# Бой над пропастью

Орест Михайлович Сомов

Из песен Эрских.

## Бой надъ пропастью.


Изъ пѣсней Эрскихъ (*).


(*) Отрывокъ сей взятъ изъ Собранія, изданнаго въ 1805 году въ Стокгольмъ ученымъ Профессоромъ Мернеромъ, подъ заглавіемъ: Esquisitiones philosophical.


"Я настигну, я сражу тебя симъ мечемъ и черепъ твой пойдетъ круговою чашею въ пирахъ моихъ!" Такъ вѣщалъ Датчанинъ.

-- "Псы мои голодны," отвѣчалъ Саксонецъ: "они просятъ крови, и не въ первый разъ мои псы насытятся прежде сына отцевъ твоихъ."

Сказалъ -- и загрохоталъ, подобно какъ воронъ каркаетъ при видѣ трупа. "Жди меня!" вскричалъ Датчанинъ, и пробѣгая по краю пропасти, искалъ переправы.-- "Жду тебя на гномъ мѣстѣ, гдѣ ты будешь ждать коршуновъ!" -- отвѣчалъ Саксонецъ, стоя по прежнему неподвиженъ въ своей бронѣ.

Но пропасть, ихъ раздѣляющая, обширна и глубока; она усѣяна скалами, и потокъ съ громомъ катится по дну ея. Напрасно Датчанинъ ищетъ переправы и реветъ отъ бѣшенства. Между тѣмъ, ожидая единоборства двухъ неистовыхъ воиновъ, войска остановились, трубы умолкли, кони бьютъ копытами землю и кровь бороздитъ древки копей.

Тамъ лежала ель, древняя ель, поверженная бурею. Духи нощи скатили ее съ вершины горы, чтобы она уплыла въ море и понесла на себѣ въ страны дальнія богатырей, сыновъ ихъ. Но ель осталась на краю пропасти: она знала, что никогда не увидитъ битвы ужаснѣе той, которая теперь начиналась.

Спѣшно идетъ Датчанинъ, согбенный подъ страшною ношею; съ обнаженнымъ въ рукѣ мечемъ, Саксонецъ готовъ вскочить на мостъ, который врагъ ему устроитъ. Вдругъ Датчанинъ остановился, и ель пала съ протяжнымъ гуломъ на оба брега.

Они встрѣтились на срединѣ зыбкаго моста; они схватились, они держатъ, тѣснятъ другъ друга, нога съ ногой и грудь съ грудью. Оба хотятъ поднять и бросишь въ бездну врага своего -- оба стоятъ неподвижно: мнится, они сражаются только очами.

Вдругъ раздался вопль, ужасный вопль! Саксонецъ поднялъ врага своего; онъ держитъ его въ сильныхъ рукахъ надъ главою; онъ покачиваетъ его и рветъ отъ дикой радости; еще мигъ -- и бросишь его въ бездну.

Тогда пастухи, прогнанные страхомъ битвы, явились къ вершинамъ скалъ; вой волковъ раздался въ безмолвіи дубровъ, и ясно мелькали въ воздухѣ призраки, несомые вѣтрами и свѣсившіеся на краяхъ облаковъ.

Но Датчанинъ одною рукою схватилъ побѣдителя за огнецвѣтные власы, другою разилъ его въ лице ударами ножа. Крикъ радости примѣнился на вопль печали. Голова Саксонца опрокинулась назадъ: онъ зашатался, нога его скользитъ -- они падутъ!

"Пощади меня!" вскричалъ онъ побѣжденному.-- "Иди на берегъ!" отвѣчалъ Датчанинъ. И Саксонецъ пошелъ; кровь заслѣпляла ему глаза; медленно шелъ онъ, свѣсясь надъ пропастью и все еще держалъ въ рукахъ своего врага, который указывалъ ему путь.

И вотъ, онъ перешелъ пропасть, онъ ступилъ на землю -- они спаслись. Вдругъ, изступленный отъ боли, онъ обращается и хочетъ бросить врага своего въ бездну. "Умри же!" вскричалъ Датчанинъ, и поразилъ его снова. Раненый Саксонецъ пошатнулся, упалъ, и увлекъ съ собою Датчанина.

Они кажется, катятся съ скалы на скалу. Барды, вожди, воины -- всѣ сбѣжались на край пропасти. Видятъ, какъ они схватываются, разятъ другъ друга, и все еще сражаются. Вотъ прикатились къ мѣсту, гдѣ утесъ выдался остроконечною вершиной, вотъ скрылись за нимъ,-- и все еще слышно, какъ кости ихъ трещатъ по скатистой скалѣ, нависшей надъ потокомъ.

Нѣсколько времени лежали они безъ движенія; мало по малу, видно были, что трупы оживлялись и ударами ножа еще искали другъ друга. "Остановитесь!" кричали Синехіоны, Синехіоны, коихъ видъ властенъ оттолкнуть во влагалища мечи обнаженные. Тщетные вопли! воины подъемлются, ранятъ другъ друга и катятся. И вдругъ... ужасный видъ! огромный медвѣдь выходитъ изъ-подъ льдовъ, бросается на обоихъ воиновъ, и при крикѣ всего войска увлекаетъ ихъ съ ревомъ въ свою берлогу. Перев. С.


"Сѣверная Пчела", No 67, 1826