Соловьев Николай Иванович
Москва и Петербург в санитарном отношении

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

 Ваша оценка:

   

МОСКВА И ПЕТЕРБУРГЪ ВЪ САНИТАРНОМЪ ОТНОШЕНІИ.

І.

   Важность описанія обѣихъ столицъ нашего государства въ санитарномъ отношеніи не подлежитъ никакому сомнѣнію. Оба эти города притягиваютъ къ себѣ такую массу населенія, расходящагося потомъ по дальнимъ угламъ Россіи, что ихъ справедливо можно назвать центрами народной жизни, а хожденіе туда и обратно -- ея кругооборотомъ. Чему научается народъ въ столицахъ и сколько зарабатываетъ онъ въ нихъ, предоставляемъ рѣшать другимъ, мы же займемся только вопросомъ насколько онъ здоровѣетъ или хилѣетъ черезъ это временное пребываніе въ громадныхъ и многолюдныхъ городахъ. Непредусмотрительность человѣческая и легкомысліе большинства отодвинули всѣ подобнаго рода задачи въ кругъ тѣсной спеціальности; между тѣмъ, все это вопросы чисто общественные и даже государственные: потому что, напримѣръ, санитарное благоустройство Москвы и Петербурга или какого другаго притягательнаго центра важно не столько для самихъ этихъ городовъ, сколько для цѣлой Россіи. Изъ столицъ, какъ радіусы изъ центра, расходится большая часть эпидемій; тутъ же онѣ находятъ для себя и наибольшее число жертвъ. Будучи наконецъ средоточіями умственной жизни, столицы наши своею здоровостію или нездоровостію вліяютъ и на такъ-называемую интеллигенцію; потому что здѣсь вѣдь зрѣютъ главнымъ образомъ плоды нашей цивилизаціи -- литературные, научные и всяческіе.
   Проводить параллель между Москвой и Петербургомъ въ какомъ бы то ни были отношеніи, не новость. Россія, раздвоившись въ своей общественной организаціи на два центра, невольно заставляла многихъ прибѣгать къ сличенію. Мы будемъ проводить нашу параллель безъ всякой предвзятой идеи, а съ тою только цѣлію чтобы путемъ сличенія объяснить лучше смыслъ собранныхъ нами фактовъ и сдѣланныхъ наблюденій. А тамъ какіе изъ того послѣдуютъ выводы -- печальные или веселые, мы не отвѣчаемъ: факты и цифры говорятъ сами за себя.
   

II.

