Станюкович Константин Михайлович
Дело Буша

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

 Ваша оценка:

СОБРАНІЕ СОЧИНЕНІЙ
K. М. СТАНЮКОВИЧА.

Томъ VII.
Картинки общественной жизни.

Изданіе А. А. Карцева.

МОСКВА.
Типо-литографія Г. И. Простакова, Петровая, д. No 17, Савостьяновой.
1897.

http://az.lib.ru/

OCR Бычков М. Н.

Дѣло Буша.

  

I.

   На этотъ разъ передъ нами не уфимскіе жрецы хищенія и экономіи (многими эти слова считаются синонимами), не новѣйшіе покорители Казани, какъ г. Скарятинъ, не несчастные ландъ-лорды, обиженные крестьянами, не кулаки, перешедшіе границы легальнаго грабежа, не блестящіе червонныя валеты, благодаря легкомыслію и неосторожности попадающіе съ бала въ мѣста не столь отдаленныя, не становые или исправники, столь неумѣренно пользующіеся правомъ устрашенія, что и они по временамъ мелькаютъ на скамьѣ подсудимыхъ,-- нѣтъ... На этотъ разъ передъ публикой явились врачи -- и молодые, и пожилые, и старые -- люди, вкусившіе отъ науки и съ юныхъ лѣтъ памятующіе, что "mens cana in corpore sano".
   Я сказалъ: врачи, хотя въ числѣ подсудимыхъ былъ только одинъ врачъ, бывшій флота генералъ-штабъ-докторъ, тайный совѣтникъ Бушъ; остальные двое подсудимыхъ -- чиновники изъ тѣхъ типичныхъ, вліятельныхъ "писарьковъ", безъ которыхъ, какъ говорятъ, немыслима ни одна канцелярія, и которые нерѣдко исполняютъ функціи маленькихъ рыбокъ, "лоцмановъ", всегда плывущихъ за акулой.
   На скамьѣ подсудимыхъ, повторяю, сидѣлъ одинъ врачъ -- г. Бушъ, старикъ, съ небольшой сѣдой бородкой и характернымъ хищнымъ лицомъ, но въ качествѣ свидѣтелей передъ судомъ дефилировалъ цѣлый баталіонъ врачей и, надо правду сказать, въ большинствѣ случаевъ свидѣтели далеко не являлись лучами свѣта на этомъ общемъ фонѣ грязи, искательствъ, рабскаго подчиненія волѣ начальства, погони за мѣстами, чинами и орденами и обычнаго нытья о женѣ и дѣтяхъ.
   Очень некрасивъ самъ "герой" процесса, устроившій изъ своего вѣдомства аукціонную камеру продажи мѣстъ, не брезговавшій ни деньгами, ни натурой, ни "борзыми щенками",-- но не дурны также и многіе свидѣтели, покупавшіе мѣста, дававшіе "взаймы", привозившіе начальнику женщинъ (было и это!) и сносившіе всяческія униженія отъ генералъ-штабъ-доктора...
   На невысокомъ уровнѣ оказались у большинства господъ морскихъ врачей цивическія добродѣтели даже и въ примитивной степени. Въ этихъ запоздалыхъ проявленіяхъ гражданскаго мужества многихъ гг. свидѣтелей, въ этихъ изліяніяхъ о собственныхъ заслугахъ (основанныхъ на продолжительности службы, а не на знаніи дѣла) и о притѣсненіяхъ со стороны "Богдана Ивановича" часто, очень часто, звучала нота "обиженныхъ", "обойденныхъ", не воспользовавшихся случаемъ урвать мѣсто, орденъ или чинъ.
   Не всегда красивы были и эти личныя, злостныя обличенія. расточаемыя теперь заднимъ числомъ, противъ того самого "тирана", Богдана Ивановича, который -- по словамъ врачей -- еще недавно заставлялъ дрожать ихъ поджилки и лепетать какъ городничій передъ Хлестаковымъ: "Не погубите ва-ше... ва-ва... ва-ше превосходительство",-- а теперь сидѣлъ "поверженный во прахъ", нервно покусывая бороду и злобно поглядывая изъ-подъ очковъ на прежнихъ своихъ "вѣрноподданныхъ". Въ этихъ признаніяхъ о страхѣ, который наводилъ бывшій царекъ медицинскаго вѣдомства, чувствовался тотъ рабій духъ передъ начальствомъ, который и для насъ русскихъ, казался ужъ совсѣмъ недостойнымъ...
   А эти покупки мѣстъ, эти займы, эти взятки даже хвалебными статьями въ "Кронштадтскомъ Вѣстникѣ", изъ-за боязни начальства!
   Слушая длинный рядъ свидѣтельскихъ показаній, невольно приходило на умъ:
   "Вотъ что дѣлаетъ наша жизнь даже съ образованными людьми!.. Молодой, полный надеждъ, врачъ поступаетъ на службу; во что онъ обращается -- примѣръ на многихъ свидѣтеляхъ, фигурировавшихъ на судѣ"...
   Остановимся же на этихъ характерныхъ показаніяхъ... Они -- поучительное свидѣтельство деморализаціи, охватившей насъ со всѣхъ сторонъ...
  

