# Маневр противников нашей школьной реформы

Михаил Матвеевич Стасюлевич

## МАНЕВРЪ ПРОТИВНИКОВЪ НАШЕЙ ШКОЛЬНОЙ РЕФОРМЫ.


Въ мартовской книгѣ "Русскаго Вѣстника" мы прочли статью подъ заглавіемъ: "Тактика противниковъ нашей (!) школьной реформы"; а мы въ это время только-что собирались сами приступить къ описанію маневра противниковъ нашей школьной реформы. Les beaux esprits se rencontrent -- подумаетъ иной; но въ настоящемъ случаѣ оказалось, что "Русскій Вѣстникъ" и "Вѣстникъ Европы" говорятъ о совершенно различныхъ предметахъ, и что даже новая статья московскаго журнала принадлежитъ сама къ числу, если не искуснѣйшихъ, то во какомъ случаѣ самыхъ безцеремонныхъ маневровъ противниковъ нашей школьной реформы. "Русскій Вѣстникъ" и его почтенная редакція дошла нынѣ до послѣднихъ предѣловъ самообожанія, и подъ словами "нашей школьной реформы" разумѣетъ не что иное, какъ реформу своего собственнаго издѣлія, подробности которой, какъ мы увидимъ ниже, будутъ публикованы надняхъ; а "Вѣстникъ Европы" подъ этими же словами разумѣетъ то, что и слѣдуетъ разумѣть въ настоящемъ случаѣ, а именно послѣднюю школьную реформу 1864 года у насъ, т. е. въ Россіи, и имѣетъ въ виду говорить о противникахъ ея, къ числу которыхъ принадлежитъ въ прессѣ редакція "Московскихъ Вѣдомостей", старавшаяся всѣми мѣрами внушать мысль о необходимости затормозить послѣднюю школьную реформу. Дѣйствительно, послѣдняя наша (т. е. русская) школьная реформа и созданные ею уставы университетовъ, гимназій и народныхъ училищъ, хотя и не отмѣнены до сихъ поръ въ цѣлости, но нельзя также сказать, чтобы они развивались въ одномъ и томъ же духѣ, чтобы они не имѣли своихъ противниковъ, какъ имѣютъ таковыхъ другія реформы, крестьянская, судебная и т. д. Но "Русскій Вѣстникъ" заговорилъ о противникахъ не этой школьной реформы; его редакція сама принадлежитъ къ числу такихъ противниковъ, и давно уже принимаетъ себя за министерство народнаго просвѣщенія, основываетъ теперь свою гимназію-университетъ, и говоритъ свое -- Quos ego! противникамъ своей школьной реформы, продолжая въ тоже время сама попрежнему противиться школьной реформѣ нынѣшняго царствованія.

Въ чемъ же состоитъ новый маневръ этихъ противниковъ? "Московскія Вѣдомости" искусственно раздѣлялись нынѣшній разъ съ "Русскимъ Вѣстникомъ", и "Русскій Вѣстникъ" въ мартовской книгѣ обязательно цитуетъ "Московскія Вѣдомости", какъ чуждое ему вѣдомство, указываетъ на заслугу почтенной газеты, "разоблачившей -- будто бы -- продѣлку, къ которой прибѣгъ Вѣстникъ Европы по поводу статьи англійскаго писателя Фоулера", и обращаясь съ похвалою "Московскимъ Вѣдомостямъ", признаетъ ихъ клеветы -- "дѣломъ полезнымъ". Затѣмъ "Русскій Вѣстникъ" повально обвиняетъ всю петербургскую журналистику, причемъ слѣдуетъ градъ словъ: "поддѣлка", "вымыселъ", "подлоги", "продѣлки", "элокубраціи" и т. п. Но въ результатѣ всей статьи оказывается, что редакція "Русскаго Вѣстника" искала себѣ одного школьническаго удовольствія обозвать редактора "Вѣстника Европы" именованіями, заимствованными въ романахъ Диккенса и въ драмахъ Эмиля Ожье. Нѣтъ особенной трудности и намъ пріискать, даже въ отечественной литературѣ, прототипы редакторовъ "Московскихъ Вѣдомостей" и "Русскаго Вѣстника": ихъ умѣнье скупать дешево и продавать дорого мертвыя души избавило бы насъ отъ дальнѣйшихъ поисковъ въ литературѣ за сравненіями; но мы вообще не желаемъ вступать въ перебранку; для насъ достаточно того, что Зевсъ бранится -- слѣдовательно, онъ не правъ; одинъ изъ редакторовъ "Московскихъ Вѣдомостей", приступая къ редакціи, не даромъ изучалъ предварительно натуру Зевса, и знакомъ съ этою истиною.

