# По поводу заметки О. Ф. Миллера

Михаил Матвеевич Стасюлевич

## ПО ПОВОДУ ЗАМѢТКИ О. Ѳ. МИЛЛЕРА.


На-дняхъ, въ одной изъ здѣшнихъ газетъ напечатана замѣтка, г. О. Миллера, подъ заглавіемъ: "Каразинъ и Карамзинъ". Почтенный авторъ нашелъ, что не совсѣмъ лестные отзывы о Каразинѣ основаны отчасти на особыхъ условіяхъ, въ которыя поставлена русская печать, и вслѣдствіе которыхъ "Записка" Каразина явилась у насъ съ большими вырѣзками: "На одной 20-й страницѣ помѣщается -- говорить г. Миллеръ -- то, что помѣщалось въ первоначальномъ наборѣ въ цѣлыхъ шести страницахъ; да кромѣ того, во многихъ мѣстахъ записки встрѣчаются цѣлые ряды точекъ, отъ которыхъ мы, спроста, совершенно-было отвыкли, и къ которымъ, повидимому, придется намъ опять привыкать, къ великому, разумѣется, удовольствію нашихъ заграничныхъ пріятелей. Въ самомъ дѣлѣ, перелистовавъ послѣднія книжки большей части нашихъ журналовъ, наши старшіе братцы (т. е. западные народы) могутъ вполнѣ успокоиться на счетъ той поспѣшности, съ какою, будто-бы, развязали болтливые языки намъ, непрошколеннымъ недорослямъ въ европейской семьѣ".

Позволимъ себѣ дополнить соображенія г. Миллера: и наши младшіе"братцы", т.-е. славянскіе народы, могутъ также не безъ основанія сказать намъ, что не лучше ли заботиться о своемъ собственномъблагосостояніи, нежели протягивать имъ постоянно руку помощи. Впрочемъ, это мимоходомъ.

Дѣло вотъ въ чемъ. Вышеприведенныя слова г. Миллера сопровождаются подстрочнымъ замѣчаніемъ, которое требуетъ объясненій. "Нельзя не подивиться при этомъ -- говоритъ почтенный авторъ -- тому образцовому смиренію (или чему-нибудь другому) нашихъ редакторовъ, съ какимъ они отказываются отъ своего законнаго права -- ссылаться на судъ.... Что касается читающаго общества, то оно, вѣроятно, охотно-бы отказалось отъ удовольствія получать каждую книжку журнала въ строго опредѣленный срокъ, съ тѣмъ, чтобы получить ее хотя поздно, но неурѣзанную". Авторъ, очевидно, упрекаетъ редакторовъ въ недостаткѣ гражданской доблести, но толкованіе этого недостатка обнаруживаетъ въ авторѣ и весьма отдаленное знакомство съ нашими законами о печати, или иначе онъ не указывалъ бы много редакторамъ на ихъ "законное право ссылаться на судъ". Вотъ какимъ образомъ говоритъ законъ: "Въ тѣхъ чрезвычайныхъ случаяхъ, когда, по значительности вреда, предусматриваемаго отъ распространенія противозаконнаго сочиненія или повременнаго изданія, наложеніе ареста не можетъ быть отложено до-судебнаго о семъ приговора, совѣту главнаго управленія и цензурнымъ комитетамъ предоставляется право немедленно останавливать выпускъ въ свѣтъ сего сочиненія, не иначе, впрочемъ, какъ начавъ въ тоже самое время судебное преслѣдованіе противъ-виновнаго".