   Прежде всего позволимъ себѣ войти въ нѣкоторыя подробности относительно мѣстоположенія нашихъ столицъ, на сколько оно имѣетъ значеніе въ санитарномъ отношеніи. Если взглянуть на геологическую карту Россіи, то всякій удивить что Москва лежитъ на днѣ огромной котловины, которая замыкается со всѣхъ сторонъ возвышеніями. Котловина впрочемъ такъ обширна что съ сѣверо-запада и запада края ея доходятъ до Валдайскихъ горъ, а съ юга и юго-запада до Орловской возвышенности. Глубина Московской котловины равняется приблизительно 500 футамъ; самое дно, на которомъ стоитъ Москва, приподнято надъ уровнемъ океана почти на такую же высоту (550 ф.). Городъ расположенъ на мѣстности слегка холмистой и совершенно осушенной отъ болотъ. Болота встрѣчаются только въ глубинѣ сосновыхъ рощъ, которыми Москва значительно окружена; вредное дѣйствіе ихъ поэтому недостижимо до жителей. Легкая же холмистость города дѣйствуетъ вдвойне полезно: вопервыхъ, упражняя грудь пѣшеходовъ, а вовторыхъ, способствуя естественному стоку нечистотъ. Холмистое положеніе города вообще здорово; Титъ Ливій называетъ построеніе Рима на холмахъ божественнымъ вдохновеніемъ.
   Совершенно другое представляетъ намъ въ этомъ отношеніи Петербургъ. Онъ лежитъ почти въ уровень съ моремъ (10 ф.), оно поэтому и грозитъ ему столь часта Площадь на которой онъ расположенъ ровна и открыта. Кругомъ болота, которыя впрочемъ осушаются, а частію и сами высыхаютъ по мѣрѣ истребленія лѣсовъ. Самый грунтъ города толокъ; но мостовыя, которыми онъ почти сплошь покрытъ, ослабляютъ вредное вліяніе грунта; прежде, вѣроятно, дѣйствіе его на здоровье было убійственно. Хорошо устроенныя мостовыя, подобно плотно сдѣланнымъ поламъ, много вообще способствуютъ къ сохраненію здоровья. Необходимо только чтобы камень, изъ котораго настилается мостовая, былъ достаточно плотенъ; иначе же плохо приходится и груди и глазамъ. Въ Тулѣ, благодаря рыхлости известняка и недостаточному мощенію, пыль до того иногда переполняетъ воздухъ что деревья покрываются сѣроватымъ налетомъ; это же отчасти бываетъ и въ тощихъ скверахъ Петербурга. Ровность его мѣстоположенія также не можетъ быть названа моментомъ благопріятствующимъ для здоровья. Естественныхъ стоковъ нигдѣ нѣтъ. Все что падаетъ изъ атмосферы или выбрасывается на улицы, такъ и остается; издержки по содержанію города поэтому должны быть чрезвычайные Ровность мѣстоположенія кромѣ того мало развиваетъ грудь, и тѣмъ болѣе что значительная часть жителей, проходя по гладкимъ улицамъ, должны потомъ взбираться высока Петербургскія лѣстницы въ этомъ отношеніи дѣйствуютъ подобно крутымъ горамъ, съ тою только разницей что воздухъ на горахъ чище. Стѣсненный болотами, Петербургъ невольно долженъ выситься вверхъ; строить этажи надъ этажами, лѣстницы надъ лѣстницами. Всѣ такимъ образомъ живутъ какъ бы на горахъ, а между тѣмъ горъ нѣтъ.
   Изъ этого уже одного приступа къ описанію видно какое обширное поле для санитарной дѣятельности открываетъ наша юная столица Что въ Москвѣ дается природой и обычаемъ, за то въ Петербургѣ должны бороться положительныя науки. Но сила этихъ наукъ велика, а потому отчаяваться нечего.
   

III.

