# Высшая реальная школа в Германии

Михаил Матвеевич Стасюлевич

## ВЫСШАЯ РЕАЛЬНАЯ ШКОЛА ВЪ ГЕРМАНІИ*).


*) Источники и литература:

Das höhere Schulwesen in Preussen. Historisch-Statistische Darstellung, herausg. von Dr L. Wiese. Berlin. I. 1864. II. 1869 (оффиц. изд.).

Unterrichtsund Prüfungs-Ordnung der Realschulen und der höheren Bürgerschulen.

Berlin, 1859 (оффиц. изд.).

Akademische Gutachten über die Zulassung von Realschul-Abiturienten zu Facultаts-Studien. Berl. 1871 (оффиц. изд.).

Die Realschul-Frage, von D-r J. Loth, Director der Realschule I. Ordnung zu Ruhrort. Leipz. 1870.

Cp. егоже рядъ статей, помѣщенныхъ въ Köln. Zeitung: 1870 г. No 183, II Bl.; No 184, I Bl.; No 188 III Bl.; и 1871 г. No 206, I Bl.; No 208,1 Bl.; No 211,1 Bl.; No 217, I Blatt.

Ueber Wesen und Aufgabe der heutigen Realschule, von D-r Holzapfel. Magdeb. 1869.

Gymnasium und Realéchule I. Ordnung, v. D-r Oscar Jäger. Mainz, 1871.

Ein Beitrag zur Realschulfrage, von Sommerfeldt (Die mittlere Bürgerschule zu Anklam,, 1871). Anclam, 1871.

Das Real-Schulwesen nach seiner Bedeutung und Entwicklung, von Fr. Kiese., Stuttg. 1863.

Кромѣ того, извѣстія о ходѣ реальнаго образованія въ Германіи вообще и о состояніи отдѣльныхъ реальныхъ школъ за послѣдніе годы разсѣяны въ такъ-называемыхъ "Программахъ", которыя соотвѣтствуютъ нашимъ "Актамъ", гдѣ обыкновенно помѣщаются актовыя рѣчи, отчеты и присужденіе наградъ:

Programm der Realschule zu Ruhrort v. 1866, Kottenhahn.

Idem, zu Lauenburg in Pommern v. 1867, D-r Beck.

Idem, zu Crefeld v. 1869, D-r Evers.

Idem, zu Ruhrort v. 1869, D-r Weiss.

Progr. der Königstаdtisse Realschule zu Berlin, v. 1869, D-r Wenzlaff.

Cp. также:

Статьи въ Pаdag. Archiv. 1868, стр. 609 и слѣд., и 1869 стр. 81 сл., 223 сл., 709 сл.

Das Schulwesen des preussisch. Staats. Berl. 1866.

Die Stadtschulen, v. L. Seuffarth. Berl. 1867.

Die Realschulen, v. D-r Kramer (статья помѣщенная въ Schmid's Encyklopedie, VI, отр. 673 сл.).

Историческій очеркъ вообще реальныхъ школъ въ Германіи можно найти въ "Программѣ" Дюссельдорфской реальной школы 1863 г., статья D-r Heinen'а.

Мы имѣемъ свою образцовую реальную гимназію въ г. Ригѣ, которая соотвѣтствуетъ вполнѣ высшимъ реальнымъ школамъ въ Пруссіи и была основана одновременно въ ними въ 1859 году. Ея годовыя "Программы" представляютъ также много любопытныхъ данныхъ для исторіи реальнаго образованія вообще. Но особенно замѣчательна "Объяснительная записка" къ проекту новаго устава рижской реальной гимназіи; она уже два года тому назадъ представлена въ министерство и къ сожалѣнію не напечатана до сихъ поръ. Мы имѣли короткое время познакомиться съ нею въ рукописи и нашли въ ней самое полное и обстоятельное объясненіе какъ значенія реальнаго образованія вообще, такъ и самаго плана реальной гимназіи.

"Die Realschulen sind keine Fachschulen, sondern haben es, wie das Gymnasium, mit allgemeinen Bildungsmitteln und grundlegenden Kenntnisse zu thun; zwischen Gymnasium und Realschule findet daher kein principieller Gegensatz, sondern ein Verhältniss gegenseitiger Ergänzung Statt... Die Theilung ist durch die Entwickelung der Wissenschaften und der öffentlichen Lebens-Verhältnisse noth wendig geworden, und die Realschulen haben dabei allmählich eine coordinirte Stellung zu den Gymnasien eingenommen".


Unterrichts-Ordnüng, v. 6 Oct. 1859.


Въ пятидесятыхъ годахъ, въ самомъ началѣ второй половины переживаемаго нами столѣтія, обнаружилось въ западной Европѣ сильное стремленіе къ полной и коренной реформѣ школьнаго образованія и преимущественно образованія, получаемаго въ среднихъ учебныхъ заведеніяхъ. Сущность этого стремленія состояла въ томъ, чтобы поставить школу снова въ болѣе тѣсныя отношенія къ жизни, однимъ словомъ, "реализировать" школу; эта мысль распространилась повсемѣстно; даже консервативная Англія не осталась чуждою общаго движенія и приступила къ реформамъ своихъ вѣковыхъ учрежденіи, именно въ этомъ смыслѣ; но центромъ всей этой педагогической работы оставалась, главнымъ образомъ, Германія и въ особенности Пруссія.

Весною 1865-го года, министерство народнаго просвѣщенія второй французской имперіи, вообще старавшейся столько же зорко, сколько неудачно, слѣдить за развитіемъ какъ матеріальныхъ, такъ и нравственныхъ силъ Германіи, отправило туда своего агента-спеціалиста для изученія на мѣстѣ ея высшихъ и среднихъ учебныхъ заведеній. Это былъ профессоръ Версальскаго лицея и адъюнктъ Сенъ-Сирской военной школы Ж. Ф. Минссенъ% Результатомъ его путешествія явился подробный отчетъ подъ заглавіемъ: "Etude sur l'instruction secondaire et supérieure en Allemagne! (Par. 1866). Въ концѣ своего предисловія къ этой книгѣ авторъ замѣчаетъ: "Кромѣ такъ-называемыхъ гимназій, въ Германіи существуютъ среднеучебныя заведенія, извѣстныя подъ именемъ Realschulen, они соотвѣтствуютъ (!) спеціальному обученію, недавно учрежденному во французскихъ лицеяхъ нынѣшнимъ министромъ народнаго просвѣщенія. Я не обратилъ на нихъ особеннаго вниманія, такъ какъ онѣ -- не классическія; впрочемъ, ниже я помѣстилъ нѣсколько указаній относительно ихъ программы!.. Дѣйствительно, изъ полутораста слишкомъ страницъ этого отчета, страницы три посвящены реальнымъ школамъ Германіи.

Г. Минссенъ не могъ лучше ввести въ обманъ и свое правительство, и свое общество, какъ отнесясь равнодушно къ тому, что онъ, очевидно, совсѣмъ не понималъ, такъ какъ сравнивалъ нѣмецкія реальныя школы съ французскимъ Enseignement spécial. Ему не пришло даже на мысль запастись оффиціальнымъ изданіемъ регламента нѣмецкихъ реальныхъ школъ, извѣстнаго подъ названіемъ "Unterrichtsund Prüfungs-Ordnung der Realschulen! (Berl. 1859), а оттуда онъ узналъ бы съ первой, страницы, что реальныя школы въ Германіи всего менѣе могутъ быть названы спеціальными училищами. Отрывокъ изъ этого регламента, поставленный во главѣ нашей статьи, говоритъ именно: "Реальныя школы вовсе не спеціальныя школы, и, подобно гимназіи, имѣютъ дѣло съ общеобразовательными средствами и основными познаніями; потому между гимназіею и реальною школою нѣтъ никакой существенной противоположности: онѣ служатъ другъ другу взаимнымъ дополненіемъ... Раздѣленіе же (среднихъ учебныхъ заведеній на классическія и реальныя) сдѣлалось необходимымъ вслѣдствіе развитія наукъ и общественныхъ отношеній жизни, и реальныя школы при этомъ заняли, мало по малу, мѣсто -- соотвѣтственное гимназіямъ! {Когда у насъ для составленія проекта реальныхъ училищъ, который былъ представленъ въ нынѣшнемъ году на разсмотрѣніе Государственнаго Совѣта, отбирались мнѣнія лицъ, стоящихъ во главѣ учебныхъ округовъ, то вотъ какіе взгляды были высказаны ими на реальное образованіе. "Пусть будутъ спеціальныя реальныя школы -- говоритъ попечитель Казанскаго учебнаго округа -- но общеобразовательное заведеніе, служащее для развитія способностей ребенка, по моему убѣжденію, должно быть не инымъ, какъ классическимъ въ полномъ смыслѣ этого слова". Одесскій попечитель заявилъ, что "слѣдуетъ учредить не гимназіи реальныя, кои ни къ чему надлежащимъ образомъ не приготовляютъ, но такъ-называемыя профессіональныя школы". Вотъ идеи, которыя были положены въ основу послѣдняго проекта реальныхъ училищъ у насъ. Эти идеи, какъ то видитъ теперь каждый, стоятъ въ прямомъ противорѣчіи съ опытомъ образованныхъ европейскихъ обществъ. Въ то время, когда въ Германіи говорятъ, что "реальныя школы вовсе не спеціальныя школы", у насъ утверждаютъ: "пусть будутъ спеціальныя реальныя школы".}.

Все это было высказано не какъ мнѣніе какой-нибудь партіи или педагогической школы, но въ формѣ оффиціальнаго толкованія закона о реальныхъ школахъ, еще за шесть лѣтъ до поѣздки г. Минссена въ Германію, и ничего этого онъ не замѣтилъ, и даже успокоивалъ свое правительство, увѣряя его, что французскія спеціальныя школы именно и суть тоже самое, что реальныя школы въ Германіи. Не замѣтилъ г. Минссенъ также и другого обстоятельства, не менѣе краснорѣчиваго.

Въ 1832-мъ году, въ Пруссіи считалось: гимназій 111, а реальныхъ школъ всего 9; между тѣмъ, въ 1864-мъ году, наканунѣ путешествія г. Минссена, гимназій было 145, а реальныхъ школъ 79! Итакъ, число гимназій въ 32 года возрасло менѣе чѣмъ на половину, а въ тотъ же періодъ времени число реальныхъ школъ увеличилось почти въ девять разъ {Въ настоящую минуту число реальныхъ школъ въ Пруссіи достигаетъ 90.}.

Наше министерство народнаго просвѣщенія предупредило французское въ изученіи новаго типа нѣмецкой школы и еще въ 1862-мъ году обратило серьезное вниманіе на то, что происходило въ дѣлѣ устройства нѣмецкихъ среднеучебныхъ заведеній. Старый уставъ нашихъ гимназій былъ тогда пересмотрѣнъ и видоизмѣненъ подъ вліяніемъ идей новаго времени, и результатомъ того явился новый уставъ 1864-го года, по которому наши среднія общеобразовательныя заведенія, также какъ и въ Гер1 маніи, были подраздѣлены, а именно на три рода. Въ Германіи всѣ среднія учебныя заведенія называются die höhere Schulen и подраздѣляются собственно на четыре рода: Gymnasien, Progymnasien, Realschulen, höhere Bürgerschulen {D-r L. Wiese, Das höhere Schulwesen in Preussen, стр. 20: Die verschiedenen Arten der höheren Schulen -- Gymnasien, Progymnasien, Realschulen, höhere Bürgerschulen, u, s. w.}. У насъ были допущены только первые три рода: 1) классическія гимназіи (Gymnasien); 2) реальныя гимназіи (Realschulen), и 3) прогимназіи (Progymnasien). Всѣ вышеупомянутыя нѣмецкія среднеучебныя заведенія (die höhere Schulen) имѣютъ одну общеобразовательную цѣль безъ малѣйшей примѣси какой-нибудь спеціальности или профессіи, а именно "дать учащемуся юношеству религіозное и нравственное воспитаніе и сообщитъ основы научнаго образованія" {Ibidem: Gemeinsam ist allen diesen Anstalten die Aufgabe, die religiöse und sittliche Erziehung des männlichen Jugend zu unterstützen, und ihr die Grundlagen wissenschaftlicher Bildung mitzutheilen.}. Этому же важному и вѣрному принципу послѣдовали и мы, когда, въ 1864-мъ году, рядомъ съ классическими гимназіями открыли такія же общеобразовательныя заведенія подъ названіемъ реальныхъ гимназій, которыя должны были соотвѣтствовать нѣмецкимъ Realschulen. Назвавъ ихъ реальными гимназіями, мы выразили даже въ самомъ ихъ наименованіи то, что въ Пруссіи выражено, какъ мы видѣли, только въ принципѣ, а именно, что "гимназіи и реальныя школы имѣютъ общую задачу". Потому онѣ и получили у насъ общее наименованіе. Впрочемъ, и въ Пруссіи нѣкоторыя изъ реальныхъ школъ еще недавно, въ 1868-мъ году, назывались реальными гимназіями, Realgymnasium, а въ обществѣ и до этой минуты такъ называется старѣйшая гимназія въ Берлинѣ -- das cöllnische Realgymnasium {Одна изъ частей стараго Берлина называется Cölln, откуда произошло названіе реальной гимназіи. Въ 1868-мъ году она сдѣлана классическою, но для желающихъ сохранены параллельные реальные классы.}.

Точно также въ Висбаденѣ, до настоящей минуты, высшая реальная школа называется Realgymnasium {Объ устройствѣ реальной гимназіи въ Висбаденѣ см. у Визе; т. II, стр. 467.}. Несправедливо потому у насъ утверждали, что въ Германіи недопускается даже самое выраженіе -- реальная гимназія. У насъ самихъ, въ Остзейскомъ краѣ, существуютъ реальныя гимназіи и притомъ съ правомъ для ихъ воспитанниковъ поступать на физико-математическій факультетъ университета.

Итакъ, наше министерство народнаго просвѣщенія, въ 1864-мъ году, поступило несравненно лучше, нежели современное ему такое же министерство второй французской имперіи. Оно не игнорировало прогрессивнаго движенія школы въ Германіи, вѣрно поняло, что Realschulen вовсе не спеціальныя школы, не профессіональныя. и положило начало у насъ тому роду образованія, которое въ Германіи обратило вниманіе и общества и правительства. Но дальнѣйшая судьба нашихъ реальныхъ гимназій и Realschulen въ Пруссіи оказалась не одинаковою; по крайней мѣрѣ, судя но послѣднимъ правительственнымъ распоряженіямъ въ Россіи и въ Пруссіи, надобно заключить, что заботы прусскаго министерства народнаго просвѣщенія о реальныхъ школахъ стояли несравненно выше заботъ нашего министерства о реальныхъ гимназіяхъ. Въ декабрѣ 1870-го года, прусское правительство, въ виду успѣховъ и процвѣтанія реальныхъ школъ, нашло возможнымъ дать ихъ воспитанникамъ право на поступленіе въ университетъ (кромѣ богословскаго и юридическаго aакультета); между тѣмъ, наше правительство отказало нашимъ реальнымъ гимназіямъ въ такомъ правѣ и вмѣстѣ предписало пересмотрѣть уставъ реальныхъ гимназій совокупно съ новымъ проектомъ министерства о реальныхъ училищахъ,-- а извѣстно, что этотъ проектъ совершенно отвергаетъ вышеупомянутый принципъ прусскихъ реальныхъ школъ, какъ общеобразовательныхъ учебныхъ заведеній, наравнѣ съ гимназіями, и приближается, по своимъ идеямъ, къ министерству народнаго просвѣщенія второй французской имперіи съ его спеціальными и профессіональными школами. Въ маѣ текущаго года этотъ проектъ былъ отвергнутъ въ государственномъ совѣтѣ значительнымъ большинствомъ голосовъ и при утвержденіи проекта классическихъ не удостоился высочайшаго одобренія. Министерству, высказавшему свое убѣжденіе противъ общеобразовательнаго характера реальныхъ училищъ, предстоитъ теперь передѣлать проектъ для новаго его обсужденія въ государственномъ совѣтѣ.

