# О трёх дураках

Валентин Павлович Свенцицкий

--------------------

Публикуется по: Свенцицкий В. Собрание сочинений. Т. 3. Религия свободного человека (1909-1913) / Сост., коммент. С. В. Черткова. М., 2014.

--------------------

В человеке самое важное не то, чем он похож на других людей, а то, чем он от них отличается, -- ему одному свойственное, его индивидуальность.

Современная общественная, нерелигиозная жизнь вся основана на обобщении сходства отдельных людей.

Берётся то, что является "общее" всем людям, выводятся определённые "законы" психической жизни человека, и на почве этих "выводов" строятся моральная и всякая иная основа жизни.

Но так как "общее", "схожее" у людей самое неважное, а важно то, чем они отличаются, -- то и вся наша общественная жизнь основана на "неважном", захватывает людей внешне, поверхностно. Суть человека -- его индивидуальное, глубокое, "особенное", ему одному присущее, то есть самое главное, -- в общественной жизни не участвует. Потому нерелигиозная современная жизнь людей сера, бесцветна -- и будущее её безнадёжно, она никогда не изменится к лучшему, покуда не изменится самая её безрелигиозная основа.

"Индивидуальные" свойства человека, т. е. черты, ему одному присущие и его ото всех иных людей отличающие, не только не находят своего приложения в нашей общественной жизни, -- но они находятся в постоянной вражде, в постоянном антагонизме.

Там, где "личность" не может подойти под "общее" требование, -- она враг этого "общего".

"Личность" в безрелигиозной общественной жизни будет всегда противоположна обществу. Потому что в обществе современный человек участвует постольку, поскольку он "как все", а поскольку он "особенный" -- он стоит вне общества.

Объединить черты сходства и в то же время дать полный простор индивидуальным силам человека может только религиозная организация -- несуществующая у нас религиозная общественная жизнь.

Только религия может так объединить людей, что они смогут представить из себя одно тело, не переставая быть различными его членами.

У апостола Павла есть по этому поводу замечательное место:

"Тело же не из одного члена, но из многих. Если нога скажет: "я не принадлежу к телу, потому что я не глаз", то неужели она потому не принадлежит к телу? Если всё тело глаз, то где слух? Если всё слух, то где обоняние? Но Бог расположил члены, каждый в составе тела, как Ему было угодно. А если бы все были один член, то где было бы тело? Но теперь членов много, а тело одно".

"И вы -- тело Христово, а порознь -- члены".

Таким образом, религиозная общественность одна только может разрешить неразрешимый у нас вопрос о примирении личности и общества, не умаляя значения ни того, ни другого.

И это потому так, что религия объединяет людей изнутри, а не по "чертам сходства".

Для того чтобы достигнуть такого объединения, мало быть "религиозным" в нашем смысле слова. Для этого надо освободиться от целого ряда предрассудков, привитых нам безрелигиозной общественностью, от которых несвободен почти никто, и "верующий", и "не верующий" в одинаковой мере.

Один из таких предрассудков -- привычка в оценке поступков ссылаться на большинство, на "всех"...


## --------


Недавно мне рассказывали такой случай.

Три приятеля, служащие в какой-то конторе, справляли "Рождество". Рождество Христово, по странной человеческой логике, у нас, как известно, принято справлять пьянством.

И три приятеля напились.

Пьяным людям приходят иногда в голову удивительные фантазии. И вот, одному из приятелей пришла в голову нелепая мысль -- сбрить бороду и усы.

Другим приятелям мысль эта очень понравилась. И они от души её поддержали.

Ободренный "сочувствием" почтенный господин сейчас же сбрил свою солидную бороду и усы -- догола.

Приятели пришли в восторг. Но как бы ни был почтенный господин пьян, однако сообразил, что шутка вышла глупой и что в конторе сослуживцы, пожалуй, станут "смеяться".

И начал уговаривать обриться обоих своих приятелей.

Те было возражали.

Но он убедил их неопровержимым доводом:

-- Если я один приду бритый в контору -- скажут, что я дурак.

Приятели согласились. И тут же оголили свои физиономии.

Приходит на следующий день первый приятель в контору.

Товарищи смеются. Острят... Бритый господин конфузится.

-- Дурак, брат, ты, -- говорят ему.

Бритый господин сам чувствует, что дурак, и оправдывается:

-- Я не один... Нас трое...

Случай, как видите, совершенно ничтожный. Но вдумайтесь: в этой фразе "я не один (дурак), нас трое", -- вскрывается вся "суть" "общественной морали": если я не один, значит, можно!

Почему этот господин для своего "оправдания" ссылается на то, что их "трое"?

Потому что он без всяких "рассуждений" знает, что для его приятелей глупость, оттого, что её делают не один, а трое, становится не втрое больше, как казалось бы, -- а втрое меньше.

Я нарочно взял случай самый пустой -- потому-то он и самый характерный. Здесь нет никаких прикрас. Полное простодушие.

И те, кто спрашивает, и тот, кто "оправдывается", от чистого сердца говорят: да если бы я сделал это один, я был бы "дурак", но если это сделали трое, то получилось не три дурака, как оно выходит по всякой арифметике, а ни одного!

Но если вам угодно от пустяшного факта перейти к более серьёзным, вы можете сделать это очень легко.

Здесь люди свершили очень невинную вещь, просто глупую, даже не злую: взяли да обрили свои физиономии. Но другие три господина могли бы вместо парикмахера отправиться в публичный дом. И если бы вы сказали которому-нибудь из них, что это гадость и преступление, он, вероятно, очень бы удивился и ответил сконфузившись:

-- Я ведь не один, туда все ездят.

Люди лгут, потому что "все лгут", обманывают, потому что "все обманывают", относятся несерьёзно к жизни, потому что все так относятся к жизни.

Почему же ссылка на "всех" имеет такое магическое действие?

Да потому, что вся наша общественная жизнь зиждется на том, что признают и делают все. "Высшие" требования оставляются для "желающих", для интимной, "индивидуальной" жизни. И нарушение "индивидуальной" морали -- очень легко извиняют. По-настоящему считают не нарушенным только то, что "признано всеми".

Словом говоря, страшный предрассудок этот коренится в безрелигиозной основе нашей общественной жизни.

И первый шаг на пути создания религиозной общественности, т. е. не механического, а внутреннего объединения людей, состоит в том, чтобы люди перестали считать дурным или хорошим то, что считают все. То есть начали бы строить свою внутреннюю жизнь, исключительно считаясь со своей совестью. Для того чтобы перестроить жизнь по-новому, надо, чтобы во главу угла была положена божественная индивидуальность человека.

Человек должен проявлять во всей полноте свою свободную личность. Тогда все люди, как разные члены одного тела, найдут своё определённое место и создастся единый организм. Проявлению свободной личности мешает масса порабощающих душу начал, которые могут быть названы идолами.

Реформация должна не только нести новые идеалы и освобождать от извращений старые, она должна разрушать идолы, мешающие достижению идеалов.

В первую очередь должен быть разрушен идол рабского подчинения большинству.