# Чудовище

Леон Тенсо

Перевод Митрофана Ремезова.

Текст издания: журнал "Русская Мысль", кн. IX, 1896.

## Чудовище


Разсказъ Леона де-Тенсо.


Послѣ каждой моей поѣздки за границу я, забавы ради, задаю себѣ вопросъ,-- оставляя въ сторонѣ патріотизмъ, разумѣется,-- пожелалъ ли бы я провести конецъ моей жизни среди той націи, которую я посѣтилъ. Можно жить и умереть въ увѣренности, что Франція -- рай земной; но для сохраненія такого убѣжденія полезно было бы совсѣмъ не путешествовать. Вернувшись во свояси, я всегда приходилъ въ отчаяніе отъ полнѣйшаго презрѣнія, съ какимъ всякая французская администрація, мелкая и крупная, относится къ удобствамъ, необходимымъ для публики. Но благодушіе нашей публики, когда поближе въ нее всмотришься, настолько потѣшно, что мое негодованіе часто разрѣшается громкимъ хохотомъ.

И, все-таки, въ другихъ странахъ я нахожу нѣкоторыя непривлекательныя стороны, отбивающія у меня охоту сдѣлаться ихъ постояннымъ обывателемъ. Англія тонетъ въ туманахъ и дождяхъ; Швейцарія носитъ на лбу вывѣску: "пожалуйте на водку"; Испанія, сама того не сознавая, не умѣетъ ѣсть и соблюдать опрятность; Италія жестоко надоѣдаетъ музеями и развалинами, не говоря уже о томъ, какъ разваливаются ея финансы; Германія подавлена тяжеловѣсностью своего языка и своего метода; Греція задыхается въ пыли,-- не въ пыли прошлаго, а въ пыли дорогъ безъ деревьевъ; Россія... о ней помолчимъ, она наша добрая союзница!

Америка, если не ошибаюсь, представляетъ наиболѣе соблазновъ. Послѣ нѣсколькихъ недѣль, проведенныхъ въ этой странѣ, могущей поставить своимъ девизомъ: Все для путешественниковъ,-- невольно очаровываешься легкостью и удобствами жизни, неизвѣданными ранѣе, говоришь себѣ: "Вотъ бы гдѣ провести старость!" -- Но когда поближе узнаешь интимную національную жизнь, то глубоко разочаруешься, такъ какъ у американцевъ есть свое очень больное мѣсто: ихъ прислуга. Правильнѣе было бы сказать, что прислуги у нихъ совсѣмъ не имѣется. По этой части тамъ настолько плохо, что несчастные американцы завидуютъ даже французамъ!

Вотъ изъ множества примѣровъ, для иллюстраціи сказаннаго, одна исторійка, случившаяся не далѣе, какъ прошедшимъ лѣтомъ. Въ ней нѣтъ рѣшительно ничего необыкновеннаго для страны Вашингтона, кромѣ того участія, какое принималъ въ ней одинъ молодой нашъ соотечественникъ. Я нахожу нужнымъ только назвать его вымышленнымъ именемъ, это дабы избѣжать обвиненія въ томъ, что языкъ у меня слишкомъ длиненъ.

## I.

Въ одной или въ двухъ миляхъ отъ Гартфорда, на холмѣ, возвышающемся надъ хорошенькою рѣчкой, притокомъ Коннектитута, расположена резиденція Томаса П. Корбенса, честнѣйшаго человѣка, наколотившаго себѣ изрядное количество долларовъ фабрикаціей револьверовъ или велосипедовъ. Мѣстная промышленность, на самомъ дѣлѣ, славится издѣліями этого рода и для обоихъ фабрикатовъ обезпечила себѣ огромный сбытъ членамъ Клуба велосипедистовъ и мужьямъ, считающимъ нужнымъ отомстить за свою честь... Увы! одному изъ директоровъ большого оружейнаго завода пришлось недавно весьма много претерпѣть отъ поведенія своей супруги. Извѣстно, впрочемъ, что сапожникъ если и не безъ сапогъ, то обутъ прескверно.

Томасъ П. Корбенсъ несчастливъ лишь тѣмъ, что онъ вдовецъ, но жизнью доволенъ потому, что живетъ очень просто. Въ большую ошибку впалъ бы тотъ, кто вздумалъ бы дѣлать заключенія о достаткахъ этого почтеннаго гражданина по обширности его дома, по его обстановкѣ. Съ нимъ живетъ его единственная дочь, двадцатилѣтняя дѣвушка, красавица. Но у него есть двѣ замужнихъ сестры, и у каждой изъ нихъ имѣется по двое дѣтей. Вся это компанія пріѣзжаетъ погостить у него недѣли двѣ во время каникулъ. Такимъ образомъ коттеджъ былъ набитъ биткомъ, какъ швейцарскій отель, когда жаркимъ сентябрьскимъ утромъ миссъ Корбенсъ довольно рано пришла въ кухню сдѣлать распоряженія. Молодой дѣвушкѣ крайне непріятнымъ показалось, что кухарка ирландка продолжаетъ спокойно сидѣть въ креслѣ и лѣниво помахивать вѣеромъ, точно креолка, ожидающая чашку шоколата. Но всѣмъ намъ извѣстно, насколько необходимо быть снисходительнымъ, даже немножко сподличать, передъ кухаркой, когда домъ полонъ гостями. Дороти Корбенсъ, хорошенькія черныя брови которой слегка сдвинулись, притворилась, будто находитъ совершенно естественною позу ирландки, и проговорила ласково:

-- Жарко сегодня, Брижетъ.

-- Жарко!-- отозвалась кухарка.-- Вы находите, что жарко, миссъ? А я нахожу, что такая жара просто невыносима, и я хочу уйти.

-- Я думаю, моя милая, что не менѣе жарко, вамъ будетъ во всякомъ другомъ домѣ Коннектикута. Не ждали же вы прохлады въ сентябрѣ?

-- Можетъ быть. Но я не ждала также, что мнѣ придется готовить кушанье и мыть тарелки для десяти человѣкъ. Еслибъ ихъ было трое или четверо, я могла бы еще помириться съ этимъ. Вы долго намѣрены содержать этотъ семейный пансіонъ?

-- Родные гостятъ у насъ всего пять дней,-- сказала бѣдняжка Дороти, стараясь сдерживаться.-- Они пріѣхали на двѣ недѣли. Не могу же я удалить ихъ изъ дому... ради васъ.

-- Совершенно вѣрно, миссъ. Оставляйте ихъ на двѣ недѣли, на два мѣсяца, на два года, мнѣ до этого дѣла нѣтъ, я ухожу сейчасъ.

-- Но вы обязаны дожить восемь дней, Брижетъ.

-- Это ничего не значитъ! Вычтите у меня изъ жалованья за недѣлю. Здоровье дороже богатства. Лучше потерять десять долларовъ, чѣмъ стать старухой въ тридцать лѣтъ.

Часъ спустя ирландки уже не было, и Дороти Корбенсъ кипѣла сама и готовила завтракъ на десять человѣкъ, или вѣрнѣе -- на девять, такъ какъ ея отецъ завтракалъ всегда въ городѣ въ двухъ шагахъ отъ своей фабрики. Подавая кушанья, молодая хозяйка сообщила "семейному пансіону" о происшедшей катастрофѣ.

-- Съ кухней я управлюсь до пріисканія другой кухарки,-- добавила Дороти.-- Но если меня заставятъ въ то же время изображать хозяйку дома, предсѣдательствовать за столомъ, занимать гостей въ салонѣ, я сойду съ ума. А потому вы и не ждите видѣть меня до тѣхъ поръ, пока мы не подыщемъ кого-нибудь, что совсѣмъ не легко въ виду сезона и сосѣдства Ньюпорта.

Во Франціи начались бы возраженія противъ такого рѣшенія и, всего вѣрнѣе, гости поспѣшили бы уѣхать, или, того лучше, на мѣсто ушедшей кухарки была бы найдена, хотя бы на время, другая женщина въ тотъ же день. Въ Америкѣ такое положеніе представлялось вполнѣ естественнымъ, и всѣ знали, что оно непоправимо въ короткое время. Обѣ тетушки нѣсколько разъ въ жизни переживали подобные праздники и отъ того не померли. Онѣ ободряли Дороти, увѣряли, что все пойдетъ отлично и что рано ли, поздно ли, кухарка все же найдется. Было заявлено, что никто не будетъ въ претензіи за отсутствіе хозяйки изъ столовой и даже изъ гостиной. Того лучше, ей обѣщали много выѣзжать, устраиваться такъ, чтобы получать отъ сосѣдей приглашенія къ люнчамъ, и, съ тѣмъ вмѣстѣ, не привозить никого къ обѣду во все время, пока продлится кризисъ.

Молодая американка бодро взялась за дѣло. Кромѣ сбѣжавшей Брижеты, въ домѣ была всего одна прислуга, одна maid изъ Новой Шотландіи, согласившаяся, послѣ долгихъ упрашиваній, мыть тарелки съ тѣмъ условіемъ, чтобы къ плитѣ ее ни подъ какимъ предлогомъ не ставили. По словамъ этой дѣвицы, она подвержена была жестокимъ мигренямъ, на самомъ же дѣлѣ она боялась испортить цвѣтъ лица, который ея "молодой человѣкъ" находилъ ни съ чѣмъ несравнимымъ. Подобно всѣмъ американкамъ, которыя не проводятъ всю жизнь въ танцахъ и путешествіяхъ, миссъ Корбенсъ умѣла готовить кушанье, и Томасъ П. Корбенсъ ѣлъ съ отличнымъ аппетитомъ обѣды, состряпанные дочерью. Самъ онъ работалъ по семи часовъ въ сутки и находилъ совершенно естественнымъ, что и она трудится въ свою мѣру.

Надо замѣтить, впрочемъ, что самый трудъ былъ менѣе тяжелъ, чѣмъ онъ оказался бы у насъ. Мясникъ, булочникъ, торговцы бакалейными товарами, фруктами, масломъ, живностью, зеленью являлись за заказами и приносили провизію совсѣмъ заготовленною. Одѣтая въ самое легкое платье, болѣе хорошенькая, чѣмъ когда-либо въ сверкающемъ чистотой фартукѣ, Дороти не жаловалась и сохраняла отличное расположеніе духа, въ особенности въ то время, когда семья всѣмъ комплектомъ завтракала въ какой-нибудь "резиденціи", сосѣдней съ Гартфордомъ.