На этомъ пока остановился вопросъ о реальномъ образованіи въ настоящую минуту въ нашей практикѣ. Но въ литературѣ и въ обществѣ онъ продолжаетъ быть предметомъ усиленной полемики. Эта полемика, какъ и всякая полемика, выяснила во многомъ отдѣльныя стороны самаго вопроса, но все же она не всегда касалась самой сущности дѣла и не дала въ руки читателю, всѣхъ данныхъ, чтобы судить о предметѣ независимо отъ ходячихъ мнѣній той или другой стороны. Имѣя въ виду именно такую самостоятельность и независимость общественнаго мнѣнія, мы и рѣшились, отложивъ въ сторону всякую полемику, изложить въ настоящей статьѣ прагматическую исторію высшей реальной школы въ Пруссіи отъ самаго ея начала въ первой половинѣ прошедшаго столѣтія, ея длинную борьбу за существованіе, и постепенную организацію ея внутренней жизни до начала нынѣшняго года, когда прусское правительство окончательно признало общественныя заслуги реальной школы и сдѣлало первый шагъ къ сравненію ея съ гимназіями, допустивъ, какъ мы уже замѣтили, воспитанниковъ реальныхъ школъ къ поступленію въ университетъ.

Сдѣлаются ли будущія наши реальныя гимназіи профессіональными школами на французскій манеръ, иди и у насъ предпочтутъ давать въ нихъ общее образованіе, какъ то дѣлается въ Германіи,-- нашъ очеркъ во всякомъ случаѣ не будетъ лишнимъ, такъ какъ, безъ сомнѣнія, частной дѣятельности и частнымъ пожертвованіямъ не будетъ воспрещено устроивать у насъ реальныя школы съ общеобразовательнымъ характеромъ; а въ такомъ случаѣ, нашъ очеркъ можетъ быть принятъ къ свѣдѣнію тѣми, кто пожелалъ бы ближе познакомиться съ пройденною судьбою реальныхъ школъ въ Пруссіи и ихъ современною организаціею, не давая себѣ труда изучать вопросъ въ его довольно обширной литературѣ, главнѣйшіе факты которой мы привели въ самомъ началѣ статьи.


I.


Въ нашемъ обществѣ существуетъ одинъ предразсудокъ, образовавшійся быть можетъ вслѣдствіе полемики нашихъ "классиковъ" съ "реалистами", и который, повидимому, раздѣляется обѣими сторонами, какъ классиками, такъ и реалистами. Полагаютъ, что существующія нынѣ классическія гимназіи въ Германіи и въ Россіи дѣйствительно классическія и что въ теченіи вѣковъ онѣ остаются при однѣхъ и тѣхъ же основахъ, между тѣмъ какъ реальныя школы изобрѣтены чуть не вчера и не имѣютъ за собою вѣкового опыта. Это совершенно невѣрно, и еслибы педагогъ прошедшаго столѣтія взглянулъ на программы и методы нынѣшнихъ классическихъ гимназій, то онъ никогда не призналъ бы ихъ классическими: онъ даже назвалъ бы ихъ реальными школами, и былъ бы съ точки зрѣнія прошедшаго столѣтія совершенно правъ. Но что это доказываетъ? Это доказываетъ именно то, что такъ-называемыя классическія гимназіи нашего времени вовсе не имѣютъ за собою опыта вѣковъ, какъ то любятъ повторять у насъ болѣе или менѣе безсознательно напротивъ, эти гимназіи понесли на себѣ всѣ слѣды вліянія новаго времени и значительно отступили отъ своего прототипа настоящей классической гимназіи; это отступленіе состояло именно въ томъ, что гимназіи, начиная съ половины прошедшаго столѣтія, стали принимать въ соображеніе требованія новой жизни и такимъ образомъ начали уступать реализму и вводить реализмъ въ свои программы, такъ что въ настоящую минуту ихъ скорѣе можно назвать полу-реальными, и самая борьба между классицизмомъ и реализмомъ въ наше время есть собственно борьба полу-реальнаго образованія съ чисто-реальнымъ.

Чѣмъ была въ самомъ дѣлѣ классическая гимназія въ Германіи лѣтъ сто тому назадъ? Главными и даже исключительными предметами обученія были три древніе языка: латинскія, греческій и еврейскій; родной языкъ, т.-е. нѣмецкій, былъ въ полномъ пренебреженіи; о немъ говорили, что ему всякій научается самъ собою, и потому нѣтъ надобности тратить на изученіе его особое время; еще Гёте разсказывалъ, что въ его время студенты Лейпцигскаго университета до того были безграмотны въ родномъ языкѣ, что профессора вынуждались задавать имъ нѣмецкія сочиненія и практически учить родному языку {Нашъ корреспондентъ изъ Флоренціи (см. Вѣстн. Евр. авг. 895 стр.) пишетъ намъ, что, благодаря искусственнымъ поддержкамъ классицизму, въ Италіи теперь совершается то, что было въ Германіи сто лѣтъ тому назадъ: "иные иностранца лучше пишутъ и говорятъ по-итальянски, чѣмъ многіе итальянцы изъ нѣкоторыхъ провинцій, въ особенности южныхъ".}. Объ обученіи въ гимназіи иностраннымъ языкамъ нельзя было и заикнуться въ присутствіи классическаго педагога прошедшаго столѣтія. Несмотря на то, что французская драма вполнѣ господствовала въ нѣмецкомъ театрѣ XVIII-го вѣка, и французскій языкъ и нравы утвердились при дворахъ и въ знатныхъ салонахъ, "ученая школа", какъ тогда называли, между прочимъ, и классическія гимназіи {Названіе гимназія въ XVIII-мъ стоя, не было общепринятымъ и этого рода заведенія назывались весьма разнообразно.}, не только не допускала у себя изученія французскаго языка и литературы, но отвергала даже попытку къ введенію ихъ съ презрѣніемъ, говоря, что такимъ пустякамъ могутъ обучать французскія няни, танцмейстеры и парикмахеры. Обучать же англійскому или итальянскому языку въ сученой школѣ",-- это показалось бы, въ прошедшемъ столѣтіи, такою же нелѣпостью, какъ еслибы кто теперь захотѣлъ ввести въ нашихъ школахъ турецкій языкъ. Положеніе наукъ въ гимназіяхъ XVIII-го вѣка было еще хуже, чѣмъ положеніе новѣйшихъ языковъ. Исторія ограничивалась разсказами, большею частью анекдотическаго свойства, но только изъ временъ грековъ и римлянъ; къ этому присоединялось усвоеніе памятью таблицъ съ именами ассирійскихъ и персидскихъ царей, аѳинскихъ архонтовъ, римскихъ консуловъ и императоровъ. Но и это все допускалось въ сученыя школы" ради пользы такого курса исторіи для изученія древностей греко-римскихъ? Преподаваніе географіи соотвѣтствовало тому историческому курсу и главнымъ образомъ было направлено опять для облегченія чтенія классиковъ. Математическія науки ограничивались самымъ необходимымъ и не далеко уходили за курсъ ариѳметики. Относительно же естественныхъ наукъ не было и помину, тѣмъ болѣе, что ихъ изученіе не могло быть полезнымъ для чтенія классиковъ даже и въ томъ смыслѣ, въ какомъ признавалась польза исторіи и географіи.

Чтобы не ограничиваться однако общею картиною классическихъ гимназій прошедшаго столѣтія, возьмемъ отдѣльный примѣръ. Въ 20-хъ годахъ XVI-го вѣка, въ самый разгаръ реформаціоннаго движенія въ Германіи, и въ самомъ его центрѣ, въ Эйслебенѣ и въ Виттенбергѣ были основаны двѣ латинскія школы, при помощи Лутера и Меланхтона. До половины XVIII-го вѣка въ этихъ школахъ, получившихъ во второй половинѣ XVII-го вѣка наименованіе гимназій, программа оставалась безъ всякаго измѣненія. Эйслебенская гимназія {Geschichte des Gymnasiums zu Eisleben, v. Ellendt. 1846.} состояла изъ 6-ти классовъ въ 3-хъ аудиторіяхъ. На первомъ планѣ для учениковъ стояли церковныя упражненія, включительно до сопровожденія покойниковъ на кладбище. По четвергамъ, пятницамъ и воскресеньямъ посѣщенія церковной службы. Одинъ день ежемѣсячно посвящался весь на чтеніе и повтореніе латинскаго календаря. Затѣмъ, программа обученія вся сводилась къ самому мелочному изученію трехъ древнихъ языковъ (лат., греч. и еврейск.), съ присоединеніемъ къ нимъ Библіи и музыки; въ двухъ послѣднихъ классахъ проходилась логика, риторика и піитика. Ровно въ половинѣ прошедшаго столѣтія, и то подъ давленіемъ новаго времени, была введена исторія и географія, а въ 1771 году рѣшились дополнить программу Эйслебенской гимназіи математикой и отечественнымъ языкомъ (нѣмецкимъ).

Вотъ настоящій и чистый типъ классической гимназіи прошедшаго столѣтія, сложившійся дѣйствительно вѣками; такою она была до начала борьбы классицизма съ реальными школами. Сравните же теперь программу современной гимназіи въ Пруссіи съ этимъ прототипомъ не болѣе какъ за сто лѣтъ, и вы увидите, что первая отступила отъ него безконечно далеко, такъ что сравнительно можетъ быть даже названа реальною гимназіею, гдѣ оказывается и обученіе новѣйшимъ языкамъ, и исторіи, и географіи новаго времени, и физикѣ, и высшей математикѣ и наконецъ даже естествознанію.

Это обстоятельство значительно измѣняетъ всю постановку. вопроса относительно классицизма и реализма и междоусобной борьбы ихъ приверженцевъ. Вотъ уже болѣе ста лѣтъ, какъ классическія гимназіи, оказывается, тронулись съ того мѣста, на которомъ онѣ сидѣли неподвижно, начиная со времени реформаціи. А слѣдовательно, дѣло настоящей минуты собственно состоитъ въ томъ, чтобъ классическія гимназіи продолжали начатое ими прогрессивное движеніе: сравнительно съ тѣмъ, что онѣ были сто лѣтъ тому назадъ, онѣ сдѣлали значительный шагъ къ сближенію съ новою жизнью и съ новыми потребностями, но и впереди осталось не мало для дальнѣйшаго ихъ усовершенствованія въ томъ же смыслѣ сближенія, съ жизнью, Классическія гимназіи, слѣдовательно, также выработываютъ свой новый типъ, но выработать его окончательно онѣ могутъ не скоро,-- вотъ почему явилась необходимость въ Германіи допустить, рядомъ съ такими гимназіями, другой типъ среднеучебныхъ заведеній -- реальныя школы. Впрочемъ, къ тому должно было вынуждать и другое, чисто практическое соображеніе.

Весьма много ошибаются тѣ, которые думаютъ, что реальныя школы, какъ нѣчто новое, должны будутъ долго, если не всегда, уступать мѣсто гимназіямъ въ дѣлѣ приготовленія воспитанниковъ къ университету. Этотъ предразсудокъ особенно силенъ въ нашемъ обществѣ, и обыкновенно противники реальныхъ гимназій у насъ говорятъ, что хотя въ Пруссіи въ прошедшемъ году разрѣшили воспитанникамъ реальныхъ школъ поступать въ университетъ, но все же съ ограниченіемъ двумя факультетами. Мы увидимъ ниже подробнѣе, почему гимназіи, также какъ и реальныя школы, не вполнѣ приготовляютъ къ университету; а теперь достаточно указать на одинъ фактъ, который убѣдитъ насъ, что въ Германіи воспитанники гимназіи точно также не могутъ поступать безусловно на всѣ факультеты, и для принятія ихъ, наприм., въ медицинскій факультетъ необходимъ такъ-называемый tentamen physicum, т.-е. дополнительный экзаменъ изъ естественной исторіи, физики и химіи. Итакъ, если богословскій и юридическій факультетъ закрытъ въ Германіи для реальныхъ школъ, то, съ другой стороны, можно считать закрытымъ для гимназій медицинскій факультетъ. Tentamen physicum служитъ доказательствомъ того, что типъ классическихъ гимназій хотя и придвинулся въ типу реальныхъ школъ, но все же представляетъ большіе недостатки, такъ что въ Германіи на практикѣ гимназія не признается школою вполнѣ приготовляющею въ университету на всѣ факультеты. Но гимназіямъ въ Пруссіи закрытъ, безъ tentamen physicum, не одинъ медицинскій факультетъ; точно также нормальный курсъ гимназій недостаточенъ самъ по себѣ для поступленія въ богословскій факультетъ: необходимо выдержать дополнительный экзаменъ изъ еврейскаго языка. Такимъ образомъ, если въ настоящее время въ Германіи реальныя школы ограничены философскимъ и медицинскимъ факультетомъ, то и гимназіи точно также ограничены собственно философскимъ и юридическимъ факультетами.

Въ виду такого обстоятельства, что гимназіи не удовлетворяютъ своимъ нормальнымъ курсомъ такому важному факультету" каковъ медицинскій, сдѣлалось совершенно необходимымъ, рядомъ съ классическими гимназіями, допустить другой типъ среднеучебныхъ заведеній, который, своимъ постояннымъ протестомъ, показалъ уже, какъ мы видѣли, большую услугу и самимъ классическимъ гимназіямъ, вынудивъ ихъ къ уступкамъ и къ постепенному реализированію своихъ программъ; но уступай не ограничились этимъ, и во многихъ мѣстахъ Германіи допущены въ классическихъ гимназіяхъ и прогимназіяхъ параллельные классы для реальнаго плана обученія. Д-ръ Визе, новѣйшій историкъ среднеучебныхъ заведеній въ Пруссіи, прямо говоритъ, что "потребности и житейскія нужды маленькихъ городовъ вынудили, въ большей части случаевъ, въ одномъ и томъ же заведеніи преслѣдовать цѣли прогимназіи (классической школы) и высшей городской школы (реальной), и при обученіи древнимъ Языкамъ раздѣлять учащихся на два отдѣленія, и устроить особой преподаваніе новыхъ языковъ и реальныхъ предметовъ для тѣхъ, которые греческому языку не. обучаются вовсе и ходятъ не на всѣ латинскіе классы, причемъ устроиваются различныя таблицы классовъ" {T. I, стр. 26: Das Bedürfnîss und die Verhältnisse kleineren Städte nöthigen meistens dazu, in derselben Anstalt Zugleich die Zwecke eines Progymnasiums und einer höheren Bürgerschule zu verfolgen, also namentlich beim Unterricht in den alten Sprachen "ine Tbeilung der Schüler vorzunahmen, und. für die jenigen, welche nicht "n den griechischen und.nicht an allen lateinischen Stunden Theil nehmen, emeh abgesonderten Unterricht in neueren Sprachen und in Realgegenständen einzuricbten, wobei verschiedene Classen-Combihâtiônen zugelassen werden.}. Но такая уступка не ограничилась однѣми прогимназіями: весьма многія классическія гимназіи въ Германіи допустили, въ послѣднее время, параллельные реальные классы (Bifurcations System); чтобы не говорить бездоказательно, назовемъ нѣкоторыя изъ такихъ нѣмецкихъ классическихъ гимназій, при которыхъ существуютъ параллельные реальные классы: въ Мемелѣ, Инстербургѣ, Маріенбургѣ, Торнѣ, въ самомъ Берлинѣ (Friedrichs-Gymnasium и Cöllnisches-Gymnasium), въ Грейфсвальдѣ, Минденѣ, Билефельдѣ, Дортмундѣ, Барменѣ, Дуйсбургѣ, Рендсбургѣ, Люнебургѣ, Гильдесгеймѣ (Gymnazium-Andreanum), Гвттингенгѣ и др. Подробное указаніе такихъ гимназій съ бифуркаціею можно найти опять у того же Визе {T. II, стр. 66--72.}.

Мы выставили впередъ всѣ эти факты на первомъ мѣстѣ именно съ цѣлью поставить читателя на надлежащую точку зрѣнія относительно сущности самаго предмета борьбы между реальнымъ и классическимъ образованіемъ. Послѣдняя полемика могла ввести многихъ въ заблужденіе и возбудить мысль, какъ будто дѣло идетъ о томъ, чтобы уничтожить классическія гимназіи и устроить однѣ реальныя. Изъ приведенныхъ выше фактовъ дѣлается очевиднымъ, что борьба реализма съ классицизмомъ есть вѣковой процессъ, въ которомъ совершается медленная реформа основъ ереднеучебныхъ заведеній, и въ этомъ процессѣ, какъ мы видѣли, классическія гимназіи во многомъ являются сами переработанными въ духѣ новаго времени, и такъ-называемыя Realien уви входятъ въ планы гимназическаго преподаванія.

