Тэффи
Как я писала роман

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

Оценка: 9.82*7  Ваша оценка:


  

Н. А. Тэффи

  

Как я писала роман

  
   Тэффи Н. А. Собрание сочинений. Том 1: "И стало так..."
   М., "Лаком", 1997.
  
   Для этого я выбрала первую неделю Великого поста. Время тихое, покаянное и, главное, свободное, так как, кроме четырех капустниковков у четырех актрис, ничего обязательного не предвиделось.
   Мысль писать роман появилась у меня давно, лет пять тому назад. Да, собственно говоря, и не у меня, а у одной визитствующей дамы.
   Она долго сидела у меня, долго говорила неприятные вещи на самые разнообразные темы и когда иссякла, ушла и, уходя, спросила:
   -- Отчего вы не пишите романа?
   Я ничего не ответила, но в тот же вечер села за работу и написала:
   "Вера сидела у окна".
   Лиха беда начало. Потом, с чувством исполненного долга, я разделась и легла спать.
   С тех пор прошло пять лет, во время которых мне было некогда. И вот, наконец, теперь, на первой неделе Великого поста, я решила приняться за дело.
   Начало моего романа мне положительно не понравилось.
   За эти пять лет я стала опытнее в литературном отношении и сразу поняла, что сажать Веру у окна мне окончательно невыгодно.
   Раз Вера сидит у окна -- это значит, изволь описывать либо сельский пейзаж, либо "петербургское небо, серое, как солдатское сукно". Без этого не обойдется, потому что, как ни верти, а ведь смотрит же она на что-нибудь!
   Опыт мой подсказал мне, что гораздо спокойнее будет, если я пересажу Веру куда-нибудь подальше от окна -- и пейзажа не надо, и в спину ей не надует.
   Хорошо. Теперь куда ее посадить?
   На диван? Но, ведь, я еще не знаю, богатая она женщина, или бедная, есть у нее кой-какая мебелишка, или она живет в мансарде и служит моделью влюбленному в нее художнику.
   Тот, кто ни разу не писал романа, наверное, хорошо меня понимает.
   Рассказик дело другое. Нет на свете человека, который не сумел бы написал рассказика. Там все просто, ясно и коротко.
   Например, если вы хотите в рассказике сказать, что человек испугался, вы прямо и пишите:
   "Петр Иваныч испугался".
   Или, если рассказик ведется в очень легких тонах, то:
   "Петр Иваныч перетрусил".
   Если же рассказик юмористический, то можете даже написать:
   "Петр Иваныч чувствовал, как душа его медленно, но верно опускается в пятки. Сначала в правую, потом в левую. Опустилась и засела там прочно".
   В романе этого нельзя. В романе должен быть размах, мазок, амплитуда в восемьдесят градусов. Страх в романе нужно изобразить тонко, всесторонне, разобрать его психологически, физиологически, с историческим отбегом, не говоря уже о стилистических деталях, характеризующих именно эту функцию души, а не какую-либо другую.
   Уфф!
   Теперь еще очень важная подробность. Нужно твердо знать, какой именно роман вы пишите: бульварный (печатается в маленькой газетке, по пятаку строка), или бытовой в старых тонах (печатается в журналах, по восемь копеек, а если очень попросить, то и по гривеннику строка), или же, наконец, вы хотите, чтобы ваш роман был написан в прошлогоднем стиль-нуво (печатается даром или за небольшую приплату со стороны автора).
   Если вам нужно в бульварном романе сказать, что Петр Иваныч испугался, то изображаете вы это в следующих словах:
   "Граф Пьетро остолбенел от ужаса. Его роскошные волосы встали дыбом, и бархатный плащ, сорвавшись с плеч, упал к его трепещущим ногам, описывая в воздухе роковые зигзаги. Но графы Щукедилья никогда не терялись в минуты смертельной опасности, и Пьетро, вспомнив галерею своих предков, овладел собой, и презрительная усмешка искривила его гордые рот и подбородок"...
