# Спутники Улиссовы

Орест Михайлович Сомов

## Орест Михайлович Сомов


(1793-1833)


## Спутники Улиссовы


Сказка


Друзья! скажите, что за чудо:

Когда вдадимся мы в какой-нибудь порок,

То сколько ни тверди нам мудрость: это худо! --

Мы ни во что вменим ее урок?

И в самой древности тому примеры были,

Тогда, как мудрецы по всем странам бродили,

Бросая в глупости людские тучи стрел --

Стрел красноречия; их слушали, хвалили,

А лучшим стать никто как будто не хотел!

Нам правду говорят: привычка -- та ж Природа;

И это подтвердит в стихах Гомер слепец,

Героев, битв, богов певец

И слава своего народа.

А я, в простых стихах, природным языком,

Не смея в высоту пускаться,

Хочу, любезные, лишь только попытаться

Вам в сказке рассказать о том.

По разореньи Трои

Пустились по домам все гречески герои,

Кто царством править, кто сохой;

Тогда был век такой,

Что воин за соху приняться не гнушался,

И с поля ратного лишь приходил домой,

То с плугом, с заступом на ниву возвращался.

С дружиною Улисс в Итаку поспешал;

Но на Олимпе суд верьховный,

Не знаю за какой поступок уголовный,

Царю Итакскому быть дома запрещал.

Он долго по морям из края в край блуждал,

Пока богам угодно было,

Чтоб на десятый год

Улиссов флот

Волнами к острову прибило.

Цирцея, хитрая колдунья, там жила,

Которая всех ведьм искусством превзошла.

Царя со свитою колдунья приветила,

Как добрая, на хлеб и соль их пригласила

И зелена вина по чаре поднесла;

Короче, допьяна незваных напоила.

Всяк пил и выхвалял,

И не один себе все губки облизал.

Что ж вышло из того?.. Лишь только протрезвились,

Увидели, что все в зверей оборотились:

Храбрец когтистым Львом,

Невежда сделался Ослом,

Из гордеца стал Конь, спесивый, рьяной;

Пустился землю рыть слепым Кротом мудрец,

Коварною Лисой вилял придворный льстец,

Вертлявый щеголек наряжен Обезьяной;

Медведем тунеядец стал,

И лежа на боку, всё лапу лишь сосал;

Судья, что в жизнь свою кривым законов толком

С просителей по шкуре драл,

Явился кровожадным волком;

Сын Эскулапиев Гиеной из врачей,

И крысой царской казначей;

Скупые богачи Свиньями;

Благочестивый жрец прожорливым котом

И ел мышей, простясь с молитвой и постом;

А те, которые не ладили с женами,

Преобратясь в Быков, пугали всех рогами;

Ретивы плясуны запрыгали козлами;

И словом, кто к чему в свой век наклонен был,

Такого ж зверя вид и свойство получил.

Один Улисс не пил:

Не промах этот Царь, в обман не отдавался;

Собою молодец -- поступкой и станком,

Дородством, речью и лицом;

Он так Цирцее показался,

Что чуть было сама

Колдунья не сошла с ума.

А если женщина в кого-нибудь влюбилась,

То, почитай, равно как бы ума лишилась.

Лишь искорка любви

К Цирцее в грудь успела зарониться,

Как пламя разлилось по всей её крови...

Волшебница идет к Улиссу изъясниться

И говорит ему: "Не ты стал пленник мой,

Я -- пленница твоя! бери моё именье,

Безспорно управляй и мной и сей страной;

Я вводный лист тебе вручаю на владенье". --

При сих словах она Улисса обняла

И сладкий поцелуй в залог любви дала.

Такой превратности Улисс сперва дивился,

Но вдруг опомнившись, тотчас за ум хватился

И дал такой ответ:

"Какая польза мне в любви твоей, мой свет,

Коль вижу спутников моих порабощённых,

В уродливых скотов тобою превращённых?

Они со мною на войнах

Труды, опасности и раны разделяли,

И грудь булатную в боях

За своего Царя безстрашно выставляли.

Когда любовь свою мне хочешь доказать,

То поспеши им всем природной вид отдать".

-- Охотно! я на то с обеими руками!

Да ты спроси у них: хотят ли греки сами

Принять свой прежний вид? --

Колдунья хитрая Улиссу говорит.

Улисс ко стаду их бежит;

"Ну радуйтесь, друзья! -- кричит --

Не будете бродить на четвереньках боле:

Дать прежний образ вам теперь в моей уж воле:

Однако ж вы сперва должны мне отвечать,

Хотите ль сделаться людьми опять?"

В минуту всяк из них дар слова получает;

Встал Лев, взревел и так Улиссу отвечает:

"Чтоб согласился я принять

Людскую образину жалку!

На ломкий, хилый меч, иль на простую палку

И когти острые и зубы променять!

Я царь, и стал тебе, Улисс, по сану братом:

Так захочу ли я в Итаке быть солдатом?

Других обманывать ступай,

И вздорами ты мне вперед не докучай". --

Медведю проповедь читать Улисс пустился:

"Смотри, любезный друг! в кого ты превратился?

Мохнат и неуклюж, с предлинным рылом стал.

А прежде, помнишь ли, ты всех собой прельщал?" --

-- Ну что ж? я стал мохнат, тем для меня не хуже:

Зимой, в снегах и стуже,

Как в бане буду я шесть месяцев лежать!

Да и к чему тебе мой вид пересужать?

Ты думаешь, что ты проворней и храбрее?

Отведай-ка, дружок, моих медвежьих сил!

Не нравлюсь я тебе?.. Так прочь иди скорее

Покамест лапой я тебя не придавил". --

Пошёл Улисс; он Волка подзывает

И так его увещевает:

"Не стыдно ли тебе на стадо нападать?

Не стыдно ль милую пастушку обижать?

Послушай, как бедняжка плачет,

Что от тебя нигде своих овец не спрячет!

Ты, помнится, хоть их стригал,

Однако ж никогда с них кожи не сдирал.

Я почитал тебя за умного детину,

Послушайся: покинь свирепую личину;

Веди опять свой век,

Как доброй человек!"

-- Да много ль добрых-то? -- бирюк Улиссу воет:

Не каждый ли из вас другому яму роет?

Я знаю по себе: я прежде кожи драл,

И то же делаю, когда я Волком стал.

Но ты-то сам каков? -- вы все овец едите,

А Волка постником заставить быть хотите!

Поверь, что если в я вид прежний получил,

То кожи и тогда не меньше бы лупил.

И вы, которые терзаете друг друга,

По злобе, жадности, иль просто от досуга,

Не те ли ж волки вы, всё скопище людей?..

Поди, я не хочу на двух ногах таскаться;

Быв волком по душе, таким хочу остаться

И бегать полной четвернёй". --

Осёл мычал: оставь меня ходить по воле!

Я рад теперешней моей ослиной доле;

И прежде я всегда меж вами слыл ослом,

Я так и остаюсь. -- И я рад быть Кротом, --

Пищал слепой мудрец: когда подумать здраво,

Людская логика не лучше нашей, право! --

А Свиньи хрюкали: мы тоже не хотим

С любезным логовом своим

Ни для чего расстаться;

А лучше сам

Ты в лужу к нам

Ступай валяться!" --

Итакский Царь

Ходил ко всем зверям; но никакая тварь

Его и слушать не хотела:

Привычка всех их одолела.

"Не станем, -- он сказал: с глупцами тратить слов;

Дубиной погоняй ослов!"


Невский Зритель. Ежемесячное издание. СПб., в Медицинской тип., 1821, январь. С. 39-46.