Обратимся лучше къ тому, что "Русскій Вѣстникъ" въ послѣдней своей статьѣ называетъ нашей "тактикой". По его мнѣнію, это -- тактика того Диккенсова героя, который "велъ дѣятельную корреспонденцію со всѣми знаменитостями Англіи, самъ сочиняя къ себѣ отъ нихъ письма, въ которыхъ заставлялъ ихъ говорить, разумѣется, лить то, что было пріятно и лестно самому ему". "Точно также -- восклицаетъ редакція -- и редакторъ Вѣстника Европы!" Читатель, по общей логикѣ, заключаетъ, что редакторъ "Вѣстника Европы" просто-на-просто сочинилъ себѣ письма отъ различныхъ знаменитостей и заставилъ ихъ опровергать классическую систему образованія. Но это только одинъ маневръ "Русскаго Вѣстника": онъ не утверждаетъ собственно, что у насъ пишутся письма къ самимъ себѣ, а полагаетъ, что произведенія знаменитыхъ писателей, адресованныя вовсе не къ намъ, подвергались у насъ "особому процессу", вслѣдствіе котораго эти писатели являются будто бы противниками классицизма. Читатель увидитъ сейчасъ, кто изъ насъ совершаетъ такіе "особые процессы"? Мы ссылались между прочимъ на Маколея. "Русскій Вѣстникъ" самъ перепечатываетъ изъ него отрывокъ, который, несмотря на всю свою отрывочность, доказываетъ однако то, что мы не сочиняли письма Маколея къ самимъ себѣ, потому что это была публикованная рѣчь знаменитаго историка, и привели ее, какъ одно изъ доказательствъ, что увѣренія "Московскихъ Вѣдомостей" и "Русскаго Вѣстника", будто бы въ западной Европѣ классическая система -- единственная общеобразовательная, есть небольше, какъ пріуготовительный маневръ будущихъ основателей классическаго лицея. У "Русскаго Вѣстника" не хватило нынѣшній разъ дерзости, какъ онъ часто это дѣлаетъ, объявить рѣчь Маколея нашимъ подлогомъ, но за то онъ съ неслыханною безцеремонностью объясняетъ, что въ той рѣчи слова Маколея поражаютъ странностью; но это собственно не странно, говоритъ "Русскій Вѣстникъ", "со стороны англичанина, со стороны человѣка, который былъ призванъ возить хвалу, въ торжественномъ собраніи, національной англійской литературѣ"; что "увлеченіе и парадоксы здѣсь какъ нельзя болѣе извинительны"; что только "въ пылу своего краснорѣчія, англичанинъ ногъ утверждать, что ни одна эпическая поэма не выдержитъ сравнена съ "Потеряннымъ Раемъ", и что цѣлые томы древнихъ философовъ нестоютъ одной страницы Бэкона". Однимъ словомъ, недостаетъ одного намека, что-молъ, хотя Маколей дѣйствительно дерзко выражается о значеніи классицизма, но человѣкъ говорилъ послѣ обѣда, и конечно, сказалъ лишнее. Что это такое: шутка-ли "Русскаго Вѣстника", или примѣръ его литературнаго моншерства, съ которымъ онъ позволяетъ себѣ морочить читателей? Можно-ли полемизировать съ людьми, которые въ крайнемъ случаѣ рѣшаются отдѣлываться фразами: "это -- увлеченіе, парадоксъ, пылъ краснорѣчія со стороны Маколея" и т. п. Не вѣрнѣе-ли предположить, что со стороны редакторовъ "Московскихъ Вѣдомостей" и "Русскаго Вѣстника" есть разсчетъ, отдаленная комбинація и т. п., что заставляетъ ихъ поддерживать классическую систему воспитанія, какъ единственную? Вѣрно одно, что редакторъ "Вѣстника Европы", на которомъ сосредоточивается все нападеніе, не основывалъ никакого реальнаго лицея, для котораго онъ поддерживалъ бы реальныя гимназіи, а редакторы "Московскихъ Вѣдомостей" кончили свои походы устройствомъ классическаго лицея. Мы слышали, надняхъ будетъ утверждена министромъ народнаго просвѣщенія программа этого пансіона; тогда мы поговоримъ о немъ подробнѣе, а теперь замѣтимъ мимоходомъ: этотъ пансіонъ, основанный гг. Катковымъ и Леонтьевымъ, по подробностямъ, уже извѣстнымъ намъ, послужитъ новымъ и весьма осязательнымъ доказательствомъ, при какихъ условіяхъ въ наше время классическая система можетъ служить общеобразовательнымъ орудіемъ. Чтобы осуществить свою идею, основателямъ нужно было обезпечить будущій успѣхъ мѣрами, которыя почерпаютъ свою силу не изъ духа классической системы: основатели этого пансіона, прежде нежели доказали свою состоятельность и заслуги будущаго заведенія, должны были искать самой высокой чести, которой удостоился Царскосельскій лицей, послѣ многихъ лѣтъ своего существованія, а именно носить названіе Лицея Цесаревича Николая Александровича, и сверхъ того, состоять подъ особымъ покровительствомъ Государя Наслѣдника Цесаревича и Великаго Князя Александра Александровича; кромѣ того, они домогаются освобожденія отъ квартирной повинности, а также отъ пошлинъ и сборовъ разнаго рода, отъ употребленія гербовой и крѣпостной бумаги; а плата за пансіонеровъ этого Лицея доходитъ до 915 руб. въ годъ!! Если необходимы такіе расходы, съ одной стороны, а съ другой -- если только въ пансіонѣ г. Каткова можно получить солидное образованіе, то спрашивается: сколько лицъ въ Россіи будутъ въ состояніи воспользоваться благодѣяніями подобнаго рода по-истинѣ классическаго образованія? Но подождемъ утвержденія самаго устава пансіона, чтобы познакомиться ближе съ цѣлями его основателей. До сихъ поръ онъ представляется намъ финаломъ, къ которому вели всѣ панегирики двухъ редакцій классической системѣ образованія, и всѣ ихъ маневры относительно противниковъ такъ-называемой "нашей школьной реформы", т. е. школьной реформы "Московскихъ Вѣдомостей".

