Станевич Евстафий Иванович
Станевич Е. И.: биографическая справка

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

 Ваша оценка:

   СТАНЕВИЧ Евстафий Иванович [1775, Нежин -- 15(27).1.1835, д. Железняк Сумского у. Слободско-Укр. губ.], поэт, переводчик, автор религ.-филос. соч. Из небогатой, видимо, торговой семьи нежин. греков ("...отец мне не оставил / Ни злата, ни сребра и род свой не прославил" -- Собр. соч., с. 25). С помощью знакомых был устроен казеннокоштным воспитанником в Моск. коммерч. (Демидовское) уч-ще при Моск. опекун, совете (1790--1800; окончил с отличием). Дир. уч-ща, переводчик B.C. Подшивалов (см. о нем: Рус. писатели 18 в.), поощрял юношу к лит. занятиям и рекомендовал его стих, для публикации в ж-л П. А. Сохацкого "Иппокрена, или Утехи любословия". С. поместил здесь более 50 стих., тематика к-рых вполне вписывалась в сентиментально-дидактич. направление конца века: "Бессмертие", "Гордость", "Истина" (см. также "К самому себе"), "Лесть", "Спокойствие", аллегорич. стих. "Ода к добродетели"; терпение (в одноим. стих.) побеждает в споре со счастьем, "фортуной" ("Иппокрена...", 1799, ч. 1, 1800, ч. 5, 6), пост. мотив -- сел. уединение в противопоставлении житейской суете.
   Авторство С. могло быть известно только узкому кругу знакомых, т.к. публикации были анонимны, иногда подписаны названием укр. поместья его благодетелей бр. B.A. и П.А. Кондратьевых -- "село Низы". Полная подпись появляется в "Новостях рус. литры" (1802, ч. 2) под стихами на коронацию Александра I ("Стихи на 12 марта 1802 г."), где С. выражает надежду на воцарение "истинных законов", "свободы" и "священных прав". Здесь же напечатал "Мысли об истинном на земле щастии", а в "Вест. Европы" (1803, No 10) "Стихина смерть <Ж. Ф.> Сен-Ламбера".
   В Москве познакомился с А.П. Орловым (см.: Рус. писатели 18 в., в. 2) и стал адресатом его соч. "Утехи меланхолии" (1802).
   На всю жизнь он сохранил признательность П.А. Демидову (на средства к-рого, скорее всего, и жил в Москве), что отразилось в стихах "Эпитафия благотворителю", "К портрету", "Памятник Пр. Ак. Демидову" ("Иппокрена...", 1799, ч. 3), акростихе "От питомцев Коммерческого училища" (там же, 1800, ч. 1), запечатлевших милосердие Демидова и его покровительство "гонимым"; в иной, отвлеченно-медитативной манере написано "Размышление при гробе благодетеля" ("Чтение", 1811, кн. 1, б. п.; перебеленный рукою А. С. Шишкова экз. -- РГИА, ф. 1673, оп. 1, д. 1101).
   Во время учебы С. не потерял связи с Малороссией, где, видимо, постоянно проводил вакации. По окончании уч-ща нек-рое время жил в с. Поповка (Сумский у.) в качестве учителя сына влият. помещика Г. Р. Шидловского. В авг. 1801 поступил в Петербурге на службу в канцелярию гос. казначея А. И. Васильева, прослужил до июня 1803. В 1803-04 снова в Поповке (наиб. плодотворный период жизни С.). Здесь он тесно общается со своим другом и наставником А. А. Палицыным (тот упомянет "доброго Евстафья" в "Послании к Привете...") и членами его кружка, т.н. Поповской академии: Н. Ф. Алфёровым, В. И. Ярославским, также учителем; посвящает стихи им и бр. Кондратьевым, сумской помещице В. В. Надаржинской. С. был знаком и с приезжавшими к Палицыну С. Н. Глинкой и В. Н. Каразиным. Тогда же занимается переводами: "Сельский житель, или Георгики французские" аббата Ж. Делиля (М., 1804; одобрит. рец. Н. П. Брусилова: С. "перевел сию поэму отменно четко и почти везде сохранил красоты подлинника" -- "Ж-л рос. словесности", 1805,ч. 1, No 4, с. 230)и "Ландшафты, или Опыт о сельской природе" маркиза К. Лезай-Марнезия (СПб., 1805; окончена в 1803; посв. Шидловскому).