Въ одинъ изъ такихъ сравнительно легкихъ дней миссъ Корбенсъ была послѣ полудня одна въ своей кухнѣ и готовила sponge саке, коронное блюдо своего вечерняго меню. Всѣ припасы были уже на-лицо, свѣшаны, смѣрены, въ должномъ порядкѣ разложены на столѣ; сахаръ, мука, лимоны, отсчитанныя яйца въ чашкѣ рядомъ съ механическою взбивалкой. Торопиться не было надобности. И красавица миссъ Корбенсъ, изящная, несмотря ни на что, въ фартукѣ изъ тонкаго полотна, похаживала по просторной комнатѣ, линолеумъ которой дѣлалъ шаги эластичными и вызывалъ желаніе ходить. Кругомъ такъ и сверкала безукоризненно отчищенная красная мѣдь посуды, начиная съ крошечной формы для пирожнаго и кончая огромнымъ резервуаромъ для кипящей воды, придѣланнымъ къ стѣнѣ у потолка, по-американскому обыкновенію. На этомъ очень яркомъ фонѣ красота брюнетки Дороти выдавалась еще лучше, чѣмъ въ салонѣ съ его болѣе тихими тонами.

Ей, конечно, не безъизвѣстно это было, такъ какъ легкая улыбка открывала изъ-за пунцовыхъ губокъ ослѣпительной бѣлизны эмаль зубовъ. Быть можетъ, молодая дѣвушка была въ особенно хорошемъ настроеніи, такъ какъ черезъ три дня ей предстояло распрощаться со всѣми гостями и, по обычной ироніи судьбы, передать заботы о стряпнѣ новой кухаркѣ, которая явится, какъ маршалъ Груши, послѣ сраженія. Къ тому же Томасъ П. Корбенсъ ждалъ съ минуты на минуту одного племянника, очень забавлявшаго свою кузину милымъ флиртомъ, которому она, какъ будто, не придавала серьезнаго значенія, хотя отлично знала, что дѣло кончится предложеніемъ. Не знала она только одного,-- такъ какъ ея сердце было совершенно свободно,-- не знала, что она отвѣтитъ молодому человѣку.

А пока она спокойно улыбалась, увѣренная въ себѣ, въ своемъ благоразуміи, въ своей разсудительности, въ свободѣ выбора, какъ истинная дочь Новой Англіи. Въ свое время всѣ вопросы выясняются... Пробило три часа. Наступила пора управляться съ спонжъ-кэкомъ прежде, чѣмъ приступить къ фундаментальнымъ блюдамъ обѣда.

## II.

Въ это время къ дому подошелъ вагонъ электрическаго трамвая и остановился почти сразу. Изъ него выпрыгнулъ молодой человѣкъ съ бѣлокурыми волосами и съ голубыми глазами, не имѣвшими, впрочемъ, ничего общаго съ оттѣнками, свойственными англо-саксонской расѣ. Онъ былъ одѣтъ очень изящно, но въ костюмѣ его не было замѣтно рѣзкости и безличности американскаго щеголя, для котораго быть хорошо одѣтымъ -- значитъ всегда нарядиться во все новое. Покрой бѣлья и, того болѣе, форма галстука обличали въ пріѣзжемъ парижанина. И на самомъ дѣлѣ, виконтъ Максъ де-Резоль лишь недавно пріѣхалъ изъ Парижа.

Черезъ калитку въ красноватой изгороди молодой человѣкъ направился къ дому по адеѣ, отѣненной нѣсколькими большими деревьями, бросавшими пятна тѣни на бѣлый песокъ дороги. Пріѣзжій на ходу оглядывалъ домъ, живописно задрапированный густо разросшимся плющомъ. Три ступеньки вели на крыльцо, соединенное съ простою верандой, достаточно обширной для того, чтобы служить гостиной. Надъ первымъ этажомъ начиналась крутая, чуть не вертикальная, шиферная крыша съ высокими, не симметричными выступами для двойныхъ оконъ, обвитыхъ тѣмъ же плющомъ, забравшимся тамъ и сямъ на крышу. Вообще "резиденція" Томаса П. Корбенса была одною изъ наименѣе грандіозныхъ въ Гартфордѣ. Но за этими непретенціозными стѣнами посѣтитель сразу угадывалъ комфортъ и большой достатокъ. Есть двѣ вещи, скрыть которыя не могутъ ни стѣны, ни одежда, какъ бы онѣ скромны ни были, это -- богатство и красота.

Большая лапландская собака, спавшая на одномъ изъ креселъ веранды, начала лаять на подходившаго Резоля, и въ глубокой тишинѣ, царившей кругомъ, этотъ лай принялъ характеръ тревоги, поднятой бдительнымъ сторожемъ. Въ одномъ изъ оконъ мансардъ показалась голова служанки съ льняными волосами, какъ бы въ ожиданіи вопроса посѣтителя.

-- Господинъ Корбенсъ?-- спросилъ молодой человѣкъ и повторилъ нѣсколько разъ, безуспѣшно стараясь произносить правильно.

Онъ пробовалъ говорить: Корбенсъ, Курбенсъ, Кёрбенсъ, даже Карбинсъ,-- равно безуспѣшно. Имена собственныя представляютъ собою вѣчный камень преткновенія для вновь прибывшихъ въ чужую страну... и для вынужденныхъ говорить на чужомъ языкѣ. Резоль кончилъ тѣмъ, что разсердился.

-- Да коего же чорта!-- крикнулъ онъ уже на чистомъ французскомъ языкѣ.-- Вѣдь, это домъ Корбенса, мнѣ сказалъ кондукторъ. Должны же вы догадаться, что я желаю видѣть хозяина, а не Георга Вашингтона!

Дѣвица съ льняными волосами, неспособная понять его шутки, дѣлала руками какіе-то жесты и прокричала фразу, изъ которой Максъ понялъ только послѣднее слово: кухня. Служанка скрылась.

"Попытаемся разыскать кухню,-- разсуждалъ парижанинъ.-- Но я скажу Пьеру, что онъ послалъ меня въ очень странный домъ. Лишь бы не даромъ потерять тутъ время".

Проходя вдоль бокового фасада, Максъ заглянулъ въ салонъ черезъ широкое отворенное окно. Комната, хорошо убранная на свой ладъ, казалась пустою. Газовая люстра безобразнѣйшаго вида могла довести до обморока человѣка со вкусомъ. За то стѣны были украшены картинами лучшихъ художниковъ. Ясно видно было, что у Томаса П. Корбенса большое состояніе и что онъ разумно имъ пользуется.

Скоро подъ тѣнью большого навѣса Резоль увидалъ отворенную дверь и, уже безъ всякихъ церемоній, вошелъ въ нее.

Въ глубинѣ большой полутемной комнаты, съ притворенными отъ солнца и отъ мухъ ставнями, двигалась фигура женщины. Кухарка оглянулась и могла лишь различить на порогѣ тонкій и стройный силуэтъ молодого человѣка.

-- Это вы, кузенъ Вилли?-- спросила она на своемъ родномъ языкѣ.

-- Къ сожалѣнію долженъ заявить, что я не Вилли,-- отвѣтилъ Максъ весьма старательно, но довольно плохо, по-англійски.-- Я неизвѣстный здѣсь человѣкъ, желающій видѣть господина Корбенса, и клянусь Юпитеромъ, въ этомъ домѣ не легко найти, съ кѣмъ переговорить.

Дороти разбивала яйца и тщательно отдѣляла желтки отъ бѣлковъ. Не смущаясь упрекомъ, она отвѣтила:

-- Всѣ уѣхали изъ дому на цѣлый день. Что же касается мистера Корбенса, то онъ у себя на фабрикѣ, разумѣется. Туда вамъ и слѣдовало отправиться или, вѣрнѣе, тамъ слѣдовало остановиться, такъ какъ вы ѣхали мимо.

-- Почему же я могъ это знать? Къ тому же я къ мистеру Корбенсу совсѣмъ не по дѣлу.

-- Имѣете рекомендацію?

-- Конечно, вотъ она.

Миссъ Корбенсъ взяла незапечатанный конвертъ, вынула изъ него карточку и прочла ее къ великому изумленію Резоля, хотя и слыхавшаго многое про Америку, но никакъ невоображавшаго, что развязность кухарки можетъ тамъ доходить до этого. На карточкѣ написано было немного, всего три строчки: маркизъ де-Сенъ-Сибаръ напоминалъ о себѣ м-ру Томасу П. Корбенсу и выражалъ желаніе представить ему виконта Макса де-Резоль, своего лучшаго друга, путешествующаго по Америкѣ.

Надо сказать, что Пьеръ де-Сенъ-Сибаръ переплылъ океанъ два или три года назадъ, не скрывая отъ пріятелей, что рискуетъ претерпѣть морскую болѣзнь въ надеждѣ жениться на "золотомъ мѣшкѣ". Такой "мѣшокъ" нашелся въ Нью-портѣ, въ рукахъ одной некрасивой, но очень богатой наслѣдницы, плѣнить которую стоило не большихъ усилій такому ловкому молодцу, какимъ былъ Пьеръ. Только что вышедшая замужъ и увезенная въ Парижъ Лидія Эверсонъ была далеко не счастлива, что уже сказывалось ясно въ ея письмахъ. Дороти, не будучи короткою пріятельницей молодой маркизы, знала, однако, черезъ общихъ друзей, о гадкихъ продѣлкахъ Сенъ-Сибара, отрекомендованнаго когда-то за образцоваго будущаго супруга.

Вотъ почему, положивши на столъ карточку этого дрянного человѣка, Дороти продолжала разбивать яйца, втихомолку посмѣиваясь надъ забавною стороной положенія. Легкая улыбка, приподнимавшая углы губъ молодой дѣвушки, дѣлала ее еще очаровательнѣе въ то время, какъ про себя она раздумывала такъ:

"Этотъ молодой виконтъ странствуетъ, повидимому, тоже въ поискахъ за туго набитымъ мѣшкомъ. Отвратительный Сенъ-Сибаръ далъ ему, навѣрное, цѣлый списокъ невѣстъ. И не обидно ли думать, что такой интриганъ найдетъ себѣ у насъ виконтессу очень скоро, такъ какъ онъ все-таки прехорошенькій, надо признаться? Но Дороти Корбенсъ ему не подцѣпить. Не такъ она глупа, чтобъ одною несчастной стало больше на свѣтѣ изъ-за удовольствія имѣть на бѣльѣ вышитую коронку".

Молодой дѣвушкѣ легко было не выйти замужъ за Макса де-Резоль, но не такъ-то просто было отдѣлаться отъ необходимости накормить его обѣдомъ. Если онъ только отправится къ Томасу П. Корбенсъ на заводъ, то можно съ увѣренностью сказать, что они вмѣстѣ явятся къ обѣду. Пріятная это штука -- принимать иностранца, француза, виконта, когда въ домѣ нѣтъ кухарки! Какъ бы поискуснѣе выпроводить незванаго гостя?

