Сологуб Федор
Собака

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

Оценка: 7.46*4  Ваша оценка:

  
  
  
  

  
  
   Рассказ
  
   Оригинал находится здесь: Сайт "Федор Сологуб"
  
  
  
   Так всё опостылело в этой мастерской губернского захолустного города,
  - эти выкройки, и стук машинок, и капризы заказчиц, - в этой мастерской,
  где Александра Ивановна и училась, и уж сколько лет работала закройщицею.
  Все раздражало Александру Ивановну, ко всем она придиралась, бранила
  безответных учениц, напала и на Танечку, младшую из мастериц, вчерашнюю
  здешнюю же ученицу. Танечка сначала отмалчивалась, потом вежливым голоском
  и так спокойно, что все, кроме Александры Ивановны, засмеялись, сказала:
   - Вы, Александра Ивановна, сущая собака.
   Александра Ивановна обиделась.
   - Сама ты собака! - крикнула она Танечке.
   Танечка сидела и шила. Отрывалась время от времени от работы и
  говорила спокойно и неторопливо:
   - Завсегда лаетесь... Собака вы и есть... У вас и морда собачья... И
  уши собачьи... И хвост трепаный... Вас хозяйка скоро выгонит, так как вы и
  есть самая злющая собака, пес барбос.
   Танечка была молоденькая, розовенькая, пухленькая девушка с невинным,
  хорошеньким, слегка хитреньким личиком. Смотрела такою тихонькою, одета
  была как девочка ученица, сидела босая, и глазки у нее были такие ясные, и
  бровки разбегались веселыми и высокими дужками на ровно изогнутом,
  беленьком лбу под гладко причесанными темно-каштановыми волосами, которые
  издали казались черными. Голосок у Танечки был звонкий, ровный, сладкий,
  вкрадчивый, - и если бы слушать только звуки, не вслушиваясь в слова, то
  казалось бы, что она говорит любезности Александре Ивановне.
   Другие мастерицы хохотали, ученицы фыркали, закрываясь черными
  передниками и опасливо посматривая на Александру Ивановну, - а Александра
  Ивановна сидела багровая от ярости.
   - Дрянь, - вскрикивала она, - я тебя за уши выдеру! Я тебе все волосы
  повытаскаю!
   Танечка отвечала нежным голоском:
   - Лапки коротенькие... Барбос лается и кусается... Намордничек надо
  купить.
   Александра Ивановна бросилась к Танечке. Но, прежде чем Танечка успела
  положить шитье и встать, вошла хозяйка, грузная, широкая, шумя складками
  лилового платья. Строго сказала:
   - Александра Ивановна, что это вы скандалите!
   Александра Ивановна взволнованным голосом заговорила:
   - Ирина Петровна, что же это такое! Запретите ей меня собакою
  называть!
   Танечка жаловалась:
   - Излаяла ни за что, ни про что. Всегда по пустякам ко мне придирется
  и лается.
   Но хозяйка посмотрела строго и на нее и сказала:
   - Танечка, я тебя насквозь вижу. Не ты ли и начинаешь? Ты у меня не
  воображай, что уж если ты мастерица, так и большая. Как бы я твою маменьку
  не пригласила, по старой памяти.
   Танечка багряно вспыхнула, но продолжала сохранять невинный и ласковый
  вид. Смиренно сказала хозяйке:
   - Простите, Ирина Петровна, больше не буду. Только я и то стараюсь их
  не задевать. Да уж оне очень строгие, слова им не скажи, сейчас - я тебя за
  уши. Такая же мастерица, как и я, а уж я им из девчонок вышла.
   - Давно ли, Танечка? - спросила хозяйка внушительно, подошла к
  Танечке, - и в затихшей мастерской послышались две звонкие пощечины и
  Танечкин слабый вскрик:
   - Ах! ах!
   Почти больная от злости вернулась домой Александра Ивановна. Танечка
  угадала ее больное место.