   Болотисто-низменная мѣстность Петербурга и котловинное положеніе Москвы, при неодинаковыхъ градусахъ широты а долготы, должны конечно прежде всего отражаться на климатѣ Москва, какъ сказано, окружена, хоть и на далекомъ разстояніи, горами; а горы всегда болѣе или менѣе защищаютъ мѣстность отъ вліянія вѣтровъ: сила ихъ, встрѣчая возвышеніе, дробится и ослабѣваетъ. И дѣйствительно, мѣстными наблюдателями замѣчено что въ то время когда напримѣръ въ городѣ Вереѣ, который лежитъ выше, наблюдались бури, въ Москвѣ было тихо или очень слабый вѣтеръ. Итакъ, большаго простора вѣтрамъ и мятелямъ въ котловинѣ московской быть не можетъ: но не можетъ быть также и сильнаго застоя воздушныхъ теченій, -- такъ какъ горизонтальное движеніе воздуха или восходящіе токи отъ нагрѣванія въ углубленныхъ пространствахъ должны быть сильнѣе. Обширная Московская котловина въ этомъ отношеніи похожа на котловину Владимірскую, гдѣ {Св. статью нашу О народномъ здравіи въ первой книжкѣ Бесѣды.} происходитъ довольно замѣтное уравниваніе климата, условливающее тамъ развитіе садоводства. Въ Московской губерніи, гораздо менѣе надѣленной водами, это уравниваніе менѣе замѣтно; но все-таки суточная измѣняемость температуры здѣсь менѣе напримѣръ чѣмъ въ Рязани или Калугѣ. Какихъ-нибудь періодическихъ, постоянно дующихъ вѣтровъ въ Москвѣ тоже не замѣчается.
   Совершенно другое представляетъ Петербургъ. Будучи расположенъ на мѣстѣ ровномъ и не защищенномъ никакими возвышеніями, онъ открытъ для всѣхъ вѣтровъ. Берутъ однако перевесъ вѣтры періодическіе или береговые -- бризы. Днемъ, когда поверхность земли нагрѣвается сильнѣе, тянетъ обыкновенно съ моря, а ночью, когда земля остываетъ сравнительно съ моремъ, идетъ воздушный токъ съ материка. Это чередованіе восточныхъ или ночныхъ, и западныхъ или дневныхъ вѣтровъ, какъ ни мало оно замѣтно для простаго наблюдателя, должно имѣть самое рѣшительное вліяніе на петербургскій климатъ; черезъ это, безъ сомнѣнія, увеличивается разность между дневною и ночною теплотой, такъ какъ ночью проходитъ надъ городомъ токъ холодныхъ восточныхъ вѣтровъ.
   Не можетъ также не оказывать вліянія на развитіе вѣтровъ въ Петербургѣ близость Ладожскаго озера, которое считается однимъ изъ самыхъ бурныхъ, и тѣмъ болѣе что озеро это соединяется съ Петербургомъ и моремъ широкою Невой. Весной, нерѣдко южный берегъ Ладожскаго озера, отъ сильныхъ бурь, покрывается льдомъ; ледъ носится до глубокаго лѣта по водѣ. Результатомъ всего этого оказывается то что безвѣтріе въ Петербургѣ сравнительно рѣдко: изъ 100 наблюденій 25, {См. сочиненіе академика Веселовскаго О климатѣ Россіи. Гл. II, стр. 243.} значить 3/4 года приблизительно дуетъ болѣе или менѣе сильный вѣтеръ. Въ Смоленскѣ, который лежитъ на высотѣ 800 футовъ и славится вѣтряностію своего климата, тихая погода стоитъ только немногимъ рѣже чѣмъ въ Петербургѣ -- изъ 100 наблюденій 20 совершеннаго безвѣтрія.