Пока Дороти разсуждала сама съ собой, глаза странствующаго молодого человѣка присмотрѣлись къ сумраку комнаты. Виконтъ соображалъ, что американскія кухарки замѣчательны своею красотой еще болѣе, чѣмъ развязностью. Хотя воспитаніе и вкусы всегда предохраняли его отъ нѣкоторыхъ увлеченій, онъ все-таки не торопился уходить и былъ не прочь вызвать на болтовню такую восхитительную дѣвчонку. Но о чемъ заговорить съ нею?

Она сама возобновила разговоръ. Не отрываясь отъ стряпни, она придумала средство помѣшать Максу заживаться въ Гартфордѣ и заранѣе тѣшилась театральнымъ эффектомъ, который неминуемо заставитъ обратиться въ бѣгство искателя богатой невѣсты прежде, чѣмъ ему придетъ охота дальше навязываться на знакомство. Она спросила, на этотъ разъ уже на французскомъ языкѣ, на которомъ говорила совсѣмъ прилично.

-- Правда, что вамъ не по дѣлу нужно видѣть мистера Корбенса?

Максъ въ удивленіи поднялъ руки къ небу.

-- Что же это такое! По-французски заговорила! Мадемуазель, если бы вы были у меня на родинѣ, я бы подумалъ, что вы переодѣтая принцесса. Но съ тѣхъ поръ, какъ я путешествую по Америкѣ, я далъ себѣ слово ничему никогда не удивляться. Довелось бы мнѣ услыхать, что въ Соединенныхъ Штатахъ отъ хорошей кухарки требуется въ числѣ аттестатовъ дипломъ капитана дальняго плаванія, я сказалъ бы, что это вполнѣ естественно, за этотъ мѣсяцъ я такъ много видѣлъ ошеломляющихъ вещей! И, несмотря ни на что, я позволю себѣ употребить выраженіе вашего языка,-- кухарка Томаса П. Корбенса побиваетъ рекордъ... Мы, говорили, однако, если у меня остается еще искра сознанія, что я желалъ бы просто сдѣлать визитъ вѣжливости этому достойнѣйшему гражданину.

-- Гм! Онъ не очень любитъ, чтобы на фабрикѣ его безпокоили "изъ вѣжливости".

-- И поступаетъ правильно,-- сказалъ молодой человѣкъ.-- Только, повидимому, онъ проводитъ весь день на своей фабрикѣ, и выводъ получается такой, что онъ невидимъ для такихъ туристовъ, какъ я.

-- Въ Америкѣ мало туристовъ,-- замѣтила лже-кухарка тономъ недовѣрія.-- Въ особенности же французы не ѣздятъ сюда ради одной прогулки.

-- Даю честное слово въ томъ, что я не инженеръ, не художникъ, не пѣвецъ, не романистъ,-- возразилъ Резоль, садясь на тростниковый стулъ.

-- Въ такомъ случаѣ я догадываюсь, зачѣмъ вы пріѣхали въ Америку,-- продолжала Дороти, взбивая яйца машинкой,-- вы ищите богатую невѣсту. О, въ этомъ вы можете признаться такой бѣдной служанкѣ, какъ я.

-- Молодые и холостые люди всегда ищутъ богатыхъ невѣстъ,-- сознался Максъ въ формѣ аксіомы.

-- Во время жаркаго сезона всѣ богатыя невѣсты въ Ньюпортѣ. Вамъ туда надо ѣхать.

-- А я оттуда-то, именно, и пріѣхалъ, пробылъ тамъ пятнадцать дней... и пятнадцать ночей, если это можно называть ночами. Я падаю отъ усталости. Останься я еще на недѣлю, умеръ бы! Сегодня утромъ покинулъ я это прелестное, но адское мѣстечко. Вы, конечно, знаете Ньюпортъ?

-- Была тамъ съ Корбенсами въ прошломъ году,-- отвѣтила Дороти, забавлявшаяся бесѣдой никакъ не меньше, чѣмъ Максъ.-- И что же, никакого толку изъ вашего пребыванія не вышло?

-- Ни малѣйшаго. Видитъ Богъ, однако, какъ я тамъ усердно завтракалъ, обѣдалъ, танцовалъ, катался въ лодкахъ, терпѣливо сносилъ концерты, покорно подвергался экскурсіямъ... Но ни одна изъ тамошнихъ дѣвицъ не обратила на меня никакого вниманія.

"Каковъ французъ!-- подумала миссъ Корбенсъ.-- Этого не упрекнешь въ фатовствѣ".

Какъ бы въ утѣшеніе ему, она продолжала громко:

-- Приданыя въ Ньюпортѣ слишкомъ велики для виконта. Вотъ еслибъ вы были хоть маркизомъ!... Мосьё де-Сенъ-Сибаръ живо обдѣлалъ свое дѣло. Я почти своими глазами видѣла, какъ у нихъ... происходилъ торгъ. Знаете, слуги многое угадываютъ. Бѣдняжка Лидія Эверсонъ! Теперь она понимаетъ, что короны маркиза далеко не достаточно для того, чтобы быть счастливой.

-- Сенъ-Сибаръ ведетъ себя, какъ негодяй,-- сказалъ Максъ.-- Къ тому же онъ никогда не любилъ свою жену. Что меня касается, такъ я отнюдь не намѣренъ вступать въ бракъ такимъ образомъ.

-- Такъ вы хотите жениться на бѣдной американкѣ? О, такую скоро найдете, ихъ у насъ довольно.

-- Я самъ бѣденъ,-- сказалъ Максъ очень просто,-- и неспособенъ жить своимъ трудомъ. Стало быть, мнѣ нужна жена богатая. Но я хочу, во-первыхъ, самъ полюбить ее, во-вторыхъ, чтобы она меня полюбила. Я мечтаю о томъ, чтобы оба мы жили хорошо и счастливо. И, по правдѣ сказать, я думаю, что со мной это не особенно мудрено.

-- Мосьё, рѣчи ваши хорошія,-- сказала Дороти, черные глаза которой сверкнули лукавствомъ.-- А у меня слухъ недурной, и теперь я знаю, что мнѣ нужно дѣлать.

-- Какъ!-- воскликнулъ Резоль.-- Вы думаете...

-- Ничего я не думаю, но я, вѣдь, не дурочка. Вы желаете, чтобъ я помогла вамъ. Будьте покойны: миссъ Корбенсъ узнаетъ все, высказанное вами, буква въ букву. А пока повидайтесь съ отцомъ, не бойтесь его обезпокоить. Не каждый день являются къ нему свататься за дочь. А тутъ еще виконтъ! Боже милостивый! Ужъ, конечно, не со стороны папаши можно ждать затрудненій.

Все это время Максъ точно сонъ видѣлъ на-яву; при послѣднемъ заявленіи молодой дѣвушки онъ зачуялъ какую-то опасность и очнулся.

-- Что вы хотите сказать? Развѣ миссъ Корбенсъ...

-- О, она образецъ добродѣтели и кротости. Вотъ только если бы внѣшность соотвѣтствовала душевнымъ качествамъ...

-- Что-жъ она, чудовище?-- проговорилъ Максъ, приближаясь къ дѣвушкѣ.

-- Ахъ, Боже мой, надо знать, что вы разумѣете подъ словомъ чудовище. Вамъ скажутъ, пожалуй, что она горбатая. По-моему, это преувеличеніе. На самомъ же дѣлѣ у нея только голова ушла немного въ плечи и талія... плоха. Къ довершенію бѣдъ, цвѣтъ лица такой же, какъ фигура! Не упускайте, однако, изъ вида, что молодые люди здѣсь требовательны, не женятся на дѣвушкахъ изъ-за ихъ денегъ. Вотъ почему, повторяю вамъ, вы имѣете всѣ шансы быть хорошо принятымъ... отцомъ, по крайней мѣрѣ.

По ходу задуманной комедіи, Максу надлежало отвѣтить: "Жаль, что она такъ некрасива... Но, принимая въ разсчетъ, что она образецъ добродѣтели... сообразивши другія обстоятельства, не менѣе важныя, чѣмъ красота, надо придти къ заключенію, что при женитьбѣ всегда приходится кое чѣмъ и поступиться"... Каковъ оказался бы сценическій эффектъ! Каково было бы посрамленіе для искателя богатыхъ невѣстъ! "Мосьё, передъ вами Дороти Корбенсъ!" Бѣдняга виконтъ! Если онъ послѣ этого явится къ обѣду, то придется сказать, что аппетитъ у него диковинный.

Ничего не отвѣчая, Максъ вынулъ изъ кармана полуимперіалъ. Подкупать вздумалъ,-- это было верхомъ цинизма. Дороти уже поднимала руку, чтобы показать ему дверь.

-- Милая дѣвушка,-- сказалъ онъ,-- хотите сдѣлать мнѣ большое одолженіе? Не говорите никому, что я сюда являлся.

-- Почему?... Чтобы хотите дѣлать?-- проговорила красавица Дороти, растерявшись отъ столь неожиданной просьбы.

-- Я хочу сегодня же быть въ Нью-Йоркѣ. Отсюда всего три часа ѣзды, кажется?

Богатая невѣста ушамъ своимъ не вѣрила. Желая довести испытаніе до конца, она сказала:

-- Но подумайте только, отецъ миссъ Корбенсъ даетъ за нею милліонъ, милліонъ наличными деньгами. Нѣтъ ничего мудренаго, что дастъ два милліона, если окажется нужнымъ.

-- Вы огорчаете меня,-- сказалъ Резоль, положивши свой золотой на столъ.-- Я предполагалъ въ васъ болѣе возвышенныя чувства. Но это уже ваше дѣло. Только помолчите обо мнѣ, пожалуйста: мнѣ не хотѣлось бы оказаться невѣжливымъ человѣкомъ въ глазахъ миссъ Корбенсъ.

-- Но, мосьё, вы не знаете, быть можетъ, что она единственная дочь. Никому неизвѣстно, какое со временемъ достанется ей состояніе. Въ прошломъ году ея отецъ отъ одного только предпріятія положилъ въ банкъ чистой прибыли восемьдесятъ тысячъ долларовъ.

-- Радуюсь за отца и за дочь, но совсѣмъ не въ моихъ вкусахъ дожить до старости лицомъ къ лицу съ чудовищемъ.