   "Ну, собака, и пусть собака, - думала Александра Ивановна, - а ей-то
  что за дело? Ведь я не разведываю, кто она, змея или там лисица, что ли, -
  и не подсматриваю, не выслеживаю, кто она. Татьяна, и дело с концом. Обо
  всех можно узнать, а только зачем ругаться? Чем собака хуже кого другого?"
   Летняя светлая ночь томилась и вздыхала, вея с ближних полей на мирные
  улицы городка истомою и прохладою. Луна поднялась, ясная, полная, совсем
  такая же, как и тогда, как и там, над широкою, пустынною степью, родиною
  диких, рыкающих на воле, и воющих от древней земной тоски. Такая же, как и
  тогда, как и там.
   И так же, как тогда, горели тоскующие глаза, и тоскливо сжималось
  дикое, не забывшее в городах о степных просторах сердце, и мучительным
  желанием дикого вопля сжималось горло.
   Начала было раздеваться, да что! все равно не уснуть.
   Пошла из дверей. В сенях теплые под босыми ногами шатались и скрипели
  доски сорного пола, и какие-то щепочки да песчинки весело и забавно
  щекотали кожу ног.
   Вышла на крыльцо. Бабушка Степанида сидела, черная в черном платке,
  сухая и сморщенная. Нагнулась, старая, и казалось, что греется в лунных,
  холодных лучах.
   Александра Ивановна села рядом с нею, на ступеньки крыльца. Смотрела
  на старуху сбоку. Большой, загнутый старухин нос казался ей клювом старой
  птицы.
   "Ворона?" - подумала Александра Ивановна.
   Улыбнулась, забывая тоску и страх. Умные, как у собаки, глаза ее
  засветились радостью угадки. В бледно-зеленом свете луны разгладившиеся
  морщинки ее увядшего лица стали вдруг невидны, и она опять сделалась
  молодою, веселою и легкою, как десять лет тому назад, когда луна еще не
  звала ее лаять и выть по ночам у окон темной бани.
   Она подвинулась ближе к старухе и ласково сказала:
   - Бабушка Степанида, а что я у вас все хочу спросить?
   Старуха повернула к ней темное лицо с глубокими морщинами, и резким
  старческим голосом спросила, точно каркнула:
   - Ну что, красавица? Спрашивай.
   Александра Ивановна тихонько засмеялась, дрогнула тонкими плечами от
  вдруг пробежавшего по спине холодка и говорила очень тихо:
   - Бабушка Степанида, сдается мне, - правда ли это, нет ли? - ух не
  знаю, как и сказать, - да вы, бабушка, не обидьтесь, - я ведь не со зла...
   - Ну, ну, говори, не бойся, милая, - сказала старуха.
   Глядела на Александру Ивановну яркими, зоркими глазами. Ждала. И опять
  заговорила Александра Ивановна:
   - Сдается, мне, бабушка, - уж вы, право, не обидьтесь, - что будто бы
  вы, бабушка, ворона.
   Старуха отвернулась, и молчала, качая головою. Казалось, что она
  припоминала что-то. Голова ее с резко очерченным носом клонилась и
  качалась, и казалось порою Александре Ивановне, что старуха дремлет. И
  дремлет, и шепчет что-то себе под нос. Качает головою и шепчет древние,
  ветхие слова. Чародейные слова...
   Было тихо на дворе, ни светло, ни темно, и все вокруг казалось
  завороженным беззвучным шептанием древних, вещих слов. Все томилось и
  млело, и луна сияла, и тоска опять сжимала сердце, и было все ни сон, ни
  явь. Тысячи запахов, незаметных днем, различались чутко, и напоминали
  что-то древнее, первобытное, забытое в долгих веках.
   Еле слышно бормотала старая:
   - Ворона и есть. Только крыльев у меня нету. И я каркаю, и я каркаю, а
  им и горя мало. А мне дадено предвиденье, и не могу я, красавица, - не