Мы не говоримъ уже о томъ, что выраженіе: "чрезвычайный случай" недостаточно опредѣлено закономъ, въ виду вреда, который можетъ быть нанесенъ изданію, когда личное неодобреніе цензоромъ какой-нибудь мысли или выраженія будетъ принято за "чрезвычайный случай", угрожающій будто-бы общественному спокойствію; положимъ, судъ не найдетъ послѣ справедливымъ преслѣдованіе какого-нибудь No газеты, но и возстановить значеніе и цѣну этого No также нельзя. Помимо этого соображенія, намъ важно указать г. Миллеру и на другое обстоятельство въ этомъ законѣ, на который онъ не обратилъ, повидимому, вниманія. Законъ говоритъ, что судебное преслѣдованіе должно начаться "въ тоже самое время". Оно дѣйствительно и начинается въ тоже самое время, но самый судъ можетъ произойти черезъ годъ, даже черезъ два, и нѣтъ причины происходить ему еще позже. Составленіе обвинительнаго акта есть уже начало преслѣдованія; но его можно составлять очень долго, такъ какъ законъ не опредѣляетъ срока между арестомъ книги и днемъ процесса, что было бы сдѣлать легко, такъ какъ литературное дѣло не представляетъ для обвинительной власти трудностей, сопряженныхъ съ потерею времени: тутъ не нужно ни отыскивать преступника, ни выслушивать свидѣтелей и т.п. Между тѣмъ, трудность дождаться суда и притомъ иногда по дѣлу, которое было принято за "чрезвычайный случай", а собственно не заключало въ себѣ ничего "чрезвычайнаго", и еще менѣе опаснаго для общественнаго спокойствія,-- именно,-- эта-то трудность и дѣлаетъ весьма несущественными "законныя права редакторовъ -- ссылаться на судъ". Для читателя также является, въ случаѣ суда, вопросъ вовсе не о томъ, чтобы получить конфискованный No газеты или журнала нѣсколько позже, какъ думаетъ г. Миллеръ. Между тѣмъ, характеръ періодическаго изданія таковъ, что пріостановка одной книги останавливаетъ выходъ дальнѣйшихъ, если въ пріостановленной книгѣ заключалось начало той или другой статьи. Потому намъ кажется, что г. Миллеръ обратился съ упрекомъ къ редакторамъ въ недостаткѣ гражданскаго мужества единственно потому, что не вникнулъ въ текстъ закона и не принялъ въ соображеніе практику. По закону 6-го апрѣля, который въ настоящее время пересматривается, судъ въ литературныхъ процессахъ имѣетъ вовсе не то значеніе, какое онъ представляетъ въ общихъ дѣлахъ: подсудимый въ литературномъ процессѣ теряетъ не только въ случаѣ обвиненія, но и въ случаѣ оправданія: что онъ теряетъ въ первомъ случаѣ, это справедливо и понятно само собою; но онъ долженъ иногда еще больше потерять, если ёго оправдаютъ, напримѣръ, годъ, два спустя послѣ ареста No газеты или журнала, и когда убытки отъ предварительнаго ареста могутъ равняться не только уничтоженію изданія, но потерѣ всего затраченнаго на предпріятіе. При такомъ положеніи дѣла, г. Миллеръ вѣроятно откажется объяснять многія явленія нашей печати "образцовымъ смиреніемъ" редакторовъ, или "чѣмъ-нибудь другимъ", кромѣ тѣхъ условій, въ которыя поставлена печать. Чтобы выразить нашу мысль г-ну Миллеру еще яснѣе, укажемъ на примѣръ, извѣстный ему вмѣстѣ со всѣми: въ декабрьской книгѣ "Русскаго Архива" (1870 г.) мы встрѣчаемъ на оберткѣ: "Записка о старой и новой Россіи" Карамзина; а самой статьи не находимъ. Значитъ, она была подведена подъ "чрезвычайный случай", предвидѣнный вышеупомянутымъ § 14. Содержаніе "Записки" слишкомъ извѣстно всѣмъ, и потому каждый легко можетъ понять, что г. редакторъ "Русскаго Архива" не могъ опасаться дурныхъ послѣдствій суда для себя: по § 14, онъ былъ бы непремѣнно оправданъ, такъ какъ трудно найти въ сочиненіяхъ Карамзина не только что-нибудь "значительно вредное", но и просто вредное. Очевидно, редакція "Русскаго Архива" предвидѣла хорошія послѣдствія суда, но тѣмъ не менѣе имѣла причины ихъ опасаться по обстоятельствамъ, теперь, надѣемся, совершенно понятнымъ для г. Миллера. И дѣйствовала такъ редакція вовсе не изъ. личныхъ выгодъ, такъ какъ невозможность дальнѣйшаго изданія, подобнаго журналу "Русскій Архивъ", можно принять за нарушеніе выгодъ всей публики. Наконецъ, и публика, вѣроятно, предпочтетъ отложить на время свое удовольствіе прочесть "Записку" Карамзина въ русскомъ изданіи, лишь бы, "Русскій Архивъ" не былъ поставленъ въ невозможность продолжать свое дѣло.


А.


"Вѣстникъ Европы", No 2, 1871