-- Проживете, какъ, говорятъ, живутъ другіе мужья во Франціи. На жену будете смотрѣть какъ можно поменьше, а ея деньги дадутъ вамъ возможность... имѣть нѣкоторыя развлеченія.

-- Мнѣ прискорбно слышать такія сужденія о моихъ соотечественникахъ.

-- Ихъ находятъ очаровательными... въ разговорѣ на часъ времени. Но ихъ считаютъ легкомысленными людьми, смотрящими на нѣкоторыя измѣны какъ на мелкія шалости; говорятъ, они не могутъ видѣть хорошенькую женщину безъ того, чтобы не начать за нею ухаживать или не позволить себѣ какой-нибудь вольности.

-- Зачѣмъ вы это говорите? Полчаса мы разговариваемъ съ вами съ глазу-на глазъ, и я даже не сказалъ вамъ, что вы хорошенькая. А теперь, въ наказаніе вамъ, говорю это.

Про себя онъ думалъ, что она болѣе, чѣмъ хорошенькая, и не уходилъ, пользуясь послѣднею минутой, чтобы полюбоваться очаровательною дѣвушкой. А ея сердце было смущено раскаяніемъ въ неосновательномъ сужденіи. По крайней мѣрѣ, никакой иной причиной нельзя было объяснить, почему дрожала ея рука, перекладывавшая въ форму заготовленное тѣсто. Послѣ короткаго размышленія, которое Максъ не хотѣлъ прерывать, Дороти проговорила уже менѣе гордымъ тономъ:

-- Я сожалѣю, мосьё, о томъ, что сдѣлала непріятное вамъ, подумавши, что вы не таковъ, какой вы на самомъ дѣлѣ. Но мнѣ кажется, что теперь мы поквитались. Вы сочли меня способною скрыть отъ моихъ хозяевъ, что незнакомый имъ господинъ былъ у нихъ въ домѣ во время ихъ отсутствія. Нѣтъ, мосьё, я вѣрная служанка. Мистеръ Корбенсъ узнаетъ, что вы приходили. Но даю вамъ слово въ томъ, что я не скажу ему, зачѣмъ вы являлись. Что же касается его дочери...

-- О!-- прервалъ ее Максъ.-- Съ этой стороны я ничего не опасаюсь. Я могу тоже передать вашей хозяйкѣ, съ какимъ талантомъ вы расписывали мнѣ ея фигуру. Но, какъ бы ни было, я вынужденъ буду явиться вторично, если вы скажете обо мнѣ.

Резоль старался, хотя и не совсѣмъ удачно, принять видъ человѣка, которому очень непріятна перспектива вторичнаго визита. Съ смиреніемъ столь же искреннимъ, какъ все остальное, подложная кухарка утѣшала его:

-- Завтра васъ примутъ въ гостиной и, конечно, лучше, чѣмъ то могла сдѣлать кухарка.

-- Изъ этого не слѣдуетъ, что мнѣ будетъ такъ же пріятно, какъ теперь. Ахъ, еслибъ я былъ Поль Бурже, какую главу я написалъ бы о кухаркѣ въ Соединенныхъ Штатахъ.

-- Подождите немного. Не то, подобно автору За моремъ, надѣлаете не мало промаховъ, по милости слишкомъ скорыхъ сужденій.

-- Этого еще не доставало!-- воскликнулъ молодой человѣкъ.-- Вы читали Бурже! Да что же это за страна, Боже мой!... И каково же подумать, что я васъ, вѣроятно, никогда не увижу.

-- Почему? Вы увидите меня завтра, если это васъ интересуетъ. А, вѣдь, я интересна, не правда ли?

-- Очень интересны,-- отвѣтилъ Резоль, помедливши немного и какъ бы находя, что иныя опредѣленія передали бы вѣрнѣе его мысли.

Онъ еще разъ взглянулъ на Дороти и удалился съ глубокимъ вздохомъ, оставивши на столѣ свой золотой.

Вернувшись въ свою комнату въ отелѣ, Резоль попытался разобраться въ своихъ мысляхъ, но, чувствуя, что это не удастся, вышелъ изъ дому, осмотрѣлъ Капитолій, Атеней и, какъ могъ, убилъ время до обѣда. Вечеромъ, при послѣднемъ свѣтѣ яркаго сентябрьскаго дня, молодой человѣкъ поѣхалъ прокатиться по пыльной дорогѣ, обсаженной великолѣпными деревьями. Наединѣ съ самимъ собою, имѣя полный досугъ для размышленій, что рѣдко случается въ путешествіяхъ, онъ открылъ, что весьма мало занимаютъ его "красавицы" Ньюпорта и немного болѣе -- "чудовище", которое предстояло ему увидать завтра.

И каково униженіе! Женщина, занимавшая его умъ, не дававшая покоя его любопытству, удивлявшая и привлекавшая его, почти очаровавшая, была не болѣе, какъ кухарка! Правда, ея фигура, ея глаза, ея улыбка, бѣлыя руки, не говоря уже о ея умѣ, могли служить оправданіемъ всякихъ безумствъ. Но, все-таки, она кухарка, щеголяетъ въ фартукѣ и взбиваетъ яйца, какъ всѣ кухарки подъ луной. И онъ, человѣкъ корректный, дворянинъ хорошаго рода, теряетъ три дня потому только, что случайно увидалъ эту Цирцею кострюль и шумовокъ. Нечего кривить душой передъ самимъ собою: если онъ отложилъ свой отъѣздъ, то никакъ не ради далеко необязательнаго обѣда у Корбенса, а единственно изъ-за надежды увидать еще разъ прелестный образъ, не выходившій изъ его памяти.

Увидать -- и только, такъ какъ Максъ испытывалъ неодолимое отвращеніе при одной мысли о возможности какихъ-либо дальнѣйшихъ приключеній. Къ тому же, въ глазахъ этой дѣвушки свѣтилось выраженіе настолько гордой честности, что самый предпріимчивый человѣкъ не посмѣлъ бы сказать ей ни одного двусмысленнаго слова. Наконецъ, бѣдный Максъ, съ чувствомъ близкимъ къ ревности, вспоминалъ фразу, полную очень серьезнаго значенія:

-- Это вы, кузенъ Вилли?

Счастливецъ Вилли! Его положеніе въ обществѣ не закрываетъ для него двери кухни и сердца кухарки!

Виконтъ легъ въ постель очень грустный и не могъ уснуть. Вдругъ, среди безсонницы, подозрѣніе и надежда блеснули въ его чрезмѣрно возбужденной головѣ. Но,-- увы!-- приходилось ждать долгіе часы до той минуты, когда выяснится, не химеры ли онъ выдумываетъ. А для того, чтобы выяснилось это, необходимо было опять увидаться одинъ-на-одинъ, какъ наканунѣ, не быть забраннымъ "чудовищемъ", которое уже не выпуститъ изъ рукъ добычи... Молодой человѣкъ уснулъ, наконецъ, и видѣлъ во снѣ, что онъ -- краснокожій индѣецъ и, по обычаю этихъ дикарей, ползетъ съ томогавкомъ въ рукѣ къ кухнѣ Томаса П. Корбенса.

## III.

На слѣдующій день, для достиженія цѣли, ему не пришлось прибѣгать ни къ чему, сколько-нибудь напоминающему такое гимнастическое упражненіе, такъ какъ, по той или иной причинѣ, Дороти сама желала свиданія наединѣ. Всѣхъ своихъ гостей она спровадила на какое-то состязаніе, крайне занимавшее всю округу. Молодая дѣвушка была, повидимому, довольна появленіемъ Макса и нисколько не удивлена тѣмъ, что онъ пришелъ.

-- А! вы пришли за отвѣтомъ на вашу карточку?-- сказала она.-- Вотъ отвѣтъ, написанный рукою миссъ Корбенсъ. Сама она опять принуждена была уѣхать и сегодня. Вамъ, по-истинѣ, не везетъ!

-- Менѣе, быть-можетъ, чѣмъ думаетъ миссъ Корбенсъ,-- возразилъ виконтъ, опуская записку въ карманъ.

-- Какъ! вы не посмотрѣли даже, что вамъ пишетъ...

-- "Чудовище"? Это успѣется. Есть нѣчто, интересующее меня неизмѣримо больше. Выслушайте меня. Вы читали Бурже и знаете, слѣдовательно, что онъ говоритъ о нѣкоторыхъ учащихся дѣвушкахъ, которыя во время каникулъ идутъ на мѣста въ услуженіе, чтобы заработать средства для продолженія курса. Правда это?

-- Правда. Я даже знала одну горничную, которая читала Виргилія и Ксенофонта. Читала она ихъ такъ усердно, что ей отказали отъ мѣста.

-- Мадемуазель,-- продолжалъ молодой человѣкъ, волнуясь,-- я убѣжденъ, что вы одна изъ такихъ... такихъ интересныхъ дѣвушекъ.

И онъ съ весьма замѣтною тревогой ждалъ отвѣта, который былъ для него равносиленъ приговору судьбы. Максъ былъ свободенъ, не было у него ни отца, ни матери, которые могли бы помѣшать тому, что свѣтское общество называетъ безуміемъ. Вправѣ ли кто осудить его за женитьбу на прелестной дѣвушкѣ, достаточно смѣлой для того, чтобы временно пойти въ услуженіе изъ любви къ наукѣ?

Дороти окинула его взглядомъ менѣе яснымъ, чѣмъ обыкновенно, и, помедливши немного, какъ бы подыскивая что сказать, заговорила:

-- Вы дѣлаете мнѣ честь, на которую я не имѣю права. Что я теперь, тѣмъ и останусь на всю жизнь. И развѣ хорошая кухарка совсѣмъ уже ничего не стоитъ?-- добавила она, смѣясь.

Такое утѣшеніе мало тронуло Резоля, проговорившаго вслухъ, самъ того не сознавая:

-- Жаль это!

-- Почему жаль?-- спросила дѣвушка.

Съ выраженіемъ горя, дѣлая усиліе передъ неизбѣжною разлукой, онъ не захотѣлъ выдать своей тайны и отвѣтилъ:

-- Я надѣялся, что Богъ создалъ васъ для... для иной участи. По крайней мѣрѣ, счастливы ли здѣсь?

-- Очень счастлива, совершенно счастлива,-- сказала Дороти, и ея щеки вспыхнули горячимъ румянцемъ.

-- Стало-быть и хорошо... Что это вы тутъ стряпаете?-- продолжалъ молодой человѣкъ, чтобы перевести разговоръ на болѣе нормальную почву.

-- Хересное желе,-- объяснила она, стараясь тоже придать спокойствіе своему голосу.-- А, кстати, ваши любимыя блюда? Запиской, которую вы не хотите прочесть, васъ приглашаютъ на завтра къ обѣду.

