Соболевский Сергей Александрович
Миллион сочувствий

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Оценка: 8.00*3  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Эпиграммы.


   С. Соболевский

Миллион сочувствий

Эпиграммы

  
   Составитель, автор вступительной статьи и примечаний В. А. ШИРОКОВ
   Художник Ю. М. СКОВОРОДНИКОВ
   Рецензент A. E TAPXOB
  

М., "Книга", 1991

  
   OCR и вычитка - Александр Продан
   alexpro@enteh.com
  

"MILORD QU'IMPORTE" 1, ИЛИ "НЕИЗВЕСТНЫЙ СОЧИНИТЕЛЬ ВСЕМ ИЗВЕСТНЫХ ЭПИГРАММ"

   1 Несмотря ни на что, все-таки милорд (фр.) -- намек на "незаконное" происхождение.
  
   Русская классическая эпиграмма до сих пор как следует неизвестна широкому советскому читателю, хотя и существует более 200 лет. От Феофана Прокоповича (1681--1736) и Антиоха Кантемира (1708--1744) до Владимира Маяковского (1893--1930) играет она всем спектром интеллектуальной радуги, эдакий Млечный Путь, который при изучении оказывается состоящим из множества звезд и галактик. Есть на этом литературном небосклоне такие признанные светила, как М. В. Ломоносов (1711--1765) и А. П. Сумароков (1717--1777), Г. Р. Державин (1743--1816) и В. В. Капнист (1758--1823), И. И. Дмитриев (1760--1837) и В. Л. Пушкин (1770--1830), С. Н. Марин (1776--1813) и П. А. Вяземский (1792--1878), Е. А. Баратынский (1780-- 1844) и А. С. Пушкин (1799--1837), Д. Д. Минаев (1835--1889) и К. К. Случевский (1837--1904), П. П. Потемкин (1886-- 1926) и Саша Черный (1880--1932)...
   И скромной звездочкой мерцает здесь имя С. А. Соболевского (1803--1870). Мастер сильной и меткой эпиграммы, почти не издававшийся при жизни и мелькнувший единственной книжкой через сорок с лишним лет после смерти, он еще ждет своих читателей и исследователей.