Какую же роль въ этомъ историческомъ процессѣ занимала к занимаетъ до настоящей минуты реальная школа?

Роль реальной школы въ постепенномъ преобразованіи классическихъ гимназій, въ смыслѣ сближенія ихъ съ новою жизнью и ея потребностями, была двоякая: сначала пассивная, когда реализмъ явился, какъ голый протестъ противъ неестественнаго и вреднаго уединенія классической школы въ прошедшемъ столѣтіи. Это, такъ сказать, древняя исторія реальной школы, которую можно начать съ половины прошедшаго столѣтія, съ 1738 года, когда была основана въ Галле первая школа, носившая имя реальной, и заключить 8-мъ марта 1832--днемъ перваго оффиціальнаго признанія реальныхъ школъ государственнымъ учрежденіемъ. Съ 1832 и по 1859 годъ роль реальной школы становится активною; это -- новая ея исторія, когда дѣло идетъ не объ одномъ протестѣ, но и о собственномъ устройствѣ реальной школы. Наконецъ, съ 1859 года и до конца 1870 года предъ нами совершается современная исторія реальной школы, когда она начинаетъ занимать "coordinirte Stellung" въ отношеніи въ классическимъ гимназіямъ и въ заключеніе получаетъ право для своихъ питомцевъ поступать въ извѣстные факультеты университетовъ. На этомъ остановилась пока исторія реальной школы въ Германіи, наканунѣ новаго закона о школахъ, который изготовляется тамъ въ эту минуту для представленія палатѣ депутатовъ, и котораго съ нетерпѣніемъ ожидаютъ въ Германіи; но эта исторія далеко еще не окончилась.


II.


Теоретическая оппозиція противъ односторонности "латинской школы" -- такъ называли въ XVII и XVIII-мъ вѣкѣ классическія училища -- противъ ея монастырскаго удаленія отъ жизни, началась почти одновременно съ ея началомъ въ эпоху реформаціи. Въ XVII-мъ вѣкѣ латинской школѣ былъ нанесенъ первый ударъ въ педагогическихъ сочиненіяхъ Коменіуса, который впервые сказалъ обучающимъ: "Ни одного слова -- безъ вещи!" Успѣхи общественной жизни еще болѣе протестовали въ виду безплодности обученія въ латинскихъ школахъ, которыя до начала нынѣшняго столѣтія, какъ мы видѣли, не считали важнымъ научное званіе родного языка, родной литературы, ни подъ какимъ видомъ не допускали обученія живымъ языкамъ современныхъ народовъ, стоящимъ во главѣ новѣйшей цивилизаціи; исторію и географію ограничивали древнимъ міромъ и считали ихъ вспомогательнымъ знаніемъ, необходимымъ для уразумѣнія однихъ древнихъ авторовъ; математикѣ отводили самое скромное мѣсто, немного переступавшее за таблицу умноженія. Ко всему этому надобно присоединить полное отсутствіе въ латинской школѣ какой-нибудь общей опредѣленной программы; онѣ даже носили до самаго 1812-го года разнообразнѣйшія названія: хотя и. въ прошедшемъ столѣтіи было въ употребленіи названіе Gymnasium, но большая часть среднеучебныхъ заведеній назывались Lyceum, Paedagogium, Collegium, или просто "Латинская школа"; многія изъ нынѣшнихъ гимназій назывались также "Партикулярами" (Particulare, т.-е. Studium, въ противоположность Universale Studium, какъ назывались обыкновенно университеты). Только 12 ноября 1812-го года предписано было въ Пруссіи всѣ эти разноименныя заведенія называть однообразно гимназіями, и вмѣстѣ съ тѣмъ была составлена для нихъ общая норма преподаванія. Изъ этого факта видно, что исторія нынѣшнихъ гимназій измѣряется вовсе не столѣтіями, какъ то думаютъ многіе, и относительно реальныхъ школъ, организированныхъ въ 1832-мъ году, гимназіи старше всего на 20 лѣтъ. Къ закону о гимназіяхъ 1812-го года прусское правительство было вынуждено крайнимъ вредомъ, который наносили латинскія школы университетамъ, поставляя туда людей, хотя говорившихъ хорошо по-латыни, но неумѣвшихъ правильно писать на родномъ языкѣ. Такое положеніе "ученыхъ школъ" наносило вредъ университетамъ и тѣмъ, что самое поступленіе въ университетъ не было опредѣлено никакою нормою: въ университетъ принимали обыкновенно по простому письму директора латинской школы къ декану; иногда дѣло ограничивалось запискою учителя къ знакомому ему декану или профессору, и ученикъ поступалъ въ студенты.

Но если прусское правительство вспомнило только въ 1812-мъ году о необходимости положить предѣлъ вопіющему злу въ дѣлѣ народнаго образованія, и то подъ вліяніемъ тяжелаго урока, даннаго ему нашествіемъ французовъ въ 1806 и 1807-мъ годахъ,-- то въ обществѣ неудовольствіе на латинскія школы не ждало такъ долго, и уже съ половины XVIII-го вѣка оно выразилось фактически. Латинскимъ школамъ была противопоставлена новая школа, и дьяконъ въ Галле, Христофъ Землеръ, пустилъ въ ходъ и новое для нея имя, заимствованное, быть можетъ, изъ памятной борьбы* философскихъ школъ временъ Абелляра, ХІ-го вѣка, номиналистовъ и реалистовъ. Школа, основанная Землеромъ въ Галле, въ 1738-мъ году, носила слѣдующее наименованіе: "Реальная школа (Realschule), хозяйственная, механическая и математическая, одобренная прусскимъ королевскимъ правительствомъ герцогства магдебургскаго и берлинскимъ королевскимъ обществомъ наукъ". Названіе, данное Землеромъ новой антилатинской школѣ сохранилось и впослѣдствіи, а указъ 1859-го года, установившій послѣднюю общую норму для всѣхъ нѣмецкихъ реальныхъ школъ, утвердилъ навсегда это названіе за новымъ типомъ среднеучебныхъ заведеній, сдѣлавъ однако при этомъ слѣдующее любопытное замѣчаніе: "Традиціонное наименованіе: Реальная школа, утверждается для оффиціальнаго употребленія, какъ отличительный признакъ, что, впрочемъ, не воспрещаетъ мѣстныя и уже принятыя наименованія такихъ заведеній (дѣйствительно, во Франкфуртѣ н/М., напримѣръ, реальная школа и до сихъ поръ продолжаетъ называться Musterschule, какъ она называлась до этого указа); это названіе указываетъ только на происхожденіе этихъ школъ, но изъ названія вовсе не слѣдуете, что устройство этихъ учрежденій соотвѣтствуетъ первоначальному понятію о, нихъ (т.-е. временъ Землера), такъ какъ съ теченіемъ времени ихъ назначеніе и устройство существенно измѣнились {Der Name erinnert an die Enstehung dieser Schulen (Realschulen) ohne dass sie jedoch, hei ihrer im Laufe der Zeit wesentlich geänderten Bestimm ang und Einrichtung dem ursprünglichen Begriff desselben noch völlig entsprächen. Unter richte-Ordn. d. Realschulen, v. 6 Oct. 1859, стр. 44.}.

Но это обстоятельство осталось совершенно незамѣченнымъ у насъ во время полемики классиковъ съ реалистами. Обыкновенно противники реальныхъ школъ приводятъ факты изъ прежней ихъ исторіи, и нападая на реальное образованіе, ссылаются на тѣ цѣли, которыя дѣйствительно ошибочно ставила реальная школа въ прошедшемъ столѣтіи. Въ этомъ отношеніи противники реальныхъ школъ напоминаютъ собою гимназистовъ младшихъ классовъ, которые обзываютъ шустеромъ своего новаго товарища за то, что его отецъ или дѣдъ были сапожниками, или стараются въ случайной его фамиліи найти поводъ къ насмѣшкамъ. Названіе нынѣшнихъ реальныхъ школъ, какъ мы видѣли, сохранено только "по преданіи" и онѣ нисколько не отвѣтственны за ошибки и увлеченія своего прародителя {Не имѣя такого преданія отъ Землера, мы поступили несравненно лучше и правильнѣе, назвавъ у себя высшія реальныя школы -- реальными гимназіями: реальная школа достигаетъ только другими средствами той же цѣли, какую преслѣдуютъ классическія гимназіи; реальная школа стремится также прежде всего къ развитію духовныхъ силъ человѣка и къ укрѣпленію ихъ посредствомъ научныхъ упражненій, какъ и гимназія -- откуда послѣдняя и получила свое греческое наименованіе.}.

Да и какъ было не ошибаться и не увлекаться въ половинѣ прошедшаго столѣтія, когда процвѣтали и поглощали всѣ общественныя деньги тѣ латинскія школы, о программѣ которыхъ мы говорили выше?! Изъ той крайности, въ которой находились латинскія школы прошедшаго столѣтія, реальныя школы ударились въ другую; латинскія школы, ограничиваясь изученіемъ въ мелочныхъ подробностяхъ трехъ мертвыхъ языковъ, совершенно игнорировали новую жизнь и новыя ея потребности; реальныя школы задались мыслью служить жизни,-- но какъ этого достигнуть? Рѣшить этого вопроса онѣ не умѣли и за то понесли упрекъ въ утилитаризмѣ и матеріализмѣ своего школьнаго направленія. Потому нисколько неудивительно, что, борясь съ латинскими школами, первыя реальныя школы достигли ничтожнаго результата: онѣ сдѣлались только ихъ антиподами; ихъ питомцы въ массѣ оказывались точно также неразвитыми личностями и точно также плохо приготовленными къ дѣйствительной жизни, какъ и питомцы латинскихъ школъ. Самый титулъ первой реальной школы ясно показываетъ, что ея основатель Землеръ имѣлъ въ виду только одно,-- какъ можно дальше отступить отъ плана современныхъ ему классическихъ гимназій, и потому задался мыслью устроить школу "математическую, механическую и хозяйственную"."

Школа Землера не долго и существовала; но его примѣръ вызвалъ многочисленныя подражанія, а жители городовъ охотно дѣлали пожертвованія на основаніе новыхъ школъ. Даже многія изъ латинскихъ школъ прошедшаго столѣтія бросили свои древнія программы и поспѣшили превратиться въ реальныя школы, сохранивъ, впрочемъ, названіе гимназіи. Образцовою реальною школою въ прошедшемъ вѣкѣ считалась та, которая была основана въ Берлинѣ, въ 1747-мъ году, Іоах. Геккеромъ.Ея устройство служило нормою для другихъ, и по ней же преобразовывались, латинскія школы въ реальныя гимназіи. Такъ, въ 1766-мъ году такое превращеніе испытала весьма древняя, извѣстная въ свое время гимназія Св. Маріи Магдалины (Magdaleneum), въ Бреславлѣ, основанная еще въ 1266-мъ году. Въ 1766-мъ году она преобразовалась въ реальную по программѣ Геккера. Но при этомъ дѣлается очевиднымъ, какъ тогда еще мало понимали существенное значеніе реальнаго образованія: въ старшемъ классѣ этой гимназіи, между прочимъ, предназначалось обучать: 1) гражданскому и военному строительному искусству; 2) хозяйству; 3) камеральнымъ наукамъ; 4) анатоміи; 5) нумизматикѣ; 6) полировкѣ стекла; 7) полемикѣ; 8) нравственной философіи и т. д.. Это Смѣщеніе понятія реальнаго и профессіональнаго, утилитарнаго, вредило какъ нельзя болѣе новымъ школамъ, которыя были правы, дѣлая оппозицію одностороннему классицизму, и въ тоже время глубоко ошибались, преслѣдуя невозможную задачу -- приготовлять съ дѣтства къ какой-нибудь профессіи. За гимназіями, при всей недостаточности ихъ программы временъ Лутера, и Меланхтона, оставалось все-таки одно преимущество: онѣ не преслѣдовали утилитарныхъ цѣлей и ставили на первое мѣсто общее развитіе способностей человѣка. Только въ началѣ нынѣшняго столѣтія ошибка реальныхъ школъ была замѣчена, и съ 20-хъ годовъ реальныя школы начали выступать, мало по малу, на новую дорогу. До сихъ поръ въ новыхъ школахъ, какъ мы видѣли, заботились исключительно о принципѣ "полезности"' обученія, о возможности примѣнить къ жизни познанія, пріобрѣтенныя въ школахъ. Съ 20-хъ годовъ задались другою мыслью, а именно, дать общее человѣческое образованіе, развить способности учащагося при помощи точныхъ наукъ. Вопросъ былъ поставленъ правильно, но полное разрѣшеніе его представило не мало затрудненій и ожидать его въ скорости было невозможно.

Но, тѣмъ не менѣе, заслуга Августа Шпиллеке, измѣнившаго въ 1822-мъ году, планъ реальной школы Геккера въ смыслѣ общеобразовательномъ, была весьма важна и составила эпоху въ исторіи реальной школы вообще. Потому его считаютъ справедливо отцемъ новѣйшей реальной школы, и его трактатъ: "lieber das Wesen der Bürgerschule", до сихъ. поръ представляетъ большой интересъ, какъ попытка провести новый взглядъ на значеніе и силу реальнаго образованія. До сихъ поръ реальная школа старалась научить по возможности всему, что требуется для жизни; Шпиллеке имѣетъ въ виду, съ одной стороны, ограничить кругъ преподаванія въ реальной школѣ, а съ другой -- и что самое главное -- указать на необходимость другого метода въ обученіи. Онъ составилъ, между прочимъ, превосходный идеалъ учителя реальной школы. "Для реальной школы -- говорилъ Шпиллеке -- только тотъ учитель хорошъ, который рядомъ съ научными познаніями, весьма естественно необходимыми для него (чего онъ не знаетъ, тому, конечно, онъ не можетъ и учить), обладаетъ яснымъ взглядомъ на внѣшнія житейскія отношенія, отличается вѣрнымъ тактомъ, чтобы умѣть схватить тотчасъ въ каждомъ явленіи его существенныя черты, владѣетъ искусствомъ объяснять отвлеченныя положенія науки примѣромъ изъ міра непосредственно окружающаго, старается ежеминутно увеличить сокровищницу своей опытности и тѣмъ самымъ возбуждаетъ учащихся къ меткому наблюденію надъ тѣмъ, что совершается предъ его глазами, который, наконецъ, умѣетъ связывать отдаленное съ близкимъ и такимъ образомъ старается вызвать разумное и толковое сужденіе обо всемъ, совершающемся въ кругу жизни и опыта учащихся. Напротивъ, тотъ учитель, который не въ состояніи проложить дороги отъ теоріи къ практикѣ, который упражняетъ въ ученикѣ одинъ его умъ или даже одну память, а не даръ видѣть, наблюдать и разумѣть формы, виды, отношенія,-- такой учитель, пусть онъ обладаетъ громадными незнаніями, все же онъ никуда не годится для реальной школы".

Такая перемѣна въ направленіи реальной школы въ 20-хъ годахъ и ея новое стремленіе отложить въ сторону утилитаризмѣ и придать себѣ общеобразовательный характеръ, обратило вниманіе на нее прусскаго правительства. "Правительство -- говоритъ Визе -- предоставило и теперь полную свободу новому направленію, но съ своей стороны твердо стояло на томъ, чтобы ненаучный принципъ полезности не лишалъ реальныя школы, характера общеобразовательныхъ заведеній". Изъ этихъ словъ видно, что въ Германіи еще 50 лѣтъ тому назадъ хорошо поняли, что реальныя школы не должны быть профессіональными заведеніями, и прусское правительство соглашалось принять ихъ въ общую систему среднихъ учебныхъ заведеніи только подъ тѣмъ условіемъ, чтобы онѣ отказались отъ "unwissenschaftliche Praxis des Nützlichkeitsprincips", отъ ненаучнаго утилитаризма.