-- Провались онъ, этотъ обѣдъ! Я возвращаюсь къ себѣ въ отель и пишу "чудовищу", что съ сокрушеннымъ сердцемъ вынужденъ сегодня уѣхать въ Нью-Йоркъ, куда меня призываетъ неотложное дѣло. Надо было слѣдовать моему первому движенію и уѣхать вчера. Жизнь слишкомъ коротка для того, чтобы терять время въ ожиданіи, когда Корбенсы соблаговолятъ позвать обѣдать.

-- Мосьё, они думали, что такъ будетъ лучше. Сегодня вы попали бы въ цѣлую компанію сестрицъ и двоюродныхъ братцевъ, не особенно занимательныхъ. Завтра вы будете одни.

-- Съ "чудовищемъ"? Благодарю покорно! Тѣмъ неизмѣннѣе мое рѣшеніе... Я бы желалъ уже сидѣть въ Пульмановскомъ вагонѣ и, въ особенности, желалъ бы совсѣмъ не знать о существованіи Гартфорда!

Готовый удалиться, такъ какъ на самомъ дѣлѣ надлежало прекратить положеніе, противное здравому смыслу, Максъ увидалъ нѣчто такое, чего онъ не могъ вынести. Согнувши свой красивый станъ и дѣлая конвульсивныя усилія, Дороти тщетно старалась откупорить бутылку хереса, необходимаго для приготовленія ея желе. Съ нескрываемою досадой молодой человѣкъ освободилъ хорошенькія ручки отъ непосильнаго имъ труда и, вынувши пробку, сказалъ:

-- Богъ создалъ васъ не для того, что вы дѣлаете, дитя мое. Съ вашимъ умомъ вы могли бы найти для себя лучшее дѣло. Позвольте вамъ сказать, что вы поступаете нелѣпо.

Въ теченіе нѣсколькихъ секундъ она смотрѣла на Резоля, потомъ отвѣтила:

-- Если бы васъ видѣли теперь люди вашего общества, то они сказали бы, что и вы поступаете нелѣпо. А достовѣрно лишь то, что вы добрый.

-- Я?-- возразилъ онъ, пожимая плечами.-- Не добрый я, а просто мужчина и только. Если бы вы были горбатая, какъ дочь Корбенса, неужели вы воображаете, что я сталъ бы помогать вамъ стряпать кушанье? И все-таки вы правы, говоря, что надо мной стали бы насмѣхаться люди моего общества. Это доказываетъ всю извращенность понятій нашего общества. Въ былыя времена блестящей красоты достаточно было для того, чтобы женщина могла достигнуть трона. На что нужна красота въ наши дни? Вернись я на родину подъ руку съ богатою женой, безобразной до отвращенія, и мои сосѣди примутся наперерывъ поздравлять меня. А если я женюсь на богинѣ красоты въ одеждѣ служанки, весь свѣтъ отвернется отъ меня, забудетъ о моемъ существованіи, и для моихъ дѣтей закрыта будетъ возможность вступить въ бракъ. Вотъ наше общество... Оно глупо, подло, несправедливо, мерзко!

-- И все-таки надо съ нимъ мириться, каково оно ни есть,-- посовѣтовала Дороти.

Резоль, доведенный до отчаянія такою философіей, воскликнулъ:

-- Мнѣ очень странною кажется въ васъ такая покорность судьбѣ. Дѣвушкѣ съ вашимъ умомъ, съ вашею... наружностью, съ тѣмъ началомъ образованія, какое вы выказываете, стыдно прозябать въ недостойномъ васъ положеніи. Въ странѣ, гдѣ нѣтъ предразсудковъ, нѣтъ кастъ, такъ легко выбиться изъ колеи.

-- Эхъ, мосьё! Вы не знаете, чѣмъ я пользуюсь на моемъ мѣстѣ въ этомъ домѣ.

-- Довольно жалкій доводъ въ вашихъ устахъ! Развѣ вы не видите, что служанка, какъ бы тамъ ни было... все же служанка и только.

-- Добавьте, господинъ виконтъ, что служанка эта всегда будетъ помнить, какъ мы вмѣстѣ стряпали кушанье... Почему вы дѣлаете такое сердитое лицо? Я что-нибудь не такъ сказала?

-- Вы очень хорошо сказали, дитя мое, много лучше, чѣмъ я, такъ какъ мнѣ не удалось васъ убѣдить... Прощайте! Я тоже не забуду Гартфорда.

Дороти оперлась обѣими руками на спинку стула и, подавшись немного впередъ, смотрѣла на Макса глазами, окончательно туманившими голову молодого человѣка.

-- Я прошу васъ,-- говорила она,-- не уѣзжайте, не пообѣдавши у... у моихъ хозяевъ.

-- Чтобъ узнать, насколько хорошо вы готовите кушанье? Я найду весь обѣдъ отвратительнымъ... Кухаркой -- вы!... Я привыкнуть не могу къ этой мысли... Прощайте!

-- Исполните мою просьбу, мосьё. Останьтесь на-завтра, и, даю слово американки, я попытаюсь "выбиться изъ колеи".

-- Но если я останусь, какой вамъ отъ того толкъ? Заберетъ меня "чудовище", и я даже не увижу васъ.

-- Только пріѣзжайте, и, завѣряю васъ, вы меня увидите.

Въ сосѣдней комнатѣ послышались голоса.

-- Уходите скорѣе!-- воскликнула Дороти.-- Вся семья вернулась.

Максъ торопливо шелъ по саду, скрываясь за кустами, чтобы не быть замѣченнымъ "чудовищемъ",-- настолько справедливо мнѣніе, что у рѣдкихъ героевъ хватаетъ смѣлости открыто возстать противъ предразсудковъ общества.

## IV.

Часъ спустя, миссъ Корбенсъ получила вѣжливое, хотя немного холодное, письмо, которымъ виконтъ де-Резоль сообщалъ, что принимаетъ любезно сдѣланное ему приглашеніе.

А самъ Максъ тѣмъ временемъ катилъ въ Бостонъ ради перемѣны мѣста, такъ какъ на самомъ дѣлѣ въ Гартфордѣ онъ чувствовалъ себя очень плохо. Изъ своего приключенія онъ дѣлалъ выводъ, совершенно вѣрный теоретически, но ни къ чему не служащій на практикѣ: "Лучше было бы влюбиться въ королеву. Эта ограждена своимъ фартукомъ лучше, чѣмъ та была бы короной".

Въ теченіе двадцати-четырехъ часовъ, что длилась его экскурсія, Максъ не переставалъ злиться на свою судьбу, на себя самого, на Сенъ-Сибара, по милости котораго онъ попалъ въ дурацкое положеніе, на Дороти -- за то, что она не миссъ Корбенсъ, и на миссъ Корбенсъ за то, что она -- не Дороти, изъ чего явствуетъ, что люди часто злятся совсѣмъ зря. А затѣмъ казалось, будто всѣ и все вступило въ заговоръ съ тѣмъ, чтобы довести его до отчаянія. Жара была удручающая, улицы отвратительныя, хуже, чѣмъ въ Нью-Йоркѣ, загроможденныя электрическими трамваями, невыносимо грязныя отъ поливки. Отель, въ которомъ онъ остановился наугадъ, оказался однимъ изъ худшихъ въ городѣ, и, наконецъ, казалось, будто бостонцы, ради глупой потѣхи, нарочно не хотятъ понимать его англійскаго языка. Резоль двадцать разъ повторялъ себѣ:

"Еслибы въ этомъ проклятомъ домѣ былъ лакей или дворникъ, мнѣ не было бы надобности идти въ кухню, какъ нищему. Я бы оставилъ письмо, меня пригласили бы обѣдать въ тотъ же день, увидалъ бы я "чудовище" и на слѣдующій же день завтракалъ бы у Дельмонико. Теперь, что бы ни случилось, все мое путешествіе испорчено. Если даже я женюсь на такой, какъ Эверсонъ, навсегда останется въ моей душѣ сожалѣніе, а передъ глазами -- чудный призракъ".

На другой день послѣ полудня онъ выходилъ изъ вагона на дебаркадеръ Гартфорда, разбитый утомленіемъ, такъ какъ не сомкнулъ глазъ во всю ночь. Семья человѣкъ въ восемь или десять, кинувшаяся на приступъ вагона, изъ котораго онъ выбирался, чуть не задавила его.

Въ то время, какъ Максъ ругался на чистѣйшемъ языкѣ парижскихъ бульваровъ, какой-то господинъ, незнакомецъ, принадлежавшій къ толпѣ осаждающихъ, воспользовался случаемъ вырваться изъ давки, посмотрѣлъ на него секунду съ добродушнымъ вниманіемъ и сказалъ по-французски:

-- Господинъ виконтъ де-Резоль, если не ошибаюсь?

-- Можетъ быть,-- отвѣтилъ Максъ, продолжая бушевать.-- Встрѣчались мы съ вами гдѣ-нибудь?

-- Нѣтъ, но я зналъ, что вы въ нашемъ городѣ, и полагаю, что никто въ Гартфордѣ, кромѣ васъ, не сумѣетъ такъ замѣчательно чисто выругаться по-парижски. Я -- Томасъ П. Корбенсъ. Часъ назадъ дочь сообщила мнѣ о томъ, что она пригласила васъ къ намъ обѣдать сегодня вечеромъ.

Пожимая руку гостепріимнаго хозяина, очень красиваго господина въ полномъ расцвѣтѣ силъ, Резоль искалъ глазами въ группѣ женщинъ существо, достаточно безобразное, которое соотвѣтствовало бы даннымъ ему примѣтамъ. Но, при всемъ своемъ желаніи, онъ не находилъ никого, сколько-нибудь похожаго на чудовище. Навѣрное, богатая невѣста приберегала цвѣтъ лица къ вечеру. Поѣздъ ушелъ,.и Максъ остался на платформѣ вдвоемъ съ Томасомъ П. Корбенсомъ.

-- Не пожелаете ли теперь же пройти къ намъ въ домъ?-- предложилъ американецъ.-- Вы побесѣдуете съ моею дочерью, знакомою съ вашимъ отечествомъ. Она не могла проводить тетокъ, занята хозяйскими хлопотами, водвореніемъ новой кухарки.

-- Что вы мнѣ говорите!-- воскликнулъ Максъ съ интересомъ, по меньшей мѣрѣ, страннымъ.-- Стало быть, прежняя ушла?