II.

   Я не буду приводить въ подробности обвинительнаго акта, извѣстнаго читателямъ изъ газетъ. Бывшій генералъ-штабъ-докторъ обвинялся въ вымогательствѣ и лихоимствѣ. Свидѣтельскія показанія подтвердили и иллюстрировали данныя обвинительнаго акта. Въ морскомъ врачебномъ вѣдомствѣ существовала явная продажа мѣстъ; главную роль при назначеніяхъ играли деньги; о знаніи и способностяхъ не было и рѣчи. Незнающіе ничего въ окулистикѣ назначались "окулистами"; старецъ, дѣлавшій послѣднюю операцію лѣтъ десять-двѣнадцать тому назадъ, назначается "консультантомъ" по хирургіи, и т. д. Существовало даже нѣчто въ родѣ опредѣленной таксы на разныя мѣста. Такъ, за опредѣленіе во флотъ врачемъ взималось отъ 200 до 300 руб.; за переводы, за повышенія, за назначеніе на хорошія мѣста взимались, конечно, большіе куши. Не возбранялось, впрочемъ, и торговаться; взятки брались не только деньгами, но и натурой; не только крупными суммами, но и небольшими; тѣ же, кто не могъ платить, подвергались гоненіямъ; съ такими врачами генералъ-штабъ-докторъ былъ грубъ и невѣжливъ. Короче говоря, въ морскомъ врачебномъ вѣдомствѣ существовало свинство въ полномъ смыслѣ этого слова. Объ этомъ, по свидѣтельству гг. врачей, говорилось громко и въ Кронштадтѣ и въ Петербургѣ, но -- какъ многіе заявляли на судѣ -- гг. врачи "не вѣрили", "не хотѣли вѣрить" и т. и. А, казалось, чего ужъ тутъ не "хотѣть вѣрить", когда факты были на лицо, когда всѣ знали, зачѣмъ г. Андреевъ наѣзжалъ въ Кронштадтъ, когда даже среди студентовъ Медико-Хирургической Академіи составилось убѣжденіе, что врачемъ во флотъ поступить нельзя иначе, какъ за деньги. Нечего и прибавлять, что вся эта торговля велась не непосредственно г. Бушемъ, а его alter ego, довѣреннымъ г. Андреевымъ, изъ "писарьковъ" сдѣлавшимся дѣлопроизводителемъ и преданнымъ всей душой своему начальнику. Онъ-то и служилъ честнымъ маклеромъ между дающимъ и принимающимъ... Въ обвинительномъ актѣ, правда, приведено не много фактовъ, прямо уличающихъ самого г. Буша (хотя есть факты и очень вѣскіе), но за то есть такая масса подавляющихъ косвенныхъ уликъ, подъ тяжестью которыхъ невозможно подняться. Всѣ эти косвенныя улики, такъ сказать, одѣлись въ плоть и кровь на судѣ въ безчисленномъ множествѣ показаній свидѣтелей, рисуя во весь ростъ нравственный портретъ самого г. Буша и, въ то же время, не льстя и нѣкоторымъ "благороднымъ свидѣтелямъ"...
   Но да не удивляется читатель, воображая, что только въ морскомъ медицинскомъ вѣдомствѣ процвѣтала торговля. Если вѣрить показаніямъ нѣсколькихъ свидѣтелей, то и въ другихъ медицинскихъ вѣдомствахъ дѣла шли не хуже. Такъ, докторъ Черевковъ, поступившій за 200 р. во флотъ, на вопросъ члена суда, чѣмъ руководствовался свидѣтель, желая поступить въ морское вѣдомство,-- отвѣчалъ:
   -- Я хотѣлъ поступить въ военное вѣдомство, но тамъ, какъ я слышалъ, нужно было заплатить гораздо больше.