Въ началѣ тридцатыхъ годовъ, министерство народнаго просвѣщенія въ Пруссіи рѣшилось, наконецъ, сдѣлать тоже самое для реальныхъ школъ, что было сдѣлано имъ для гимназій въ 1812-мъ году, а именно положить предѣлъ ихъ неопредѣленности и регулировать внутреннее устройство съ тѣмъ, чтобы поднять реальную школу до общественнаго и государственнаго значенія. 8-го марта 1832-го года былъ обнародованъ первый оффиціальный актъ о реальныхъ школахъ, подъ заглавіемъ: "Vorläufige Instruction über die an den höheren Bürgerund Realschulen anzuordnenden Entlassungsprüfungen".

Съ этой "Предварительной Инструкціи" можно начать новую исторію реальной школы въ Германіи, которая наконецъ завершилась полною ея организаціею въ уставѣ реальныхъ школъ 1859-го года.

Въ Пруссіи смотрѣли уже въ то время такъ на необходимость принять подъ покровительство реальную школу и поставить ее рядомъ съ гимназіями:

"Не только въ интересѣ реальныхъ школъ, но и въ интересѣ самихъ гимназій, было необходимо дать реальнымъ школамъ дальнѣйшее развитіе рядомъ съ гимназіями. Упростить и сосредоточить программу обученія въ гимназіяхъ, сообразно ихъ первоначальной идеѣ, было возможно только подъ условіемъ, если одновременно будутъ приняты во вниманіе требованія болѣе реалистическаго образованія и потребности юношества, неидущаго въ университетъ; сверхъ того, успѣхъ естественныхъ наукъ, а равно, развитіе общественной жизни и промышленности требовали неопровержимо того же" {Es lag ebenso im Interesse der Gymnasien wie der Realschulen selbst, der Selbständigkeit der letzteren neben den Gymnasien noch weitere Anerkennung zu Theil werden zu lassen, Den Gymnasiallehrplan seiner ursprünglichen Idee gemäss zu vereinfachen und in pich zu concentriren, war nur möglich, wenn man gleichzeitig den Ansprüchen einer mehr realistischen Bildung und dem Bedfirfhiss der nicht studirenden Jugend gerecht werden konnte. Ausserdem lagen in den Fortschritten der Naturwissenschaft, so wie Inder Entwickelung des öffentlichen Lebens und der Industrie, unabweisliche Aufforderungen dazu. Dr. Wiese, I, 27 стр.}.

Мы обращаемъ особенное вниманіе на эти слова, вполнѣ авторитетныя и которыя нельзя ни на минуту заподозрить въ какомъ-нибудь пристрастіи къ реальнымъ школамъ или вообще въ наклонности къ нововведеніямъ. Эти слова имѣютъ особенную важность у насъ въ настоящую минуту, когда высочайше опредѣлено, чтобы однѣ гимназіи (т.-е. классическія заведенія) открывали дорогу въ университетъ, какъ то было въ Пруссіи въ 1832-мъ году, когда воспитанники реальныхъ школъ были отнесены къ "nicht studirende Jugend", т.-е. къ непоступающимъ въ университетъ. А слова эти произнесены г. Визе, историкомъ среднеучебныхъ заведеній въ Пруссіи, который въ тоже время занимаетъ въ министерствѣ народнаго просвѣщенія первое мѣсто, послѣ самого министра фонъ-Мюлера, какъ Geheim Ober-Regierungs und vortragender Rath министерства народнаго просвѣщенія, духовныхъ и медицинскихъ дѣлъ; въ Берлинѣ его считаютъ настоящимъ министромъ народнаго просвѣщенія, и вовсякомъ случаѣ его правою рукою. Что г. Фонъ-Мюлеръ, а слѣдовательно и г. Визе не чувствуютъ большого пристрастія къ реальнымъ школамъ,-- это довольно извѣстно; но тѣмъ важнѣе для насъ вышеприведенныя слова г. Визе.

Въ нынѣшнемъ году у насъ, какъ въ 1832-мъ году, планъ классическихъ школъ, т.-е. гимназій "упрощенъ и сосредоточенъ", а именно почти половина учебнаго времени отдана древнимъ языкамъ. Но, въ такомъ случаѣ, мы повторимъ слова г. Визе, что тѣмъ необходимѣе теперь у насъ поставить реальныя гимназіи рядомъ съ классическими и придать имъ общеобразовательный характеръ, тѣмъ необходимѣе "принять въ соображеніе потребность общаго образованія для юношества, которому закрытъ доступъ въ университетъ", какъ то сдѣлало прусское правительство еще въ 1832-мъ году, "въ виду успѣховъ естественныхъ наукъ, а равно, развитія общественной жизни и промышленности", которыя послѣ 1832-го года сдѣлали новые успѣхи и получили новое развитіе.

Въ чемъ же состояла та "Предварительная Инструкція 1832 года", первая попытка къ регулированію реальной школы въ смыслѣ новыхъ ея стремленій стать рядомъ съ гимназіей, и сдѣлаться, такимъ образомъ, общеобразовательнымъ заведеніемъ?


III.


Главная цѣль "Предварительной Инструкціи" состояла въ томъ, чтобы положить предѣлъ неопредѣленности программъ реальной школы, опредѣлить точнѣе выборъ предметовъ преподаванія и ихъ объемъ, и замѣнить принципъ "полезности", утилитаризмъ,-- принципомъ общеобразовательности наравнѣ съ гимназіями. Прусское правительство, видя, съ какою охотою граждане дѣлаютъ пожертвованія на основаніе реальныхъ школъ и какую пользу само государство можетъ извлечь изъ того для себя, рѣшилось потому заявить, съ своей стороны, мѣру требованій, которыя оно намѣрено предъявить относительно окончившихъ курсъ. Вотъ почему "Предварительная Инструкція", не вмѣшиваясь въ самое преподаваніе, ограничилась опредѣленіемъ выпускныхъ экзаменовъ -- Entlassungsprüfungen, и тѣхъ служебныхъ правъ, которыми могутъ воспользоваться представившіе отъ реальной школы свидѣтельство о "зрѣлости", т.-е. объ удовлетворительномъ испытаніи.

Вотъ содержаніе перваго параграфа "Инструкціи", гдѣ подробно объясняется цѣль испытаній:

"а) Обезпечить молодымъ людямъ, которые прошли курсъ ученія въ полной высшей городской школѣ или въ реальной школѣ и выпущены съ удовлетворительными познаніями, поступленіе охотниками (freiwillig) въ военную службу на одинъ годъ, и занятіе мѣстъ въ почтовомъ, лѣсномъ и строительномъ вѣдомствахъ и въ провинціальныхъ присутственныхъ мѣстахъ.

"b) Дать родителямъ и опекунамъ достовѣрное свидѣтельство о степени образованія выпущеннаго воспитанника, съ, тѣмъ, чтобы они могли судить, имѣетъ ли онъ надлежащія средства для діоступленія на мѣсто, ему предназначаемое.

"с) Предоставить школамъ случай обнаружить предъ своимъ начальствомъ результаты своей дѣятельности, укрѣпить въ публикѣ довѣріе къ себѣ, а въ учителяхъ и въ ученикахъ поддержать благородное соревнованіе къ достиженію указанной цѣли".

Допущеніе къ испытанію было обусловлено посѣщеніемъ высшаго класса (prima) реальной школы, по крайней мѣрѣ въ теченіе одного года.

Программа испытаній была слѣдующая: 1) Письменная работа: a) одно нѣмецкое и одно французское сочиненіе (также англійское и итальянское, гдѣ обучаютъ этимъ языкамъ); b) переводъ на латинскій языкъ; с) рѣшеніе двухъ ариѳметическихъ и двухъ геометрическихъ задачъ; d) обработка одной темы изъ физики и одной -- изъ химіи. 2) Устное испытаніе изъ a) религіи, b) исторіг, с) географіи, d) математики, и е) естествознанія: описаніе природы, физика и химія.

Для такихъ испытаній назначалась въ каждой мѣстности особая экзаменаціонная коммиссія, состоявшая изъ правительственнаго коммиссара, одного лица изъ мѣстныхъ школьныхъ властей, директора и одного изъ учителей школы, преподающаго какую-нибудь пауку.

Относительно латинскаго языка въ "Инструкціи" находилась оговорка: "Отсутствіе познаній въ этомъ языкѣ заграждаетъ ученику дорогу туда, гдѣ такое знаніе необходимо; но нельзя по одному тому отказать въ свидѣтельствѣ о зрѣлости, если ученикъ хорошо аттестованъ въ другихъ предметахъ".

На основаніи этой "Инструкціи", въ 1832-мъ году, право допущенія къ экзамену (Entlassungsprüfung) и полученія свидѣтельства зрѣлости (Maturitäte-Zeugniss), дававшее права на службу въ извѣстныхъ вѣдомствахъ и на привилегію въ исполненіи воинской повинности, получили 9 реальныхъ школъ.

Послѣ 1832-го года, прусское правительство, при всякое реформѣ учебнаго дѣла, всегда обращало одинаковое вниманіе какъ на гимназіи, такъ и на реальныя училища, преслѣдуя при этомъ постоянно одну и туже цѣль -- сообщать реальному образованію общечеловѣческій характеръ взамѣнъ утилитарности, причемъ однако заботливо сохраняло ихъ главный типъ, совершенно отличный отъ гимназій. Изъ такихъ дальнѣйшихъ дѣйствій прусскаго правительства особенно замѣчательны опредѣленія земской конференціи о дѣлахъ школы (Landesschulconferenz), занимавшейся отъ 16-го апрѣля до 14-го мая 1849 года преобразованіемъ среднихъ учебныхъ заведеній. Первый параграфъ этихъ опредѣленій въ первый разъ высказался положительно о воспитательныхъ цѣляхъ реальной школы:

"Реальная гимназія принимаетъ преимущественно такихъ воспитанниковъ, которые должны въ ней получить общее научное образованіе (въ противоположность утилитарному), основанное, главнымъ образомъ, на новыхъ образовательныхъ элементахъ (въ противоположность старымъ образовательнымъ элементамъ классическихъ гимназій), для служенія ихъ различнымъ направленіямъ гражданской жизни, или для приготовленія ихъ какъ къ высшимъ спеціальнымъ школамъ, такъ и къ философскому факультету университета {Das Real-Gymnasium nimmt vorzugsweise diejenigen Zöglinge auf, welche sich in demselben hauptsächlich auf der Grundlage moderner Bildungs-Elemente für die verschiedenen Bichtungen des bürgerlichen Lebens eine allgemeine wissenschaftliche Bildung erwerben, oder sich für höhere Fachschulen und für Studien innerhalb der philosophischen Facultät auf der Universität vorbereiten wollen. Изъ этого опредѣленіи опять видно, что терминъ: реальная гимназія, давно уже употребляютъ въ Германіи, и онъ вовсе не былъ изобрѣтенъ составителями устава нашихъ гимназій 1864-го года, какъ то нѣкоторые увѣряли.}.-- Предметы преподаванія суть: нѣмецкій, французскій и англійскій языки и литература, религія, математика, естествовѣдѣніе, исторія, географія, рисованіе, пѣніе и гимнастика. Латинскій языкъ, судя по мѣстнымъ отношеніямъ, можетъ быть вводимъ какъ предметъ преподаванія для тѣхъ учениковъ, которые пожелаютъ продолжать его. Ученики, которые не продолжаютъ латинскаго языка, лишаются права на поступленіе въ университетъ" (verzichten auf die Immatriculation bei der Universität).

Итакъ, важное слово было произнесено: желаніе прусскаго правительства уничтожить утилитаризмъ реальныхъ школъ или реальныхъ гимназій и сдѣлать ихъ общеобразовательными заведеніями, привело неизбѣжно къ мысли о продолженіи воспитанниками реальныхъ школъ своего научнаго образованія въ университетѣ, и въ 1849-мъ году, какъ мы видѣли, сами министерскіе коммиссары, на Landesschulconferenz выразили свое мнѣніе въ этомъ смыслѣ. Необыкновенное развитіе и успѣхи реальныхъ школъ съ 1832 года вполнѣ оправдывали такое мнѣніе; а каково именно было это развитіе, о томъ можно судить по слѣдующему фактическому примѣру:

Въ 1832-мъ году, когда было положено начало правильному устройству реальныхъ школъ, въ провинціи Пруссіи, напримѣръ, было 4 реальныя школы и 12 гимназій; въ 1849-мъ году, въ той же провинціи было 12 реальныхъ школъ и только 14 гимназій. Около этого же времени въ 14-ти гимназіяхъ воспитывалось около 4 1/2 т., и въ реальныхъ школахъ слишкомъ 3 1/2 тысячи {Всѣ эти цифры заимствованы нами у Визе, въ таблицахъ къ т. I, стр. 420, 421, 425 и 428.}!

Изъ этихъ цифръ видны и тѣ пожертвованія, которыя дѣлало общество для устройства реальныхъ школъ, и тѣ.выгоды, которыя извлекало общество и правительство, получая, кромѣ 4 1/2. тыс. гимназистовъ, 3 1/2 т. молодыхъ людей, которые безъ реальныхъ школъ остались бы, быть можетъ, при утилитарномъ образованіи. Но правительство должно было, вмѣстѣ съ тѣмъ, понять и вредъ, если оно осудитъ реальныя школы на прозябаніе и лишитъ ихъ воспитанниковъ возможности довершать начатое ими научное образованіе. Въ тоже время и общества могло бы охладѣть въ своихъ пожертвованіяхъ, еслибы оно замѣтило со стороны правительства искусственную поддержку однихъ гимназій.

Но эпоха 1849-го года была не такова, чтобы заботы прусскаго правительства могли сосредоточиться на учебныхъ заведеніяхъ; это была эпоха реакціи, послѣдовавшей за революціею, а потому только въ концѣ пятидесятыхъ годовъ прусское правительство вернулось на прежнюю дорогу, побуждаемое къ тому, впрочемъ, заявленіями со стороны самого общества.

Въ 1858-мъ году многіе города и учительскіе съѣзды обратились" въ палату депутатовъ съ петиціями о дарованіи выпускнымъ воспитанникамъ реальныхъ школъ (Realschul-Abiturienten), одинаковыхъ правъ съ выпускными гимназистами (Gymnasial-Abiturienten). Содержаніе петицій составляла просьба о поддержаніи реальныхъ школъ, о раздѣленіи ихъ на высшія и низшія и о допущеніи воспитанниковъ высшихъ реальныхъ школъ въ университетъ. Вотъ какимъ образомъ отвѣчалъ по поводу этихъ петицій тогдашній министръ народнаго просвѣщенія ф.-Бетманнъ-Гольвегъ: "Я считаю важною задачею моего министерства поощрять реальныя школы въ усвоенномъ имъ значеніи; я считаю, во-вторыхъ, неудобнымъ классифицировать реальныя школы по роду ихъ дѣятельности и раздѣлять на низшія и. высшія; въ-третьихъ, надлежитъ предоставить дальнѣйшему тщательнѣйшему обслѣдованію вопросъ, не можетъ ли эта цѣль быть достигнута вслѣдствіе перемѣны обстоятельствъ, касающихся этого дѣла, и въ-четвертыхъ, что относится къ вопросу о связи реальной школы съ университетомъ, то этотъ вопросъ представляетъ задачу, разрѣшенія которой нужно ждать въ далекой будущности {Впрочемъ, эта будущность оказалась не столь отдаленною, а именно 12 лѣтъ спустя послѣ словъ ф.-Бетманна, въ концѣ 1870-го года реальныя школы получили въ Пруссіи право на поступленіе воспитанниковъ въ университетъ.}. При этомъ предстоитъ избѣгнуть двухъ опасностей: или реальнымъ школамъ будутъ предъявлены такія требованія, которыхъ онѣ не въ состояніи выполнить, или университеты будутъ стѣснены въ выполненіи своей задачи {Это сомнѣніе ф.-Бетманна, какъ мы увидимъ ниже, и послужило главною темою политики между классиками и реалистами въ Германіи и всего нагляднѣе отразилось въ "Мнѣніяхъ" нѣмецкихъ университетовъ, о которыхъ мы будемъ впослѣдствіи говорить подробно. Теперь замѣтимъ пока одно, что большинство нѣмецкихъ университетовъ, а именно 6, противъ 3, высказалось въ пользу допущенія воспитанниковъ реальныхъ школъ къ слушанію университетскихъ лекцій.}. Насколько будетъ возможно предоставить ученикамъ реальныхъ школъ право вступленія въ университетъ -- относительно того необходимо выжидать указаній опыта и взвѣсить это дѣло; но я долженъ при этомъ высказать еще слѣдующее, а именно, что и университеты не будутъ навсегда закрыты для реальныхъ школъ, въ виду ихъ поступательнаго движенія на поприщѣ образованія. Если этому движенію удастся подойти близко къ цѣли, то я убѣждёнъ, что ни одинъ министръ народнаго просвѣщенія не рѣшится отказаться отъ той силы, которую ему представятъ реальныя школы" {Послѣдняя надежда ф.-Бетманна оправдалась теперь вполнѣ по крайней мѣрѣ въ отношеніи Пруссіи: даже ф.-Мюлеръ не рѣшился лишить Пруссію тѣхъ услугъ, какія можетъ ей оказать реальная школа, и допустилъ ея воспитанниковъ въ университеты.}.

