Дѣйствительнаго Статскаго Совѣтника, Ордена
Св. Анны Кавалера и Лейпцигскаго ученаго Собранія Члена,
Въ удовольствіе Любителей Россійской Учености
Вольнаго Россійскаго Собранія при Императорскомъ
Московскомъ университетѣ.
Въ университетской Типографіи у Н. Новикова,
Представлена въ перьвый разъ въ 1768 году Октября 3 дня на Императорскомъ театрѣ, въ Санктпетербургѣ.
ВЫШЕСЛАВЪ, великій Князь Новгородскій. -- Г. Дмитревской.
ЗЕНИДА, Княжна Искорестская. -- Г. Троепольская.
ЛЮБОЧЕСТЪ, Князь Искорестскій. -- Г. Лапинъ.
СТАНОБОЙ, наперстникъ Вышеславовъ. -- Г. Бахтуринъ.
СВѢТИМА, наперстница Зенидина. -- Г. Волкова.
Жрецы и протчія уготованныя ко брачному препровожденію во храмъ.
Какія радости восходомъ обѣщаешъ,
О солнце! и на что сей городъ освѣщаешъ?
Мнѣ твой приноситъ лучъ и красота твоя,
Лютѣйшій самый день, злой части моея.
О день! день горести и нестерпимой муки!
Моя любезная отдастся вѣчно въ руки
Другому, а не мнѣ: ево надъ нею власть,
А мнѣ осталася едина только страсть,
Которой на весь вѣкъ лишаюся покою,
И буду мучяться до гроба сей тоскою.
СТАНОБОЙ.
Ты звать меня велѣлъ; но что тому вина,
Что время кончилъ ты толико рано сна?
Одѣянна тебя я зрю и воруженна,
И горесть на лицѣ твоемъ изображенна.
ВЫШЕСЛАВЪ.
Являетъ то оно, въ какой я днесь судьбѣ;
Не лжетъ мое лице, не лжетъ оно тебѣ;
Но зракъ едину тѣнь мученія вѣщаетъ,
Которо грудь моя и сердце ощущаетъ.
СТАНОБОЙ.
Такъ лутче отмѣнить торжествовати бракъ,
Когда тебѣ сей день - - -
ВЫШЕСЛАВЪ.
Смотри на мой ты зракъ,
Смотри на скорбь мою и на смущенны очи,
И знай, что сей мнѣ день противняй адской ночи.
СТАНОБОЙ.
Возможно ли мнѣ знать - - -
ВЫШЕСЛАВЪ.
Услышишъ отъ меня,
Вѣщающа тебѣ, страдая и стеня,
Все таинство сіе; но съ сожалѣньемъ види
Мою сурову часть, и въ состоянье вниди,
Терзающіяся нещастныя души:
Простри ко мнѣ свой слухъ и сердцу то внуши!
Бывъ нашимъ воинствомъ во градѣ осажденны
Древляня, нашею рукою побѣжденны:
Сраженья въ ярости, поверженна съ коня,
Избавилъ Любjчестъ отъ смерти тамъ меня:
О семъ ты вѣдаешъ, и что за ту услугу,
Зениду обѣщалъ я дать ему въ супругу:
Что для того отецъ ея не разоренъ,
Хотя со протчими мѣчемъ и покоренъ.
Владѣтеля ихъ намъ сокровищи достались ,
И всѣ Зениды ей сокровищи остались;
И тако сродникъ былъ ихъ Князя въ оный часъ,
Благополучняе владѣтеля сто разъ.
Что власть моя тогда Зенидѣ приказала:
Готова я на то, прекрасная сказала:
И чувствуя твои я милости къ себѣ,
Что мнѣ ни предпиши, послушна я тебѣ,
И руку подала безъ спора Любочесту:
Сыскалъ во градѣ семъ сей князь себѣ невѣсту:
А я во градѣ томъ, который усмирялъ,
Спокойствіе свое на вѣки потерялъ.
СТАНОБОЙ.
Не любишъ ли ее?
ВЫШЕСЛАВЪ.
Внемли въ моемъ отвѣтѣ:
Всево что есть она миляе мнѣ на свѣтѣ.
СТАНОБОЙ.
Такъ ради ты чево ее другому далъ?