   Другой свидѣтель -- титулярный совѣтникъ Кривуша показалъ, что "между студентами Медико-Хирургической Академіи, окончивающими курсъ, обыкновенно идетъ рѣчь о мѣстахъ службы. Открываются мѣста въ военномъ и морскомъ вѣдомствѣ только послѣ извѣстныхъ переговоровъ и сношеній. Разница между этими двумя вѣдомствами была та, что въ одномъ объяснялись на словахъ, а въ другомъ -- посредствомъ переписки. Свидѣтель желалъ поступить въ кронштадтскій госпиталь, который, въ научномъ отношеніи, какъ онъ слышалъ, обставленъ хорошо, и узналъ, что нужно заплатить большую или меньшую сумму, смотря по числу кандидатовъ, и что для этого нужно обратиться къ Андрееву. Онъ обратился къ нему и узналъ, что, въ данное время, курсъ за мѣсто стоитъ въ 300 руб. Такую сумму свидѣтелю трудно было достать. Но когда онъ обратился и въ гражданское вѣдомство, желая поступить въ обуховскую больницу, и когда тамъ тоже нельзя было получить мѣсто, онъ сталъ съ Андреевымъ торговаться и предложилъ 200 руб.; но Андреевъ сказалъ, что уступить нельзя, такъ какъ о цифрѣ 300 рублей "уже доложено". Свидѣтель внесъ эту сумму и получилъ мѣсто. Когда онъ пріѣхалъ въ Кронштадтъ, оказалось, что тамъ вся эта процедура полученія мѣста была хорошо извѣстна, такъ что не спрашивали: какъ получилъ мѣсто, а спрашивали только, сколько взяли. "Мало того,-- сказалъ свидѣтель,-- мичмана мнѣ говорили: вамъ хорошо, потому что съ васъ берутъ, да дѣлаютъ, а съ насъ берутъ и ничего не дѣлаютъ". "Мнѣ извѣстенъ случай, продолжалъ, свидѣтель, что за одного студента хлопотало высокопоставленное лицо, и когда, студентъ обратился къ начальнику Академіи, Козлову, то онъ сказалъ ему: "какъ вамъ не стыдно прибѣгать къ протекціямъ?". На это студентъ отвѣтилъ, что считаетъ лучше обратиться къ протекціи, чѣмъ къ деньгамъ".
   Прокуроръ: Это -- относительно военнаго вѣдомства?
   Кривуша: Да, а относительно морского я уже сказалъ, что курсъ во то время стоялъ 300 рублей. Я пытался и въ другихъ вѣдомствахъ, думалъ, что дешевле, но получилъ отказъ".
   Такъ это, или не такъ, оставимъ рѣшать свѣдущимъ людямъ. Если и въ самомъ дѣлѣ въ другихъ вѣдомствахъ мѣста врачей продаются, то, надо думать, что продажа тамъ обставлена съ большими предосторожностями, чѣмъ въ морскомъ.
   Не смотря, однако, на полнѣйшую безцеремонность, существовавшую въ морскомъ медицинскомъ вѣдомствѣ, г. Бушъ царилъ,-- а вмѣстѣ съ нимъ, царило и свинство -- очень долгое время и, думаю я -- царило бы и поднесь, если бы г. Бушъ былъ человѣкъ болѣе осторожный и лучшій психологъ. Не сидѣлъ бы онъ на скамьѣ подсудимыхъ, а грозно правилъ-бы своимъ вѣдомствомъ, и многіе господа морскіе врачи попрежнему не смѣли бы "вѣрить", что такое высокопоставленное лицо -- по выраженію одного врача-свидѣтеля,-- "могло бы брать не крупными, а мелкими суммами," -- еслибъ не докладная записка дѣлопроизводителя медицинскаго управленія, дѣйствительнаго статскаго совѣтника Вакуловскаго, подданная управляющему морскимъ министерствомъ послѣ того, какъ г. Вакуловскій, сдерживавшій свою гражданскую доблесть около десяти лѣтъ, наконецъ, не вытерпѣлъ и вслѣдъ за отставкой (хотя и получилъ при этомъ чинъ дѣйствительнаго статскаго совѣтника) не явился обличителемъ самонадѣяннаго царька, забывшаго басню о львѣ и мухѣ...
