# Г-жа Гранцова. - Маскарад в Большом театре

Алексей Сергеевич Суворин

Суворин А. С. Театральные очерки (1866 - 1876 гг.) / Предисл. Н. Н. Юрьина. СПб., 1914. 475 с.


## Г-жа Гранцова. -- Маскарад в Большом театре


На этой неделе -- г-жа Гранцова, после продолжительного отсутствия, явилась на балетной сцене очень кстати. Холода у нас становятся так невыносимы, что только г-жа Гранцова и может согреть нас. Восторг был всеобщий, потому -- все зябли, даже дамы. Мужчины бросали букеты и не жалели рук, аплодируя с каким-то остервенением; дамы махали платками. Как во всех слишком жарких народных манифестациях, когда люди совсем забывают себя, и тут дело не обошлось без несчастий. У пятерых особенно усердных клакеров, говорят, в четверг руки были ампутированы: от прилива крови к ладоням, на них развился антонов огонь, который на этот раз мог быть назван огнем балетным. Какой-то почтенный старик, от лет потерявший память и сообразительность, вместо букета, который лежал у него в шляпе, схватил с себя парик и бросил его к ногам прелестной россиянки, которая, в сильном волнении, не заметила этого обстоятельства. Когда старику указали на его ошибку, он сказал: "ничего" -- и бросил на этот раз букет.

Маханье платками со стороны дам не обошлось также без приключений. Одна почтенная дама так размахалась, что задела по лицу какую-то кокотку. За кокотку заступился ее кавалер, за даму -- муж. Дело дошло бы до поединка, если бы поединки не были запрещены.

"Голос" успел уже провозгласить г-жу Гранцову равною Тальони, конечно, скорей из патриотизма, чем из любви к правде. Г-жа Гранцова чрезвычайно мила и танцует "wie der Vogel singt"; молодость и свежесть придают много блеска той грации, силе и искусству, которые она обнаруживает. Но зачем вспоминать о Тальони? Впрочем, и то надо сказать, что тут, во-первых, спор невозможен, ибо от балетного искусства остается только воспоминание и никаких документов; во-вторых, почему же и не поравняться нам в балете с Европой и даже, при благоприятных обстоятельствах, не превзойти ее? Говорят, что г. Руэр еще летом сказал: "C'est du Nord Ю prИsent que nous viennent les beaux jetИs-battus et fins tiquetИs". А г. Руэру можно поверить в этом отношении, ибо он специалист по балетной части.

Я начал балетом, хотя следовало бы начать маскарадом, так как маскарад был прежде, но появление г-жи Гранцовой ожидалось у нас с таким нетерпением, с каким астрономы ожидают большую комету. В довершение сходства с кометой у г-жи Гранцовой также хвост -- из поклонников.

Первый маскарад с благотворительной целью, данный театральной дирекцией в прошлое воскресенье, был очень удачен для кассы. Народу собралось много, и театральные залы, несмотря на свою обширность, оказались тесны. Убранство их на афишах описывалось лучше, чем оно было на самом деле. Но и на самом деле оно было недурно: натуральный фонтан освежал воздух в течение нескольких часов, а так как, по выражению Кузьмы Пруткова, и фонтану нужно дать отдых, то его заткнули: замечательно, что фонтаны утомляются скорее людей. Артистки Императорских театров были живыми цветами, вокруг которых жужжали пчелы в черных фраках и белых галстуках, впивал жала взоров в роскошные бюсты... виноват: артистки одеты были очень скромно; одна г-жа Глебова была в платье с открытом лифом, или, лучше сказать, в платье, без лифа -- очень милый фасон, не только внимание мужчин на себя обративший: даже и маски удостоили его пристального обзора.

Два хора музыкантов наполняли зал гармонией, под которую катался на коньках Виллиам Фуллер. Воображаю, как ему было тепло в костюме конькобежца. Г. Фуллер как-то неожиданно являлся среди толпы, как некий чародей, наклонялся вперед, толпа раздвигалась и глазела. Незамысловато это было. Так же неожиданно он и исчезал. Толпа продолжала двигаться с тем смиренством и медленностью, с какими тянутся похоронные процессии. Наши маскарады очень похороны напоминают: если б дать маскам в руки факелы, то сходство было бы тем поразительнее, что из мужчин весьма многие похожи именно на разбитых лошадей, которых впрягают в похоронные дроги. Дамы и в маскарады, в эту густую толпу, вносят свои шлейфы, которые становятся все длиннее, по мере того, как талия подвигается к шее, угрожая совсем исчезнуть и обратить платье в тунику. Весьма естественно в толпе наступить на шлейф или хвост, между тем маски оглядываются на вас с удивлением, и вы ясно читаете в глазах их: "дерзкий невежа" или что-нибудь и похуже. Надо быть хладнокровным и наступать смело.

-- Не правда ли скучно?

-- Ужасно скучно.

Эти фразы слышались всего чаще.

-- Маска, тебе скучно?

-- Скучно. Я потеряла своего кавалера.

-- Возьми меня.

-- Лень.

Офицер берет у г-жи Струйской несколько билетов.

-- Посмотрю, заструится ли мне счастье, говорит он.

Этот офицер наверно водевиль напишет, и я дарю ему каламбур, притом военный каламбур, слышанный мною на днях тоже от водевилиста.

-- Кант переведен на русский язык, а я все-таки его не понимаю.

-- И не мудрено: у нас и без немецкого столько русских кантов.

В маскараде скучно. К трем часам зала пустеет. Артистки отправляются в ложи; какой-то господин в усах и в форменном фраке гусем подлетает к артисткам, которые еще продают, понюхает там и таким же гусем скрывается, причем физиономия его принимает такое выражение, как будто он по меньшей мере открыл начало всех начал; в буфетах людно; несколько масок сидят там, снявши маски; билетики лотереи выходят; карманы благотворителей облегчились, причем артистки чувствуют, что они доброе дело совершили, слезы отерли: музыканты играют сонно и их никто не слушает; к четырем часам вереницами выходят посетители вон. Все это известно; морозит сильно; извозчик еле везет; на улицах тишина, даже городовых не видно; после маскарада теплая постель кажется раем. Все это тоже известно.


10 декабря 1807 г.