Ф.-Бетманнъ, говоря такъ, былъ въ извѣстномъ отношеніи правъ: въ 1858-мъ году, когда явились тѣ петиціи, реальныя школы хотя и сдѣлали успѣхъ послѣ 1832-го года, но "Предварительная Инструкція" опредѣлила норму реальной школы только въ самыхъ общихъ чертахъ и типъ ея оставался мало опредѣленнымъ. Одни названія предметовъ испытанія не давали еще понятія о самомъ характерѣ реальнаго образованія; цѣль его также не была высказана съ надлежащею ясностью. Надобно было обо всемъ этомъ обстоятельно подумать, а потому петиціи 1858-го года хотя и остались неудовлетворенными, но за то, благодаря имъ, прусское правительство сдѣлало новый и важный шагъ, издавъ 6-го октября 1859 года прочный уставъ реальныхъ школъ, извѣстный подъ именемъ. "Unterrichtsund Prüfungs-Ordnung der Realschulen und der höheren Bürgerschulen" -- Уставъ преподаванія и испытанія въ реальныхъ и въ высшихъ гражданскихъ школахъ. Этотъ послѣдній законъ составилъ эпоху въ исторіи реальнаго образованія: реальныя школы были окончательно признаны общеобразовательными учебными заведеніями и имъ было указано мѣсто на ряду съ гимназіями. Съ этого Устава начинается современная исторія реальной школы, заключившаяся на нашихъ глазахъ допущеніемъ ихъ воспитанниковъ въ университетъ, послѣ продолжительныхъ преній, въ которыхъ принимало участіе и общество, и печать, и правительство и народное представительство-палата депутатовъ. При всей своей важности, этотъ законъ немногосложенъ, и весь Уставъ высшихъ реальныхъ школъ состоитъ изъ 25-ти параграфовъ въ трехъ отдѣлахъ.


IV.


Вотъ небольшое предисловіе, которымъ начинается этотъ первый полный, но необъемистый, Уставъ реальныхъ школъ въ Пруссіи -- 6-го октября 1859-го года:

"Среднія учебныя заведенія (die höheren Lehranstalten), въ которыхъ порядокъ преподаванія и окончательнаго экзамена утверждается въ нижеслѣдующемъ текстѣ, имѣютъ общую цѣль -- доставить общее научное предварительное образованіе для тѣхъ призваній, для которыхъ не требуется университетскій курсъ (for welche Universitätsstudien nicht erförderlich sind). Къ этой категоріи принадлежатъ:

"А. Реальныя школы (Realsschulen), которыя имѣютъ систему шести восходящихъ классовъ {Въ Германіи, въ среднеучебныхъ заведеніяхъ слѣдуютъ Обратному порядку въ исчисленіи классовъ: нашъ самый младшій -- у нихъ шестой (Sexta); за нимъ вашъ второй -- пятый (Quinta); нашъ третій -- четвертый (Quarta); нашъ четвертый -- третій (Tertia); нашъ пятый -- второй (Secunda); нашъ шестой -- первый (Prima). Три младшихъ класса (Sexta, Quinta и Quarta) продолжаются по одному году; старшіе три (Tertia, Secunda и Prima) по два года; всѣ шесть классовъ обнимаютъ курсъ девяти лѣтъ.};

"В. Высшія гражданскія школы (Höhere Bürgerschulen) -- той же цѣли и устройства, но восходятъ до меньшаго числа классовъ {Онѣ имѣютъ только первые 5 классовъ реальной школы, безъ ея примы, т.-е. безъ самаго старшаго класса.}.

"Реальныя школы, пользующіяся правомъ выпускныхъ экзаменовъ, будутъ, впредь до дальнѣйшаго распоряженія, подраздѣляться на реальныя школы перваго разряда и второго разряда" {Мы будемъ называть реальную школу перваго разряда -- высшею, а второго разряда -- низшею.}.

Итакъ, ф.-Бетманнъ-Гольвегъ остался вѣренъ въ изданномъ имъ уставѣ реальныхъ школъ въ 1859-мъ году тѣмъ словамъ, которыя имъ были произнесены въ 1858-мъ году въ отвѣтъ на петиціи. Характеръ общеобразовательнаго заведенія былъ торжественно признанъ за реальною школою, наравнѣ съ гимназіею, но въ тоже время уставъ 1859-го года отодвинулъ связь реальной школы съ университетомъ въ "далекое будущее". Вотъ почему и явилось дополнительное опредѣленіе реальной школы въ самой отрицательной формѣ, а именно, что она доставляетъ такое научное образованіе, которое не требуетъ университетскаго курса. Но законодатель и въ 1859-мъ году вовсе не думалъ закрыть для желающихъ изъ воспитанниковъ реальныхъ школъ доступъ въ университетъ и пользованіе благами высшаго преподаванія, или иначе онъ впалъ бы въ противорѣчіе самъ съ собою и утверждалъ бы вещь, лишенную смысла, а именно, что есть такое научное образованіе, которое можетъ остановиться на полдорогѣ. Дѣйствительно, во время послѣдней полемики, у насъ совершенно ошибочно думали, что въ прошедшемъ году реальныя школы въ Германіи добивались права слушать лекціи въ университетѣ и, наконецъ, получили его. Но, какъ мы сейчасъ увидимъ, право слушать университетскія лекціи воспитанники реальныхъ школъ имѣли и прежде. Въ объясненіи къ § 7-му (Отд. III) Устава реальныхъ школъ 1859-го года сказано весьма опредѣлительно:

"Хотя, допущеніе на факультеты собственныхъ (т.-е. прусскихъ) университетовъ остается въ зависимости отъ представленія гимназическаго свидѣтельства о зрѣлости (по нашему: гимназическій аттестатъ); но это вовсе не служитъ препятствіемъ для окончившихъ курсъ въ реальныхъ школахъ посѣщать университетскія лекціи. Къ имѣющимъ такое намѣреніе примѣняется § 36 Правилъ о выпускныхъ экзаменахъ въ гимназіяхъ, отъ 4-го іюня 1834-го года, съ его позднѣйшими видоизмѣненіями: "Дабы тѣхъ {Damit denen, welche keine Maturitätsprüfung (auf einem Gymnasium) bestanden, und beim Besuch einer inländischen Universität nur die Absicht haben, sich eine allgemeine Bildung für die höherer Lebenskreise, oder eine besonderes für ein gewisses Bernfafftch, zu geben, ohne dass sie sich für den gelehsten Staatsoder Kirchendienst bestimmen, nicht die Gelegenheit vorenthalten werde, welche die Universität für ihren Zweck darbietet, so können solche, auf Grund eines von ihnen bei zubringenden Zeugnisses Uber ihre sittliche Führung und über die erworbene wissenschaftliche. Ausbildung, zur Immatriculation bei den inländischen Universitäten, so wie zur Inscription bei den philosophischen Facul täten, zugelassen werden". Unter.-Ordn. стр. 70.-- Къ сожалѣнію, составители нашего гимназическаго устава 1864-го года не обратили, повидимому, ни малѣйшаго вниманія на этотъ параграфъ, при устройствѣ у насъ реальныхъ гимназій.}, которые не представили никакого свидѣтельства.

O' зрѣлости (изъ гимназіи), и которые при посѣщеніи университета имѣютъ одно намѣреніе дать себѣ общее образованіе для высшихъ сферъ жизни или для какой-нибудь особой профессіи, не назначая себя ни для какой ученой службы государственной или церковной, не лишить удобствъ, какія для достиженія ихъ цѣли представляетъ университетъ, разрѣшается таковымъ, на основаніи представляемаго ими свидѣтельства о нравственномъ поведеніи и пріобрѣтенномъ научномъ образованіи, имматрикулироваться въ свои университеты, а равно записываться на факультетъ". Надлежащія прошенія подавать письменно въ королевскія университетскія кураторіи. Имматрикуляція дается только на три ближайшія полугодія. Продолженіе такого срока въ отдѣльныхъ случаяхъ можетъ быть разрѣшаемо однимъ министромъ народнаго просвѣщенія" {Unter.-Ordn. III, § 7 und zu § 7.}.

Такимъ образомъ, въ Пруссіи реальныя школы весьма давно сообщали своимъ питомцамъ тѣ права, которыми у насъ пользуются вольнослушатели университета, т.-е. оничне могли держать окончательнаго испытанія, не выдержавъ предварительно вступительнаго экзамена изъ курса гимназіи. Такъ какъ у насъ реальное образованіе подвергнется новому обсужденію, то было бы весьма желательно принять и у насъ во вниманіе, если не современный порядокъ въ Пруссіи, то по крайней мѣрѣ распоряженіе ея правительства отъ 1834-го года, которымъ воспитанники реальныхъ школъ получали право, на основаніи своего аттестата, слушать университетскія лекціи съ тою же цѣлью, какая предполагалась въ Пруссіи, а именно, чтобы "дать себѣ общее образованіе для высшихъ сферъ жизни или для какой-нибудь особой профессіи". Ф.-Бетманнъ сомнѣвался, чтобы могъ найтись такой министръ народнаго просвѣщенія, который рѣшился бы лишить государство тѣхъ силъ, какія ему могутъ представить въ лицѣ своихъ питомцевъ реальныя школы, и нельзя пожелать, чтобы его сомнѣніе могло найти себѣ оправданіе гдѣ бы то ни было.

Установляя такимъ образомъ окончательно принципъ общеобразовательности реальныхъ шеолъ и не лишая вмѣстѣ съ тѣмъ права лучшихъ изъ ихъ воспитанниковъ усовершенствовать себя университетскою наукою, хотя и безъ правъ на государственную и церковную службу, Уставъ прусскдхъ реальныхъ школъ 1859-го года вывелъ ихъ на настоящую дорогу, предоставляя дальнѣйшему опыту ихъ будущее развитіе. Объяснительная записка къ вышеприведенному предисловію выясняетъ до конца мысль законодателя, выраженную въ текстѣ весьма кратко. Эта мысль такъ важна сама по себѣ, что мы считаемъ необходимымъ и вести ее цѣликомъ. Тѣ, которые считаютъ реальное образованіе годнымъ исключительно для профессіональныхъ цѣлей, и полагаютъ, что одинъ классицизмъ обладаетъ общеобразовательною и научною силою, могутъ въ этой объяснительной запискѣ найти много поучительнаго для себя. При этомъ не слѣдуетъ забывать, что слова этой записки произносились въ эпоху, когда не хотѣли допускать и мысли о сравненіи реальныхъ школъ съ гимназіями относительно притязаній на равное положеніе въ университетѣ и равныя права въ государственной и церковной службѣ.

"Между средними учебными заведеніями (höheren Lehranstalten) -- говоритъ объяснительная записка -- цѣль которыхъ составляетъ общее духовное образованіе, гимназіи пользуются твердымъ устройствомъ, выдержавшимъ пробу значительнаго времени (съ 1812-го года) и въ существенныхъ чертахъ гармоническимъ. Рядомъ съ ними (neben ihnen) пріобрѣли въ новѣйшее время значеніе для общественной жизни и народнаго образованія реальныя и высшія гражданскія школы; такое ихъ значеніе должно было побудить министерство просвѣщенія обра~ тить вниманіе на соотвѣтственное и опредѣленное ихъ устройство.

По истребованіи мнѣній отъ провинціальныхъ управленій и по полученіи необходимыхъ отношеній, сегодняшняго числа (6-го октября 1859-го года) обнародывается настоящій уставъ преподаванія и испытаній въ реальныхъ и высшихъ гражданскихъ школахъ.

"При свободномъ развитіи, которому эти заведенія были предоставлены до сихъ поръ, онѣ обнаружили и свои особыя ч потребности и свою способность къ дѣйствію. Настоящія нормальныя опредѣленія порядка преподаванія и испытаній приняли и то, и другое въ соображеніе, и, положивъ въ основу одни общіе и твердые принципы, предоставили всей этой области обученія ту свободу движенія, которая необходима имъ по ихъ исторіи и по ихъ разнообразнымъ отношеніямъ къ общественной жизни къ дальнѣйшему широкому развитію.

"Реальныя и высшія гражданскія школы имѣютъ своею задачею давать предварительное научное образованіе для высшихъ родовъ призванія, которые не требуютъ для себя факультетскаго развитія. Но не должно думать, что потому самому ихъ устройство опредѣляется ближайшими потребностями практической жизни; напротивъ того, цѣль этихъ школъ состоитъ въ томъ, чтобы довести духовныя способности ввѣреннаго имъ юношества до такого развитія, которое съ необходимостью предполагало бы въ молодыхъ людяхъ свободное и самостоятельное отношеніе къ позднѣйшему призванію жизни. Реальныя школы вовсе не спеціальныя школы и, подобно гимназіи, имѣютъ дѣло съ общеобразовательными средствами и основными познаніями; потому между гимназіею и реальною школою нѣтъ никакой существенной противоположности: онѣ служатъ другъ другу взаимнымъ дополненіемъ. Онѣ раздѣляются въ общей задачѣ -- положить основы всему среднему образованію во всѣхъ главныхъ направленіяхъ различныхъ родовъ призванія. Такое раздѣленіе сдѣлалось необходимымъ вслѣдствіе развитія наукъ и общественныхъ отношеній жизни, и реальныя школы при этомъ заняли мало по малу мѣсто соотвѣтственное гимназіямъ".

Вотъ истинно государственная точка зрѣнія на значеніе реальнаго образованія. Между тѣмъ у насъ, при составленіи проекта реальныхъ училищъ была высказана мысль, что реальное образованіе есть продуктъ и источникъ всякаго матеріализма и легкомысленныхъ воззрѣній на жизнь и общественныя отношенія {"Вопросъ между древними языками, какъ основою всего дальнѣйшаго научнаго образованія, и всякимъ другимъ способомъ обученія (т.-е. реальнымъ) есть вопросъ не только между серьезнымъ и поверхностнымъ ученіемъ, но и вопросъ между нравственнымъ и матеріалистическимъ направленіемъ обученія и воспитанія, а слѣдовательно и всего общества... При обученіи древнимъ языкамъ, также какъ отчасти и математикѣ, вся совокупность познаній учениковъ по этимъ предметамъ подлежитъ непрерывной и почти безошибочной провѣркѣ, препятствующей развитію въ ученикахъ самомнѣнія, тогда какъ надлежащее пониманіе учениками преподаннаго имъ изъ всѣхъ другихъ наукъ, особенно же изъ естествовѣдѣнія, почти уходитъ изъ-подъ учительскаго контроля, почему здѣсь и возможно, съ одной стороны, развитіе крайняго самомнѣнія, а съ другой -- образованіе самыхъ превратныхъ воззрѣній". Объяснит. Записка къ проекту гими. 1871 г. стр. 8.

Читатель увидитъ ниже, что въ Германіи были бы весьма удивлены такими воззрѣніями на реальное образованіе.}; а въ литературѣ высказывалось даже мнѣніе, что защита реальнаго образованія есть дѣло "заговора", что даже члены государственнаго совѣта, которые въ значительномъ большинствѣ возражали противъ профессіонализма реальныхъ школъ, не чужды опасныхъ заблужденій. Изъ вышесказаннаго оказывается теперь, что защитники реальнаго образованія у насъ не чужды только тѣхъ результатовъ, которые добыты и торжественно признаны относительно значенія реальнаго образованія, какъ равносильнаго классическому, государственною мудростью другихъ странъ, идущихъ далеко впереди насъ по своей цивилизаціи.

