Голиков. -- Вот, должно быть, злится-то!
   -- Он, говорят, так был уверен, что даже обои выбрал для казенной квартиры. Как ему теперь тошно на эти обои смотреть! Ха-ха-ха! -- хохотала жена.
   -- Воображаю, как он злится!
   -- Э-э-ме-э-э! -- закопошился паралитик и засмеялся одной половиной рта.
   А маленький мальчик захлебнулся и сказал, подставляя матери затылок, чтобы его погладили за то, что он умненький:
   -- Он, велно, со злости лопнет!
   Родители схватили умницу за руки, и вся группа лучилась тем светлым, божественным счастьем, ради одной минуты которого идет человек на долгие годы борьбы и страдания.
   "Ну что же, -- думала я, уходя. -- Ведь я только этого и хотела: видеть их счастливыми. А счастье, очевидно, приходит к людям таким жалким и голодным зверем, что нужно его тотчас же хорошенько накормить теплым человеческим мясом, чтобы он взыграл и запрыгал.
  

* * *

  
   Ольга Вересова рассказала мне, что выходит замуж за Андрея Иваныча, и очень счастлива.
   -- Он с хорошими средствами и довольно симпатичный. Не правда ли, он симпатичный?
   И она смотрела на меня недоверчиво.
   -- Так вы, значит, очень счастливы? -- уклонилась я от ответа.
   -- Да, очень счастлива, -- вяло ответила она, но вдруг все лицо ее как-то вспыхнуло, и плечи сжались, как от приятного, нежного тепла.
   -- Ха-ха! А эта дурища Соколова воображала, что она прежде меня замуж выйдет! Она, говорят, со злости захворала. Мама нарочно к ней ездила. Говорят, желтая стала, как лимон. Ха-ха-ха!
   Ольга Вересова, действительно, была счастливая невеста.
   Когда я увидала ее жениха, то поняла, что и он счастлив, потому что он подмигнул на какого-то печального студента и сказал:
   -- А Карлуша остался с носом! Он за Олей три года ухаживал. Гы-ы! Посмотрите, как он бесится!
   И даже в горле у него от счастья что-то щелкнуло. А старуха, невестина мать, горела счастьем, как восковая свеча.
   -- Господи, да могла ли я думать! Все злятся, все завидуют, все ругаются. У Раклеевых ад кромешный. Катенька чуть не повесилась, Молина руки подавать не хочет. Привелось-таки дожить!..
   И она крестилась дрожащей от радости рукой.
   Счастливый был брак! Счастливый дом.
   Счастье, накормленное и напоенное, прыгало из комнаты в комнату и выгибало, как кошка, спину дугой.
   Мне несколько раз приходилось встречать счастливых, и я хорошо изучила самую природу счастья. Но однажды судьба заставила меня принять в нем активную роль.
  

* * *

  
   Когда мне рассказали, что Анна Ивановна, бедная, безнадежно больная учительница, получила огромное наследство, я искренно порадовалась. А когда мне передали, что она только о том и мечтает, как бы повидаться со мной, я была тронута.
   Анна Ивановна знала меня в очень тяжелые для нас обеих времена, и те последние годы, когда мы уже не виделись, по слухам, были для нее тяжелее прежних. Как же не обрадоваться было такой волшебной перемене в ее судьбе.
   Вскоре после этого известия я встретилась с ней на улице. Она ехала в собственном экипаже, принаряженная, но очень скучная и тихая.
   При виде меня она как-то забеспокоилась, лицо у нее стало напряженное, жадное.
   -- Садитесь скорее со мной! -- кричала она. -- Едемте ко мне завтракать.
   Ехать к ней я отказалась, но выразила удовольствие, что ее дела так хорошо устроились.
   Она выслушала меня с каким-то раздражением.
   -- Так садитесь, я вас домой завезу. У меня чудные рессоры, одно удовольствие прокатиться.
   Я села, и она тотчас стала рассказывать, какой у нее дом, и сколько стоит коляска, и про какие-то необычайные лампы, которые тоже достались ей по наследству. Говорила она с какой-то злобой и, видимо, была так недовольна мною, что я совсем растерялась.
   -- Почему же говорили, что она хочет меня видеть? Верно, что-нибудь спутали.
   Но когда я хотела выйти у одного магазина, она ни за что не могла со мной расстаться и велела кучеру ждать, а сама пошла за мной.
   -- Как можно покупать такую дрянь, дешевку! -- злобно проговорила она. -- Я покупаю только дорогие вещи, потому что это даже выгоднее.
   И снова рассказывала о своих дорогих и хороших вещах и смотрела на меня с отчаянием и злобой.
   -- Что у вас за пальто? -- вдруг истерически вскрикнула она. -- Как можно носить такую дрянь? Наверно, заграничная дешевка!
   Я уже хотела было заступиться за свое пальто, но посмотрела на ее отекшее желтое лицо безнадежно больной женщины, на всю ее тоскливую позу и на дорогой экипаж и поняла все ее отчаяние: у нее было пустое, голодное счастье, которое ей нужно было накормить и отогреть теплым человеческим мясом, не то оно сдохнет.
   Я поняла, почему она искала меня. Она знала меня в самое тяжелое время моей жизни и чувствовала, что в крайнем случае, если я сумею защититься теперь, то этими прошлыми печалями она всегда накормит своего зверя.
   Она была безнадежна больна, углы ее рта опустились горько, и глаза были мутные. Нужно было накормить зверя.
   -- Да, у меня пальто неважное! Да хорошее ведь очень дорого.
   Она чуть-чуть порозовела.
   -- Да, конечно, дорого. Но только дорогое и хорошо. Ну да ведь вы богема!
   Я застенчиво улыбалась. Ешь, ешь, несчастная!
   -- Ну, как вы поживаете? Все работаете?
   -- Да, работаю, -- отвечала я тихо.
   -- Нечего сказать, сумели устроиться в жизни! Так до самой старости и будете работать?
   -- Очевидно...
   Она уже улыбалась, и глаза ее точно прорвали застилавшую их пленку -- горели ярко и весело. Ешь! Ешь еще! Не стесняйся!
   -- Не пожелаю такой жизни. Сегодня, может быть, вам еще ничего, а завтра заболеете и опять будете мучиться, как тогда. Помните? Вот я действительно устроилась. Вот бы вам так, а?
   Съела!
   -- Ну, где уж мне!
   Она попрощалась со мной ласково, весело и так была счастлива, что даже не могла вернуться домой, а поехала еще покататься.
   И все умоляла меня навестить и заходить почаще.
   Она съела меня, а против моего трупа не имела буквально ничего.
  

Оценка: 8.55*6  Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Рейтинг@Mail.ru