-- О, о ней я не жалѣю. Важная мамзель!... Кривляка, жаловавшаяся, что ей слишкомъ жарко. Чтобы знать, до чего доходятъ претензіи американской служанки, надо близко видѣть ее на мѣстѣ. Скорблю о томъ, что не могу, по примѣру нѣкоторыхъ нью-йоркцевъ, жить въ отелѣ, чтобы не видать этого дрянного отродья!

Максъ готовъ былъ избить себя за свою глупость. Онъ нарвался на обѣдъ безъ малѣйшей надежды увидать кухарку, прогнанную, быть можетъ, изъ-за него. То былъ послѣдній, добивавшій его, ударъ. Короткою фразой онъ простился съ американцемъ, ссылаясь,-- вполнѣ правдиво, впрочемъ,-- на большое утомленіе и на необходимость провести нѣсколько часовъ въ своемъ отелѣ.

Съ тѣхъ поръ, какъ этотъ милый малый узналъ радости и печали, причиняемыя женщинами, онъ рѣдко впадалъ въ большее сокрушеніе. До этого времени въ своихъ увлеченіяхъ, вѣрнѣе въ увлеченьицахъ,-- такъ какъ серьезной любви онъ еще не испыталъ,-- онъ всегда оказывался человѣкомъ утонченнымъ, поэтическимъ, сантиментальнымъ до того, что пріятели въ шутку называли его отставшимъ отъ нынѣшняго вѣка. И вотъ онъ вдругъ не можетъ выкинуть изъ головы образъ какой-то красивой дѣвицы, случайно встрѣченной въ кухнѣ! Онъ чувствовалъ себя униженнымъ въ своихъ собственныхъ глазахъ такъ же точно, какъ еслибы, войдя въ лавку мѣнялы, онъ замѣтилъ бы, что его руки неудержимо тянутся къ лежащему на столѣ золоту.

Но очаровательница исчезла, и самъ собою наступалъ конецъ его безумству. Максъ спросилъ, въ какомъ часу отходятъ поѣзда, и рѣшилъ, что уѣдетъ съ курьерскимъ, проходившимъ немного ранѣе полуночи. По-американскому обыкновенію, онъ купилъ билетъ въ отелѣ, запасся мѣстомъ для спанья, сдалъ свой багажъ и, взявши маленькій чемоданчикъ съ платьемъ, чтобы переодѣться въ вагонѣ, направился въ вечернемъ костюмѣ къ дому Корбенса. Въ прихожую гостя впустила горничная съ льняными волосами. Дверь въ гостиную была отворена настежь, и онъ твердо и рѣшительно вступилъ въ жилище чудовища.

Въ первую минуту комната показалась Максу пустой, и онъ подумалъ, что явился слишкомъ рано. Но, осмотрѣвшись пристальнѣе, онъ увидалъ фигуру женщины, сидящей въ тѣни маленькихъ ширмъ. Онъ сдѣлалъ нѣсколько шаговъ впередъ, рѣшившись представиться самъ въ увѣренности, что передъ нимъ миссъ Корбенсъ. На четвертомъ шагу онъ сразу остановился однако: незнакомка, очевидно, была замѣчательно хороша собой, хотя черты лица ея и трудно было различить.

Въ тотъ же мигъ послышались мужскіе голоса изъ курильной комнаты, гдѣ носились облака дыма, видимые сквозь неплотно притворенную стеклянную дверь. По всей вѣроятности, незнакомка была жена одного изъ курильщиковъ. Роскошь ея туалета и брилліанты, сверкавшіе въ серьгахъ, не оставляли никакого сомнѣнія въ томъ, что она замужняя, у человѣка, знающаго французскіе обычаи. А потому Резоль ограничился молчаливымъ поклономъ, обязательнымъ для человѣка, непредставленнаго но всѣмъ правиламъ, и подумавъ про себя:

"Миссъ Корбенсъ могла бы быть одѣтой во-время, чтобы встрѣтить гостей".

И онъ послалъ еще одно лишнее проклятіе чудовищу. Резоль уже направлялся къ курильной искать поддержки у Томаса П. Корбенса. Незнакомка обернулась лицомъ, и молодой человѣкъ остановился пораженный, мысленно задаваясь вопросомъ, нѣтъ ли у одной знакомой ему кухарки сестры, какъ двѣ капли воды похожей на нее, но болѣе богатой. У этой были тѣ же обворожительные глаза, тѣ же губы, готовыя смѣнить серьезное выраженіе тонкою насмѣшливою улыбкой. И вообще, была та же красота, только въ полномъ блескѣ, который придаютъ цвѣты, драгоцѣнности, туалетъ, изготовленный знаменитою портнихой.

"Боже мой!-- тихо вздохнулъ бѣдняга Максъ.-- Она уже мнѣ повсюду чудится!"

Сознавая, что онъ становится смѣшнымъ своимъ слишкомъ замѣтнымъ недоумѣніемъ, и отгоняя прочь мечты, онъ двинулся къ курильной, гдѣ мистеръ Корбенсъ разговаривалъ съ какимъ-то довольно пожилымъ господиномъ духовнаго сана. По всѣмъ законамъ божескимъ и человѣческимъ, этотъ почтенный клержименъ только и могъ быть легальнымъ обладателемъ блестящей красавицы.

Хозяинъ встрѣтилъ Резоля съ истинно американскимъ радушіемъ, познакомилъ съ своимъ собесѣдникомъ, потомъ сказалъ:

-- Мнѣ слѣдовало васъ встрѣтить въ гостиной. Но вы видѣли мою дочь, съ которою уже знакомы?

-- Миссъ Корбенсъ нѣтъ въ гостиной,-- отвѣтилъ Максъ, не упоминая о томъ, что онъ не знаетъ дочери хозяина.

-- Неужели! Стало быть опять что-нибудь не ладится въ кухнѣ. А, мосье! Во Франціи нѣтъ никакихъ хлопотъ съ обѣдами, тогда какъ у насъ!... Моей дочери едва не пришлось готовить намъ обѣдъ еще и сегодня.

-- Еще и сегодня?...-- повторилъ виконтъ, подъ ногами котораго начинала раскрываться пропасть.

-- О, Боже мой, да. Въ теченіе цѣлой недѣли она не снимала фартука въ то время, какъ домъ былъ полонъ гостей... Вы поражены, точно съ облаковъ упали. Вотъ такъ-то оно! Америка страна чудная, удивительная, единственная,-- издали. Для тѣхъ, кто близко ее видитъ, дѣло оказывается нѣсколько инымъ. А вотъ и моя дочь.

Красавица, съ которою за минуту передъ тѣмъ раскланялся Резоль, стояла въ дверяхъ курильной.

-- Пойдемте обѣдать,-- весело проговорила молодая дѣвушка.

Дороти подала руку виконту, какъ гостю, только наканунѣ ей представленному, и повела его черезъ гостиную. Онъ не въ состояніи былъ бы сдѣлать ни малѣйшаго движенія.

-- Ободритесь!-- говорила дѣвушка очень тихо и смѣясь.-- Развѣ я не сдержала слова? Я обѣщала вамъ "выбиться изъ колеи", обѣщала, что мы увидимся. Все исполнено, кажется?

-- Да,-- отвѣтилъ несчастный Максъ.-- Вы такъ хорошо сдержали слово, что я готовъ выпрыгнуть изъ этого окна, убѣжать и утопиться въ Коннентикутѣ.

Но должно-быть бѣлая, какъ бы точеная, ручка, лежавшая на его рукѣ, способна была удержать его отъ побѣга лучше, чѣмъ самая прочная стальная цѣпь.

Несомнѣнно одно, что виконтъ былъ подведенъ къ стулу, на который онъ опустился молчаливый и уничтоженный. Столъ могъ бы показаться слишкомъ тяжело убраннымъ разставленнымъ на немъ серебромъ, еслибъ украшавшія его чудныя розы не скрывали и не оправдывали, такъ сказать, чрезмѣрнаго проявленія богатства. Такъ же точно глаза молодой хозяйки дома не давали замѣчать надѣтыхъ ею брилліантовъ и того, что брилліанты эти болѣе крупны, чѣмъ слѣдовало бы. Въ продолженіе половины обѣда путешественникъ не сдѣлалъ ничего для поддержанія репутаціи остроумія, установившейся за его соотечественниками. Можно было подумать, что онъ удрученъ какимъ-нибудь горестнымъ извѣстіемъ. Тщетно мистеръ Корбенсъ наводилъ разговоръ на всѣ возможные сюжеты, наиболѣе интересные для гостя. Дороти взяла на себя трудъ отвѣчать за него и дѣлала это съ самымъ благорасположеннымъ усердіемъ. Максъ едва притрогивался къ кушаньямъ и безпрерывно подносилъ къ губамъ бокалъ шампанскаго, которое заботливо подливалъ ему хозяинъ дома. По временамъ молодой человѣкъ взглядывалъ на свою сосѣдку, казавшуюся ему съ каждымъ разомъ все болѣе и болѣе прелестною и обворожительною.

Клержименъ, сидѣвшій противъ Резоля, разспрашивалъ его про Гартфордъ, и молодому человѣку очень хотѣлось отвѣтить, что видѣлъ онъ тутъ лишь двѣ замѣчательныхъ вещи: одну кухню и одну кухарку. Считая не совсѣмъ удобнымъ сообщать публикѣ такія путевыя впечатлѣнія, бѣдный Максъ отдѣлывался общими мѣстами.

-- Дорогой мой виконтъ,-- сказалъ хозяинъ дома,-- я осмотрѣлъ весь Парижъ въ одну недѣлю, когда пріѣзжалъ туда въ первый разъ. Въ два дня вы ничего не видали въ Гартфордѣ. Стало-быть не безъ основанія увѣряютъ, будто французы не умѣютъ путешествовать. Но мы наверстаемъ потерянное время. Пріѣзжайте завтра. Въ мое отсутствіе моя дочь вамъ все покажетъ. Извѣстно ли вамъ, между прочимъ, что нашъ городъ въ числѣ своихъ гражданъ имѣетъ нѣсколько знаменитостей: Марка Твэна, Гарріетъ Бичеръ Стоу, Вернера. Этотъ недостаточно извѣстенъ во Франціи. Но вы, конечно, прочли Хижину дяди Тома!

Клержименъ замѣтилъ на плохомъ французскомъ языкѣ:

-- Виконтъ опоздалъ пріѣздомъ лѣтъ на сорокъ. Моя знаменитая пріятельница пережила себя: писательница, заставлявшая плакать цѣлое поколѣніе надъ горькою участью раба, давно уже замолчала.