   Какъ велико количество совершенно тихихъ и безвѣтряныхъ дней въ Москвѣ, у г. Веселовскаго не показано ни за одинъ годъ; а потому чтобы получить понятіе о степени тихости или вѣтряности погоды московской, не на основаніи только общихъ соображеній, обратимся къ другимъ источникамъ. Возмемъ для этого хоть метеорологическія таблицы г. Вейнберга за одинъ изъ послѣднихъ годовъ (1869). {См. Bulletin, de la Société Imperiale des Naturalistes de Moscou. 1870. No 1, p. 11-37.} Въ таблицахъ этихъ очень точно означено какая именно была сила вѣтра каждый день въ году утромъ, пополудни и вечеромъ. Сосчитывая для наглядности въ общій итогъ весь годичный рядъ наблюденій, мы получаемъ что изъ 1.095 наблюденій надъ вѣтромъ, сдѣланныхъ въ Константиновской метеорологической обсерваторіи, 341 разъ было замѣчено безвѣтріе, 680 разъ слабый вѣтеръ, 61 разъ умѣренный и только 13 разъ сильный. Переводя это на процентное отношеніе, какъ это сдѣлано у г. Веселовскаго, мы узнаемъ что наблюденій когда было совершенное безвѣтріе въ Москвѣ 31 на 100 или иначе выражаясь 31%; въ Петербургѣ же, хотя впрочемъ и за другіе годы, показано г. Веселовскимъ только 25% полнаго безвѣтрія. Но особенно великъ оказывается въ Москвѣ процентъ слабо дующихъ вѣтровъ, онъ равняется именно 62%, что не трудно высчитать изъ таблицы. Вейнберга. Между тѣмъ слабые, тихо дующіе вѣтры и дѣйствуютъ благодѣтельно на здоровье. Жалѣемъ что у насъ нѣтъ подъ рукой подобныхъ же метеорологическихъ таблицъ за 1869 годъ и для Петербурга; тогда можно было бы придти и къ еще болѣе опредѣленнымъ выводамъ. Задача наша впрочемъ заключается не въ собраніи громаднаго и сильно разрозненнаго матеріала, а въ томъ чтобы по возможности указать средства примѣнять къ санитарной наукѣ климатическія, топографическія и бытовыя данныя, пользоваться ими съ практическою цѣлью, а не сдавать только въ архивъ, какъ дѣлается у васъ. Можетъ-быть нѣкоторые наша выводы а найдутся смѣлыми; но предметъ еще не исчерпанъ и даже новъ -- поправки отдѣльныхъ изслѣдованій всегда возможны. Лишь бы публика и врачи не оставались слишкомъ равнодушны къ искорененію человѣческихъ недуговъ массами и не ограничивались бы только борьбой съ ними въ раздробь.
   Метеоролога впрочемъ мало обращаютъ вниманія на отношеніе числа тихихъ дней къ днямъ вѣтренымъ и бурнымъ; по крайней мѣрѣ общихъ итоговъ по одновременно сдѣланнымъ въ разныхъ мѣстахъ наблюденіямъ въ этомъ отношеніи встрѣчается очень не много. Между тѣмъ степень вѣтрености погоды имѣетъ огромное значеніе въ санитарномъ отношеніи. Римляне, какъ гласитъ одна надпись, называли вѣтры великими распорядителями погоды; но ихъ можно было бы назвать также и распорядителями здоровья. Даже на растеніяхъ отзывается ихъ то живительная, то разрушающая сила. Умѣренные вѣтры укрѣпляютъ фибры растеній и способствуютъ распространенію плодотворной пыли; сильные же наоборотъ, вредятъ имъ, давая одностороннее направленіе, соотвѣтствующее господствующему вѣтру, и тѣмъ задерживаютъ ростъ. Есть наконецъ вѣтры и убійственные, изсущающіе всякую органическую жизнь, какъ напримѣръ вѣтры Аравіи, Сахары и отчасти нашихъ степей. Холодные весенніе вѣтры, производящіе поздніе ночные заморозки, справедливо кѣмъ-то названы сѣвернымъ самумомъ, по ихъ вредному дѣйствію на органическую жизнь. Вообще вѣтеръ въ нашемъ климатѣ вредитъ главнымъ образомъ холодомъ и сухостію -- отсюда обширный источникъ климатическихъ или остропростудныхъ болѣзней.
