# Публицистика разных лет

Федор Кузьмич Сологуб

Статьи о школе, творчестве, театре и войне:

Зависть. Техника в школе. Вражда и дружба стихий.

У великого идола. Демоны поэтов. Нетленное племя.

О символизме. Выбор ориентации. Эстетика мечты.

Гадание. До Урала.С тараканами. Крещение грязью.

Без праздника.

## Федор Сологуб. Публицистика разных лет


Оригинал находится здесь: Сайт "Федор Сологуб"


## БЕЗ ПРАЗДНИКА


РАЗГОВОР В КВАРТИРЕ:

- Спешите, - говорит один журналист другому, - в кооперативе

журналистов ещё принимается подписка на кулич и пасху, по 29 рублей за

фунт.

- Но, ведь, это - безобразно дорого! - восклицает другой.

Он бледен и худ, и видно, что такая цена ему не по карману. Первый,

хотя и похудевший, но все ещё полный и весело-румяный, смеется и повторяет

настойчиво и вразумительно:

- Спешите, скоро и этого не будет.

А вот разговор на улице:

- Как же мы нынче Пасху встретим?

- Какая такая Пасха! Попы выдумали, чтобы народ дурачить, буржуи им

подражают.

- Что же я святить в церковь понесу? - вмешивается в беседу двух

мужчин женщина.

Молчат и заговаривают о другом. И в самом деле, какая в этом году

может быть Пасха! Настроение не праздничное. Не в том дело, что трудные

времена переживаем. И в бедах, можно сохранить высокий строй души. Даже и

умирать можно торжественно и величаво. Беда в том, что жизнь наша давно уже

обудничалась, и мы все в России потеряли радостную и гордую волю ко всему

великому, патетическому, праздничному. Захотели стать скромными и серыми. И

вот полная мера серой скромности отпущена для нас судьбою, которая всегда

исполняет то, чего по настоящему пожелает человек. Человек сам творит свою

судьбу, и пути истории начертаны не стихийными силами. А дерзающею волею

мужественного победителя, господина жизни. Одни по этим путям уверенно и

упрямо идут, преодолевая препятствия, другие за ними трусливо и робко

влекутся.

С тех пор, как нигилистическая зараза охватила русское общество,

Россия стала явственно разваливаться. Наши деды ничуть не смутились, когда

отошла от нас золотоносная Аляска, а это было первым признаком

начинавшегося развала. А ещё незадолго до того, ещё современникам

Лермонтова был понятен культ героев, мечты о подвигах и о величии. Потом

стали все развенчивать, всё принижать. Оказалось, что героев нет, есть

только обыкновенные люди, увлекаемые потоком событий. Социология и

статистика стали на место истории и психологии. Образованное общество наше

среди полудикого народа развивало в себе самое радикальное, но и самое

невежественное мировоззрение, какое только можно представить. На смену

Чацким и Онегиным, пришли Карамазовы и Смердяковы, бесконечно размышляющие

безвольники Льва Толстого, неврастеники Чехова, освобожденные от

возвышающей традиции персонажи Горького и Андреева, и работу немногих

героически настроенных тупо и самоуверенно портили Передоновы.

Русское общество морально распустилось. Это называлось переоценкою

всех ценностей. Такая переоценка бывает полезна, если за неё берутся

мужественные, прямые люди. У нас эта переоценка превратилась в ужасную по

своим последствиям и отвратительную по своим проявлениям девальвацию

моральных ценностей. Все оценивалось сообразно успеху. Жизнь

американизировалась в худшем смысле этого понятия: влечение к успеху во что

бы то ни стало не облагораживалось волевым и трудовым напряжением. Россия

оставалась страною пенкоснимателей и Иванушек-дурачков. Даже и успех

ценился, но не уважался. Самый чистый успех мы опоганивали гнусненьким

подхихикиванием.

И вот мы разучившиеся смеяться радостно, потому что привыкли

издеваться, мы, позабывшие, что такое простор, честь, патриотизм, потому

что перестали верить в искренность и чистоту человеческого сердца, мы

поздравляем друг друга:

- Со светлым Христовым Воскресением!

И говорим:

- Христос воскрес!

И отвечаем:

- Во-истину!

И говорим это мы мёртвыми устами и в сердце у нас нет праздника.

Но я всё-таки верю, что Он воистину воскреснет для нас, и воскреснет

Россия, и все мы восстанем из мёртвых. Но когда это будет, никто не знает.

Лежит ныне Россия, как в гробу своём четверодневный Лазарь. И ждёт чуда.

Ждёт спасительного голоса, который позовет её к новой, во-истину свободной

жизни, и разбудит в ней гордую, непреклонную волю к творчеству, к дерзанию,

к победе, к великому труду.

И пусть нам теперь трудно, и дни наши неразличимы от ночи, но мне и в

эти дни не страшно. Я верю, что сердце человека не оскудело, и что живая

человеческая кровь, бьющаяся в чистом и верном сердце, не устала творить

чудеса, оживлять и воскрешать.


Опубликовано:

Новые ведомости. 1918, N 64, 8 мая.