Въ горячемъ преслѣдованіи своихъ цѣлей, и нынѣшній разъ "Русскій Вѣстникъ" разбираетъ названную имъ "тактику "Вѣстника Европы", какъ мы видѣли, самымъ произвольнымъ образомъ. Отдѣлавшись отъ Маколея, какъ объяснено нами выше, онъ также комментируеть нашу ссылку на мнѣнія Грановскаго и защищаетъ отъ нашихъ quasi-искаженій Ренана. Но почему онъ умалчиваетъ о другихъ статьяхъ "Вѣстника Европы"? они ему показались неудобными, и онъ обошелъ ихъ молчаніемъ. Такъ, "Русскій Вѣстникъ" не упомянулъ о статьѣ: "Идеи о классическомъ и реальномъ образованіи въ Англіи нашего времени" ("Вѣстн. Евр." 1867, т. III), гдѣ изложены мнѣнія такихъ авторитетовъ, какъ Тиндалль, Генфри, Гэксли, Фарэдей и др. Статья Е. С. Гордѣенко: "Наши гимназіи и ихъ двойной классицизмъ", помѣщенная нами въ мартовской книжкѣ нынѣшняго года и выражающая дѣйствительныя нужды нашего общественнаго образованія -- также не оказалась удобною для редакціи "Русскаго Вѣстника". Эта редакція предпочитаетъ тѣшиться дешовымъ остроуміемъ на тему, заимствованную у Диккенса и Ожье (классикамъ слѣдовало бы обратиться къ Аристофану и Плавту), утверждая, что мы, подобно клерикалу въ драмахъ Ожье, желаемъ, чтобы какой-нибудь протестантъ согласился произнести рѣчь, написанную вами въ защиту папы. "Вѣстникъ Европы смѣло шествуетъ по стопамъ этого господина" -- восклицаютъ редакторы "Московскихъ Вѣдомостей", перебѣжавъ въ "Русскій Вѣстникъ", и тѣмъ увѣнчиваютъ описаніе нашей "тактики". Во всѣхъ этихъ маневрахъ можно похвалить ловкость клоуновъ, и "Русскій Вѣстникъ", скажемъ и мы, смѣло шествуетъ по стопамъ артистовъ этого рода, съ тѣмъ, однако, отличіемъ, что московскіе литературные клоуны ищутъ далеко не одной потѣхи публики, и по отношенію себя, стараются держаться правила: utile dulci!


А.


"Вѣстникъ Европы", No 5, 1869