# Письмо к Г.Р. Державину

Евстафий Иванович Станевич

Г.Р. ДЕРЖАВИН И ЕГО ВРЕМЯ


Сборник научных статей Выпуск 7


Санкт-Петербург

ВИРД

2011


## Е.И. Станевич -- Г.Р. Державину (10 августа 1811):


"Ваше высокопревосходительство, милостивый государь Гавриил Романович!

Благосклонное Ваше письмо я получил как новый знак проявления Вашего ко мне благорасположения, что чувствую в полной мере. Я одолжаюсь почитать оное лежащим ко мне долгом, который платить обязывает меня совесть благодарными о Вас воспоминаниями.

Что же до желания моего оставаться или нет членом Беседы, то отдаю сие в полное расположение всегда крепкой для меня вашей воли. Как Вы сие положите, то почту непременным себе заказом.

Вам угодно, чтобы я присылал по временам свои сочинения; не премину выполнять сего; и, может быть, прислал бы еще и на сей почте; если бы мы, все живущие здесь, так называющиеся сочинители, не были остановлены некоторым объявлением, чтобы все сочинения свои не иначе выпускали в публику, как доставляя оные вперед капитан-исправнику, имеющему препровождать их к местному высшему начальству, откуда уже поступают к Министру Полиции. Признаться, мы все туземные Парнасские вороны много поиспугались, и все в один голос закаркали. Но в этом вышла небольшая ошибка. Как видно, Исправник нехорошо понял смысл губернаторского Ордера, которым не повелевалось ему требовать прямо от Сочинителей доставления к нему исправных произведений Муз, а только доставлять к начальству копии с сих письменных сочинений, кои будут обращаться в публике. А это уже большая разница. Ибо мудрое надзирание за рукописями, могущими своевольными и развратными мыслями служить к повреждению умов и нравов совсем не то, что подчинять сочинителей непосредственному надзору Исправника. Последнее, поистине, достойно выдумки исправнической, а первое, по правде, достойно, чтобы Правительство приняло на себя такое попечение. Целость нравов вожделеннее распутного просвещения, у которого нет ничего святого:

Которо сняв с себя узду благия Веры,

Не хочет полагать свободе наглой меры.

Всегда продерзностно, не знает прав иных,

Кроме безумия и нравов дерзких, злых.

Которое всегда кричит на утесненье,

Хотя Безбожие одно его ученье!

О, просвещение! ты свет прямый очам,

И только избранным полезно ты душам.

К несчастию, твое заемля имя, люди

Но лжеучением свои наполня груди,

Нам вредный разум свой надменно выдают

И нагло мудростью твоей они зовут:

Прости, коль Истинна продерзких сих накажет,

Согнет их выю в серп и руки буйству свяжет.

Впрочем, за ложным учением, просвещение само толь упало и, как видно, так унизилось в глазах общества, что не помню в каком-то номере В<естника> Е<вропы> здешний губернатор счел за нужное отрещися от словесных своих упражнений, яко неприличных губернатору. Но мне кажется такую строгость он простер немного далее, нежели сколько бы нужно, по-видимому, было, сказав, что может быть Великий Фридерик лучше управлял бы государством, если бы поменее писал. Но и Вы были начальником губернии и правосудия, а также писали и писаниями утешались и других просвещали. Но я Вас не укоряю, а иначе укорил бы тем и Цицерона, и Катона, и Кесаря и Марка Аврелия; а в новейшие времена д'Агиссо, Некера, Екатерину, да и многих других великих людей у всех просвещенных народов.

Должно все то почитать соблазном, что вредит прямо или косвенно пользе граждан. Принимать лжеименное просвещение за истинное пагубно; должно вязать его. Но и показывать явное презрение к приятному и невинному упражнению в науках, особливо же на видной степени, есть, по мнению моему, также соблазн. Благорассудные граждане должны придерживаться одной истины и оберегать ее сколько от суеверия, столько и от лжеучения, а не нападать на веру, смешивая с нею суеверие; или презирать науки под видом презрения к ложному просвещению.

Имею честь быть с истинным высокопочитанием и преданностию


Вашего высокопревосходительства

милостивого государя

покорный слуга

Евстафий Станевич

Августа 10 дня 1811"


(РНБ, ф. 247, оп. 1, ед. хр. 24, л. 153 -- 154).