# По поводу полемики о реальном образовании

Михаил Матвеевич Стасюлевич

## ПО ПОВОДУ ПОЛЕМИКИ О РЕАЛЬНОМЪ ОБРАЗОВАНІИ.


Наше "Внутреннее Обозрѣніе" апрѣльской книги было избрано орудіемъ клеветы. Излагая исторически ходъ дѣла народнаго просвѣщенія у насъ, за самое послѣднее время, мы упомянули тогда, что министерство народнаго просвѣщенія, зная, съ одной стороны, какъ общество само понимаетъ свои потребности, а съ другой -- имѣя собственныя представленія относительно такихъ потребностей, избрало, при составленіи проекта реальнаго образованія, средній путь, а именно, устроило училища, которыя оно назвало "реальными", чего такъ желаетъ общество, и. въ тоже время, сдѣлавъ ихъ по программѣ профессіональными, закрыло доступъ изъ нихъ въ университеты, чего, конечно, ни общество, ни совѣты нашихъ университетовъ не ожидали. Для обсужденія этой реформы, мѣсяцъ тому назадъ, мы имѣли предъ собою отчетъ министерства за прошедшій годъ и отзывъ о проектахъ г. Каткова, которому они были сообщены еще до представленія ихъ государственному совѣту. А по газетамъ, московскимъ и петербургскимъ, мы знали еще лѣтомъ прошедшаго года, что будто-бы А. С. Воронову было поручено заняться составленіемъ такого проекта. На основаніи этихъ данныхъ мы и приписали въ послѣдней хроникѣ составленіе проекта реальныхъ училищъ, внесеннаго нынѣ въ государственный совѣтъ, А. С. Воронову; а вышесказанный нашъ взглядъ на характеръ проектируемыхъ реальныхъ училищъ мы выразили сравненіемъ, весьма пріятнымъ нашимъ классикамъ, такъ какъ оно было заимствовано изъ римской исторіи временъ Мененнія Агриппы.

Между тѣмъ, упоминовеніе нами г. Воронова, служащаго въ министерствѣ народнаго просвѣщенія, ^послужило поводомъ къ столь же нелѣпому, сколько и" гнусному обвиненію его въ сношеніи съ нашею редакціею, съ цѣлью, конечно, сообщать намъ канцелярскія тайны. Какъ сами читатели могутъ видѣть, въ нашемъ "Внутреннемъ Обозрѣніи" не заключалось ничего такого, что не было бы извѣстно всѣмъ, и для сказаннаго нами мы не нуждались ни въ г. Вороновѣ, ни въ комъ-либо другомъ; а относительно г-на Воронова мы сдѣлали даже ошибку, чего, конечно, не могло бы и быть, если бы мы имѣли случай вести съ нимъ хотя простой разговоръ относительно проекта реальныхъ училищъ. Не могъ бы же г. Вороновъ, именно о самомъ себѣ, сообщить намъ невѣрный фактъ, и съ нашей точки зрѣнія, нисколько не лестный для него, а именно, что онъ былъ составитель проекта реальныхъ училищъ {Оказалось, если вѣрить слухамъ позднѣйшимъ, что Мененніемъ-Агриппою былъ же г. Вороновъ, а гг. Катковъ и Леонтьевъ изъ Москвы, которые, такимъ образомъ, превознося проекты реальныхъ училищъ, отнеслись съ похвалою собственно къ самимъ же себѣ.}. Авторъ клеветы на него не сообразилъ даже такого дѣтски-простого факта и заботился объ одномъ, а Именно, чтобы исполнить возложенное на него порученіе, и исполнить во что бы то ни стало, не стѣсняясь истиною.

Въ той же хроникѣ, мы сдѣлали и другую ошибку, которую, кстати, спѣшимъ исправить. Мы выразили мнѣніе, что г. Катковъ успѣлъ заблаговременно познакомиться съ проектами министерства народнаго просвѣщенія, не въ силу важности поста, занимаемаго редакціею "Московскихъ Вѣдомостей", а просто по какому-нибудь "канцелярскому кумовству". Это не точно. Г. Катковъ объявилъ, что ему было извѣстно содержаніе проектовъ потому, что одинъ изъ издателей-редакторовъ "Московскихъ Вѣдомостей" состоитъ на службѣ въ министерствѣ народнаго просвѣщенія. Это объясняетъ намъ и причину всевѣдѣнія г. Каткова и вмѣстѣ говоритъ о цѣнѣ классицизма, проповѣдуемаго его газетою.