   Какіе мотивы руководили г. Вакуловскимъ: гражданская ли доблесть, притѣсненія по службѣ или просто, наконецъ, боязнь лишиться хорошаго содержанія, я теперь не стану разбирать (съ этимъ свидѣтелемъ мы еще познакомимся въ свое время), но, тѣмъ не менѣе, вслѣдствіе этой записки было начато дѣло...
   Но и тутъ помогъ "случай"... Быть можетъ, и, по аналогіи, весьма вѣроятно, что дѣло это не раскрылось бы во всей своей наготѣ (всѣмъ хорошо извѣстно, какъ нелюбимъ мы выносить соръ изъ избы), и записка г. Вакуловскаго осталась бы документомъ для потомковъ, еслибъ во-первыхъ, не перемѣны въ высшемъ морскомъ вѣдомствѣ (записка г-на Вакуловскаго подана въ маѣ 1881 года) и во-вторыхъ, еслибъ дѣло не попало въ руки энергичнаго, добросовѣстнаго, настойчиваго слѣдователя, не побоявшагося взять на свой рискъ (всѣ мы подъ Богомъ ходимъ!) за руководство одинъ законъ и не розыгравшаго съ обвиняемымъ тѣхъ церемоній, которыя такъ часто связываютъ руки у слѣдователей, болѣе чувствительныхъ къ разнымъ пикантнымъ намекамъ и слухамъ, распускаемымъ на ихъ счетъ, когда дѣло касается, такъ называемаго, высокопоставленнаго подсудимаго...
   Какъ мнѣ извѣстно, въ самомъ началѣ слѣдствія генералъ-штабъ-докторъ Бушъ не былъ отставленъ отъ должности, и слѣдователю было довольно затруднительно допрашивать свидѣтелей-подчиненныхъ передъ лицомъ начальника, да еще такого, какъ Богданъ Ивановичъ, передъ которымъ поджилки тряслись. Ничего не было бы мудренаго, еслибъ господа съ такими нѣжными поджилками, при подобномъ положеніи дѣла, ограничивались бы стереотипными отвѣтами "вѣдать не вѣдаю и знать не знаю" и, въ концѣ-концовъ, слѣдствіе бы окончилось весьма комически... Вѣроятно, эти соображенія были представлены куда слѣдуетъ, и генералъ-штабъ-докторъ былъ уволенъ отъ должности. Тогда и у господъ морскихъ врачей развязались языки и обнаружились циническія добродѣтели. Слѣдствіе пошло быстрѣй; вызвана и допрошена была масса свидѣтелей -- всѣ морскіе врачи, исключая находившихся за границей; наконецъ, у подсудимыхъ гг. Буша и Андреева былъ произведенъ обыскъ. Эта мѣра возбудила въ свое время не мало неудовольствія въ извѣстныхъ кружкахъ; слѣдователя обвиняли чуть ли не въ жестокости; самые нелѣпые слухи имѣли мѣсто. "Вѣдь это посягательство на неприкосновенность домашняго очага!" возмущались, разумѣется, такіе чиновные "гуси", которыхъ это "посягательство" на "святость домашняго очага" возмущаетъ всегда, когда дѣло касается высокопоставленныхъ лицъ и нимало, конечно, не удивляетъ и не будитъ гражданскихъ чувствъ, когда "неприкосновенность домашняго очага" нарушается относительно прочихъ смертныхъ...
  