* * *

   Сергей Александрович Соболевский родился в Риге 10 сентября 1803 г. Отец его, Александр Николаевич Соймонов (1780--1856), был богатым помещиком, вельможей и приходился, кстати, родным племянником статс-секретарю Екатерины II Петру Александровичу Соймонову. Сергей Соболевский был внебрачным сыном Александра Николаевича от вдовы бригадира Анны Ивановны Лобковой, внучки санкт-петербургского обер-коменданта С. Л. Игнатьева. Сергею Соболевскому купили польское дворянство, приписав его к вымершей фамилии герба Slepowron (Слепой ворон), который позднее он вынес на свой экслибрис. Впрочем, незаконнорожденность Соболевского была относительной, так как его отец женился на Е. А. Левашовой после рождения Сергея Александровича.
   Сергей Соболевский получил прекрасное по тогдашним временам образование. Так, П. А. Плетнев (1792--1865) в письме к Я. К. Гроту (1812--1893) отмечал: "Соболевский мне рассказал свое ученье в детстве, которое было все практическое. Он умел писать на всех трех языках, не слыхав, что есть грамматика..." К тому же Соболевский усердно занимался латынью, переводя на древний язык "Историю государства Российского".
   Детство свое (до 14 лет) Сергей провел в Москве, опекаемый сперва мадам, а потом месье, причем очень рано начал покупать книги (он записывал свои расходы на покупку книг в маленькие толстые тетрадки из синей бумаги со странным заглавием "расходы при мадами"). В 1817 г. он был отдан на учебу в Благородный пансион при Главном педагогическом институте в Петербурге, в первый же его набор (пансион открылся 1 сентября того же года).
   Выпускники пансиона после четырехлетнего курса обучения получали знания по богословию, философии, географии, истории, статистике, политической экономии, юриспруденции, математике, физике, естественным наукам, русской литературе, овладевали греческим, латинским, французским, английским, персидским языками, изучали различные искусства.
   Сразу же Сергей сблизился с однокурсниками, занимавшимися литературой, в особенности стихотворством. Среди них можно отметить К. П. Масальского (1802--1861), Н. А. Маркевича (1804--1860), Н. А. Мельгунова (1804--1867), М. И. Глинку (1804-- 1857), Л. С. Пушкина (1805--1852), А. А. Краевского (1810--1889). Наиболее дружеские отношения у Соболевского установились со Львом Пушкиным, Глинкой и П. В. Нащокиным (1801--1854). Приятельство со Львом Сергеевичем постепенно перешло и на его старшего брата, который стал поручать Льву и Сергею ведение своих литературных дел (так, в 1820 г. Пушкин поручил им подготовить к изданию "Руслана и Людмилу").
   В. К. Кюхельбекер (1797--1846), преподаватель русского языка и словесности в Благородном пансионе, выделял среди своих питомцев Соболевского и Масальского, называя их поэтами. Впоследствии под влиянием других преподавателей, в частности А. А. Линдквиста (1762--1831), Сергей отошел от пылких занятий литературой, стал уделять больше внимания науке, много занимался английским, изучал испанский и португальский, которым позднее свободно владел.
   Как-то директор педагогического института Д. А. Кавелин (1778--1851) заподозрил Соболевского в религиозном вольнодумстве, вольтерьянстве, и А. С. Пушкину пришлось ходатайствовать перед директором Главного управления духовных дел иностранных исповеданий А. И. Тургеневым (1783--1845) за своего младшего приятеля. Сергею дали доучиться, и в 1821 г. он был выпущен из пансиона по второму разряду с правом на чин XII класса.
   Восемнадцатилетний выпускник собирался продолжить учебу в Петербургском университете и мечтал о карьере в Министерстве финансов, где бы пригодились его острый ум и незаурядные деловые качества, но это не получилось (Соболевского сочли политически неблагонадежным), и в апреле 1822 г. он поступил на службу в Московский архив Коллегии иностранных дел. Архивная служба в ту пору влекла разного рода молодежь: и карьеристов-бюрократов, стремившихся отличиться и быстро перепрыгнуть на выгодные должности, и лиц, избегающих военной деятельности; были среди них и такие яркие личности, как Д. В. Веневитинов (1805--1827), И. В. Киреевский (1806-- 1856), С. П. Шевырев (1806--1864)...