   На какое же время года падаютъ преимущественно вѣтры дующіе въ Москвѣ и Петербургѣ? Изъ наблюденій Спасскаго надъ климатомъ Москвы видно что самое большое число тихихъ дней приходится на зиму, Веселовскій же на основаніи своихъ выводовъ прямо говоритъ что безвѣтріе въ Петербурбургѣ чаще всего бываетъ лѣтомъ -- обстоятельство чрезвычайно важное, потому что зимній холодъ несравненно сноснѣе при тихой погодѣ; между тѣмъ лѣтнее тепло гораздо болѣе нуждается въ провѣтриваніи атмосферы, вслѣдствіе усиленнаго разложенія или гніенія -- и этого-то относительно недостаетъ въ Петербургѣ. Весна, какъ въ Петербургѣ, такъ и въ Москвѣ, есть время наиболѣе подверженное вліянію вѣтровъ, суда по имѣющимся у насъ наблюденіямъ; но тугъ опять выгода на сторонѣ Москвы, потому что весна, какъ показываютъ метеорологическія данныя, холоднѣе въ Петербургѣ. Причина этого весенняго пониженія температуры заключается въ финскихъ льдахъ, которые таютъ чрезвычайно медленно. Въ Ревелѣ, напримѣръ, таяніе приморскихъ льдовъ до того задерживаетъ развитіе весенней теплоты что посѣвы тамъ начинаются двумя недѣлями позже чѣмъ въ Дерптѣ, удаленномъ отъ берега. Но въ Петербургѣ, кромѣ таянія льда въ Финскомъ заливѣ, имѣетъ еще вліяніе на климатъ двукратное покрытіе Невы льдинами -- во время вскрытія и во время прохожденія льда изъ Ладожскаго озера, которое бываетъ значительно позже. Этотъ-то избытокъ тающихъ льдовъ, при усиленномъ развитіи процессовъ броженія, обыкновенно замѣчаемомъ весной, и условливаетъ, повидимому, губительность петербургскаго климата для людей съ слабою грудью. Къ тому же вредоносное дѣйствіе петербургской весны усложняется еще тѣмъ что ночи по вскрытіи Невы и при проходѣ ладожскаго льда принимаютъ чисто полярный характеръ. Являются тѣ бѣлыя финскія ночи которыя дѣйствуютъ такъ раздражительно на нервы. Насчетъ вліянія на организмъ настоящихъ полярныхъ ночей, есть положительныя наблюденія (именъ наблюдателей, не припомнимъ) что онѣ производятъ сильную безсонницу, малокровіе и худобу. Такъ же, вѣроятно, хоть и въ слабѣйшей степени, дѣйствуютъ и знаменитыя петербургскія ночи: во время ихъ много веселыхъ безсонницъ проводитъ гулящій народъ. Въ Москвѣ же спятъ очень крѣпко.
   Да не подумаютъ, впрочемъ, чтобы мы считали климатъ Петербурга положительно невыносимымъ для существованія. Нѣтъ, въ Россіи есть мѣстности гораздо болѣе дурно расположенныя въ гигіеническомъ отношеніи; таковы напримѣръ древнія татарскія заселенія: Казань и Астрахань. И намъ извѣстны положительные факты что люди не выносившіе климата Казани очень хорошо иногда чувствовали себя въ Петербургѣ. Болѣе всего терпитъ отъ Петербурга юношескій возрастъ; женщины же живутъ замѣчательно долго. Этотъ любопытный фактъ насчетъ живучести петербургскихъ дамъ и дѣвицъ открытъ и доказавъ центральнымъ статистическимъ комитетомъ. Докторъ Архангельскій объясняетъ это тѣмъ что за ними много ухаживаютъ; такъ какъ на 100 мущинъ, говоритъ онъ, приходится въ Петербургѣ только 72 женщины, мущины значитъ волей-неволёй должны заискивать благосклонность дамъ. Но это едва ли такъ. Все это скорѣе объясняется тѣмъ что женщины, вслѣдствіе сидячей жизни, болѣе устранены отъ вліянія климата. Вообще при защитѣ здоровья хорошими квартирами и теплою одеждой, въ Петербургѣ живется сносно. но какъ центръ по преимуществу искусственный, онъ такъ и воспитываетъ себѣ болѣе утонченныя и хрупкія организаціи. Въ воздухѣ его есть что-то наркотизирующее, возбуждающее нервы; жизнь бѣжитъ скорѣе, какъ интеллектуальная, такъ и физическая. Человѣкъ тутъ какъ бы пріучается находить себѣ пристанище даже и въ нездоровыхъ полярныхъ мѣстностяхъ. Тѣсно, видите, ему на землѣ.
   