III.

   На разбирательство этого дѣла собралось довольно публики. Процессъ этотъ сильно заинтересовалъ общество. И не мудрено. Взяточничество, безправіе, беззаконіе -- эти язвы, о которыхъ мы слышимъ каждый день.-- казалось, не должны бы имѣть мѣста въ медицинскомъ учрежденіи, среди врачей -- людей образованныхъ... "Хоть тамъ, у людей науки да сохранились же, наконецъ, сколько-нибудь приличные порядки",-- разсуждали люди, наивно забывавшіе, что извѣстная привычка, какъ Молохъ, не дѣлаетъ различій между жертвами; что среди общей деморализаціи невозможно ожидать какого-нибудь оазиса гражданской доблести и безкорыстія сохранившаго свою невинность. Вѣдь и это учрежденіе, какъ и всякое другое, основано на принципѣ непогрѣшимости своего начальника, контроль надъ которымъ существуетъ лишь на бумагѣ.
   Возьмите хоть бы дѣло Буша и отвѣтьте по совѣсти: возможно ли, чтобы такіе порядки, какіе существовали въ медицинскомъ вѣдомствѣ, оставались въ теченіи 10 лѣтъ неизвѣстными обществу въ какой-нибудь другой странѣ? Возможно ли, чтобы среди сослуживцевъ не нашелся человѣкъ, который выступилъ бы съ обличеніемъ не по манерѣ г. Вакуловскаго? Я не хочу этимъ сказать, чтобы не было злоупотребленій и въ Англіи, и въ Америкѣ, и во Франціи. И тамъ онѣ существуютъ, но дѣйствіе ихъ несравненно болѣе кратковременно, такъ какъ о нихъ узнаютъ тотчасъ же, благодаря общественному контролю, весьма чуткому. Да и цивическія добродѣтели не являются тамъ заднимъ числомъ, а вовремя, ибо все общество заступится за человѣка, жалоба котораго справедлива, хотя бы эта жалоба была подана даже на... на генералъ-штабъ-доктора.
   Въ показаніи престарѣлаго статскаго совѣтника Галузинскаго довольно мѣтко очерчены какъ самъ подсудимый, такъ и порядки, бывшіе въ медицинской сатрапіи. Но словамъ его, "Бушъ не скоро довѣрялъ себя людямъ и прежде подвергалъ ихъ всевозможнымъ испытаніямъ. Подобнаго рода искусы продолжались годами, въ теченіи которыхъ онъ подвергалъ испытуемаго всевозможнымъ униженіямъ, ругалъ какъ попало и, вообще, обращался чрезвычайно грубо. Получивъ власть главнаго начальника, Бушъ считалъ необходимымъ сначала запугать подчиненныхъ, нагнать на нихъ страхъ, обезличить, чтобъ затѣмъ съ развязанными руками дѣлать то, что онъ хочетъ. И онъ блистательно достигъ своей цѣли. Онъ изгонялъ со службы людей достойныхъ и окружалъ себя такими, какіе ему были нужны. Это былъ человѣкъ... странный: то онъ либеральничалъ до тошноты, то былъ грубъ до дерзости". Произведя полную деморализацію въ средѣ морскихъ врачей, Бушъ, параллельно съ этимъ, "началъ протежировать совершенно недостойнымъ людямъ". Такъ, напримѣръ, врача Коноплицкаго, не имѣющаго за собой никакихъ данныхъ, кромѣ дружбы съ Андреевымъ, Бушъ перевелъ въ Петербургскій портъ старшимъ ординаторомъ въ Калинкинскій госпиталь и поручилъ ему важнѣйшую отрасль медицины -- хирургическую. "Врачъ этотъ былъ такой же хирургъ, сказалъ свидѣтель, какъ я -- китайскій императоръ". Всѣ ожидали, что подобное назначеніе кончится какимъ-нибудь скандаломъ, такъ какъ Копоплицкій, кромѣ совершеннаго невѣжества, былъ еще одержимъ падучею болѣзнью. Но находчивость Буша сказалась и въ данномъ случаѣ. Онъ приставилъ хирурга Мартынова консультантомъ. Это -- спеціалистъ знающій и, конечно, работаетъ самостоятельно. За эту консультацію казна платитъ ему 1,200 р. въ годъ. Расходъ этотъ казна несетъ, очевидно, только потому, что Бушъ желалъ удержать на посту человѣка, который совершенно негоденъ по этой спеціальности. Относительно отчетности свидѣтель показалъ, что Бушъ изобрѣлъ и требовалъ такую отчетность, что самые опытные люди не могли составить отчетъ безъ того, чтобъ къ нему нельзя было придраться, такъ что приходилось отчеты оплачивать; ихъ исправлялъ Андреевъ. Далѣе, врача Умецкаго, также друга Андреева, Бушъ перевелъ старшимъ врачемъ, когда тотъ не имѣлъ на это мѣсто никакого права ни по своимъ знаніямъ, ни по своей службѣ. Свидѣтель привелъ еще нѣсколько примѣровъ подбора лицъ, угодныхъ Бушу, и заявилъ, что изъ всего этого, въ средѣ врачей, составилось мнѣніе, что тутъ дѣло нечистое, что происходитъ купля-продажа. Впослѣдствіи это мнѣніе