Тэффи
Дэзи

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

 Ваша оценка:


  

Н. А. Тэффи

  

Дэзи

  
   Тэффи Н. А. Собрание сочинений.
   Том 2: "Неживой зверь"
   М., Лаком, 1997.
  
   Дэзи Агрикова с большим трудом попала в лазарет.
   Во-первых, очень трудно было устроиться на курсы сестер милосердия. Везде такая масса народа, и все как-то успевали записаться раньше Дэзи Агриковой, и везде был полный комплект, когда она приходила.
   Наконец, нашлись какие-то курсы, куда она попала вовремя. Но принимавшая запись барышня с флюсом предупредила честно и строго:
   -- Прав никаких. Определенных часов для лекций нет.
   Дэзи все-таки записалась и стала ходить. Проходив недели четыре и не получив ни прав, ни свидетельства, Дэзи Агрикова стала хлопотать о поступлении в лазарет.
   Было трудно. Никуда не брали. Везде переполнено.
   А знакомые дразнили вопросами:
   -- Вы где работаете? Я в N-ском лазарете. Полтораста раненых. Масса работы. Я на лучшем счету.
   -- Вы в каком лазарете? Как ни в каком? Да что вы! Теперь все в лазарете -- и княжна Кукина, и баронесса Шмук.
   -- Вы не собираетесь на передовые позиции? Я собираюсь. Теперь все собираются -- и княжна Шмукина, и баронесса Кук.
   Дэзи Агрикова стала врать. Стала говорить, что работает, а где, это -- секрет, и что едет на передовые позиции, а когда -- секрет и куда -- секрет.
   Но потихоньку плакала.
   Было как-то неловко. Неприлично.
   Чувствовала себя, как купеческая невеста, не играющая на рояле.
   Приходил Вово Бэк и шепелявил, неумело затыкая под бровь монокль:
   -- Неужели вы еще не работаете в лазарете? Теперь необходимо работать в лазарете. Все дамы из высшего общества... C'est très bien vu {Это очень одобрили бы в обществе (франц.).}. И вам, наверное, очень пойдет костюм сестры.
   Дэзи хлопотала, нажимала все пружины, и, наконец, дело ее устроилось. И устроилось очень просто: нужно было только попросить баронессу Кук, та попросила Павла Андреича, Павел Андреич попросил княжну Шмукину, княжна Шмукина сказала Веретьеву, Веретьев -- княжне Кукиной, княжна Кукина -- баронессе Шмук, а баронесса Шмук попросила Владимира Николаевича, который ни более ни менее как друг, если не детства, то среднего возраста, самой Марьи Петровны.
   Таким образом Дэзи Агрикова устроилась в лазарете.
   Волновалась страшно: какая косынка больше идет -- круглая или прямая? Выпускать челку или только локончики у висков?
   Пришла она в лазарет утром, поискала глазами, кому бы сказать о том, что она пришла сюда работать "по просьбе самой Марьи Петровны", но никто на нее не смотрел, и никому не было до нее дела. Все были заняты.
   Вот отворилась дверь, на которой прибита дощечка: "Перевязочная. Вход воспрещен". Выглянула плотная женщина с засученными рукавами и крестом на груди.
   -- Вы что?
   Дэзи подтянула губки и собралась рассказать про Шмук, Кук и Марью Петровну, но ее перебили.
   -- Так идите же скорее помогать. Там рук не хватает.
   Дэзи вошла в перевязочную.
   По стене на табуретках сидели раненые, кто вытянув забинтованную руку, кто -- ногу. Сидели молча.
   На длинном столе лежал боком очень худой бородатый солдат. Доктор, низко нагнувшись над его бедром, вертел каким-то блестящим инструментом. Лицо у доктора было бледное, губы стиснуты, и только на одной щеке горело яркое пятно.
   -- Подберите патлы и вымойте руки! -- быстро сказала Дэзи женщина с крестом.
   Дэзи вспыхнула, но руки у нее словно сами поднялись и запрятали под косынку тщательно подвитые локончики.
   -- Умывальник в углу. Потом идите сюда скорее, держите ему ногу.
   Дэзи держала ногу, над которой возился доктор. Она чувствовала, как дрожит эта нога мелкой дрожью страдания, видела капли пота на лбу доктора и красное пятно на его щеке.
   Раненый не стонал, а только тяжело дышал и вдруг, слегка повернув голову, посмотрел на Дэзи.
   -- Спасибо, родная, спасибо, желанная, хорошо держишь. Так-то мне лучше, как ты держать стала.
   Голос у него был слегка сдавленный, жалкий и ласковый; говорок на "о".
   -- Лежи тихо, лежи тихо! -- прикрикнул доктор. Дэзи смотрела, как доктор старался ухватить длинными щипцами что-то там в глубине раны.
   -- Там пуля? -- робко спросила она.
   -- Пуля, -- отвечал доктор. -- Очень трудно извлечь.
   И Дэзи долго держала эту тихо дрожащую страданием ногу, и когда раненый охнул, она тихонько погладила его и шепнула:
   -- Ничего, ничего...
   Каждое вздрагивание его она чувствовала и на каждое отвечала какою-то новой напряженной нежностью своей души, и когда, наконец, облегченно вздохнув, доктор показал ей на своей окровавленной ладони круглую черную пулю, она вся задрожала радостью и еле удержалась, чтобы не заплакать.
   -- Господи, счастье какое! Господи, счастье какое!
   Потом, когда раненый уже лежал на своей койке, усталый, но довольный и спокойный оттого, что и страх, и страдания уже кончились, Дэзи подошла к нему и молча улыбнулась. Улыбнулся и он простой детской улыбкой серенького, рябенького, бородатого мужичонки.
   -- Это ты, желанная, ногу мне держала? Спасибо, родная. Очень мне от тебя легше стало, сестричка моя белая.
   Дэзи позвали к телефону.
   -- Это очень хорошо, что вы в лазарете, -- свистел в трубку Вово Бэк.
   -- C'est très bien vu в высшем обществе. Воображаю, как все раненые в вас влюбляются.
   Дэзи, не отвечая, тихо повесила трубку и тихо, но решительно, словно навсегда, отошла от телефона.
   Подошла к своему рябому мужичонке и, не поднимая глаз, словно по глазам мог бы он узнать, что она сейчас слышала, нагнулась к нему.
   -- Тебе хорошо?
   -- Спасибо, родная.
   -- Как тебя зовут?
   -- Митрий Ящиков.
   -- Спасибо тебе, Дмитрий, что тебе хорошо. Я сегодня счастливая, а я еще никогда не была... Это я оттого, что тебе хорошо, такая счастливая.
   И вдруг она смутилась, что, может быть, он не понимает ее.
   Но он улыбался простой, детской улыбкой серенького, рябенького, бородатого мужичонки.
   Улыбался и все понимал.
  

 Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Рейтинг@Mail.ru