IV.

   Но обратимся къ научной сторонѣ вопроса. Мы еще ничего не сказали о средней температурѣ Москвы и Петербурга. По сравнительной таблицѣ г. Веселовскаго она есть слѣдующая:

0x01 graphic

   Итакъ, средняя годовая температура Москвы выше, хотя и не на столько на сколько можно было бы ожидать, судя по тому что она лежитъ 4 1/2 градусами южнѣе Петербурга; причина этому приморское положеніе послѣдняго, которое всегда умѣряетъ климатъ. Послѣднія наблюденія, обязательно доставленныя намъ завѣдующимъ Константиновскою метеорологическою обсерваторіей г. Острогорскимъ, показываютъ что климатъ въ Москвѣ сдѣлался какъ будто холоднѣе: за послѣдній девятилѣтній промежутокъ времени (1860--68) годовая температура оказалась въ 2,73о. Но такъ какъ петербургскими метеорологами, изъ болѣе чѣмъ столѣтнихъ наблюденій, доказано что среднія годовыя температуры черезъ многіе годы то повышаются, то понижаются, то и надо полагать что эта низкая температура Москвы есть явленіе временное. Замѣчательно холодный годъ въ Москвѣ былъ, по таблицамъ г. Острогорскаго, 1862 съ температурой +1,36о, а наиболѣе теплый слѣдующій за нимъ, 1863 годъ, съ температурой +4,05.
   Вообще климатъ въ Москвѣ нѣсколько теплѣе чѣмъ въ Петербургѣ, хотя намъ, обыкновеннымъ наблюдателямъ, кажется на оборотъ: это зависитъ отъ того что времена года въ Москвѣ рѣзче разграничиваются; зима въ ней холоднѣе, а лѣто жарче, чѣмъ въ Петербургѣ. Переходы отъ тепла къ холоду по временамъ года и по мѣсяцамъ поэтому чувствительнѣе московскимъ жителямъ чѣмъ петербургскимъ. Между тѣмъ въ Петербургѣ времена года какъ бы перемѣшиваются. Значительная часть зимы иногда бываетъ похожа на осень; зима же случается нерѣдко теплая или что называется въ народѣ сиротская, то-есть не разоряющая на отопленіе. Осень же, наперекоръ всему, случается временами сухая и свѣтлая. Весна только бываетъ почти постоянно дурна. Но что особенно непріятно въ петербургскомъ климатѣ, это суточная измѣняемость погоды, вслѣдствіе которой трудно бываетъ примѣниться какъ нужно быть одѣтымъ при выходѣ на улицу. Плэды поэтому составляютъ тамъ не франтовство какъ въ Москвѣ, а настоящую необходимость.
   Теперь обратимъ вниманіе на состояніе неба. Петербургское сѣрое небо вошло въ поговорку. Солнце на такое долгое время прячется за облака что дѣти даже объ этомъ плачутъ. Число солнечныхъ дней въ Петербургѣ 148 въ году, въ Москвѣ же 180 приблизительно. Количество же тумановъ въ Петербургѣ поразительно; онъ въ этомъ отношеніи превосходить даже Лондонъ, знаменитый своими туманами; въ Лондонѣ туманы только гуще. Число дней съ туманами, по самымъ точнымъ, хотя и давнимъ свѣдѣніямъ (B. К. Вишневскаго), въ году 131; въ Москвѣ же такихъ дней бываетъ не болѣе 25. Итакъ, болѣе чѣмъ 1/3 дней въ году въ Петербургѣ болѣе или менѣе продолжительное время бываетъ туманъ. Это зависитъ главнымъ образомъ отъ вліянія болотъ, и счастіе еще что городъ этотъ лежитъ подъ 60о сѣверной широты, и болота остаются почти полгода замерзшими, а то бы дѣйствіе ихъ было убійственное; такъ какъ туманами подымающимися съ болотъ легче всего распространяются міазмы. Но дѣйствіе туманныхъ и облачныхъ дней не ограничивается еще тѣмъ что они поддерживаютъ влажность. Заслоняя солнце, они ослабляютъ столько полезное для организма дѣйствіе дневнаго свѣта. Ясное небо должно считать однимъ изъ главнѣйшихъ признаковъ здороваго климата. На животныхъ, по крайней мѣрѣ, доказано самымъ осязательнымъ образомъ до чего могущественно вліяніе свѣта на жизнь. Такъ Эдвардсъ доказалъ своими опытами надъ головастиками что отсутствіе свѣта болѣе задерживаетъ ихъ развитіе, чѣмъ даже отсутствіе воздуха. Молешоттъ же, производя опыты надъ лягушками, нашелъ что онѣ, подъ вліяніемъ солнечнаго свѣта, на одну четверть болѣе освобождаютъ изъ себя угольной кислоты чѣмъ въ потьмахъ. Но когда погода была пасмурная, то дѣйствіе солнечнаго свѣта дѣлалось слабѣе, угольная кислота задерживалась сильнѣе чѣмъ въ ясную погоду. Такое же задержаніе вредныхъ газовъ бываетъ, по всей вѣроятности, и въ высшихъ организаціяхъ во время пасмурныхъ дней. Въ ясную погоду дѣйствительно дышется легче. Гумбольдтъ въ своемъ "Путешествіи по равноденственнымъ странамъ" говоритъ что въ тѣхъ климатахъ гдѣ нагота не вредитъ здоровью, благодѣтельное вліяніе свѣта до того оказывается могущественнымъ что трудно встрѣтить даже какое-нибудь легкое безобразіе въ нѣкоторыхъ племенахъ; такъ совершенно развиваются организмы подъ вліяніемъ яркаго освѣщенія. Съ другой же стороны, гигіенистъ Буденъ допускаетъ что отсутствіе достаточнаго свѣта, въ числѣ другихъ причинъ, обусловливаетъ безобразіе мягкихъ и твердыхъ частей у дѣтей одержимыхъ золотухой. Итакъ, не въ недостаткѣ ли ясныхъ и солнечныхъ дней, особенно замѣтномъ зимой, когда все замкнуто, должно искать причины блеклости и золотушнаго тѣлосложенія дѣтей въ Петербургѣ?
   Обращаясь теперь къ количеству атмосферныхъ осадковъ выпадающихъ въ Петербургѣ и Москвѣ, мы встрѣчаемся съ самымъ неожиданнымъ фактомъ; дождя и снѣгу выпадаетъ подъ свѣтлымъ небомъ Москвы больше, чѣмъ въ Петербургѣ: въ Петербургѣ, по таблицамъ Купфера, количество дождей и снѣгу среднимъ числомъ за годъ равняется 17,91 дюймамъ, а въ Москвѣ, по счисленіямъ Спасскаго, 26,99. Академикъ Веселовскій находитъ послѣднюю цифру невѣроятною. Новѣйшія наблюденія, производимыя самыми точными инструментами при Константиновскомъ Межевомъ институтѣ, показываютъ однако количество дождя и снѣгу доходящимъ до 20 дюймовъ (1860--66). Значитъ можно все-таки полагать что въ Москвѣ атмосферныхъ осадковъ выпадаетъ больше чѣмъ въ Петербургѣ. Въ громадномъ и почтенномъ трудѣ г. Веселовскаго встрѣчается впрочемъ фактъ вполнѣ объясняющій это противорѣчіе. Говоря о степныхъ дождяхъ (гл. III, стр. 325), онъ приводитъ цифры показывающія что число дождливыхъ дней въ Заволжьѣ вдвое менѣе, чѣмъ въ Петербургѣ, который не славится своею сухостію, тогда какъ въ степяхъ бываютъ постоянныя засухи. Это, говоритъ онъ, зависитъ отъ того что въ степяхъ чаще бываютъ ливни или проходные дожди, дающіе много воды и быстро потомъ исчезающіе, въ Петербургѣ же наоборотъ, чаще дожди тихіе, продолжительные, но не дающіе много воды. Не естественно ли то же предположеніе и въ отношеніи Москвы. Такихъ внезапно являющихся и проходящихъ ливней здѣсь, конечно, не бываетъ, какъ въ Заволжьѣ, во все-таки, какъ всякій можетъ замѣтить, дождь въ Москвѣ крупнѣе, а снѣгъ гуще, вмѣстѣ съ тѣмъ и градъ выпадаетъ чаще -- вдвое по Кемцу и Вишневскому. А отсюда выходитъ опять важный гигіеническій моментъ. Крупные и сильные дожди болѣе проникаютъ почву, болѣе такъ-сказать ее удабриваютъ; тихіе же, хоть и продолжительные, больше наполняютъ атмосферу и покрываютъ сыростію поверхность земли. Отъ этихъ-то тихихъ, переходящихъ то въ снѣгъ, то въ туманъ дождей, и бываютъ такъ часто въ Петербургѣ тротуары мокры, воздухъ влаженъ, а одежда пѣшеходовъ пропитана влажностію. Замѣчательно что эта такъ-сказать маркость климата отражается на окрашиваніи домовъ: въ Москвѣ необыкновенное множество бѣлыхъ домовъ и вообще окрашенныхъ свѣтлыми красками; въ Петербургѣ же наоборотъ, берутъ рѣшительный перевѣсъ дома темные, идущіе въ тонъ его сѣрому небу. Даже на~церквахъ и дворцахъ отразилось это въ своемъ родѣ замѣчательное вліяніе климата
   Къ утѣшенію Петербуржцевъ, слѣдуетъ впрочемъ сказать что климатъ ихъ улучшается. Тумановъ по всей вѣроятности теперь уже менѣе чѣмъ показано по приведеннымъ выше, довольно давнимъ наблюденіямъ. Что же касается до числа дождливыхъ и снѣжныхъ дней, то оно положительно уменьшилось съ тѣхъ поръ какъ стоитъ Петербургъ. По разновременнымъ и совершенно точнымъ наблюденіямъ Эйлера (1783--92 года), Вишневскаго (1823--35) и Купфера (1837 -- 52) число дождливыхъ и снѣжныхъ дней первымъ показано 168, вторымъ 161, а третьимъ только 131. Итакъ, небо начинаетъ улыбаться Петербургу.
   Какой же общій выводъ изъ всего сказаннаго о климатѣ нашихъ столицъ? А тотъ очень простой, что климатъ Петербурга есть климатъ приморскій, а климатъ Москвы -- континентальный или материковый. Этотъ простой выводъ имѣетъ однако огромное значеніе для массъ народа приходящаго на работу въ наши столичные центры. Климатъ которымъ онъ пользуется по провинціямъ почти исключительно материковый; и климатъ Москвы занимаетъ какъ бы средину между всѣми губерніями Европейской Россіи; такъ какъ она лежитъ въ срединѣ материка Народу приходящему въ Москву нужно несравненно менѣе освой ваться съ климатическими особенностями, чѣмъ это въ Петербургѣ; послѣдній несравненно менѣе сроденъ натурамъ разныхъ Ярославцевъ, Костромичей, Владимірцевъ, искрещивающихъ Россію во время своей долгой, трудовой жизни. Въ Петербургѣ, гдѣ постоянно находится около двухъ третей наплывнаго населенія, должны быть по этому принимаемы самые серіозныя предохранительныя. мѣры къ защитѣ народа отъ вредныхъ вліяній климата; иначе же разнаго рода эпидеміи не перестанутъ гнѣздиться и распространяться въ немъ.
   