   Бытовик должен рассказать о Петре Иваныче и его испуге иначе:
   "-- Ну, брат, стало быть, теперича тебе крышка! -- подумал Петруха, и разом весь вспотел. В одну минуту пролетела в его мозгах вся прошедшая жизнь Вспомнилось, как старый Вавилыч дал ему здорового тычка за то, что слямзил он у Микешки портянку, вспомнилось еще, как он с тем же Микешкой намял Пахомычу загривок.
   -- Ах чтоб те! -- неожиданно для себя самого вскрикнул Петруха и затих".
   Стиль-нуво требует совсем другого приема и других слов.
   Боже упаси, перепутать!
   "Это было, конечно, в конце восемнадцатого столетия... Пьер вдруг почувствовал, как странно и скользко запахло миндалем у него под ложечкой и томно засосало в затылке, как будто нежная рука преждевременно состарившейся женщины размывно перебирала ему волосы, и от этого хотелось есть и петь одной и той же нотой и одним и тем же словом, старинный романс:
   -- Придет пора, твой май отзеленеет,
   Угаснет блеск агатовых очей.
   А на левой ноге чувствовался не сапог, а пуговица, одна и голубая.
   И это был страх".
   Видите, как все это сложно!
   Но вернемся к Вере.
   Может быть, можно посадить ее просто на стул.
   "Вера сидела на стуле".
   Как-то глупо выходит. Да, в сущности, и не все ли равно, на чем она сидела? Главное в том, что она сидела, а как именно -- это, по-моему, уж дело ее совести.
   Ну-с, итак, значит, Вера сидит.
   А дальше что?
   Я, собственно говоря, придумала, что в первой главе должна приехать к Вере в гости бывшая институтская подруга, в которую потом влюбится Верин муж, молодой помещик, и так далее, вроде "Снега" Пшибышевского.
   Хорошо было бы приступить к роману с философским разгоном.
   Вера сидит, а подруга едет.
   Ты мол, расселась, а беда не сидит, а едет.
   Что-нибудь в этом роде, чтобы чувствовались ужас и безвыходность положения.
   Но, с другой стороны, невыгодно сразу открывать читателю все карты. Догадается, в чем дело -- еще и читать не станет.
   Теперь как же быть?
   Опять все-таки, в рассказике все это совсем просто. А в романе, раз вы написали, что Вера сидит, то уж одним этим вы влезли в довольно скверную историю. В особенности, если вы собрались писать роман натуралистический.
   Вы немедленно должны обосновать исторически, вернее -- генеалогически. Должны написать, что еще прадед ее, старый Аникита Ильич Густомыслов, любил посиживать, и что ту же черту унаследовал и дед ее Иван Аникитич.
   А если стиль-нуво, тогда еще хуже. Тогда нужно написать так:
   "Вера сидела, и от этого ей казалось, что она едет по сизому бурелому, и вдали узывно вабит свирелью, и от этого хотелось есть ежевику и говорить по-французски с легким норвежским акцентом"...
   Когда прошла первая неделя Великого поста, я просмотрела свою рукопись:
   На чистом листе бумаги большого формата было написано:
   "Вера сидела".
   За пять лет я подвинулась на одно слово назад!
   Если так пойдет, то через десять лет от моего романа, пожалуй, ровно ничего не останется!
   Пока что -- положу его в стол. Пусть хорошенько вылежится.
   Это, говорят, помогает.
   Эх, Вера, Вера! И зачем ты села!
  

КОММЕНТАРИИ

  
   Как я писала роман. "Снег" Пшибышевского -- Пшибышевский С. (1868--1927) -- польский писатель-модернист; роман "Снег" вышел в 1903 г.
   А ля сарданапал. Сарданапал -- от фр. уст. sardanapalesque -- роскошный, сказочно пышный.
   Тьма низких истин -- см. коммент. к рассказу "Сокровище земли".
  

Оценка: 9.82*7  Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Рейтинг@Mail.ru