Касательно другого предразсудка, господствующаго у насъ, а именно, что одинъ классицизмъ можетъ служить основою развитія духовныхъ способностей, и что реальное образованіе въ этомъ отношеніи безсильно, мы находимъ въ той же объяснительной запискѣ слѣдующее воззрѣніе:

"Между тѣмъ какъ гимназіямъ для достиженія упомянутой цѣли (общаго духовнаго образованія) служатъ преимущественно (überwiegend; итакъ, только преимущественно, а не исключительно, какъ то было въ гимназіяхъ, прошедшаго столѣтія) языки, и главнымъ образомъ два классическихъ языка древности, и затѣмъ математика,-- реальныя школы, по ихъ направленію, обращенному болѣе къ современности, придаютъ большій вѣсъ научному познанію объективныхъ и реальныхъ явленій міра и занятію роднымъ языкомъ, а равно языками двухъ главнѣйшихъ новыхъ европейскихъ цивилизованныхъ народовъ (французовъ и англичанъ). Но такъ какъ настоящее можетъ быть понято только въ своемъ предшествующемъ развитіи, относительно котораго оно является послѣднимъ результатомъ, то обученіе въ реальной школѣ должно быть повсюду проникнуто историческимъ элементомъ; и такъ какъ познанія и духовное развитіе могутъ достигнуть своего полнаго осуществленія только на основаніи религіозныхъ и народныхъ жизненныхъ идей, то и реальныя школы, равно какъ и высшія гражданскія школы должны въ сущности йосить характеръ религіозности и народности. Онѣ, также какъ и гимназіи, прежде всего нѣмецкія и христіанскія школы".

Такое заключеніе нашимъ классикамъ и ихъ публицистамъ покажется почти богохульствомъ; но едва ли въ чемъ подобномъ можно заподозрить министерство ф.-Бетманна, произнесшаго такое заключеніе, и нынѣшнее министерство въ Пруссіи ф.-Мюлера, которое продолжаетъ раздѣлять такое воззрѣніе на реальное образованіе; если ф.-Мюлеръ не совсѣмъ охотно покровительствуетъ реальнымъ школамъ, то только потому, что онъ, можетъ быть, хотѣлъ бы, чтобъ реальныя школы, также какъ и гимназіи, прежде всего /были клерикальныя школы.

Но послѣдуемъ далѣе за объяснительною запискою.

"Только по мѣрѣ того -- продолжаетъ записка -- какъ такая задача общаго и нравственнаго образованія будетъ признаваема и разрѣшаема реальными и высшими гражданскими школами,-- только по мѣрѣ того можетъ уничтожаться заблужденіе, что онѣ въ состояніи скорѣе и легче, нежели гимназія, приготовлять къ практической жизни и сообщать непосредственныя для того свѣдѣнія; и только тогда перейдутъ къ другой мысли, а именно, что учить для жизни, а не для школы, и доставить учащемуся высшую степень практической пригодности -- это значитъ выработать въ немъ тѣ силы, которыя по своему существу и назначенію необходимы для цѣлей жизни. Что реальная школа служитъ жизни и уважаетъ ея требованія, тому служитъ доказательствомъ самое ея существованіе и устройство плана ея обученія: но она имѣетъ дѣло съ юностью, и потому при ея образованіи, какого требуютъ отдѣльныя призванія, должно власть въ основу его только общія и болѣе прочныя начала. Всякое спеціальное образованіе должно основываться на свободномъ человѣческомъ образованіи духа и характера (Alle Berufsbildung muss sich auf freie menschliche Bildung des Geistes unddes Gemüths gründen).

"Къ особенностямъ понятія реальнаго образованія принадлежитъ то, что оно направлено преимущественно къ объективному и положительному и требуетъ его усвоенія. А потому, въ интересахъ распространенія реальныхъ школъ лежитъ, прежде всего, то, чтобы онѣ правильно поняли вышесказанное и избѣгли опасности, какая можетъ заключаться при занятіи богатствами реальной жизни и при пріобрѣтеніи эмпирическихъ познаній, если при этомъ не будетъ сознаваемо, что глубокія основы всего реальнаго лежатъ въ духовномъ содержаніи и достоинствѣ вещей, и что видимый и осязаемый міръ покоится на невидимомъ и духовномъ порядкѣ. Усвоять себѣ власть надъ землею и подчинять силы природы составляетъ божественное назначеніе и славу человѣка. Образованіе въ реальной школѣ должно принять участіе въ томъ, чтобы въ возрастающихъ поколѣніяхъ выработалась способность въ достиженію такого назначенія; но въ тоже время оно обязано возбудить въ нихъ сознаніе, что вся задача жизни этимъ однимъ не исчерпывается, и свободная сила истиннаго образованія должна дать учащемуся средства противъ духовнаго рабства, къ которому приводитъ ложное пониманіе той высокой задачи".

Мы соглашаемся, что классическое образованіе не приводить именно къ такой опасности (оно имѣетъ за то свои); но гдѣ есть опасности, тамъ есть и выгода, а потому и объяснительная записка, указавъ на то, въ чемъ можетъ заблуждаться реальное образованіе, задавшись исключительно утилитарными цѣлями, въ тоже время указываетъ и на преимущества реальнаго образованія, которыя принадлежатъ ему исключительно, разумѣется, подъ условіемъ правильнаго пониманія своей задачи. Это условіе впрочемъ обязательно для всякаго учебнаго заведенія, будетъ ли оно реальное, или классическое.

"Особое преимущество, котораго достигаетъ реальная школа, состоитъ въ томъ, что она въ своихъ воспитанникахъ образуетъ и изощряетъ чувства къ правильному наблюденію и воспріятію вещественнаго міра и въ признанію въ его разнообразіи общихъ законовъ, и что она, потому, въ математическихъ и естественныхъ паукахъ и въ рисованіи достигаетъ высшихъ результатовъ, нежели какіе предполагаются въ гимназіи, а также сообщаетъ болѣе близкое знакомство съ современнымъ состояніемъ культуры. Но все это будетъ истиннымъ преимуществомъ реальной школы, если она, вмѣстѣ съ тѣмъ, возбудитъ въ своихъ питомцахъ научный смыслъ, и если пріобрѣтеніе ими высшихъ познаній будетъ сопровождаться уваженіемъ въ наукѣ и признаніемъ того, что носитъ и содержитъ въ себѣ всю жизнь.

"Учебный курсъ реальныхъ школъ, для большей части учениковъ, которые его проходятъ, замыкаетъ собою все научное образованіе: гимназія указываетъ далѣе на университетъ, гдѣ большое число вышедшихъ изъ гимназіи продолжаютъ свое научное приготовленіе къ будущему призванію. Но изъ этого вытекаетъ еще большая необходимость для воспитанниковъ реальныхъ школъ, такъ какъ они впереди не имѣютъ университета, получить въ школѣ интересъ и способность къ самостоятельному (курсивъ въ подлин.) научному продолженію образованія, напр., для будущаго архитектора важны древности, для горнаго -- геогнозія и т. д. Эту же задачу реальная школа выполнитъ только въ той мѣрѣ, въ какой она будетъ сообщать не только познанія, примѣнимыя къ практикѣ, но и чисто научное образованіе, и только это одно обезпечитъ высшее положеніе въ будущемъ жизненномъ призваніи".

Этого у насъ рѣшительно не понимаютъ, и именно тѣ, которымъ такія истины было бы всего необходимѣе понимать. У насъ многіе полагаютъ, что реальная школа должна быть не только отдѣльна отъ университета, но и сама она никакъ не можетъ сообщать научнаго образованія, наравнѣ съ классическими заведеніями, и вся ея цѣль -- приготовить профессію въ человѣкѣ, а не человѣка для профессіи.

"По той же причинѣ -- такъ заключаетъ объяснительная записка -- реальная школа, чѣмъ раньше ея питомцы должны быть предаваемы требованіямъ и треволненіямъ общественной жизни, тѣмъ серьезнѣе должна она выполнить свою обязанность познакомить ихъ и сблизить съ тѣмъ, что, при всей подвижности внѣшнихъ явленій, остается неизмѣннымъ и непреходящимъ, а именно съ истиною, которая стоитъ надъ дѣйствительностью. Если реальныя школы упустятъ изъ виду эту реальность жизни, то отъ нихъ для жизни народовъ не будетъ никакой выгоды: онѣ не дадутъ научнаго и нравственнаго образованія духа, а только послужатъ матеріальнымъ стремленіямъ минуты, что совершенно противно ихъ назначенію".

Читая эту объяснительную записку къ Уставу реальныхъ школъ въ Пруссіи, 6-го октября 1859 года, всякій, надѣемся, согласится съ нами, что есть на свѣтѣ очень много простыхъ вещей и понятій, которыя и не снились нашимъ "мудрецамъ", и всякому будетъ понятно, почему мы рѣшились въ настоящемъ изложеніи устранить всякую полемику съ противниками реальнаго образованія.


V.


Самымъ выдающимся фактомъ въ новомъ уставѣ реальныхъ школъ 1859 года, который является огромнымъ шагомъ впередъ, мы считаемъ раздѣленіе ихъ на высшія (erster Ordnung) и низшіе (zweiter Ordnung), съ отдѣленіемъ отъ нихъ высшихъ гражданскихъ школъ (höhere Bürgerschulen), которыя, какъ мы видѣли, не имѣютъ выпускного класса (прима) высшихъ реальныхъ школъ {Позволимъ себѣ сдѣлать при этомъ небольшое замѣчаніе относительно того, что у насъ въ послѣднее время очень часто злоупотребляютъ названіемъ реальныхъ школъ, многія изъ нихъ украшаютъ себя даже названіемъ перворазрядныхъ, какъ бы намекая на свое родство съ нѣмецкими высшими реальными школами, или школами перваго разряда. Въ программахъ этихъ днані-реальныхъ школъ всегда оказывается слѣдуфцее примѣчаніе, въ которомъ и заключается вся суть ихъ реализма: "приготовляетъ во всѣ военныя и гражданскія учебныя заведенія". Всѣ такія наши "реальныя школы" суть не что иное, какъ блаженной памяти пансіоны при казенныхъ заведеніяхъ, от*куда было легче поступать потомъ въ самое заведеніеі Нѣмецкая высшая'реальная школа -- совершенно самостоятельное заведеніе, которое, кавд мы видѣли, имѣетъ задачею приготовить способности человѣка къ дѣйствительной жизни, а не только къ поступленію "въ косныя и гражданскія учебныя заведенія". Очень жаль, что эти "реальныя школы" отказались отъ своего прежняго наименованія "пансіоновъ"; съ реальностью которыхъ публика бала уже такъ хорошо знакома.}. До 1859 года реальныя школы представляли собою, если можно такъ выразиться, цѣлую кучу заведеній съ неустановленными программами, съ неясными цѣлями обученія, безъ различія между тѣми, которыя успѣли развиться до самостоятельности, и тѣми, которыя только что начинали пробивать себѣ дорогу.

Съ 1859 года высшая реальная школа выдѣляется изъ общей массы и, какъ выразился самъ законодатель, становится рядомъ съ гимназіями. Изъ смѣшанно существовавшихъ до 1859 года пятидесяти-шести реальныхъ училищъ въ Пруссіи, въ день изданія новаго устава были признаны:

26 -- высшими реальными школами.

30 -- низшими          "          "

На слѣдующій годъ къ нимъ присоединились три вновь открытыя высшія гражданскія школы. Всего въ 1860 году было 59 реальныхъ школъ всѣхъ трехъ разрядовъ. Затѣмъ; цѣлая масса частныхъ заведеній осталась внѣ этого числа, какъ неудовлетворявшая новому уставу; она образовала изъ себя разсадникъ для будущихъ реальныхъ школъ.

Что же составило сущность новорожденной высшей реальной школы, которой исторія такимъ образомъ собственно начинается въ 1859-мъ году?

На это отвѣчаетъ первый отдѣлъ Устава, состоящій весь изъ 6-ти параграфовъ, и въ этихъ-то шести параграфахъ указаны вполнѣ и планъ обученія въ высшихъ реальныхъ и все внутреннее ихъ устройство.

Первый параграфъ, это -- таблица предметовъ и числа еженедѣльныхъ часовъ. Поставимъ эту таблицу предъ глазами читателя:


Въ этой таблицѣ не помѣщены еще два предмета обученія: 11) пѣніе, 12) гимнастика; но для нихъ избирается время внѣ классныхъ часовъ и потому они не указаны въ росписаніи.

Какъ ни мертвы бываютъ таблицы преподаванія сами по себѣ, но тѣмъ не менѣе, въ планѣ обученія нѣмецкихъ реальныхъ школъ весьма замѣтно усиліе достигнуть двухъ цѣлей. Во-первыхъ, предметы преподаванія сгруппированы и сконцентрированы, такъ что, за исключеніемъ религіи, всѣ остальные предметы составляютъ три группы: 1) языки и исторія; 2) математика и естествовѣдѣніе, и 3) техническое развитіе въ письмѣ, рисованіи, пѣніи и гимнастикѣ. Во-вторыхъ, новые предметы преподаванія являются на сцену постепенно; французскій языкъ, напримѣръ, со второго года; англійскій -- съ третьяго. Наконецъ, для всякаго новаго предмета при началѣ преподаванія назначается возможно большее число часовъ. Кромѣ того, мы замѣчаемъ, что въ низшихъ классахъ преобладаетъ изученіе языковъ, которое въ высшихъ классахъ уступаетъ свое мѣсто естествовѣдѣнію. По этому поводу объяснительная записка говоритъ, что "ученики, приготовляясь въ низшихъ классахъ къ тому, чтобы потомъ легко понимать вещи, должны заранѣе пріучиться владѣть словомъ, какъ средствомъ къ обозначенію вещей и кромѣ того изученіе языковъ служитъ къ формальному и общему образованію способностей".

Вопросъ объ обученіи латинскому языку въ реальныхъ школахъ, хотя, какъ мы видимъ, и рѣшенъ на практикѣ, но онъ до сихъ поръ составляетъ предметъ полемики между нѣмецкими педагогами. Уставъ реальныхъ школъ мотивируетъ введеніе латинскаго языка въ эти школы, стараясь доказать, что латинскій языкъ можетъ быть разсматриваемъ также, какъ реальный предметъ: познаніе его, говоритъ онъ, имѣетъ реальный интересъ, такъ какъ этотъ языкъ въ дѣйствительности служитъ связью между новѣйшею и древнею цивилизаціями, и кромѣ того облегчаетъ знакомство съ романскими языками -- дѣтьми латинскаго языка. Но все же главный доводъ къ обязательному введенію латинскаго языка состоитъ въ томъ, что называютъ кругъ въ доказательствѣ: "при дарованіи правъ воспитанникамъ реальныхъ школъ на занятіе извѣстныхъ мѣстъ поставлено условіемъ знаніе латинскаго языка",-- слѣдовательно латинскій языкъ необходимъ для реальныхъ школъ. Послѣдній доводъ излишенъ и притомъ страдаетъ, какъ мы упомянули, логикою. Но гораздо важнѣе вышеуказанное реальное значеніе латинскаго языка, и мы думаемъ, что нельзя не согласиться съ нимъ въ принципѣ, по крайней мѣрѣ, въ данную минуту. Тутъ можетъ возникнуть другое возраженіе противъ Устава нѣмецкихъ реальныхъ школъ: не употребляется ли слишкомъ много времени для достиженія, главнымъ образомъ, реальной цѣли преподаванія, съ которою, конечно, связана и формальная, т.-е. развитіе способностей? Мы увидимъ ниже, что окончившіе курсъ въ реальной гимназіи должны имѣть слѣдующія познанія въ латинскомъ языкѣ: "переводить съ грамматическою точностью на хорошій нѣмецкій языкъ изъ Цезаря, Саллустія и Ливія не читанныя въ классѣ мѣста, но и не представляющія особыхъ трудностей въ отношеніи языка и формъ, и также изъ Овидія и Виргилія такія мѣста, которыя не были читаны по крайней мѣрѣ въ послѣдній семестръ (шесть мѣсяцевъ); эпическій и элегическій размѣръ долженъ быть также извѣстенъ". Вотъ высшій результатъ, къ которому, по опредѣленію самого Устава, приводятъ реальныя школы въ латинскомъ языкѣ послѣ девяти лѣтъ обученія. Нужно ли для такой цѣли 32 годовыхъ урока? На такой вопросъ можетъ отвѣтить каждый по собственному опыту, и намъ кажется, что нуженъ особенно дурной учитель, чтобы въ девять лѣтъ, при такомъ числѣ уроковъ, дойти до такого скромнаго результата, хотя и болѣе чѣмъ достаточнаго для значенія латинскаго языка въ реальной школѣ. Въ прежнее время, посвящая на латинскій языкъ въ гимназіи 5 лѣтъ, и не по 6-ти недѣльныхъ часовъ, мы достигали, во всякомъ случаѣ, большихъ результатовъ и никакъ не ограничивались тѣми тремя авторами; наши гимназіи временъ гр. Уварова не только удовлетворяли по латинскому языку вообще университетъ, но и даже историко-филологическій факультетъ, гдѣ въ 40-хъ годахъ преподаваніе древнихъ языковъ велось на латинскомъ языкѣ, и это нисколько не затрудняло поступавшихъ изъ гимназій. Но ограничимся теперь однимъ указаніемъ на этотъ фактъ: къ значенію же латинскаго языка въ реальныхъ гимназіяхъ мы будемъ еще имѣть случай возвратиться при дальнѣйшемъ изложеніи исторіи высшей реальной школы послѣ 1859 года.