V.

   Но развѣ, скажуть намъ, есть какія-нибудь такія средства, которыя могутъ защитить человѣка отъ роковыхъ атмосферическихъ и міазматическихъ вліяній? Есть, и они въ полной власти человѣка, хотя онъ ими и мало пользуется. Строя города и обитая въ нихъ, люди какъ бы создаютъ себѣ свой собственный климатъ, свою отдѣльную атмосферу жизни, которая разнится иногда очень отъ климата окружающихъ мѣстностей. Кому изъ жителей столицы не случалось испытывать вечеромъ при въѣздѣ съ дачъ въ городъ, что температура, еще свѣжая по окрестностямъ, ощутительно подымается, какъ только въѣхать въ улицы, обставленныя домами и покрытыя мостовыми. Въ городѣ иногда ночью душно, по окрестностямъ же прохладно. Дома и мостовыя играютъ такимъ образомъ роль печей, отапливающихъ городъ въ жаркіе лѣтніе дни и возвышающихъ температуру зимой? Въ городѣ всегда теплѣе чѣмъ въ полѣ. И чѣмъ выше городскія зданія, тѣмъ разность эта ощутительнѣе. Въ Москвѣ дома значительно меньше и потому они менѣе нагрѣваютъ городской воздухъ, въ Петербургѣ же разность эта бываетъ иногда очень значительна. Но тамъ и внутри города температура не вездѣ держится на одной и той же высотѣ. Еще Паялась замѣтилъ что температура ниже по берегамъ Невы, чѣмъ въ тѣсныхъ улицахъ Петербурга. Но кромѣ климата городскаго, существуетъ еще, можно сказать, климатъ домовъ; и этотъ-то послѣдній климатъ играетъ быть-можетъ самую важную роль въ отношеніи продолженія жизни человѣческой въ нашей холодной странѣ. Разсмотримъ же по порядку всѣ бытовыя условія изъ которыхъ слагается атмосфера жизни созданная цивилизаціей нашихъ столицъ.
   

VI.

   Первое что обращаетъ на себя вниманіе въ бытовомъ отношеніи Москвы, это широта городскаго разселенія. По свѣдѣніямъ 1864 года, {См. Указатель Москвы. Изд. Московскаго статистическаго комитета.} на каждаго жителя Москвы приходится пространство болѣе нежели достаточное въ санитарномъ отношеніи. Это-то обстоятельство, вмѣстѣ съ множествомъ садовъ и пустопорожнихъ мѣстъ, и составляетъ причину относительной здоровости Москвы, въ сравненіи съ другими многолюдными городами: по свѣдѣніямъ центральнаго статистическаго комитета, Москва въ отношеніи смертности уступаетъ даже нѣкоторымъ губернскимъ городамъ. Раздѣляя площадь Москвы на четыре отдѣла, наиболѣе характеризующіе санитарное состояніе каждой заселенной мѣстности, мы подучимъ слѣдующее отношеніе:
   
   Мѣстъ поросшихъ растительностію (садами и огородами) -- 32%,
   " застроенныхъ (дома, дворцы, дворы и церкви) -- 31%
   " пустопорожнихъ (улицы, площади и пустыри) -- 30%
   " занятыхъ водой (пруды и рѣки) -- 6%
   
   Итакъ, въ растительности, столь освѣжающей воздухъ, Москва имѣетъ полнѣйшій избытокъ, около трети всего пространства; то же и въ отношеніи мѣстъ свободныхъ отъ постройки, гдѣ воздухъ всегда чище чѣмъ во дворахъ. Разумѣется въ широтѣ этого разселенія играетъ главную роль обычай и отсутствіе всякаго искусственнаго плана построенія. Не стѣсненная никакими неосушенными пространс