превратилось въ убѣжденіе и получило подтвержденіе въ фактахъ. Вмѣстѣ съ большимъ чиномъ, Бушъ возмнилъ, что онъ сталъ и многоученымъ. Въ засѣданіяхъ врачей онъ поролъ такую дичь, что присутствующіе только переглядывались и пожимали плечами. Въ прежнее время, въ морскомъ медицинскомъ мірѣ служба была традиціонно облагороженная, но, со вступленіемъ Буша это исчезло. "Послѣ вполнѣ достойнаго, умнаго, добраго и высокообразованнаго флота генералъ-штабъ-доктора Розенберга -- сказалъ свидѣтель -- мы попали въ эту позорную кабалу". На мѣсто Розенберга ожидали иного назначенія. Такъ, напримѣръ, полагали, что будетъ профессоръ Якубовичъ или профессоръ Эйхвальдъ, или профессоръ ІОнге, но назначенъ былъ Бушъ, и это всѣхъ озадачило. Кромѣ взятокъ, Бушъ былъ очень чувствителенъ еще и къ протекціямъ. Такъ напримѣръ, докторъ Бенезе при покойномъ министрѣ Краббе былъ всесильнымъ человѣкомъ и потому былъ большимъ другомъ Буша, который даже заискивалъ въ немъ. Но какъ только Краббе закрылъ глаза, Бушъ тотчасъ же началъ гнать Бенезе, такъ что тотъ, насколько извѣстно свидѣтелю, потерялъ здоровье: "не было столь грязныхъ словъ, которыми Бушъ не награждалъ бы Бенезе". Съ другой стороны, свидѣтель никогда не видѣлъ примѣра, чтобъ столь высокопоставленный начальникъ, какъ Бушъ, былъ въ такихъ интимныхъ отношеніяхъ съ недавно бывшими писарями, какъ Андреевъ и Парфеновъ, которые вмѣстѣ съ нимъ составляли вполнѣ согласный тріумвиратъ. Свидѣтелю самому приходилось нѣсколько разъ завтракать у Буша съ тѣмъ или другимъ изъ этихъ чиновниковъ. Относительно доктора Мерцалова свидѣтель удостовѣрилъ, что онъ ничего не зналъ о взяткахъ, и назначенія, награды и переводы дѣлались помимо его и отъ него скрывались. Что касается подсудимаго Андреева, то свидѣтель объяснилъ, что въ рукахъ другого человѣка это былъ бы весьма полезный и усердный чиновникъ, но онъ вынесъ искусъ Буша и остался въ его тискахъ". На вопросъ защиты о томъ, какимъ образомъ Бушъ, человѣкъ весьма недалекій и плохой медикъ, былъ назначенъ на столь высокій постъ, свидѣтель отвѣчалъ, что это былъ просто капризъ покойнаго адмирала Краббе. Бушъ всегда былъ однимъ изъ послѣднихъ, и всѣ были крайне удивлены его назначеніемъ.
   Почему именно "капризъ" адмирала Краббе палъ на доктора Буша,-- объ этомъ изъ свидѣтельскихъ показаній, къ сожалѣнію, не видно, такъ что "капризъ" адмирала остается ничѣмъ не мотивированнымъ и, мало того, возбуждаетъ опасеніе, что если назначеніе высшихъ медицинскихъ начальниковъ зависитъ отъ каприза того или другого адмирала или генерала, а не отъ медицинской академіи, какъ казалось бы слѣдовало, по моему скромному мнѣнію,-- то едва ли врачебное дѣло можетъ быть поставлено на надлежащую высоту въ морскомъ и военномъ вѣдомствахъ. Если капризъ адмирала Краббе могъ выбрать г. Буша, "весьма плохого медика", на высокій постъ, то такой же капризъ другого адмирала можетъ сдѣлать генералъ-штабъ-докторомъ и другого, какого-нибудь неокончившаго курсъ лѣкаря, дослужившагося до чиновъ и все-таки ничего не свѣдущаго въ медицинѣ, хотя, быть можетъ, и слишкомъ опытнаго въ житейской практикѣ... Требовать отъ адмираловъ и генераловъ тщательнаго выбора, основаннаго на заслугахъ врачей,-- тоже самое, что заставить меня экзаменовать кого-нибудь изъ китайской грамматики... Разумѣется, мнѣ останется на выборъ одинъ "капризъ", если я не обращусь къ свѣдущимъ людямъ за указаніемъ... Результатомъ подобныхъ "капризовъ" снова можетъ явиться медицинская сатрапія, хотя, быть можетъ, и не съ такимъ исключительнымъ направленіемъ, какъ въ долголѣтнее царствованіе г. Буша.
   Да, процессъ г. Буша -- одна изъ любопытнѣйшихъ иллюстрацій нашей деморализаціи, и стоитъ остановиться на немъ подольше, чтобы прослушать этотъ длинный рядъ свидѣтельскихъ показаній. Галлерея свидѣтелей, повторяю, не менѣе характерна, чѣмъ самъ герой процесса. Показанія многихъ изъ нихъ -- живое свидѣтельство такого поврежденія нравовъ, такой своеобычной нравственности, что даже публика, бывшая въ судѣ и, очевидно, настроенная противъ Буша, нерѣдко пожимала плечами, и изъ среды ея раздавались восклицанія, не лестныя для многихъ свидѣтелей.
  