У насъ принято подозрѣвать нѣмцевъ въ страсти къ регламентированію; но надобно отдать имъ справедливость, что эта страсть не заглушаетъ въ нихъ здраваго смысла до того, чтобы вредить дѣлу, особенно въ тѣхъ случаяхъ, гдѣ свобода составляетъ условіе успѣха. Издавъ нормальный планъ обученія въ реальныхъ школахъ, законодатель спѣшитъ потому оговориться: "Впрочемъ, этотъ планъ своею нормою вовсе не связываетъ до того, чтобы мѣстныя обстоятельства и особенныя отношенія коллегіи учителей не имѣли права требовать для себя нѣкоторыхъ отступленій.... Относительно пути къ достиженію учебной цѣли, предоставляется мѣстнымъ заведеніямъ всякая свобода, какая только будетъ потребована внутреннею необходимостью дѣла, исторіею и индивидуальными качествами наличныхъ учебныхъ силъ". При этомъ указаны нѣкоторыя видоизмѣненія, которыя должны быть допускаемы безусловно: 1) увеличеніе числа часовъ для родного языка въ низшихъ и среднихъ классахъ, гдѣ того потребуютъ провинціальныя отношенія; 2) гдѣ нужно, допустить обученіе польскому языку и учащихся освободить отъ англійскаго въ высшихъ классахъ; 3) характеръ промышленности, качество почвы и природы дозволяютъ увеличивать обученіе отдѣльнымъ отраслямъ естествовѣдѣнія; напр., минералогія въ горныхъ мѣстностяхъ можетъ быть увеличена на счетъ какого-нибудь другого предмета; 4) дозволяется увеличивать часы преподаванія съ цѣлью уменьшить домашнія занятія ученика, и. т. д.

Второй параграфъ опредѣляетъ условія поступленія въ реальную школу: поступающій въ сексту (I кл.) долженъ быть 9-ти лѣтъ и имѣть элементарныя свѣдѣнія и извѣстную технику (Fertigkeit) а именно, бѣгло читать старонѣмецкую и латинскую печать: разборчиво и чисто писать; писать подъ диктовку безъ грубыхъ орѳографическихъ ошибокъ; быть твердымъ въ четырехъ правилахъ ариѳметики и именованныхъ числахъ; въ религіи нѣкоторое знакомство съ исторіею ветхаго и новаго завѣтовъ и съ библейскими изреченіями и церковными пѣснями (послѣднее для учениковъ евангелическаго исповѣданія).

Такое довольно значительное требованіе отъ поступающихъ въ реальную школу вызвало въ уставѣ указаніе на необходимость при реальныхъ школахъ имѣть приготовительную школу съ двумя годовыми классами для такихъ, которые были бы затруднены полученіемъ на дому необходимыхъ свѣдѣній для поступленія въ низшій классъ реальной школы.

Третій параграфъ говоритъ объ извѣстномъ уже намъ распредѣленіи 8-ми или 9-ти лѣтъ ученія въ реальныхъ школахъ между 6-ю классами, и потому мы не будемъ повторять'уже сказаннаго и перейдемъ прямо къ четвертому параграфу, указаніе котораго, по нашему мнѣнію, весьма важно какъ для реальныхъ школъ, такъ и для классическихъ гимназій.

Четвертый параграфъ указываетъ на существенное значеніе высшей реальной школы и говоритъ, что "ея отличительный признакъ состоитъ въ томъ, что она, начиная съ самаго низшаго класса, есть самостоятельное средне-учебное (höhere) заведеніе; но при этомъ указываетъ, что на практикѣ нужда родителей, разсчетъ и т. п., заставляютъ многихъ довольствоваться первыми четырьмя классами, т.-е. до терціи включительно. На основаніи того планъ первыхъ четырехъ классовъ долженъ быть устроенъ такъ, чтобы, безъ вреда для общей цѣли реальной школы, преподаваніе въ первыхъ четырехъ классахъ было устроено такъ, чтобы оно представляло нѣкоторую законченность и слѣдовательно возможность перейти со школьной скамьи прямо къ практической дѣятельности, не съ обрывочными свѣдѣніями.

Вотъ почему уставъ точно опредѣляетъ объемъ преподаванія въ четырехъ низшихъ классахъ реальной школы:

"Въ нѣмецкомъ: грамматическая твердость въ употребленіи родного языка, при умѣньи правильно выражаться на немъ письменно и устно, какъ того требуютъ отношенія общежитія.

"Въ латинскомъ: твердость въ элементарной грамматикѣ и достаточное познаніе словъ, такъ, чтобы при помощи того и другого понимать и переводить Корнелія Непота и легкія мѣста изъ Ю. Цезаря, или изъ соотвѣтственной тому хрестоматіи.

"Во французскомъ: знаніе формъ и достаточный запасъ словъ, чтобы переводить историческіе разсказы на нѣмецкій и простыя нѣмецкія предложенія на французскій.

"Въ англійскомъ: имѣть грамматическія основы и знаніе необходимыхъ словъ, а также знакомство съ важнѣйшими правилами выговора и нѣкоторое упражненіе въ чтеніи съ пониманіемъ легкихъ предложеній.

"Въ математикѣ: твердость въ ариѳметикѣ и планиметріи и соотвѣтственную тому способность понимать и толково рѣшать математическія задачи, встрѣчающіяся въ мелкой. промышленности.

"Въ естествовѣдѣніи: знаніе важнѣйшихъ произведеній природы, встрѣчающихся на мѣстѣ и въ окрестностяхъ, а равно физическихъ явленій, могущихъ совершаться предъ глазами учащагося, и ихъ причинъ; все это должно сопровождаться развитіемъ наблюдательности и какъ словеснымъ, такъ и письменнымъ изложеніемъ предмета наблюденія.

"Въ географіи: элементы математической географіи, насколько они могли быть объяснены въ низшихъ7 и среднихъ классахъ; знакомство съ общими отношеніями земной поверхности и частей земного шара, въ особенности же Европы; спеціальное познаніе топической и политической географіи Германіи.

"Въ исторіи: общее знакомство съ главнѣйшими всемірными событіями и точныя свѣдѣнія въ отечественной исторіи, т.-е. бранденбургско-прусской въ ея связи съ нѣмецкою.

"Въ религіи: приготовить къ конфирмаціи не однимъ утвержденіемъ и распространеніемъ библейскихъ свѣдѣній, но также и возбужденіемъ сознанія принадлежности къ церкви.

"Въ рисованіи: надлежитъ имѣть практику рисовать свободной рукой и знакомство съ перспективою".

Послѣдніе два параграфа устава пятый и шестой,-- вмѣстѣ съ тѣмъ и самые важные: въ нихъ объясняется значеніе и дѣятельность двухъ высшихъ классовъ реальной школы, секунды и примы, которые доводятъ своихъ воспитанниковъ до послѣдней цѣли реальнаго образованія, послѣ четырехъ лѣтъ обученія {Вслѣдстіе того два послѣдніе класса подраздѣляются на Ober- и Unter-Secunda, и на Ober- и Unter-Prima.}.

Относительно религіи въ высшихъ двухъ классахъ уставъ, между прочимъ, указываемъ какъ на главную задачу, чтобы "вмѣсто религіи не обучать теологіи".

На первомъ мѣстѣ въ программѣ двухъ высшихъ классовъ поставлено преподаваніе нѣмецкаго языка:

"Преподаваніе нѣмецкаго языка имѣетъ для реальной школы особенную важность, какъ со стороны формальнаго развитія духа {А у насъ все полагаютъ, что секретъ формальнаго развитія духа въ учащемся принадлежитъ однимъ древнимъ языкамъ.} и близкихъ отношеній знанія своего языка ко всѣмъ прочимъ предметамъ преподаванія, такъ и со стороны нравственной, которая усиливается въ реальныхъ школахъ занятіемъ англійскимъ и французскимъ языками и литературою".

Программа преподаванія родного языка въ высшихъ классахъ реальной школы должна быть направлена на то, чтобы уяснить учащемуся ученіе о понятіи, сужденіи и умозаключеніи, о доказательствѣ и противоположности, что и должно замѣнить формальное преподаваніе логики.

Преподавателямъ предоставляется знакомить учащихся съ исторіею языка, не прибѣгая къ спеціальному изученію древняго и средне-нѣмецкаго языка (соотвѣтствующихъ нашему церковно-славянскому языку лѣтописей). Въ число классныхъ чтеній предназначаются образцовые переводы греческихъ и римскихъ классиковъ, особенно Гомера, Софокла, біографій Плутарха, діалоговъ Платона, Тацита и др.

Что знакомство въ переводахъ съ классиками можетъ имѣть огромное вліяніе на способности человѣка и воспріятіе имъ древней цивилизаціи,-- живымъ доказательствомъ того служитъ Шиллеръ, который совсѣмъ не зналъ греческаго языка, но нельзя сказать, чтобы онъ не понималъ красотъ греческаго міра.

Исторія литературы, какъ формальный курсъ, не входитъ въ программу реальныхъ школъ; но за то чтеніе, памятниковъ различныхъ эпохъ сопровождается историческими и біографическими замѣчаніями и толкованіями. "Курсъ исторіи литературы въ школѣ -- замѣчаетъ объяснительная записка -- часто приводитъ къ тому, что ученикамъ сообщаютъ не самую вещь, а готовыя сужденія о вещи, что имѣетъ большую невыгоду для нравственнаго и умственнаго развитія учащихся, такъ какъ они при этомъ не могутъ пріучаться получать непосредственныя впечатлѣнія отъ самой вещи и быть подъ ея вліяніемъ; а такимъ образомъ способность наблюденія останется подавленною, самостоятельность сужденія остановится, и подастся поводъ къ поверхностной, самодовольной болтовнѣ".

Относительно письменныхъ упражненій предписывается въ реальныхъ школахъ строго не допускать того, что такъ легка и обыкновенно развиваютъ въ учащихся классическія школы, а именно, "съ особенною строгостью бороться съ тщеславною наклонностью учащихся прикрывать свою духовную бѣдность заимствованными у другихъ фразистыми выраженіями, или выдавать за свое убѣжденіе выученное резонерство изъ чужой морали и критики.... Нравственный стыдъ долженъ удерживать учениковъ отъ того, и заставлять ихъ писать только то, что они сами дѣйствительно знаютъ, думаютъ и чувствуютъ".

Что касается до естествовѣдѣнія въ реальныхъ школахъ, та уставъ относитъ естественныя науки къ числу тѣхъ, которыя "формально образуютъ, развиваютъ способность наблюденія и изощряютъ умственныя силы; къ этому присоединяется ихъ нравственное вліяніе, какое онѣ оказываютъ уже на самымъ малолѣтныхъ, объясняя имъ, въ какое положеніе къ природѣ сталъ человѣкъ, благодаря силѣ своего духа" {Сравн. выше, на стр. 610, господствующіе у насъ взгляды на значеніе естествовѣдѣнія, какъ предмета обученія.}.

Ходячее у насъ мнѣніе о томъ, что естествовѣдѣніе не имѣетъ вліянія на формальное образованіе и ведетъ къ легкомыслію въ нравственности, какъ видно изъ вышеприведеннаго, не раздѣляется серьезными людьми въ Германіи.

Точно также и въ отношеніи остальныхъ предметовъ преподаванія въ реальныхъ школахъ дается подобная же инструкція. Но законодатель вездѣ ограничивается указаніемъ однѣхъ общихъ началъ: это обстоятельство имѣетъ весьма выгодное вліяніе на свободу самаго преподаванія. Учебному заведенію поставляются цѣли, которыхъ оно должно достигать, но самый способъ достиженія ея возлагается на отвѣтственность персонала школы.

Исчерпавъ въ шести параграфахъ опредѣленіе и устройства высшей реальной школы, уставъ во второмъ своемъ отдѣлѣ, состоящемъ изъ 10 §§, обращается къ весьма важному предмету, который придаетъ реальному образованію общественное и государственное значеніе. Правительство, принимая высшую реальную школу въ среду своихъ учебныхъ заведеній высшаго порядка, должно, было опредѣлить условія, при которыхъ оно соглашается дозволить ея воспитанникамъ пользоваться опредѣленными правами. Эти условія и выражены въ дозволеніи высшимъ реальнымъ школамъ представлять своихъ питомцевъ, окончившихъ курсъ, въ правительственную экзаминаціонную коммиссію для полученія свидѣтельства о "зрѣлости", какъ то выдается. и воспитанникамъ гимназій. "А потому -- говорится въ первомъ параграфѣ -- предметъ испытанія составляетъ не одинъ курсъ наукъ (das Pensum) примы, но все, что имѣетъ въ планѣ преподаванія реальной школы фундаментальное значеніе, однако такимъ образомъ, что выпускной экзаменъ (Abiturientenprüfung) обращаетъ вниманіе болѣе на общую выработку научныхъ пріобрѣтеній до яснаго пониманія и сознательнаго распоряженія ими, болѣе на самостоятельную переработку матеріала, нежели на механическое усвоеніе его памятью, и не столько на знаніе правила, сколько на умѣнье примѣнить его къ дѣлу".

Свидѣтельство о зрѣлости (аттестатъ) окончившаго курсъ въ высшей реальной школѣ даетъ ему, съ особаго высочайшаго соизволенія, кромѣ правъ общихъ всѣмъ реальнымъ Школамъ вообще {Вотъ эти права, общія всѣмъ реальнымъ школамъ всѣхъ разрядовъ: 1) допущеніе къ экзамену на техническія мѣста по горному и соляному управленію; 2) на мѣста землемѣровъ; 3) принятіе въ почтовую службу съ правомъ на высшія мѣста; 4) допущеніе въ лѣсной и въ промышленный институтъ; 5) допущеніе сверхштатными въ управленіе косвенными налогами и на мѣста гражданской службы въ провинціи; 6) въ военное и морское интендантство и т. д.}, еще особенныя права, "ставящія -- какъ сказано въ законѣ -- во многихъ отношеніяхъ высшую реальную школу наравнѣ съ гимназіями:

1) Поступать въ высшіе, курсы для государственной строительной и горной службы.

2) Освобождаться отъ экзамена на первый военный чинъ.

3) Поступать на годовую вольную службу.

4) Не только не воспрещается посѣщать университетскія лекцій, но и подтверждается относительно кончившихъ курсъ въ высшихъ реальныхъ школахъ § 36 правилъ испытательныхъ въ гимназіяхъ, отъ 4-го іюня 1834, о чемъ мы имѣли уже случай говорить выше.