ВЫШЕСЛАВЪ.
Чтобъ я во весь мой вѣкъ терзался и страдалъ,
И чтобъ до времени меня ты видѣлъ мертва.
СТАНОБОЙ.
Безмерно государь сія велика жертва,
Которую принесъ ты другу своему.
ВЫШЕСЛАВЪ.
Не ту Зениду далъ невѣстой я ему;
Всегда ли красота грудь разомъ заражаетъ?
Всегда ль любовь однимъ ударомъ поражаетъ?
Зениду видѣлъ я красавицею сей,
Но Вышеславовой не зрѣлъ ее душей;
Любовь не главный видъ на помыслѣ геройскомъ:
Я былъ отягощенъ побѣдою и всйскомъ ,
Раздачей добычи и учрежденьемъ дѣлъ,
Расхитивъ праведно древлянскій весь предѣлъ,
Ихъ войски размѣтавъ, подобно праху съ мѣста,
И стѣны разрушивъ и башни Искореста.
Весь воздухъ, въ оный день, надъ градомъ, возшумѣлъ;
Я жертвовать любви минуты не имѣлъ:
И Любочестъ труды имѣлъ во оно время;
Но предводительско тяжчайте въ войскѣ бремя:
И естьли бы тогда я въ меншихъ былъ трудахъ,
Не видѣлъ бы меня въ толикихъ ты бѣдахъ.
Зениду разсмотрѣвъ, прекрасной я дивился;
Но часъ назначенный любить, не вдругъ явился,
И ахъ! не вдругъ мое онъ сердце распалилъ,
Зенидины красы, безъ страсти, я хвалилъ;
Но нѣкой пагубной, предписанной, минутой,
Тронулъ меня огонь, незапно, страсти лютой:
Взоръ нѣжный мнѣ въ глаза пріятняе блисталъ,
Унылъ мой бодрый духъ, а я вострепѣталъ.
Не осмотрѣлся я, и отдалъ Любочесту,
Ту, кая для меня родилася въ невѣсту,
И представлялъ себѣ: красавица сія,
Не будетъ никогда любовница твоя.
Вседневно прежня жизнь моя перемѣнялась ,
И въ сердцѣ мнѣ любовь вседневно вкоренялась:
Чѣмъ больше страстныя я мысли побѣждалъ,
Тѣмъ больше сердце я ко страсти возбуждалъ.
Скрывался отъ любви, я темными лѣсами ,
И дикихъ у Древлянъ звѣрей гоняя псами:
Во всѣхъ мѣстахъ любовь со мною тамъ была:
Когда звѣрей я гналъ, любовь меня гнала:
Мѣталъ я стрѣлы въ нихъ, она въ меня мѣтала,
И стрѣлы, вздохами моими, исчитала.
И можно ль было гдѣ сокрыться отъ любви?
Уйдешъ ли отъ врага, который во крови?
Предчувствую свои я будущи напасти;
Но силы нѣтъ моей преодолѣти страсти.
СТАНОБОЙ.
Такъ видно, что твоей Зенидѣ быть - - -
ВЫШЕСЛАВЪ.
Не мни,
Чтобъ вѣка моево поносны были дни.
Нещастенъ я на вѣкъ , но я на вѣкъ и честенъ.
А честію уставъ предписанный извѣстенъ.
Но о жестока честь! ты мнѣ велишъ терпѣть,
противоборствуя огню, и въ немъ кипѣть.
СТАНОБОЙ.
Да любитъ ли тебя Зенида?
ВЫШЕСЛАВЪ.
Я не чаю,
И во отчаяньи того не примѣчаю.
СТАНОБОЙ.
Почто жъ тебѣ горѣть, когда не знаешъ ты?
ВЫШЕСЛАВЪ.
Горю единою я силой красоты;
А естьли бы сего была причастна жара - - -
О небо, не нашли сего ты мнѣ удара.
ВЫШЕСЛАВЪ, ЗЕНИДА и СТАНОБОЙ.
ЗЕНИДА.
Хочу прошеніе пролити предъ тобой;
Позволь, о государь! предстати предъ собой.
ВЫШЕСЛАВЪ.
Къ чему излишнее сіе почтенно слово;