   Появление в 1803 кн. "Рассуждение о старом и новом слоге рос. языка" Шишкова произвело сильное впечатление на С., к-рый становится одним из самых последоват. приверженцев его полит. и культурного консерватизма. Наиб. прямым и непосредств. его выступлением в поддержку Шишкова явилось "Рассуждение о рус. языке" (1805; опубл.: ч. 1--2, СПб., 1808), менее всего (особенно в 1-й части) посвященное лингв, вопросам (подробнее см.: Киселева). С. прежде всего объясняет патриотич. мотивы, заставившие Шишкова защищать родной язык; его противники -- это "бояре и дворяне наши", воспитанные гувернерами-французами, к-рые научили их презирать рус. крестьян. Не отрицая неизбежность и даже нужду в языковом развитии, в т.ч. и в умеренных заимствованиях "чужестранных слов", С. подчеркивает важность постепенности во введении просвещения и совершенствовании лит-ры и языка (порицал Петра I за поспешность реформ), необходимость его обогащения через обращение к старинным отеч. книгам (С. нередко ссылается при этом на "охранит." отношение к языку в др. странах). Чтобы приостановить космополитич. влияния, он предлагает запретить иностранцам содержать обществ. уч-ща (ч. 1, с. 19).
   В июле 1805 С. по рекомендации Палицына перешел в находившийся под управлением Шишкова Адмиралтейский деп., пом. дир. Музеума при деп. С 1806 в Комиссии составления законов, пом. в 1-й экспедиции. В это время устанавливаются его новые лит. знакомства. Он сближается с С.С. Бобровым (сослуживцем по Комиссии), вместе с к-рым сочиняет стихи "На случай выросшей ветки на монументе Румянцева-Задунайского" (СПб., 1807).
   С работой в Комиссии связано его компилятивное "Рассуждение о законодательстве вообще" (1805; опубл.: СПб., ч. 1-2, 1808; экз. с дарств. надписью Шишкову -- Б-ка РАН, 1808/271), к-рое, как, впрочем, и др. соч. С, свидетельствовало о его начитанности (ссылки на Э. Шефтсбери, Дж. Локка, Т. Гоббса, М. Монтеня, Ликурга, И. Бентама, с к-рым он пытался полемизировать, и др.) и касалось роли юриспруденции в просвещении нации и поддержании нравов; законодатель должен быть "философом" и стать "выше предубеждений своего народа" (с. 8). В конце книги рассматриваются конкретные законоположения о винокурении в Малороссии (с. 79-80 и др.).
   В 1805 С. напечатал (иждивением П. Кондратьева, с развернутым посвящением ему) 1-ю часть "Собрания сочинений в стихах и прозе" (СПб.), куда вошли как перепечатки сентиментальной лирики, многочисл. послания друзьям по кружку Палицына и стихотв. переписка с ним, так и новые произв., свидетельствующие об изменении лит. ориентации автора. Здесь помещены прямые и косв. обращения к Шишкову как хранителю и реформатору рус. языка (с. 60, 87, 89); в его духе С. определяет и задачи поэзии, просвещающей и исправляющей нравы к добродетели ("Размышляющий с самим собою стихотворец"). В то же время "Собрание..." отразило восхищение С. "учителями людей" Э. Юнгом, А. Попом, Локком, а также Ж. Ж. Руссо. Он остается верен социальным идеям руссоизма, стремлению к "простоте жизни и чистоте нравов" ("О щастии", с. 100): в близости к природе, уединении и покое, предполагающем бегство от соблазнов и "уставов" "надменного града", пробуждаются совесть и благородная чувствительность; С. защищает земледельч. состояние, к-рое "не ужасно; но ужасно то уничижение, каковому оно подвержено" (с. 10).
   Все это, вместе с откровенным провинциализмом автора, вызвало издевательский отзыв М. Т. Каченовского (ВЕ, 1806, No 2), объявившего С. графоманом, от к-рого надо бежать как от зараженного. (Перепечатанная в рец. басня С. "Черви и стихотворец", направленная против карамзинистов, закрепила за ним самим репутацию лит. "червяка" -- см. "Дом сумасшедших" А. Ф. Воейкова.) С., не имевший связей в журн. мире, решился ответить на критику только после вторичного выпада Каченовского [в заметке (ВЕ, 1807, No 19) "О "Послании к Привете"" Палицына, к-рое включало стихи в защиту С. от "зоила"] целой книжкой: "Способ рассматривать книги и судить о них" (СПб., 1808). Пространный и тяжеловесный (С. подробно рассматривал каждый выдвинутый против него пункт), "Способ..." был не только личным возражением, но и ответом партии Шишкова на критику карамзинистов.