-- Это ничего не значитъ,-- возразилъ фабрикантъ.-- Все-таки, можно будетъ разсказать, что видѣлъ величайшую романистку Америки. Завтра мы повеземъ васъ въ ея резиденцію на Форестъ-стритѣ.

-- Весьма желалъ бы,-- отозвался Резоль со вздохомъ.-- Къ сожалѣнію, я вынужденъ уѣхать сегодня вечеромъ.

-- Въ Нью-Йоркъ?-- спросила красавица Дороти, и въ ея глазахъ мелькнулъ огонекъ лукавства.

-- Въ Нью-Йоркъ, мадемуазель, а за тѣмъ во Францію, какъ можно скорѣе. Я долженъ уѣхать.

-- Но поѣздъ проходитъ около двѣнадцати часовъ ночи,-- возразилъ хозяинъ дома.-- Какъ же вы на него попадете?

-- Вотъ мой билетъ,-- отвѣтилъ Максъ.-- Вещи мои сданы, а чемоданчикъ въ вашей прихожей. Французы умѣютъ путешествовать лучше, чѣмъ это кажется.

Съ обычнымъ въ его странѣ уваженіемъ къ свободѣ личности, Томасъ П. Корбенсъ наклонилъ голову, не докучая гостю убѣжденіями остаться, какъ того требуетъ приличіе въ нашихъ краяхъ. Дороти, съ своей стороны, не обнаружила никакого желанія вступаться въ дѣло. Обѣдъ закончился среди разговоровъ, замѣчательныхъ своею полною заурядностью.

Послѣ кофе оба американца отправились курить на террасу. Миссъ Корбенсъ заявила, что вечерній вѣтерокъ слишкомъ свѣжъ для нея.

-- Но,-- обратилась она къ французу,-- я не обрекаю васъ на пребываніе въ гостиной, если вы хотите курить.

-- До сихъ поръ вы не насмѣхались надо мной,-- отвѣтилъ Максъ.

Потомъ, видя, что онъ остался одинъ съ дѣвушкой, Резоль добавилъ:

-- Нынѣшнимъ вечеромъ, по крайней мѣрѣ.

-- Судя по всему,-- заговорила она,-- вы уносите изъ этихъ мѣстъ жестокую злобу въ душѣ. А я дѣлаю все, зависящее отъ меня, для того, чтобы мы остались добрыми друзьями. Судите сами, я не сказала отцу о томъ, что... что вы собираетесь написать особую главу о кухаркѣ въ Соединенныхъ Штатахъ. Онъ увѣренъ, что вы видѣли меня въ первый разъ подъ моимъ настоящимъ именемъ, въ роли настоящей миссъ Корбенсъ.

-- Ничуть я не взволновался бы,-- сказалъ Максъ,-- если бы оказался смѣшнымъ въ глазахъ всей Америки! Но я передъ вами разыгралъ самаго жалкаго дурака. Я могъ подумать въ теченіе часа, въ теченіе одной минуты, одной секунды, будто вы... вы...

-- Не договаривайте слова, если ужъ оно такъ съ языка не идетъ. Какъ бы ни было, ваша ошибка мнѣ польстила вдвойнѣ.

-- Возможно ли это? Какимъ образомъ?

-- Во-первыхъ, какъ американкѣ. Мнѣ пріятно было видѣть, что вы имѣете почти фантастическое представленіе о моей родинѣ. Ничто въ ней не кажется вамъ неправдоподобнымъ, и въ этомъ вы, конечно, правы. Что можетъ представляться болѣе удивительнымъ,-- то ли, что я взбиваю яйца, или то, что мой отецъ, джентльменъ, принимающій виконта безъ малѣйшаго стѣсненія, самъ составилъ себѣ состояніе и сдѣлалъ нѣчто еще болѣе мудреное -- пріобрѣлъ образованіе.

-- Онъ заслуживаетъ еще большихъ похвалъ потому, что онъ вашъ отецъ.

-- Это, дорогой нашъ гость, уже комплиментъ совсѣмъ заурядный, я не хочу сказать: совсѣмъ французскій. Вы сдѣлали мнѣ другой, болѣе пріятный, самый лестный, несомнѣнно, изъ всѣхъ, какіе мнѣ будутъ сдѣланы въ жизни: вы, аристократъ, помогали мнѣ готовить кушанье.

-- А! начинается опять издѣвательство, котораго я былъ жертвой, самъ того не сознавая. Что же вы не повторите, что я готовъ ухаживать за всѣми женщинами?

-- Нѣтъ, вы хотѣли, во что бы ни стало, найти во мнѣ учащуюся женщину.

-- И достигъ лишь того, что самъ сталъ шутомъ, очень забавнымъ. И какъ же вы потѣшались! Какъ я, съ поразительною глупостью, выдавалъ вамъ свои секреты! Если бы на совѣсти у меня было убійство, то однимъ взглядомъ такихъ глазъ вы заставили бы меня разсказать о моемъ преступленіи.

-- Развѣ я не сохранила ваши тайны?

-- Вы сохранили ихъ такъ, что теперь мнѣ остается только уѣхать: я не смѣю взглянуть вамъ прямо въ лицо.

-- Вы человѣкъ, которому ничѣмъ нельзя угодить! Васъ увѣряютъ въ томъ, что Дороти Корбенсъ чудовище, и вы упаковываете свои пожитки, собираетесь уѣзжать. Вы убѣждаетесь въ томъ, что... было преувеличеніе въ высказанномъ о ней мнѣніи, и ждете -- не дождетесь поѣзда, чтобы скорѣе уѣхать. По-истинѣ, есть отчего придти въ отчаяніе.

-- Вамъ легко шутить. Три дня васъ потѣшаетъ до крайности комическое приключеніе. Завтра вы надъ нимъ будете хохотать съ вашими друзьями... и съ вашимъ кузеномъ Вилльямомъ. Черезъ недѣлю все будетъ забыто. А я?...

-- Вы? О! я не напускаю на себя скромности, я великодушнѣе васъ и даю вамъ двѣ недѣли на то, чтобы помнить обо мнѣ. Но, какъ-ни-какъ, вы французъ... Очень возможно, что вы сейчасъ же сѣли бы на пароходъ и уѣхали бы въ Европу, если бы здѣсь былъ портъ. Къ счастью, необходимо отправиться сначала въ Нью-Йоркъ. По дорогѣ отсюда до дебаркадера на сорокъ второй улицѣ у васъ хватитъ времени на размышленіе, а такъ какъ теперь очень жарко, то вы скорехонько помчитесь къ Сараготѣ или въ иное мѣсто, смотря по адресамъ, имѣющимся на вашихъ рекомендательныхъ письмахъ. Полагаю, что они еще имѣются у васъ въ запасѣ.

-- Имѣется нѣсколько,-- отвѣтилъ молодой человѣкъ, раскрывая свой бумажникъ.-- Вотъ они, но мнѣ уже ни на что не нужны.

Онъ разорвалъ конверты на мелкіе куски, разсыпавшіеся у ногъ смѣющейся красавицы. Дороти не шевельнулась и проговорила слегка дрогнувшимъ голосомъ:

-- Я могу вамъ предложить много лучшія рекомендаціи...

Она не договорила фразы, увидавши двѣ слезинки на глазахъ Макса. Не злая отъ природы, Дороти почувствовала, какъ странно сжалось ея сердце. Резоль подошелъ къ стеклянной двери и сдѣлалъ видъ, будто разсматриваетъ темную лазурь неба, усыпаннаго звѣздами. Въ прихожей, гдѣ лежалъ чемоданъ, часы проиграли мотивъ Вестминстерскаго перезвона, потомъ пробили десять часовъ. Молодой человѣкъ счелъ удары и вернулся къ креслу, на которомъ, задумавшись, сидѣла миссъ Корбенсъ, таинственно улыбаясь и разбрасывая носкомъ своего атласнаго башмачка клочки разорванныхъ писемъ, содержавшихъ въ себѣ цѣлый выборъ невѣстъ, отвергнутыхъ теперь человѣкомъ, отдавшимъ ей сердце. При всемъ этомъ, можно ли было положиться на его любовь?

Занявши свое прежнее мѣсто, онъ могъ уже говорить, не давая особенно замѣтить волненіе, осилившее его на короткое время.

-- Мнѣ остается шестьдесятъ минутъ, не болѣе, до того мгновенья, когда я разстанусь съ вами навсегда. Это даетъ мнѣ возможность высказать вамъ нѣчто такое, чего вы не услыхали бы, еслибы намъ предстояло встрѣтиться завтра. Не думайте, что я уѣду раздраженнымъ противъ васъ. Зло вы мнѣ сдѣлали неумышленно,-- такъ угодно было судьбѣ. Тяжело узнать въ одну секунду, что она мнѣ готовила. Я считалъ себя рожденнымъ подъ счастливою звѣздой, наивно воображалъ себя счастливчикомъ, потому въ особенности, что никогда не страдалъ отъ любви. Я ѣхалъ въ Америку не за тѣмъ, чтобы найти какую-нибудь жену,-- я уже говорилъ вамъ,-- я искалъ свою подругу жизни. Я надѣялся найти ее, увезти съ собою, полагаясь на свои удачи, а того болѣе -- на мое искреннее и честное желаніе быть счастливымъ и сдѣлать ее счастливою.

Мѣрно взмахивая вѣеромъ изъ бѣлыхъ перьевъ, Дороти жадно слѣдила за каждымъ движеніемъ, за каждымъ словомъ Макса. Она сказала, какъ бы для того, чтобъ ободрить его:

-- Слушая васъ, можно подумать, будто ваши поиски продолжались нѣсколько лѣтъ. Америка велика, какъ вамъ извѣстно.

-- Была велика три дня назадъ, съ сегодняшняго вечера она очень мала. Вся она въ одномъ штатѣ, состоящемъ изъ одного города, который для меня заключается въ одномъ домѣ, гдѣ мы находимся. Въ этихъ стѣнахъ должна была рѣшиться моя участь! Еслибы вы знали, что я почувствовалъ при первомъ взглядѣ, брошенномъ вами на меня! Какъ безсмысленны люди, сравнивающіе это съ ударомъ грома. Это было внезапное очарованіе, полное дивной сладости. Слыхали ли вы музыкальныя произведенія, начинающіяся одною нотой? Раздается звукъ второго инструмента, и все измѣняется сразу: простая и монотонная нота переходитъ въ гармонію,-- волшебство! Вотъ что я почувствовалъ, вотъ что я услыхалъ внутри себя самого, когда увидалъ васъ. Я говорилъ себѣ: "Что за нелѣпость! Вѣдь она служанка!..." А гармоническое сочетаніе звуковъ превратилось въ чудный аккордъ, непреодолимо чаровавшій меня. Вы видѣли, какъ хотѣлъ я уйти и какъ не могъ вырваться?

