# Заметка об отношении Императора Александра Павловича к католичеству

Дмитрий Николаевич Свербеев

Свербеев Д.Н. Мои записки

М.: Наука, 2014. -- (Литературные памятники).


## ЗАМЕТКА ОБ ОТНОШЕНИИ ИМПЕРАТОРА АЛЕКСАНДРА ПАВЛОВИЧА К КАТОЛИЧЕСТВУ*1


* Сличи в "Рус. Архиве" 1866, стр. 1492, о последнем свидании Жозефа де Местра с Александром Павловичем (примеч. П.И. Бартенева). Здесь упомянуты Жозеф (Иосиф) де Местр (1753-1821), граф, французский публицист и религиозный философ, бывший сардинским посланником в России (в 1802-1817 гг.), и публикация его письма к кн. П.Б. Козловскому (РА. 1866. Вып. 10. Стб. 1492-1504).

В бытность мою в Париже в начале 1870 года один из русских отцов-иезуитов дал мне перепечатанную им из умеренного католического журнала "Корреспондент" за 1860-й год отдельную свою брошюрку: "О стремлениях к католицизму русского общества"2 (Tendances catholiques de la société russe). Вероятно, статья эта не могла быть в свое время пущена к нам и потому не вызвала она никаких возражений. В ней прочел я, к моему удивлению, никем до сих пор не замеченные указания на симпатию Александра I к католической церкви и на неопределенное смутное его желание в нее обратиться.

С недавнего времени историческая наша критика, увлекаемая пристрастием ко всему народному и отвращением ко всему чужому, возмущенная до крайней степени раздражения последним польским восстанием и остзейским вопросом, часто высказывала ничем не заслуженное свое негодование на европейскую политику Александра I, упрекала его в недостатке любви к своему народу и в предпочтении всего европейского своему русскому. Самые ярые из таких критиков в пылу гнева доходили до того, что императора Александра I чуть не называли изменником России. Непонятно, как до порицателей памяти Благословенного не дошла статейка, на которую я указываю, и не послужила им поводом обвинять этого государя в вероотступничестве. Всем известно, что Александр в середине своей жизни предавался неумеренному мистицизму, но с вероятностью можно предположить, что после удаления князя Голицына, разделявшего с ним долгое время разнородные мистические заблуждения, император Александр перевел никогда не оставлявшее его глубокое внутреннее чувство набожности на правую, так сказать, сторону православной нашей церкви. У нас сохранилось предание о последнем молитвенном посещении им схимника3 Невской лавры в последние минуты последнего отбытия его из Петербурга. Мы знаем также, что, объезжая Крымский полуостров, за несколько дней до кончины, посетил он тамошний Балаклавский Георгиевский монастырь и усердно молился в нем с престарелым греческим митрополитом Агафангелом4; но мы решительно до сих пор не читали и ни от кого из врагов его памяти не слыхали о мнимой симпатии Александра к католической церкви.

Чтобы отчасти предупредить вторжение подобного нового обвинения в нашу историческую критику, я вполне выписываю одно место из указанной мною брошюрки и, опровергая справедливость указаний одним обстоятельством того времени, лично мне известным, предлагаю другим, более меня сведущим исследователям коснуться до возбужденного издателем "Корреспондента" вопроса о религиозных направлениях Александра I.

В журнале, на который я здесь указываю, сказано, что генерал Мишо5 (тот самый, который в сентябре 12-го года отправлен был Кутузовым к императору Александру с печальным известием о взятии Москвы) имел будто бы в руках своих бумаги, врученные им епископу Кюнео в Пьемонте и впоследствии (по завещанию генерала же Мишо) пересланные братом императору Николаю. По свидетельству трех лиц, Льва XII6, Мавра-Капеллари7 и Морони8, император Александр желал обратиться в католичество. Вот рассказ, который Морони записал в свой словарь будто бы со слов папы Григория XVI-го Генерал Мишо лично передал Льву XII просьбу Александра выслать в Россию уполномоченного священника для присоединения его к римской церкви; Лев XII сперва было назначил Мавра-Капеллари (впоследствии того самого папу Григория XVI-го), но он отказался, и отправляли уже в Россию отца Ориоли9 (францисканца, позднее кардинала), когда получена была весть о внезапной кончине Александра.

"Le général Michaud avait entre les mains des papiers très importants, qui auraient jeté un grand jour sur cette question; ils furent déposés par lui entre les mains de l'évêque Cuneo en Piémont: après la mort du général Michaud et sur sa volonté expresse, ces papiers furent envoyés par son frère à l'empereur Nicolas, et on assure qu'ils parvinrent entre les mains de ce dernier le jour même où il recevait l'allocution de Grégoire XVI du 22 juillet 1842.