   С. требовал от критики не насмешек, а серьезного, беспристрастного и заинтересованного разбора -- для пользы читателя и просвещения общества в целом, а также упрекал Каченовского, к-рый учился в ун-те "на монарший деньги" (с. 68), в насмешливом отношении к Евангелию, отчего могут "законы потрястись в их основании и Мараты и Робеспиеры возникнут на гибель народов" (с. 82).
   В полемику вступил Воейков, заклеймивший С. как "старообрядца в слоге" (ВЕ, 1808, No 18, с. 118), бездарность и клеветника. Воейкову ответил "Драм, вест." (Правдолюб <Г. И. Громов> -- 1808,ч. 6); здесь же Г.Р. Державин напечатал свою эпиграмму в защиту С. : "Станевич быть полезным тщится, / А сквернослов его бранит". В лит. памяти остались только характеристики, данные С. его противниками. Ожесточенная и остроумная полемика вокруг С., за к-рой скрывались, прежде всего, выпады в адрес Шишкова, составила С. репутацию, имеющую мало отношения к им написанному: "гробокопатель-Юнг" ("Сравнение Санкт-Петербургской родимой словесности с иноземною", предположительно В. Л. Пушкин), "пасмурный Гарвей" (К. Н. Батюшков, при участии А. Е. Измайлова -- "Певец, или Певцы в Беседе Славенороссов"), Плаксевич (М. В. Милонов -- "К Луказию"), славолюбивый Сатаневич (Воейков -- "Парнасский адрес-календарь", а также "Дом сумасшедших"). С. находит своих покровителей среди единомышленников Шишкова -- бр. С. А. и П. А. Ширинские-Шихматовы, П. А. Кикин, Д. И. Хвостов, Державин.
   В нояб. 1808, из-за очередного приступа чахотки, С. берет отставку и в 1809 уезжает в Малороссию к своим старинным благодетелям. Был включен Шишковым в число членов-сотр. создававшейся (1811) "Беседы любителей рус. слова". Имя С. занимало не последнее место в лит. борьбе "Арзамаса" с "Беседой...", в этом контексте оно присутствует в арзамасских протоколах, речах и стих, его членов -- Д. В. Дашкова, П. А. Вяземского и др. (см.: Арзамас, ук.; Лонгинов, с. 130).
   В Харькове в 1813 С. пытается -- безуспешно -- через ун-тских знакомых выхлопотать место дир. г-зии в к.-л. юж. губернии, в частности, рассчитывая на Курскую. В это время занимается математикой, законоведением, а "особливо... упражняется в философии, понимая оную в нарочито обширном ее смысле" (РГИА, ф. 733, л. 4). Он интересуется столичными новостями, ведет переписку со своими единомышленниками (см.: Лащенков, с. 63).
   В 1816 С. приезжает в Петербург и получает место в Канцелярии по принятию прошений на высочайшее имя, к-рой заведовал статс-секр. Кикин. Тогда же в связи "с целию настоящей моей службы" издает кн. "О суде по совести" (СПб., 1816, б. п.; посв. Кикину), довольно органичную для его интереса к социальным вопросам и вовсе не повторяющую проект Державина о "совестном суде".
   При том, что соч. имело функциональное назначение -- обучать начаткам правоведения избираемых в судьи дворян (с. VII), С., по существу, выступил в нем религ. публицистом. При разборе тяжебных дел, по его мнению, должно руководствоваться совестью, основанной на вере, т. к. только она не позволит уклониться "забродчивому нашему разуму" от "воли Создателя" (с. 26-27). Одновременно с выпадами в адрес "злокозненной Энциклопедии" С. предлагает перейти к гласности суда, обеспечив право на публикацию спорных дел (для "обуздания лицеприятия в решениях судей", с. IX). Изложение этих идей С. сопроводил подробным разбором запутанного процесса, связанного с установлением подлинности брака и наследованием собственности. Попутно он обличает "новых философов", допускающих "временное супружество" и развод, и указывает на связь "обществ. добродетелей" с семейными (с. 39).
   В Петербурге С. жил как свой человек в доме Кикина, "крутого старовера", был его "друг и собеседник" (Стурдза, с. 277). Одновременно он обращается в кругу духовных лиц, ортодоксов и противников мин. духовных дел и нар. просвещения, обер-прокурора Святейшего Синода кн. А. Н. Голицына и покровительствуемого им Библейского об-ва, распространявшего учение о "внутренней церкви". Среди собеседников С. -- архим. Иннокентий (Смирнов), ректор Петерб. духовной сем., митр. Петерб. и Ладожский Михаил (Десницкий), архим. Фотий (Спасский), Филарет (Дроздов), С. Ф. Смирнов.