Г. Вороновъ не оставилъ безъ отвѣта взведенную на него клевету; мы прочли этотъ отвѣтъ въ No 98 "Голоса" и считаемъ долгомъ, съ своей стороны, помѣстить его въ нашемъ журналѣ {Статью эту получилъ "Голосъ" при слѣдующемъ письмѣ:

"М. г. Г. Трубниковъ, редакторъ "Биржевыхъ Вѣдомостей", напечаталъ, въ NoNo 69-мъ и 90-мъ этой газеты статьи, заключающія въ себѣ клевету на меня. Возраженіе мое на эти статьи, представленное въ редакцію "Биржевыхъ Вѣдомостей" мною лично, утромъ 7-го апрѣля, онъ сегодня отказался печатать, что и было внѣ объявлено лично; а потому, предоставляя себѣ вѣдаться съ г. Трубниковымъ на законномъ основаніи за нарушеніе имъ закона о печати, имѣю честь обратиться къ вамъ съ покорнѣйшею просьбою напечатать прилагаемый при этомъ отвѣтъ мой "Биржевымъ Вѣдомостямъ" въ уважаемой вашей газетѣ. Примите" и пр.}:

"По поводу полемики о преобразованіи реальныхъ гимназій, въ 89-мъ "Биржевыхъ Вѣдомостей" высказано предположеніе, что шторъ помѣщонной въ No 83-мъ "Санктпетербургскихъ Вѣдомостей" статьи противъ учебныхъ проектовъ министерства народнаго просвѣщенія, разсматриваемыхъ нынѣ въ государственномъ совѣтѣ, "долженъ быть какой-нибудь чиновникъ, прочитывающій бумаги, подписываемыя министромъ, и злоупотребляющій, такимъ образомъ, довѣріемъ, которое ему оказывается". "Можетъ быть -- говорится далѣе -- мы мыли бы назвать его и по имени, еслибъ не считали этого ужъ совсѣмъ неприличнымъ.

"Въ числѣ трехъ лицъ, прочитывающихъ для разныхъ служебныхъ цѣлей бумаги, подписанныя г. министромъ, нахожусь и я; слѣдовательно, я долженъ быть однимъ изъ трехъ лицъ, обвиняемыхъ въ. злоупотребленіи довѣріемъ по службѣ; а если принять въ соображеніе, что предположеніе неизвѣстнаго автора, по причинамъ; которыя было бы неумѣстно здѣсь объяснять, не можетъ никакимъ образомъ относиться къ двумъ остальнымъ лицамъ, прочитывающимъ бумаги,, то дѣлается яснымъ, что неизвѣстный авторъ считаетъ именно меня лицомъ, которое онъ могъ бы назвать, еслибъ не находилъ этого ужъ совсѣмъ неприличнымъ.

"Недолго, однако, чувство неприличія останавливало его... Въ слѣдующемъ М 90-мъ той же газеты онъ прямо уже обращался ко мнѣ съ вопросомъ: "въ силу ли оффиціальнаго порученія вступилъ я въ переговоры съ редакціями "Вѣстника Европы" и "Санктпетербургскихъ Вѣдомостей", или ближайшія мои сношенія съ этими редакціями завязаны мною по собственному капризу, сообразно личнымъ вкусамъ?"

"На такой вопросъ, сдѣланный, притомъ, съ такою рѣдкою беззастѣнчивостью, я могъ бы и не отвѣчать, еслибъ не служилъ въ вѣдомствѣ министерства народнаго просвѣщенія и не былъ печатно обвиняемъ въ злоупотребленіи довѣріемъ по службѣ; а потому отвѣчаю категорически, что я не имѣю никакихъ сношеній съ вышеозначенными редакціями, не писалъ въ изданіяхъ этихъ редакцій никакихъ статей, направленныхъ противъ учебныхъ проектовъ министерства народнаго просвѣщенія, и утвержденіе автора статьи "Биржевыхъ Вѣдомостей", скрывающагося за кулисами, считаю клеветою, которую могу, если то потребуется, доказать самымъ положительнымъ образомъ въ надлежащемъ мѣстѣ, гдѣ разбираются дѣла по клеветѣ и гдѣ находятся средства снимать съ клеветниковъ маску.