Moroni, dans son Dictionnaire, à l'article Russie, entre sur ce sujet dans des détails très curieux, et il prétend les tenir de la bouche du pape Grégoire XVI. Suivant ce récit le général Michaud serait venu trouver Léon XII pour lui faire part des bonnes dispositions de l'empereur Alexandre et pour le prier d'envoyer en Russie un prêtre investi de toute sa confiance pour recevoir l'abjuration de l'empereur. Léon XII aurait d'abord désigné Maur Capellari, abbé du monastère des Camaldules à Rome et plus tard pape sous le nom de Grégoire XVI et, sur le refus de celui-ci, ce serait le p. Orioli, Franciscain et depuis cardinal, qui se serait chargé de cette mission délicate; mais au moment de partir, il aurait appris la mort d'Alexandre.

Tout le récit repose sur le témoignage de trois hommes, Léon XII, Maur Capellari, devenu pape sous le nom de Grégoire XVI, et Moroni, qui affirme avoir mis par écrit le récite du pape le jour où il l'avait entendu de sa bouche. Alexandre avait-il prononcé un acte d'abjuration, était-il entré dans le sein de l'Eglise catholique avant de mourir? Avait-il même nettement formulé la volonté arrêtée de procéder à ce grand acte quand il est mort? Nous n'en savons rien; mais il est difficile de ne pas admettre que le catholicisme avait fait sur son esprit une impression profonde" {Т.е. "генерал Мишо имел в руках очень важные бумаги, которые значительно уяснили бы этот вопрос. Он их передал пьемонтскому епископу Кюнео. По смерти генерала Мишо, по выраженному им желанию, брат его отослал эти бумаги императору Николаю, и уверяют, что они были вручены ему в самый тот день, как он получил аллокуцию Григория XVI-го, 22 июля 1842 г. -- Морони в Словаре своем, в статье "Россия" передает об этом предмете весьма любопытные подробности, которые, по его уверению, слышаны им из уст папы Григория XVI. По этому рассказу, генерал Мишо явился ко Льву XII с целью сообщить ему будто бы о добрых расположениях императора Александра и просить об отправлении в Россию священника, который бы снабжен был полным его доверием и принял бы отречение императора. Лев XII сначала назначил для того аббата римского Камальдульского монастыря Мавра-Капеллари (бывшего потом папою под именем Григория XVI); но когда тот отказался, чувствительное поручение это было возложено на францисканца отца Ориоли (впоследствии кардинала), но, собравшись ехать, он узнал о смерти Александра. -- Весь рассказ основан на свидетельстве трех лиц: Льва XII, Мавра-Капеллари, сделавшегося папою под именем Григория XVI, и Морони, который утверждает, что записал рассказ папы в тот день, как слышал оный из уст его. Произнес ли акт отречения, вступил ли Александр перед своею смертью в лоно католической церкви, выразил ли он точно во время кончины принятое намерение приступить к этому великому акту, мы этого ничего не знаем, но нельзя не допустить, что католичество произвело на его дух глубокое впечатление" (примеч. и пер. публикации в "Русском архиве").}.

Я не имею никакой причины опровергать достоверность всех предлагаемых тогда разным лицам поручений Рима на дело обращения в католичество императора Александра, но имею полное право утверждать, что даже в последний год своей жизни государь не мог иметь особенных симпатий к католичеству, а напротив, что он порицал всегдашнюю нетерпимость католиков к протестантам. Мнение мое основываю я на том, что мне прямо известно и в чем я лично участвовал. Состоя при нашей миссии в Швейцарии, проводил я лето 1825-го года в Женеве. В июне или июле месяце получил я приказание начальника нашей миссии барона Крюденера вручить от имени государя 5000 франков в пособие католическим сестрам милосердия города Женевы, настоятелю женевского католического прихода аббату Vuarin. Этот аббат, тонкий, как говорили в Женеве, иезуит, друг и наперстник знаменитого Ламенне, тогда еще не изменившего папству, известен был своими кознями и преследованиями протестантской женевской церкви. В письменной просьбе своей к императору Александру о вспоможении сестрам милосердия его прихода он, вероятно, выражался враждебно к женевским протестантам и также, вероятно, упоминал о каких-то надеждах обратить последователей Кальвина в католичество. Такое предположение выражаю я здесь потому, что в депеше графа Нессельроде к Крюднеру предписано было от имени государя объявить аббату Vuarin при вручении ему пожалованной суммы желание государя, чтобы этот аббат не утруждал более его величества своей перепиской и чтобы вообще воздерживал излишнюю неверотерпимую свою ревность и не возмущал своими религиозными интригами мира и спокойствия жителей Женевы. Эти именно слова предписания нашего министерства лично переданы были мною аббату Vuarin. Он, конечно, не мог принять их равнодушно и, отвечая мне на это выражением своей скорби о том, что должен отказаться от прямых сношений с самым благодушным монархом нашего времени, прибавил:

"Но я как служитель вселенской церкви не могу отречься и не отрекаюсь от моих стремлений обратить к истине тех, которых еретик Кальвин обратил ко лжи".