Уставъ заключается многозначительными словами, доказывающими, что законодатель въ 1859-мъ году имѣлъ въ виду положить только начало, устройству реальныхъ школъ, и для расширенія ихъ правъ ожидалъ дальнѣйшихъ ихъ успѣховъ, какъ общеобразовательныхъ заведеній: "Настоящія опредѣленія порядка обученія и испытаній въ реальныхъ школахъ подраздѣлили ихъ на разряды, устроили ихъ внутреннее. положеніе и указали имъ мѣсто въ цѣломъ организмѣ общественныхъ школъ, соотвѣтственное ихъ значенію; но тѣмъ самымъ не поставлено никакихъ преградъ къ дальнѣйшему свободному ихъ развитію въ ту или въ другую сторону".

Десять лѣтъ спустя, въ 1869-мъ году, г. Визе, несмотря на всю свою предилекцію къ классическимъ гимназіямъ, въ качествѣ первостепеннаго члена нынѣшняго клерикальнаго министерства народнаго просвѣщенія ф.-Мюлера, вынужденъ былъ однако слѣдующимъ образомъ отозваться о первомъ десятилѣтіи реальныхъ школъ въ Пруссіи:

"Въ теченіе десяти лѣтъ, которыя протекли со времени изданія правилъ обученія и испытаній, отъ 6 окт. 1859-го года, реальныя школы заняли во внѣшнемъ отношеніи гораздо болѣе важное положеніе; это можетъ замѣтить всякій, кто захочетъ сравнить во всѣхъ отношеніяхъ нынѣшнія и тогдашнія условія ихъ существованія по помѣщенію, жалованью учителей и т. д. Число ихъ, и особенно высшихъ гражданскихъ школъ (которыя, замѣтимъ, однѣ имѣютъ счастье пользоваться покровительствомъ министерства) увеличилось, а во многихъ случаяхъ и число учениковъ".

Какъ ни старается г. Визе ослабить силу и значеніе своего хорошаго отзыва, оговариваясь, что успѣхи реальныхъ. школъ -- внѣшнія, но кто же не знаетъ, что внѣшнее процвѣтаніе всякаго дѣла и въ особенности учебнаго, тамъ, гдѣ оно содержится и ведется главнымъ образомъ на средства самого общества, есть уже результатъ довѣрія публики къ школѣ, которое опять, въ свою очередь, можетъ быть основано только на наглядныхъ успѣхахъ ея дѣятельности въ лицѣ своихъ питомцевъ?

Впрочемъ, помимо отзывовъ того или другого лица, мы имѣемъ другое вѣрное средство заключить и объ успѣхахъ реальныхъ школъ, и объ отношеніяхъ ихъ къ правительству. Это -- стоимость школъ. У насъ, многіе утверждаютъ, что въ Германіи правительство содержитъ однѣ гимназіи, а реальныя школы существуютъ на счетъ частныхъ средствъ. Это не совсѣмъ вѣрно: въ Германіи ни реальныя школы, ни гимназіи собственно не содержатся на счетъ правительства; правительство только оказываетъ субсидію и не особенно значительную, сравнительно съ общею суммою стоимости среднеучебныхъ заведеній вообще. Всѣ среднеучебныя заведенія въ Пруссіи обходятся въ 4,200,000 талеровъ; въ этой суммѣ государство участвуетъ непосредственно изъ бюджета всего на сумму 500,000 талеровъ.

Изъ общей суммы на всѣ среднеучебныя заведенія, 3 милліона талер. обходятся гимназіи; но правительство издерживаетъ. 470,000 т.; реальныя школы стоютъ 1 милліонъ 200 тыс. тал.х а правительство издерживаетъ при этомъ 30,000 талер. Итакъ, вся затрата правительства на среднеучебныя заведенія (гимн. 470 т. и реальн. шк. 30 тыс.) доходитъ только до 500 т. тал. Главная же цифра ихъ стоимости, а именно 3 мил. 700 т. падаетъ преимущественно на ту часть самого общества, которая, заинтересована въ среднеучебныхъ заведеніяхъ, или получается изъ особыхъ фондовъ. Правительство, какъ видно изъ вышесказаннаго, весьма неравномѣрно участвуетъ въ субсидіи гимназіямъ и въ субсидіи реальнымъ школамъ. Но это происходить оттого, что гимназіи не находятъ себѣ такой поддержки и такого сочувствія въ обществѣ, а также и оттого, что въ 1832-мь году, когда для правительства не существовало ни одной реальной школы, уже 111 гимназій пользовались субсидіями отъ правительства. Во всякомъ случаѣ, общество затратило въ 1869-мъ году на реальныя школы слишкомъ 1 1/2 милл. талер., и эта цифра, весьма краснорѣчиво говоритъ о томъ, какъ оно къ нимъ отнеслось послѣ перваго десятилѣтія ихъ существованія.

Но уставъ реальныхъ школъ 1859-го года былъ только новымъ шагомъ со стороны правительства, съ цѣлью пойти впередъ вслѣдъ за новыми успѣхами реальныхъ школъ; и уже въ первое десятилѣтіе оказалось, что этотъ шагъ не удовлетворяетъ вполнѣ тѣхъ, которые приносятъ огромныя жертвы въ пользу реальныхъ школъ, а ихъ "coordinirte Stellung" въ отношеніи гимназіи остается только хорошо сказаннымъ словомъ, но въ сущности положеніе реальныхъ школъ -- подчиненное. Было время, когда прусское правительство не соглашалось дать реальнымъ школамъ ничтожнаго права, наравнѣ съ гимназіями, подвергать всѣхъ воспитанниковъ "выпускному экзамену"; но въ 1832-мъ году, правительство убѣдилась само, что такой отказъ вредитъ и ему и реальнымъ школамъ. Общество ожидало и на этотъ разъ, что прусское правительство кончитъ опять тѣмъ, что уступитъ и его настоянію и голосу собственныхъ выгодъ,-- и общество, какъ мы увидимъ, не ошиблось.

Разъ поставленный вѣрно вопросъ о новомъ типѣ среднеучебнаго заведенія не могъ дѣйствительно остановиться на полдорогѣ. Реальныя школы имѣли теперь стройный планъ курса; существенная ихъ задача -- приготовить юношу къ тому, что завѣщалъ Шиллеръ:

Lebe im Ganzen,

Immer strebe zum Ganzen,

Schliess an ein Ganzes dich an!

-- эта существенная задача была ясно указана; опасность впасть въ утилитарный профессіонализмъ вполнѣ сознана, а слѣдовательно, тѣмъ самымъ на половину устранена;-- но и при всемъ этомъ дѣло не обошлось безъ упорной борьбы мнѣній, и эта-то борьба составляетъ самую интересную сторону современной намъ исторіи реальной школы за послѣднія десять лѣтъ ея существованія.


VI.


Но прежде, нежели мы перейдемъ къ исторіи этой педагогической борьбы, намъ необходимо остановиться на предметѣ, который въ настоящую минуту долженъ насъ интересовать въ высшей степени. Прусская реформа реальнаго образованія не совсѣмъ осталась безъ вліянія на ходъ средняго образованія у насъ, по крайней мѣрѣ, въ Остзейскомъ краѣ, который, какъ видно, внимательно слѣдитъ за успѣхами школы въ Германіи и поспѣшно вводитъ у себя все, что касается ея улучшеній и преобразованія. Мы видѣли, что въ Пруссіи 6-го октября 1859-го года былъ изданъ новый "Unterrichts-Ordnung", положившій основаніе высшей реальной школы; не позже, какъ 19-го декабря того же года, у насъ въ Ригѣ былъ высочайше утвержденъ Статутъ реальной гимназіи въ Ригѣ, основанной и содержимой на счетъ городскихъ суммъ; въ настоящее время рижская реальная гимназія развилась въ обширное заведеніе, которое, можно смѣло сказать, не имѣетъ себѣ ничего подобнаго между всѣми нашими средними учебными заведеніями.

Еще въ 1859-мъ году этому учебному заведенію было высочайше даровано право: 1) называться реальноо гимназіею, и 2) пользоваться всѣми преимуществами наравнѣ съ классическими гимназіями, а въ томъ числѣ и правомъ для ея воспитанниковъ поступать безъ экзамена въ физико-математическій факультетъ дерптскаго университета. Такимъ образомъ, наше правительство еще въ 1859-мъ году сдѣлало то, къ чему Пруссія приступила только въ 1870 году, и рижская реальная гимназія вполнѣ оправдала надежды, возложенныя на нее.

Программа рижской реальной гимназіи ничѣмъ не отличается отъ извѣстной намъ программы высшей реальной школы въ Пруссіи; въ ней также преподается латинскій языкъ, какъ и въ прусскихъ высшихъ реальныхъ школахъ, но въ болѣе ограниченномъ размѣрѣ недѣльныхъ часовъ, что и совершенно правильно; а общеобразовательное и нравственное вліяніе школы построено на преподаваніи новыхъ языковъ и опытныхъ наукъ. Рижская реальная гимназія существуетъ, какъ мы замѣтили, исключительно на счетъ своего города, безъ всякой помощи отъ государства, и въ числѣ реальныхъ предметовъ этой гимназіи на первомъ планѣ поставленъ русскій языкъ: для обученія ему назначается три преподавателя съ высшими сравнительно окладами, и вслѣдствіе того, для русскаго языка введены параллельные классы, съ тѣмъ чтобы при меньшемъ количествѣ учениковъ самое преподаваніе шло успѣшнѣе.

Между тѣмъ, какъ наши реальныя гимназіи, открытыя въ 1864-мъ году внутри имперіи, приходили все болѣе и болѣе въ I упадокъ, реальная гимназія, основанная городомъ Ригою, дѣлала съ каждымъ годомъ новые успѣхи, и въ настоящее время, благодаря просвѣщенной дѣятельности своего директора г-на Гаффнера {Бывшаго семь лѣтъ ректоромъ дерптскаго университета и управлявшаго, одно время, дерптскимъ округомъ.}, можетъ соперничать съ любою высшею реальною школою въ Германіи. Какъ ни мало знакомо наше общество съ рижскою реальною гимназіею, но, тѣмъ не менѣе, вслѣдствіе отсутствія хорошихъ реальныхъ гимназій внутри имперіи, многія русскія семейства обязаны ей превосходнымъ воспитаніемъ своихъ дѣтей {Между отличившимися воспитанниками послѣднихъ лѣтъ мы встрѣчаемъ слѣдующія имена: Константинъ Кашкадановъ, Николай Полозухинъ, Алексѣй Молчановъ, Егоръ Мартыновъ и мн. др.}. Около 2/3 окончившихъ курсъ поступаютъ обыкновенно въ университетъ на физико-математическій факультетъ; остальные идутъ въ рижскій политехникумъ, въ медицинскую академію, лѣсной институтъ, морской корпусъ и т. п. Весьма, небольшой процентъ приступаетъ прямо къ общественной дѣятельности; но, и въ этомъ случаѣ, реальная гимназія оказываетъ такимъ лицамъ ту, услугу, что она отпускаетъ ихъ не съ какимъ-нибудь профессіональнымъ, но съ общимъ и научнымъ образованіемъ, какое можетъ дать вообще гимназія, а не школа, и какое необходимо лицу, стоящему во главѣ торговой фирмы, не менѣе, какъ и столоначальнику или начальнику отдѣленія въ департаментѣ.

Въ эту минуту мы обращаемъ вниманіе на рижскую реальную гимназію только мимоходомъ; но она заслуживаетъ вполнѣ самаго внимательнаго изученія и близкаго знакомства, такъ какъ у насъ идетъ дѣло о бытъ или не бытъ реальнымъ гимназіямъ. По прямому смыслу послѣдняго высочайшаго повелѣнія, это замѣчательное и превосходное среднее учебное заведеніе должно: 1) отказаться отъ своего названія реальной гимназіи, такъ какъ такое названіе присвоено впредь однѣмъ прежнимъ классическимъ гимназіямъ, и 2) лишиться права, что несравненно важнѣе, для своихъ воспитанниковъ, поступать безъ экзамена въ физико-математическій факультетъ. Все это, конечно, равнялось бы закрытію рижской реальной гимназіи, и потому мы убѣждены, что при новомъ пересмотрѣ устава реальныхъ гимназій, скорѣе рѣшатся дать всѣмъ русскимъ городамъ право города Риги основать у себя реальныя гимназіи на равныхъ съ нею правахъ, нежели лишить Ригу, а вмѣстѣ съ нею и всю Россію, такого образцоваго заведенія, которое выдержало пробу времени и доказало несомнѣнно свою пользу и свое громадное значеніе для дѣла высшаго образованія. Во всякомъ случаѣ, мы увѣрены, что блестящій десятилѣтній опытъ, сдѣланный рижскою реальною гимназіею, не пропадетъ для насъ даромъ, и у васъ воспользуются имъ наравнѣ съ тѣмъ опытомъ, который выдержало столь успѣшно реальное образованіе въ Германіи.

Въ Германіи никто уже болѣе не сомнѣвается; что реальное образованіе преслѣдуетъ совершенно одинаковая цѣли съ классическимъ; и то, и другое имѣетъ въ виду одну цѣль -- развитіе духовныхъ силъ человѣка. Все различіе ихъ въ средствахъ: классическое образованіе ставитъ въ своей основѣ почти исключительно одни древніе языки; реальное стремится достигнуть одинаковыхъ цѣлей при помощи новыхъ языковъ и наукъ, опытныхъ и стремится весьма основательно, такъ какъ въ наше время положеніе литературы новѣйшихъ языковъ и наукъ опытныхъ, совсѣмъ не то, какимъ оно было сто лѣтъ тому назадъ. Притомъ реальное образованіе, именно въ силу своего реальнаго характера, не отвергаетъ знакомства съ древнимъ міромъ и его литературою, на столько, на сколько оно, можно сказать, представляетъ и въ наше время современный интересъ. Латинскій языкъ, какъ мы видѣли, занимаетъ даже слишкомъ широкое мѣсто въ высшихъ реальныхъ школахъ Пруссіи; рижская реальная гимназія имѣетъ также въ своей программѣ латинскій языкъ, но съ меньшимъ количествомъ часовъ. Такимъ образомъ,, реальное образованіе соединяетъ въ себѣ всѣ формальныя выгоды исключительнаго классицизма съ выгодами, какія представляетъ введеніе въ школу элементовъ новѣйшей культуры. Много говорятъ объ опасности послѣдняго пріема, и мало обращаютъ вниманіе на вредъ, который можетъ возникнуть отъ совершеннаго удаленія изъ школы элементовъ новѣйшей культуры --


Naturam expellee forca, tarnen usque recurred


въ настоящемъ случаѣ это можно перевести такъ: запирать двери реальному образованію значило бы предлагать ему войти въ окошко.

Между тѣмъ у насъ до послѣднихъ дней какъ будто все еще продолжаютъ смотрѣть иначе на то, что дѣлается въ Германіи по вопросу о реальномъ образованіи; такъ, напримѣръ, въ циркулярѣ прусскаго министра, отъ 7 декабря (25 ноября) 1870 г., которымъ дано теперь право воспитанникамъ высшихъ реальныхъ школъ поступать на извѣстные факультеты университета, сказано ясно: "Вслѣдствіе желаній, высказываемыхъ со всѣхъ сторонъ, а также принимая въ соображеніе одобрительные отзывы по тому же дѣлу университетскихъ факультетовъ, желаю уничтожить Прежнія ограниченія (правъ реальныхъ гимназій), и отнынѣ реальныя школы перваго разряда пользуются правомъ выпуска въ университетъ тѣхъ своихъ воспитанниковъ" и т. д. А въ публикованномъ у насъ мнѣніи государственнаго совѣта, отъ 15. мая 1871 г. высказывается, будто большинство университетовъ въ Пруссіи было противъ такого допущенія, и что "тѣмъ не менѣе, желая хоть сколько-нибудь облегчить городскимъ обществамъ содержаніе реальныхъ училищъ привлеченіемъ къ высшимъ ихъ классамъ большаго числа учениковъ, министръ народнаго просвѣщенія циркуляромъ отъ 7 декабря 1870 года разрѣшилъ допускать окончившихъ курсъ ученія въ реальныхъ училищахъ къ слушанію лекціи въ университетѣ" и т. д. Различіе въ мотивахъ очевидно, и изъ мотивированія дѣла у насъ нельзя получить настоящаго понятія о взглядахъ на значеніе реальнаго образованія въ Германіи.


М. Стасюлевичъ.


Франкфуртъ-на-Майнѣ.

1871, іюль.


"Вѣстникъ Европы", No 10, 1871