# Забавник

Орест Михайлович Сомов

Текст издания: "Сѣверная Пчела", No 49, 1826.

## Забавникъ.


"Полно тебѣ копошиться надъ бумагами!" сказалъ, входя въ мою комнату, молодой мой пріятель, Живчиковъ. "Всего, другъ мой, не перепишешь, а только потеряешь здоровье: посмотри-ка на себя, и такъ ты больше похожъ на движущагося скелета, котораго теперь показываютъ въ Парижѣ, нежели на обыкновеннаго человѣка. Ну, ну! брось же перо свое, и ступай со мною подъ качели. Тебѣ много было трудовъ: пора подумать, какъ бы хоть немного разсѣяться. Одѣвайся; идемъ, идемъ!"

Этотъ вызовъ, весьма лестный для Украинской моей лѣни, былъ мною принятъ, какъ будто не-хотя. Я одѣлся и пошелъ съ моимъ пріятелемъ, позѣвать на народъ и себя показать, хотя, сказать правду, мои видъ и не большая находка для зрителей.

Ряды экипажей кружились около качелей; по тротуарамъ тихо передвигались толпы зрителей степенныхъ; между качелями и балаганами, другія толпы, безпрестанными своими приливами и отливами, какъ будто старались показать, что онѣ не хотятъ проронить ни минуты скоролетнаго веселья.

Насмотрѣвшись досыта и находившись до усталости, я хотѣлъ было тихонько увильнуть отъ моего рѣзваго товарища; но быстрый, соколій глазъ его примѣтилъ мое движеніе, Живчиковъ схватилъ меня за руку и сказалъ: "Нѣтъ, дружокъ! со мною такъ легко не раздѣлываются: теперь ты пойдешь за мною въ середину качелей. Впередъ, маршъ! " Тутъ онъ потащилъ меня за собою, проворно проскочилъ между лошадьми и колесами экипажей -- и мы очутились подлѣ балагановъ.

Передъ балаганомъ плясуновъ на канатѣ, Лемана и Компаніи, стояла густая толпа зрителей всякаго рода и возраста; всѣ смотрѣли и смѣялись на забавнаго паяца, одѣтаго Піеротомъ, съ напудреннымъ лицемъ, изъ котораго онъ дѣлалъ самыя смѣшныя хари. Въ этой толпѣ, замѣтилъ я дороднаго мужчину, лѣтъ тридцати пяти, въ бѣломъ Англійскомъ рединготѣ и въ шелковой шляпѣ золотаго цвѣта. Онъ стоялъ подпершись руками въ оба бока, или, какъ говорится въ просторѣчіи, фертикомъ, и отъ души хохоталъ, глядя на фарсы пляцца, часто до того, что перегибался въ полспины. Около него тѣснились, толкали въ бока не такъ-то вѣжливо... нужды нѣтъ! онъ оглядывался, иногда морщился, но вслѣдъ за тѣлъ улыбка веселости, и вслѣдъ за нею громкій хохотъ показывали, что ни давка, ни боль не властны пересилить въ немъ этихъ припадковъ смѣха.

"Кто этотъ господинъ?" спросилъ я у Живчикова: "знаешь ли ты его?" -- "А ты неужли его не знаешь?" отвѣчалъ мои товарищъ: "дивлюсь! его почти всѣ знаютъ въ городѣ. Эліо Зубоскалинъ; въ домахъ его зовутъ веселымъ юношею, не считая съ точностью настоящихъ его лѣтъ; любимая его поговорка: "это въ шутку," а любимое и, можно сказать, единственное занятіе -- рыскать по городу, болтать всякой вздоръ и хохотать безъ умолку. Я раскажу тебѣ нѣкоторые анекдоты о пекъ, когда мы пойдемъ отсюда."

Поглазѣвъ еще нѣсколько времени, и обошедши всѣ балаганы и качели, пошли мы домой. Я просилъ Живчикова сдержать свое слово. Вотъ нѣсколько изъ расказанныхъ имъ анекдотовъ о Зубоскалинѣ.

Этотъ забавникъ, не смотря на то, что шумливъ и пустъ, какъ кубарь, который ребята пускаютъ по полу, принятъ въ разныхъ домахъ. Отзывы о немъ не самые одобрительные для его ума, а о сердцѣ даже не вспоминаютъ; но со всѣмъ тѣмъ, его терпятъ; надъ нимъ смѣются, его часто дурачатъ -- и самъ онъ все это терпитъ, если не съ стоической важностью, то по крайней мѣрѣ съ эпикурейскою веселостью. "Il est bête, mais il est si plaisant!" говорятъ о немъ дамы.