Такой рассказ, основанный без всяких преувеличений на самой чистой истине, не опровергает ли так поздно придуманных католиками предположений, будто бы император Александр искал обращения к римской церкви?

Не отрицая необходимости у нас цензуры на иностранные книги и журналы, я считаю не лишним воспользоваться этим примером, чтобы поставить на вид неизбежный ее вред. Несправедливое, а иногда явно злоумышленное обвинение от недоброжелателей России, не будучи пропущенным, остается поневоле без опровержения и через несколько времени делается достоянием современной истории. Сколько публицистов самых добросовестных разрабатывали мнимое завещание Петра Великого10, и как трудно теперь разуверить Европу в том, что подобного завещания никогда не бывало.


## ПРИМЕЧАНИЯ


1 Заметка публикуется по изданию 1899 г. Первая публикация ее состоялась в "Русском архиве" (РА. 1870. Вып. 10. Стб. 1811-1818). "Посылаю Вам для Вашего архива, любезнейший Петр Иванович, еще одну небольшую статью, -- писал Свербеев П.И. Бартеневу об этой заметке. -- Поместите, если найдете приличным. В ней опровергаю я одно место из большой брошюры о России о. Гагарина, перепечатанной им из журнала Correspondant <...> Я не называю автора, подарившего мне свою брошюрку, потому что его уважаю и нахожусь с ним в самых дружеских сношениях. Но обвинение Александра Благословенного в симпатии к католичеству и в желании перейти в латинство требует с нашей стороны опровержения..." (ФС. Оп. 1. Д. 47. Л. 6 об.). "В ней нет ничего нового или особенно занимательного, но для летних месяцев может пригодиться", -- замечал в другом письме мемуарист (РГАЛИ. Ф. 46. Оп. 1. Д. 563. Л. 262). Вместе с заметкой о католичестве Свербеев писал Бартеневу и о своих впечатлениях от Первого Ватиканского собора, рассуждая на близкие темы и обсуждая необходимость утверждения неограниченной свободы совести в России.

2 ...брошюрку: "О стремлениях к католицизму русского общества"... -- Речь идет о статье И.С. Гагарина "Tendances catholiques dans la société russe" (Correspondant. Paris, 1860; отд. изд.: Paris, 1860).

3 ...о последнем... посещении им схимника... -- Речь идет об иеросхимонахе Алек-сандро-Невской лавры Алексие (в миру Алексей Константинович Шестаков) (1752(1754)-1826).

4 Агафангел (Типальдо) (1773 -- не ранее 1856) -- митрополит (с 1808 г.), настоятель Балаклавского Георгиевского монастыря (1824-1854 г.).

5 Мишо (де-Боретур) (Michaud de Beau-Retour) Александр Францевич (1771-1841) -- граф (с 1814 г.), полковник русской службы (1811-1813), генерал от инфантерии (с 1840 г.).

6 Лев XII (1760-1829) -- папа римский (1823-1829).

7 ...Мавра-Капеллари... -- Мауро Бартоломео Альберто Капеллари (Cappellari) (1765-1846), аббат римского Камальдульского монастыря, кардинал (1825-1831), позже -- папа римский Григорий XVI (1831-1846).

8 Морони (Moroni) Гаэтано (1802-1883) -- итальянский писатель, издатель, секретарь папы Григория XVI; автор документального "Историко-церковного словаря" ("Dizionario di erudizione storico-ecclesiastica") (Venice, 1840-1861. T. 1-103).

9 Ориоли (Orioli) Антонио Франческо (1778-1852) -- монах-францисканец, профессор богословия (1817), позднее кардинал (с 1838 г.).

10 ...разрабатывали мнимое завещание Петра Великого... -- Речь идет о документе, который во французской публицистике начала XIX в. приписывался перу Петра I (в книге Ш. Лезюра: Lesur Ch. Des progrès de la puissance Russe, depuis son origine jusqu'au commencement du XIX-е siècle. Paris, 1812). В "Завещании" разрабатывался план европейского господства для России. С середины XIX в. о "Завещании" писали многие авторы, пришедшие к мнению, что они имеют дело с исторической фальшивкой, сфабрикованной с политическими целями.