IV.

   Первымъ по порядку въ качествѣ свидѣтеля выступаетъ дѣйствительный статскій совѣтникъ, докторъ медицины Вакуловскій, который былъ, такъ сказать, первымъ вѣстникомъ о злоупотребленіяхъ въ медицинскомъ управленіи. Этотъ свидѣтель, небольшого роста пожилой господинъ, очевидно, чувствуетъ себя въ нѣкоторомъ родѣ цивическимъ героемъ. Онъ первый обличилъ (правда, хоть и нѣсколько поздно, но вѣдь, лучше поздно, чѣмъ никогда) передъ высшимъ начальствомъ злоупотребленія г. Буша послѣ того, какъ "потерпѣлъ" по службѣ и, натурально, гордится свершеннымъ имъ подвигомъ гражданскаго мужества.
   Но, увы! этотъ подвигъ гражданскаго мужества получаетъ совсѣмъ особенный характеръ въ глазахъ безпристрастнаго слушателя послѣ того, какъ онъ цѣлыхъ пять часовъ слушаетъ показанія свидѣтеля, который, мало по малу, дѣлается все развязнѣе и развязнѣе и подъ конецъ уже окончательно входитъ въ роль торжествующаго гражданина, потерпѣвшаго за правду, но нашедшаго удовлетвореніе въ ея торжествѣ...
   Сначала онъ занимаетъ судъ и публику своей автобіографіей, разсказываетъ, какъ онъ превосходно служилъ, какъ его отличало начальство, какъ онъ отлично исполнялъ свое дѣло, однимъ словомъ, занимается благодарнымъ дѣломъ самовосхваленія. Если вѣрить словамъ г. Вакуловскаго, то онъ образецъ всѣхъ добродѣтелей, когда-либо существовавшихъ въ подлунной... На этотъ счетъ онъ распространился добрую долю времени и -- странное дѣло -- чѣмъ болѣе этотъ почтенный свидѣтель говорилъ о своихъ доблестяхъ и о порокахъ другихъ, тѣмъ болѣе и болѣе становились подозрительными мотивы, подвинувшіе его на проявленіе гражданскаго мужества. Эта подозрительность увеличивалась по мѣрѣ дальнѣйшихъ его показаній и при перекрестномъ допросѣ сторонъ, такъ что, въ концѣ концовъ, стало казаться, что г. Вакуловскій никакого мужества не оказалъ, а просто-на-просто, въ качествѣ "обойденнаго", хотѣлъ отмстить флота генералъ-штабъ-доктору Бушу.
   Служилъ онъ въ управленіи болѣе десяти лѣтъ дѣлопроизводителемъ; съ 1874 года, по его словамъ, онъ приходилъ только въ управленіе къ 20 числу, т.-е. ко дню полученія жалованья, и не проявлялъ долгое время никакихъ серьезныхъ признаковъ возмущенія.
   Правда, по словамъ обвинительнаго акта, г. Вакуловскій еще въ 1868 г. обращалъ вниманіе Буша на слухи о взяткахъ въ Управленіи, но только въ 1878 г., т.-е., черезъ 10 лѣтъ, подалъ объ этомъ записку генералъ-штабъ-доктору, когда отношенія между начальникомъ и подчиненнымъ уже были обострены, и г. Вакуловскій жаловался, что его держатъ въ черномъ тѣлѣ. Г. Бушъ уговорилъ свидѣтеля взять записку эту обратно, и г. Вакуловскій согласился. Но съ этого момента между начальникомъ и подчиненнымъ возникаютъ довольно странныя отношенія; между ними начинаются своеобразные дипломатическіе переговоры; г. Бушъ намекаетъ объ отставкѣ г. Вакуловскаго. Онъ не прочь, но требуетъ чина дѣйствительнаго статскаго совѣтника. Генералъ-штабъ-докторъ обѣщаетъ, но, въ свою очередь, требуетъ съ г. Вакуловскаго росписку въ томъ, что онъ, Вакуловскій, по полученіи генеральскаго званія, выйдетъ въ отставку. Г. Вакуловскій росписку даетъ, но, сдѣлавшись генераломъ, въ отставку выходить не хочетъ, и начинаются новые переговоры на этотъ разъ о Владимірѣ 3-й степени. Даютъ и Владиміра 3-й степени. "Ну, теперь, кажется, вполнѣ награжденъ этотъ сослуживецъ", думаетъ г. Бушъ и опять говоритъ объ отставкѣ. Но г. Вакуловскій не согласенъ и грозитъ въ письмѣ г. Бушу обличеніемъ "секретныхъ дѣйствій", извѣстныхъ только ему и г. Бушу. Что подразумѣвалось подъ этими "секретными дѣйствіями", такъ и осталось невыясненнымъ на судѣ; если вопросъ шелъ о взяткахъ, то эти дѣйствія вовсе не были "секретныя", но крайней мѣрѣ для врачей. Свидѣтель настаивалъ, что подъ "секретными дѣйствіями" онъ разумѣлъ именно взятки, но защита отрицала это увѣреніе. Какъ бы то ни было, а этотъ видъ нѣкотораго, такъ сказать, торга, конца которому не предвидѣлось, взорвалъ г. Буша, и онъ перевелъ г. Вакуловскаго старшимъ врачемъ въ 8 флотскій экипажъ, что, по словамъ г. Вакуловскаго, означало пониженіе по службѣ, такъ какъ тамъ онъ получалъ бы содержаніе менѣе того, чѣмъ пенсія, еслибъ онъ вышелъ въ отставку. Тогда г. Вакуловскій окончательно рѣшился свершить гражданскій подвигъ, назрѣвавшій съ 1868 года, и имѣлъ объясненіе съ бывшимъ управляющимъ морскимъ министерствомъ. Онъ вынужденъ былъ подать въ отставку и получилъ ее съ пенсіономъ по генеральскому званію, пріобрѣтенному имъ, можно сказать, съ боя, и затѣмъ лишь 23 мая 1881 года подалъ морскому министру извѣстное прошеніе, въ которомъ заявлялъ о притѣсненіяхъ, имъ претерпѣнныхъ за несочувствіе "секретнымъ дѣйствіямъ" Буша, и обличалъ существующія злоупотребленія...
   Такимъ образомъ, хотя г. Вакуловскій обнаружилъ свое гражданское мужество и поздненько, но онъ, такъ сказать, убилъ двухъ зайцевъ. За подавленіе своихъ гражданскихъ чувствъ въ теченіи 14 лѣтъ онъ получилъ генеральскій чинъ и Владиміра, не говоря уже объ экскурсіяхъ въ управленіе разъ въ мѣсяцъ, оплачиваемыхъ аккуратно, а затѣмъ вывелъ лихоимство на свѣжую воду. И капиталъ пріобрѣтенъ, и невинность соблюдена, по крайней мѣрѣ, въ собственныхъ глазахъ!
   Когда свидѣтель разсказывалъ о притѣсненіяхъ, коимъ онъ подвергался, о томъ, какъ онъ пострадалъ по этому дѣлу, принужденный выйти въ отставку, когда онъ распространялся о своихъ добродѣтеляхъ, когда онъ съ чувствомъ нескрываемаго ожесточенія обвинялъ бывшаго генералъ-штабъ-доктора, когда онъ намекалъ, что нынче неправда непремѣнно выйдетъ на свѣтъ и виноватые непремѣнно получатъ должное возмездіе,-- невольно являлся вопросъ: "отчего столь мужественный гражданинъ такъ долго медлилъ?.. Отчего онъ раньше не проявлялъ гражданской доблести?" За этимъ вопросомъ невольно вытекали другіе: "Если бы г. Бушъ не столь увлекался своимъ положеніемъ въ медицинской сатрапіи и съумѣлъ бы поладить съ г. Вакулевскимъ, хотя бы послѣдній совсѣмъ не являлся въ Управленіе, и если бы въ награду за его усердную службу послѣдовательно представилъ бы г. Вакуловскаго въ тайные совѣтники, давалъ бы награды денежныя и иныя,-- на какое время задержалось бы проявленіе гражданскихъ чувствъ возмущеннаго свидѣтеля, и сидѣлъ ли бы тайный совѣтникъ Бушъ на скамьѣ подсудимыхъ?.."
   Въ лицѣ этого свидѣтеля мы имѣемъ дѣло съ высшимъ проявленіемъ цивическихъ чувствъ среди морскихъ врачей, возмущенныхъ порядками, существовавшими при г. Бушѣ... Это, такъ сказать, первостепенный мученикъ, пострадавшій за правду... Другіе по счастію не проявляли такого мужества и не столь открыто хвалились своими доблестями.
   Вотъ еще свидѣтель, дѣ