  каркать, да людишки-то и слушать меня не хотят. А я как увижу обреченного,
  так и хочется мне каркать, и хочется.
   Старуха вдруг широко взмахнула руками и резким голосом крикнула
  дважды:
   - Кар, кар!
   Александра Ивановна дрогнула. Спросила:
   - Бабушка, кому каркаешь? Ответила старая:
   - Тебе, красавица, тебе.
   Жутко стало сидеть со старухою. Александра Ивановна ушла к себе. Села
  под открытым окном. Слушала, - за воротами сидели двое и говорили.
   - Воет и воет, - слышался низкий и злой голос.
   - А ты, дядя, видел? - спросил сладенький тенорок. Александра Ивановна
  сразу по этому тенорку представила кудреватого, рыжеватого, весноватого
  парня, - здешний, с этого же двора.
   Прошла минута тусклого молчания. И вдруг послышался сиплый и злой
  голос:
   - Видел. Большая. Белая. У бани лежит, и на луну воет. Опять
  представила по голосу черную бороду лопатою, низкий плотный лоб, свиные
  глазки, расставленные толстые ноги.
   - Чего же она воет, дядя? - спросил сладкий.
   И опять не сразу ответил сиплый:
   - Не к добру... И откуда взялась, не знаю.
   - А ежели, дядя, она - оборотень? - спрашивал сладкий.
   - А не оборачивайся, - ответил сиплый.
   Непонятно было, что значили эти слова, - но не хотелось думать о них.
  И уже не хотелось прислушиваться к ним. И что же ей звук и смысл людских
  слов!
   Луна смотрела прямо в лицо, и настойчиво звала, и томила. И тусклою
  сжималось сердце тоскою, - и не усидеть было на месте.
   Александра Ивановна поспешно разделась. Нагая, белая, тихо вышла в
  сени, приоткрыла наружную дверь, - на крыльце и на дворе никого не было, -
  пробежала двором, огородом, добежала до бани. Резкое ощущение холода в теле
  и холодной земли под ногами веселило. Но скоро тело угрелось.
   Легла на траву, на живот. Приподнялась на локтях, подняла лицо к
  бледной, мертво-тоскующей луне, и протяжно завыла.
   - Слышь, дядя, завыла, - сказал у ворот кудреватый. Сладенький тенорок
  трусливо дрожал.
   - Завыла, проклятая, - неторопливо отозвался сиплый и злой.
   Встали со скамьи. Щелкнула щеколда у калитки.
   Тихо шли двором и огородом двое. Впереди старший, дюжий, чернобородый,
  с ружьем в руках. Кудреватый трусливо жался сзади. Выглядывал из-за плеча.
   За банею лежала в траве большая белая собака и выла. Ее голова, черная
  на макушке, была поднята к ворожащей в холодном небе луне, задние лапы были
  странно вытянуты назад, а передние упруго и прямо упирались в землю. В
  бледно-зеленом и неверном озарении луны она казалась огромною, - такою
  огромною, каких и не бывает на свете собак, - толстою и жирною. Черное
  пятно, которое начиналось на ее голове и тянулось неровными извивами вдоль
  всей спины, казалось женскою распущенною косой. Хвоста не было видно, -
  должно быть, он был подвернут. Шерсть на теле была такая короткая, что
  собака издали казалась совсем голою, и кожа ее матово светилась в лунном
  свете, и похоже было на то, что в траве лежит и воет по-собачьи голая
  женщина.
   Чернобородый прицелился. Кудреватый закрестился и забормотал что-то.
   Гулко прокатился удар выстрела. Собака завизжала, вскочила на задние
  ноги, прикинулась голою женщиною, и, обливаясь кровью, бросилась бежать,
  визжа, вопя и воя.
   Чернобородый и Кудреватый повалились в траву, и в диком ужасе
  завыли...
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  

Оценка: 7.46*4  Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Рейтинг@Mail.ru