Сперанский Валентин Николаевич
Толстой, Лев Николаевич

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

 Ваша оценка:

0x01 graphic

Цветной фотографический портрет Л. Н. Толстого в Ясной Поляне, созданный С. М. Прокудиным-Горским в мае 1908 года.

   Толстой, Лев Николаевич (граф; 1828--1910) -- знаменитейший в истории всеобщей литературы писатель. Проблема религиозная всегда стояла для Т. на первом плане. Переживая в конце семидесятых гг. мучительный душевный кризис, Т. обратился к тщательному исследованию исторических основ христианства. Для этой цели он изучил под руководством московского раввина Минора еврейский язык. Перечитав множество комментариев к Библии, Толстой осудил безусловно все ортодоксально-националистические утверждения и вступил на путь широкого универсализма. По убеждению T., в душе русского народа нет ненависти, ни религиозной, ни племенной, к инородцам. Эта ненависть прививалась искусственно веками недальновидной и своекорыстной политикой. Юдофобство, в глазах Толстого, не вера, не политическое убеждение, а болезненная страсть. Отравляясь собственным ядом, иные маниаки юдофобства доходят до дикого чудачества и изуверского мракобесия. He экономические невзгоды, не полки вражеских армий губят народности и страны, а распад внутренней силы, перерождение нравственной сердцевины и тлетворная зараза национальной нетерпимости -- вот что сметает с лица земли племена и государства. Рим, Египет и Вавилон пали и рассыпались за ненависть к народам, населявшим страну их, ибо ненависть, как лед, не может быть надолго связующим цементом. Горе той стране, где покоренные и обездоленные народы, обливаемые злобою и замораживаемые лютой жестокостью, служат опорными столбами хрупкой государственности. Только преднамеренная клевета может утверждать, что между евреями и христианами существует стихийная, расовая вражда, невытравимая племенная рознь. Если иные думают, что, тесня евреев, они исполняют неотразимое веление рока, почему-то обрекшего целые народы на страдания, то их слепой привычке нужно противопоставить несомненную истину, еще в древности высказанную одним еврейским учителем: Бог как будто не печется о пропитании бедных, чтобы мы имели повод добрым делом избавиться от мук грядущего; Бог допускает бесправие отдельных народностей, чтобы мы имели повод живым подвигом деятельного миролюбия исправить все прежние грехи по отношению к иноплеменникам. Из древнеевр. легенд, сообщенных ему друзьями-евреями, Т. особенно ценил сказание "О плаче патриархов" за оптимистическую веру в близость той поры, "когда народы, распри позабыв, в великую семью соединятся"; повествование о рождении Авраама за его бессмертную, пленительную мечту о природе, радующейся появлению на свет нового духовного вождя, и грустный библейский рассказ о древнем революционере Корее (Корахе) за бодрящую, трагическую красоту его фабулы.
   Тесное и неразрывное родство религии Израиля и нравственного благовестия Иисуса предопределяют, по убеждению T., для истинных христиан обязанность тщательно остерегаться по отношению к евреям всех соблазнов нетерпимости. "Евреев гонят только за веру -- крещение влечет за собою, большею частью, почти полное уравнение в правах". Нет, в глазах T., более кощунственного сочетания понятий, чем религиозное гонение. Религия безусловно исключает ненависть и гонение, потому что первое естественное движение души человека, в котором проснулось религиозное чувство, -- это сознание власти над собою высокой силы, призвавшей его к жизни и желающей блага всему живому. Как не может религиозная душа питать мстительное чувство к упорствующим в предрассудках, так не может быть ей свойственно и высокомерное отчуждение от тех, кто ищет божественную истину ненасытно, но ищет другими путями. Люди, подымающие меч религиозных гонений, мертвы и еще не родились к вере. Создавая еврейский вопрос, они делают страшную ошибку. В национальных спорах, в особенности по отношению к зависимому народу, следует, прежде всего, устранить всякие репрессии и всевозможные ограничения в правах. Зло можно побеждать только добром. Если некоторые евреи платят активным антисемитам той же монетой, если века обид и утеснения накопляют у гонимых злопамятные чувства, то русские люди, прозревшие эту давнюю ошибку, могут исправить ее только терпеливым и нелицемерным великодушием. Некоторые житейские слабости, часто приписываемые торговому еврейству, являются, по истолкованию T., прямым результатом гонений. "Чтобы избавиться от них, нужно бороться с гонениями, а не с ними". Лучшим аргументом в пользу евреев являются, по словам Т., те невероятные эксцессы, которые позволяют себе иные воинствующие юдофобы и с церковного амвона, и с парламентской трибуны. "Если бы все обвинения против евреев, обвинения, которым я лично не верю, были бы справедливы, то и тогда осталось бы несомненным, что людям, живущим христианской жизнью, евреи не могли бы сделать никакого вреда". В художественных своих произведениях Т. на еврейском вопросе останавливался иногда лишь попутно. Характерно, что Симонсон в "Воскресении" является одним из самых обаятельных типов, воссозданных гением Т. Нельзя не отметить, что в числе близких доверенных друзей Т. были евреи. -- Ср. И. Тенеромо, "Л. Н. Толстой о евреях", изд. III, СПб., 1910. Много материала об отношении Т. к евреям рассеяно в воспоминаниях Гусева, Черткова, Булгакова и других.

Валентин Сперанский. 8

   Источник текста: Еврейская энциклопедия Брокгауза и Ефрона, том 14 (1913): Сараево -- Трани, стлб. 903--905.
   
   
   
   
 Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Рейтинг@Mail.ru