Какой-то пріятель Зубоскалина искалъ одного мѣста; человѣкъ онъ былъ скромный и застѣнчивый, но не безъ способностей. Зная, что Зубоскалимъ принятъ въ домѣ одного важнаго чиновника, служащаго въ томъ Департаментѣ, куда сей знакомецъ его хотѣлъ опредѣлиться, онъ сталъ просить забавника, чтобы онъ замолвилъ за него слово.-- "Охотно!" сказалъ Зубоскалинъ; и въ самомъ дѣлѣ, въ тотъ же вечеръ отправился къ чиновнику; но вмѣсто того, чтобы, какъ обѣщалъ, замолвишь слово, началъ говорить о своемъ пріятелѣ съ такою вѣтреностію, представилъ его въ такомъ смѣшномъ видѣ, что на другой же день ему отказано было въ мѣстѣ, какъ человѣку неспособному и глупому.-- Бѣднякъ узналъ объ этомъ. "Что значитъ эта рекомендація?" спросилъ онъ у Зубоскалина. "И, милой мой! развѣ не видишь, что это говорено было въ шутку? я хотѣлъ заинтересовать въ твою пользу будущаго твоего патрона!"

Дядя Зубоскалина увезъ его однажды къ себѣ въ деревню. Отъ нѣчего дѣлать, Зубоскалинъ дразнилъ тамъ большаго, рогатаго и бородатаго козла, который жилъ на конюшнѣ и прежде былъ смиренъ, какъ ягненокъ. Въ одинъ вечеръ дядя Зубоскалина, по любимой привычкѣ сельскихъ помѣщиковъ, сидѣлъ съ трубкою на крыльцѣ -- то же отъ нѣчего дѣлать. Вдругъ Зубоскалимъ пронесся вихремъ мимо, и вслѣдъ за нимъ козелъ, который, не разбирая праваго съ виноватымъ, стукнулъ въ лобъ бѣднаго дядю такъ, что тотъ покатился съ крыльца. Племянничекъ явился на помощь съ громкимъ хохотомъ, и когда дядя, опомнись, сталъ его журить за глупости, то онъ, вмѣсто оправданія, сказалъ: "право, дядюшка, я дразнилъ козла въ шутку."

У Зубоскалина была бабушка, тетка отца его, почтенная старушка, которую всѣ любили и уважали и отъ которой, къ слову, Зубоскалимъ надѣялся получитъ значительное наслѣдство. Въ день мянннъ этой бабушки всѣ условились дѣлать ей сюрпризы; въ томъ числѣ быль и Зубоскалимъ, но не открывалъ никому, никому, что онъ затѣялъ. Когда се повели вечеромъ въ садовую бесѣдку, гдѣ сюпризы были приготовлены, въ одной аллеѣ вдругъ раздался трескъ ракетъ, бураковъ и швермеровъ, отъ которыхъ искры и даже иверенья градомъ посыпались на старуху. Но бывъ приготовлена и сверхъ того смертельно боясь выстрѣловъ и всякаго грому, она упала въ обморокъ. Всѣ около нея засуетились, и Зубоскалинъ, обмывая ей виски прекрѣпкимъ спиртомъ, не могъ удержаться отъ смѣха, говоря, что это сдѣлалъ онъ, и въ шутку! Старуха такъ однакожъ была раздражена этимъ поступкомъ, а больше всего смѣхомъ Зубоскалина, что отказала ему отъ дому и отъ наслѣдства, которымъ имѣла полное право распоряжать по своей волѣ.

"Послѣ этого ты согласишься, " прибавилъ мой товарищъ:, что герой нашъ очень на своемъ мѣстѣ тамъ, гдѣ мы его видѣли. Голова его всегда вертится, какъ круглыя качели; онъ смѣется и старается смѣшить другихъ, какъ любой изъ балаганныхъ паяцовъ, и назови мнѣ хоть одну мартышку изо всѣхъ, находящихся въ звѣринцѣ Лемана, которая бъ была такая затѣйница и шалунья, какъ онъ."


С--въ.


"Сѣверная Пчела", No 49, 1826