"Отвѣтивъ на заданный мнѣ вопросъ, я предложу любопытному не въ мѣру автору статьи "Биржевыхъ Вѣдомостей", въ свою очередь, вопросъ: занимается ли онъ клеветою по чьему-нибудь порученію или сообразно личнымъ своимъ вкусамъ? Такъ какъ, судя по здравому смыслу, порученіе клеветать ему не могло быть дано никѣмъ, то остается другое рѣшеніе предложеннаго вопроса: таковы личные вкусы безыменнаго автора. Мои же вкусы, о которыхъ онъ такъ любопытствуетъ знать, совсѣмъ другіе: я предпочитаю дѣйствовать открыто, безъ маски и высказывать свои убѣжденія прямо, а потому гнушаюсь всякою подпольною интригою, какъ въ служебной, такъ и въ Частной дѣятельности, и питаю отвращеніе къ системѣ бросанія грязью изъ-за угла".


А. Вороновъ.


О "переговорахъ" г. Воронова съ редакціею нашего журнала и о "ближайшихъ сношеніяхъ" его съ нами читатель самъ заключитъ изъ того, что мы выше должны были сознаться въ ошибкѣ, сдѣланной нами именно относительно самого г. Воронова; но читатель, вѣроятно, не оставитъ также назвать по имени и поступокъ лица, вступившаго въ "ближайшія сношенія" съ редакціею газеты, упоминаемой въ письмѣ.

Вообще, настоящая полемика о классицизмѣ и реализмѣ останется курьезнымъ памятникомъ нашей эпохи. Дѣло шло въ сущности о самомъ простомъ вопросѣ: въ чемъ нынѣ состоитъ типъ образованной страны? Наши классики увлекались аѳинскимъ типомъ, по которому страна должна имѣть въ себѣ только "представителей" образованности, а масса могла оставаться во мракѣ и работать изъ-за насущнаго куска хлѣба. Мы стояли за типъ современный, европейскій, который представляетъ намъ постоянное повышеніе средняго уровня народной образованности, а не уровня образованности людей извѣстнаго ценза или извѣстнаго сословія. Что вопросъ состоялъ именно въ этомъ,-- доказательствомъ тому служитъ то обстоятельство, что наши quasi-классики прибѣгнули къ тѣмъ же самымъ пріемамъ, какіе процвѣтали въ эпоху Магницкаго. Вышеприведенный случай именно такого характера; служащіе заподозриваются въ измѣнѣ, не-служащихъ обзываютъ "доморощенными соціалистами", "демократами", "коммунистами" и т. п. Пріемы, дѣйствительно, тѣже, но времена не тѣ: тогда думали о вредѣ народнаго образованія; ныньче боятся народнаго невѣжества пуще огня, и ни одно правительство не рѣшится на немъ строить разсчеты своей внутренней политики. Въ 20-хъ годахъ, возможно ли было серьезно говорить о народномъ образованіи крѣпостныхъ; можно ли въ наше время жить спокойно и разумно, въ виду массъ освобожденныхъ и необразованныхъ? Въ 20-хъ годахъ, классицизмъ могъ быть единственною общеобразовательною системою; но въ то время Россія была населена не болѣе, какъ 700,000 людей въ полномъ смыслѣ того слова; 19-го февраля 1861-го года мы въ одинъ день перешли отъ 700,000 къ 70-ти милліонамъ населенія; неужели одного этого факта недостаточно для объясненія нашей боязни имѣть въ Россіи попрежнему не болѣе, какъ 700,000. человѣкъ вполнѣ образованныхъ людей? Неужели съ такимъ контингентомъ мы рѣшимся безъ страха выступить на всякую борьбу съ реальной Европой? Общая воинская повинность можетъ спасать тамъ, гдѣ кромѣ нея есть еще другая повинность, гдѣ всѣ обязаны заплатить дань образованности. Классицизмъ исключаетъ такую общую дань, и потому мы думаемъ, что наши "классики* слишкомъ увлекаются идеями эпохи, близкой къ намъ по времени, но безконечно далекой отъ насъ по отсутствію прежнихъ мотивовъ, прежнихъ основъ общественной народной жизни. По времени и день близокъ къ ночи, но какая между ними разница! Не страненъ ли будетъ тотъ изъ насъ, кто днемъ будетъ стараться зажечь у себя лампу, вмѣсто того чтобы поднять опущенный занавѣсъ, какъ сдѣлалъ то догадавшійся сосѣдъ?


М. М.


"Вѣстникъ Европы", No 5, 1871