   Еще в 1816, по словам протоиерея Иоанна Виноградова, С. показывал и в Москве и в Петербурге рукопись своей антимистич. книги, но "ни там ни здесь не позволяли ее обнародовать" (PC, 1878, No 8, с. 564). Поводом для окончат, оформления мыслей С. послужила смерть малолетней дочери Кикиных, соч. получило назв. "Беседа над гробом младенца о бессмертии души, тогда токмо утешительном, когда истина оного утверждается на точном учении веры и церкви" (СПб., 1818; 2-е изд. "по высочайшему повелению" -- СПб., 1825).
   Архим. Иннокентий был так заинтересован в книге, что для скорости цензуровал ее отд. приносимыми автором тетрадями; в дек. автор стал дарить экз. своим знакомым (из тиража в 605 экз. ему причиталось 52). О книге сразу же было донесено Голицыну, и она вызвала его гнев, т. к. С. осуждал издания, к-рым покровительствовало мин-во (труды М. Ф. Дютуа <де Мамбрини>, Л.К. Сен-Мартена, "Сион. вест." и др. масон, издания А. Ф. Лабзина и пр.), и мистицизм в целом.
   По поводу книги Голицын сделал доклад императору. В результате последовало распоряжение уничтожить все экземпляры и изъять разосланные, автора уволить со службы и выслать в 24 часа из столицы (за уничтожением книги наблюдал лично Ал-др И. Тургенев). Подвергся опале и Иннокентий.
   Появление "Беседы над гробом...", как и история ее издания, было знаковым событием и имело шумный резонанс. В среде правосл. духовенства нарастало недовольство деятельностью Библейского об-ва, проводника мистич. (и масон.) идей, но мистицизм господствовал в правительств, сферах (ему был привержен и Александр I), ученых, лит. и светских кругах, и выступать против него никто не решался. С. в своей книге выразил, во многом сумбурно, гл. пункты расхождения нового мистич. учения (С. называл его "лжемистическим") с православием. Собственно богослов, часть сочинения современникам казалась тенденциозной или не заслуживающей внимания и даже смешной (особенно нападки на Ф. Фенелона за учение о "чистой любви" и М. де Севинье за суждения о религ. обращении Ж. Расина).
   Гл. обвинение, предъявляемое "мистикам" (С. нигде прямо не говорил о масонах), -- отрицание "внешней", "видимой церкви" (ее преданий и обрядности), без к-рой невозможна вера: "на земле ни церковь без веры, ни вера без церкви стоять и существовать не могут" (с. 9), церковь нужна и как "видимое руководство" для "обуздания всякого произволения духа" (с. 163); творить же веру по "началам нашего сердца", внутр. озарению, как это утверждается в мистицизме (ср. в ст. И. В. Лопухин, М. И. Невзоров, С. С. Мещерская), означает, по С., не иметь ни веры, ни церкви. Другой пласт противоречий с православием -- "превратное" понятие "мистиков" о Троице (с. 304), символич. толкование таинств (Евхаристии) (с. 298-99; все ссылки -- на 2-е изд.).
   После запрещения книги С. вновь пришлось скитаться по домам знакомых в Малороссии, он, по собств. словам, превратился в "несостоятельного плательщика" (цит. по: Лащенков, с. 79). Его положение переменилось после крутого поворота в офиц. религ. политике: увольнение Голицына и назначение министром нар. просвещения Шишкова (май 1824). Уже в авг. по согласованию с Кикиным новый министр составил доклад императору об осуждении С. и его книги, к-рая за изобличение "ложных умствований... подверглась несправедливому о ней донесению и сильному гонению" (там же). В след. обширном докладе Александру I Шишков испрашивал у него милости для С., выступившего первым открыто против тлетворного мистицизма. В нояб. 1824 был опубл. высочайший рескрипт о новой публикации книги С. на казенный счет. В марте 1825 он определен в Деп. нар. просвещения "по особым поручениям" (с окладом в Зтыс. руб. из средств Казначейства и возмещением жалованья за 6 лет вынужд. отставки). В том же году назначен дир. уч-щ Курской губ.