-- О!... Ушли бы преспокойно, еслибъ я не вызвала васъ на разговоръ.

-- Да, вы вызвали меня на разговоръ... къ моему несчастью. Я попалъ въ западню, тяжеловѣсно, какъ слѣпой... На бѣду, глаза мои слишкомъ хорошо видѣли. Я разсказалъ вамъ мои секреты, я открылъ вамъ всѣ мои планы. И развѣ вы не смѣялись до слезъ, когда я ушелъ? Вы были предупреждены: я являлся жениться на васъ или на какой-нибудь другой богатой дѣвушкѣ!... Подумайте сами, насколько же удобно мнѣ теперь сказать вамъ, что я люблю васъ!

По лицу Дороти скользнула улыбка, ясно выражавшая:

"Мнѣ сдается, что вы уже полчаса только это и говорите".

Максъ понялъ смыслъ улыбки и возразилъ:

-- Если я позволилъ себѣ раскрыть передъ вами мое сердце, то лишь потому, что приближается поѣздъ, который увезетъ меня. По крайней мѣрѣ я имѣлъ печальное удовольствіе сказать надгробное слово моему счастью, похороненному въ Гартфордѣ.

-- Считаю нужнымъ заявить вамъ,-- сказала она,-- что я вѣрю въ воскресеніе, и въ особенности въ воскресеніе живыхъ. Въ одинъ прекрасный день мы узнаемъ, что ваше сердце пользуется отличнѣйшимъ здоровьемъ тамъ, во Франціи, въ странѣ, гдѣ сердца вылѣчиваются скоро.

-- Хорошо,-- отвѣтилъ Резоль,-- и говорить объ этомъ не будемъ. Чѣмъ доказать, что я не лгалъ весь этотъ вечеръ? Не въ томъ ли и состоитъ моя роль искателя невѣстъ! Знаете, очень жаль, что какой-нибудь Эдиссонъ не придумалъ маленькой машинки для провѣрки любви. Если завтра ваша молочница подмѣшаетъ ложку воды къ доставленному ею молоку, вы имѣете средство распознать это очень скоро. И наоборотъ, когда я говорю, что люблю васъ и не въ силахъ никогда забыть, никакая наука не въ состояніи открыть мою ложь или мою искренность... Нѣтъ, я надѣюсь, что Эдиссонъ направитъ на другое свою изобрѣтательность. Еслибы любовь стала видимою, мы лишились бы высшаго наслажденія говорить, что мы любимъ. Этого наслажденія, по крайней мѣрѣ, не отниметъ у насъ никакая злая судьба... А вотъ и конецъ мечтамъ: сюда идутъ вашъ отецъ и клержименъ. Добрѣйшій клержименъ! Какъ я благодаренъ ему!

-- Вы могли бы сначала поблагодарить меня,-- замѣтила Дороти,-- такъ какъ я пригласила его. Я, по совѣсти, считала себя обязанною дать вамъ возможность объясниться... съ "чудовищемъ".

-- А!-- воскликнулъ онъ восторженно,-- чудная, божественная красавица! Образъ вашъ я уношу въ моемъ сердцѣ навсегда!

Въ комнату вошли хозяинъ и его собесѣдникъ. Ихъ весьма мало интересовалъ путешественникъ, равнодушный къ достопримѣчательностямъ Гартфорда. Нѣсколько минутъ поговорили о Франціи, изъ вѣжливости, потомъ духовная особа распрощалась. Въ то время, какъ Томасъ П. Корбенсъ провожалъ гостя до трамвая, Дороти попыталась сдѣлать послѣднее усиліе, чтобъ отклонить Резодя отъ поступка, который она называла безумнымъ.

-- Изъ-за чего,-- говорила она,-- сокращать вамъ свое путешествіе? Что скажутъ ваши друзья, увидавши, что вы такъ скоро вернулись? Неужели вы думаете, что я осуждаю васъ за желаніе жениться и имѣть жену богатую? Имѣю ли я, въ особенности, право находить дурнымъ, что вы хотѣли выбрать себѣ въ жены американку? У меня есть прелестныя пріятельницы, мечтающія о томъ, чтобы жить въ вашей странѣ. Пріѣхавши въ Нью Йоркъ, обдумайте все хорошенько, скажите одно слово, и я тотчасъ примусь за дѣло.

Говоря эти милыя слова, лукавая дѣвушка думала про себя:

"Если онъ согласится, я даже имя его забуду".

Но Резоль былъ искрененъ и отвѣтилъ:

-- Хотите, чтобъ я сказалъ одно слово? Выслушайте же его въ послѣдній разъ: васъ люблю! Думайте, если хотите, что когда-нибудь я исцѣлюсь отъ этого, хотя бы настолько, чтобы жениться. Что же касается женитьбы на американкѣ... Скажите, неужели сердцемъ вы понять не можете, что я скорѣе возьму въ жены китаянку? Мнѣ необходимо уѣхать, земля Америки жжетъ мнѣ ноги. Въ субботу французскій пароходъ увезетъ меня, а лучшую часть моего существа, мою душу, я оставляю вамъ.

Хозяинъ дома вернулся и заявилъ, что экипажъ, заказанный виконтомъ, ждетъ его у подъѣзда. Максъ простился очень просто и уѣхалъ.

-- Странный молодой человѣкъ,-- сказалъ американецъ, пожелавши дочери спокойной ночи.-- Любопытно бы знать, зачѣмъ онъ пріѣзжалъ въ Гартфордъ!

-- Я думаю, что онъ и самъ этого не знаетъ,-- отвѣтила Дороти со вздохомъ, отнюдь не выражавшимъ огорченія.

Въ пятницу молодая дѣвушка отправилась къ отцу на фабрику, что случалось очень рѣдко.

-- Какая катастрофа занесла тебя сюда?-- спросилъ фабрикантъ.-- Опять потеряла свою чековую книжку или во второй разъ серьги у тебя украли? Ты всегда пугаешь меня, когда являешься въ мой кабинетъ.

Дороти взглянула на отца съ грустною нѣжностью, думая, что правъ онъ въ своей боязни катастрофы. Но въ данную минуту дѣло шло о томъ, чтобъ узнать про Резоля, не такой ли онъ ловкій болтунъ, какъ всѣ его французы. Дѣвушка отвѣтила беззаботнымъ тономъ:

-- Не волнуйтесь, папа. Я пришла лишь затѣмъ, чтобы воспользоваться вашимъ телефономъ.

-- Вотъ что значитъ помѣшать мнѣ имѣть его у себя дома!

-- Милый папа, тамъ васъ безпокоили бы имъ поминутно. Я вашъ же покой оберегаю, мой папочка!

Три минуты спустя, она выходила изъ телефонной будочки, удостовѣрившись въ томъ, что виконтъ де-Резоль записанъ въ числѣ пассажировъ парохода Туренъ. Уйти въ море онъ долженъ былъ на слѣдующій день послѣ полудня.

На другой день около восьми часовъ утра Дороти уѣхала изъ Гартфорда въ сопровожденіи одной нѣсколько пожилой пріятельницы, которую она брала иногда съ собой во время своихъ экскурсій въ Нью-Йоркъ. На этотъ разъ, по словамъ миссъ Корбенсъ, имъ предстояло не по магазинамъ бѣгать, а проводить на пароходъ одну кузину, если только не кузена,-- такъ какъ по-англійски слово это употребляется только въ одномъ родѣ, что даетъ возможность, при случаѣ, отдѣлываться неясностью во избѣжаніе лжи.

Какъ бы ни было, Максъ де-Резоль, устроившись въ своей каютѣ и выйдя на палубу, встрѣтилъ одну молодую особу, вскрикнувшую въ удивленіи:

-- Какъ! Вы здѣсь? Стало-быть уѣзжаете? Вотъ ужъ чему не могла повѣрить!

-- Печальный это недостатокъ -- не вѣрить людямъ,-- сказалъ Максъ.

-- Въ этомъ меня не упрекайте, такъ какъ я-то именно и вѣрила, что вы... что вы любите одну особу. Но кто любитъ...

-- Что же, что?

-- Кто любитъ, тотъ остается. Я знаю въ Гартфордѣ одно наивное существо, воображавшее, что вы не въ состояніи будете уѣхать, не повидавшись еще разъ.

-- А! еслибъ я могъ думать, что она желаетъ меня видѣть!...

-- Можетъ быть, желаетъ. Но тѣмъ хуже для нея, не правда ли?

Максъ дрожалъ, какъ листъ, не смѣя вѣритъ въ свою очередь.

У него едва хватило силы прошептать:

-- Можете вы назвать мнѣ... имя этого ангела доброты?

-- Вы хотите заставить меня быть нескромною,-- сказала Дороти, улыбаясь.-- Ее зовутъ... Гарріетъ Бичеръ Стоу, она авторъ Хижины дяди Тома.

Красавицѣ миссъ Корбенсъ такъ и не удалось разыскать на пароходѣ кузину или кузена. Навѣрное, она или онъ на этотъ пароходъ не попали къ отходу. Но всего лучше то, что Резоль тоже не попалъ на него. За то, два мѣсяца спустя, онъ былъ на Туренѣ вмѣстѣ съ миссъ Корбенсъ, которая съ этого утра перестала быть миссъ Корбенсъ. Когда они очутились въ каютѣ, просторной и комфортабельной, какъ комната влюбленныхъ, виконтесса сказала своему мужу:

-- Знаете, у меня въ карманѣ вашъ золотой. Вы дали его одной кухаркѣ ради того, чтобъ избавиться отъ "чудовища", которое васъ пугало. Комбинація эта не удалась, и золотой вамъ слѣдуетъ получить обратно. Вотъ онъ.

-- Милая, обожаемая жена, повѣрьте, что никогда я его не истрачу.

-- И хорошо сдѣлаете, иначе васъ арестуютъ, какъ сбытчика фальшивой монеты. Вашъ золотой пустой, смотрите сами.

Пружинка, нажатая булавкой, раскрыла монету, въ которой былъ чудный миніатюрный портретъ. Максъ раскрылъ свои объятія и сказалъ женѣ:

-- Милое, обворожительное чудовище! Дозволь же поблагодарить тебя!

Прежде чѣмъ благодарность была кончена, берега Америки давно скрылись изъ вида. Мѣрнымъ и нѣжнымъ ритмомъ могучая зыбь океана сладко укачивала пассажировъ громаднаго корабля...


М.


"Русская Мысль", кн. IX, 1896