   С. энергично начал свое директорство, подав один за другим неск. проектов: об учреждении пансионов при г-зиях (1826), об устройстве при уездных уч-щах высшего класса по подготовке самых одаренных детей к учебе в г-зии (1827), тогда же предложил проект повышения учительского жалованья по мере выслуги лет (см.: Лащенков, с. 85) и др. После того как ни одно из предложений не нашло отклика, он писал попечителю округа: "Я не ищу награды, но не могу, однако, не желать того, чтобы бумаги мои не зависели от частного мнения, но были бы предлагаемы суждению... Училищного комитета" (там же).
   Несмотря на новую должность, С. продолжал оставаться (и умер) в чине тит. сов. Его безуспешные попытки преодолеть сословный барьер, получив чин коллеж, ас, показательны для разночинца в николаевское царствование (подробнее см.: там же, с. 86-89).
   Училищные нововведения С. не вызвали одобрения начальства. В 1832 была проведена ревизия подведомственных С. уч-щ, обнаружены упущения и предъявлены требования подчиниться общеутвержденным правилам. С. отказался, не согласился на перевод в Астрахан. губ., в 1834 вышел в отставку, поселился в Сумском у. и через год умер.
   Др. произв.: "На именины... А.С. Шишкова" ("Улей", 1812, No 16).
   Изд.: Послание к А. А. Палицыну. -- В кн.: Поэты 18 в., т. 2, Л., 1972 (без указания авторства; БПбс); Рус. басня; Рус. басня 18 и 19 в., М.-СПб., 2007.
   Лит.: Белинский; Кюхельбекер; Арзамас, т. 1--2; Рус. эпиграмма (все -- ук.); <Рескрипты о "Беседе над гробом..."> -- ЧОИДР, 1861, кн. 1, с. 201-02; Лонгинов М., <Лит. обозр. III> -- PB, 1861, No 6, с. 125-31; Пыпин А. Н., Рос. Библ. об-во. -- ВЕ, 1868, No 11, с. 248-55; Державин, III, 333, 338--40; Стурдза А. С., О судьбе правосл. церкви русской в царствование имп. Александра I. -- PC, 1876, No 2, с. 277--78; Виноградов И., протоиерей, Записки. -- PC, 1878, No 8, с. 564; Ярославский В. И., Записки. -- КС, 1887, No 9, с. 128-31, 150-51; Чистович И. А., Руководящие деятели духовного просвещения в России в 1-й пол. текущего столетия, СПб., 1894, с. 196-99; Лащенков Н. А., Е. И. Станевич. -- "Сб. Харьков. ист.-филол. об-ва", т. 9, 1897; Котович А., Духовная цензура в России (1799--1855), СПб., 1909 (ук.); Муравьев А. Н., Из бумаг. -- "Старина и новизна", 1911, т. 15, с. 181--83; XVIII век, сб. 12, Л., 1977 (ст. М. Г. Альтшуллера); Киселева Л.Н., К языковой позиции "старших архаистов" (С. Н. Глинка, Е. И. Станевич). -- "Уч. зап. ТГУ", в. 620, 1983; Щеголев П. Е., Первенцы рус. свободы, М., 1987 (ук.); Флоровский; Лосиевский И., Рус лира Украины. Рус. писатели Украины 1-й четв. 19 в., X., 1993; Проскурин О., Лит. скандалы пушкинской эпохи, М., 2000, с. 122, 127, 180;Кондаков Ю. Е., Архим. Фотий (1792-1838) и его время, СПб., 2000, гл. 3; его же, Либеральное и консерват. направления в религ. движениях в России 1-й четв. 19 в., СПб., 2005, с. 165-93; Боброва М. И., Личная б-ка С. в фонде ЦНБ Харьков, нац. ун-та им. В. Н. Каразина. -- "Сумський історико-архівний ж-л", 2010, No 8/9; Хондзинский П., протоиерей, Рус. Laientheologie в эпоху Александра I. -- "Филаретовский альм.", 2012, No 8, с. 24--30. * Брокгауз; РБС; Филарет; ФЭ; Масанов.
   Архивы: ИРЛИ, ф. 288, оп. 1, No 58 (письма А. С. Стурдзе, 1819); РГИА, ф. 733, оп. 49, д. 198 (биогр. сведения); ф. 797, оп. 2, д. 6357, л. 1--15 ("О книге под заглавием "Беседа над гробом младенца...""); ГАРФ, ф. 1165, оп. 1, д. 290 (дело о "Беседе над гробом младенца...").

В. П. Степанов.

Русские писатели. 1800--1917. Биографический словарь. Том 6. М., "Большая Российская энциклопедия", 2019

   
 Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Рейтинг@Mail.ru