   Пришедший в архив в 1825 г. А. И. Кошелев вспоминал: "Служба наша главнейше заключалась в разборе, чтении и описи древних столбцов. Понятно, как такое занятие было для нас мало завлекательно. Впрочем, начальство было очень мило: оно и не требовало от нас большой работы. Сперва беседы стояли у нас на первом плане; но затем мы вздумали писать сказки так, чтобы каждая из них писалась всеми нами. Десять человек соединились в это общество, и мы положили писать каждому не более двух страниц и не рассказывать своего плана для продолжения. Как между нами были люди даровитые, то эти сочинения выходили очень забавными, и мы усердно являлись в Архив в положенные дни -- по понедельникам и четвергам. Архив прослыл сборищем блестящей московской молодежи, и звание "архивного юноши" сделалось весьма почетным, так что впоследствии мы даже попали в стихи начинавшего тогда входить в большую славу А. С. Пушкина". Прозвище "архивные юноши", кстати, придумал тот же Соболевский. Сначала, вернувшись в Москву, Сергей Александрович жил в доме отца на Малой Дмитровке, ведя жизнь светского жуира и бонвивана. Блистал на балах, великосветских раутах, устраивал дружеские попойки и быстро прославился многочисленными любовными приключениями. Но подобные развлечения не мешали Соболевскому посещать философские и литературные кружки, бывать в салонах А. П. Елагиной (1789-- 1877) и З. Н. Волконской (1792--1862), где он близко познакомился с П. А. Вяземским (1792--1878), Н. А. Полевым (1796--1846), А. Мицкевичем (1798--1855), М. П. Погодиным (1800--1875), В. Ф. Одоевским (1804-- 1869). Наиболее сблизился Соболевский с князем В. Ф. Одоевским, дружба с которым длилась 48 лет, до самой кончины князя. Друзья даже жили вместе с 1861 г., сняв дом князя Волконского на Смоленском (тогдашнем Зубовском) бульваре. Сергей Александрович жил на первом этаже, Одоевские -- на втором.
   И совершенно особые отношения сложились у Соболевского с А. С. Пушкиным. Прямо с бала у французского посла Мармона 8 сентября 1826 г. Соболевский поспешил на Басманную к В. Л. Пушкину, где встретился с возвратившимся из двухлетней ссылки в Михайловское поэтом, увез его к себе в дом Ринкевича, что одной стороной выходил на Молчановку, а другой -- на Собачью площадку. Он стал "путеводителем Пушкина по Москве", в начале октября 1826 г. познакомил его на своей квартире с Мицкевичем, устроил у себя дома первое авторское чтение "Бориса Годунова".
   В начале ноября Пушкин уехал в Михайловское завершить ряд дел, но 20 декабря опять возвратился в Москву и прожил у Соболевского до 19 мая 1827 г. За это время Сергей Александрович предотвратил две дуэли поэта -- с графом Ф. И. Толстым-"Американцем" (1782--1846) и с В. Д. Соломирским (ум. в 1884 г.).
   По свидетельству Н. В. Берга (1823-- 1884), Пушкин "любил Соболевского преимущественно за неистощимое остроумие, живые экспромты, щеголявшие оригинальными рифмами, неизменную веселость и готовность кутить и играть в карты когда угодно". Спору нет, подобные человеческие качества привлекательны в быту, но, несомненно, поэт ценил и отменный литературный вкус, и тонкое критическое чутье приятеля, читая ему свои произведения, советуясь с ним; ценил и благородство натуры, его особую щепетильность, поверяя порой ему весьма щекотливые детали своей личной жизни. Вообще отношения Пушкина и Соболевского были самыми доверительными, что отмечалось многими современниками, в том числе и сестрой поэта О. С. Павлищевой (1797--1868), благоволившей к этому приятелю брата. А граф В. А. Соллогуб (1814-- 1882), вспоминая подробности последней, трагической дуэли поэта, отметил: "Я твердо убежден, что если бы С. А. Соболевский был тогда в Петербурге, то он, по влиянию его на Пушкина, один мог бы удержать его. Прочие были не в силах".
   Любопытно, что уже в наши дни (в 1977 г.) Андрей Дементьев написал следующее стихотворение:
  
   А мне приснился сон,
   Что Пушкин был спасен
   Сергеем Соболевским.
   Его любимый друг
   С достоинством и блеском
   Дуэль расстроил вдруг.
   Дуэль не состоялась,
   Остались боль и ярость,
   Да шум великосветский,
   Что так ему постыл...
   К несчастью, Соболевский
   В тот год в Европах жил.
  
   Сергей Александрович очень любил своего старшего друга, неоднократно выручал его в житейских передрягах, давал, например, для заклада свое столовое и чайное серебро. Вспоминая об отношениях с Пушкиным, он признавался: "Александр Сергеевич был ко мне весьма расположен и, как другу, поверял свои задушевные мысли. Его стихотворение "Братья разбойники" было издано мною, да и в издании "Руслана и Людмилы" я также принимал большое участие, вместе с Львом Сергеевичем. В знак особого ко мне расположения Пушкин напечатал один экземпляр своей поэмы "Цыганы" на пергаменте и преподнес его мне".
   А в 1867 г., уже на закате своей жизни, Соболевский в письме Погодину сообщил: "Ваше превосходительство, заезжайте в кабак!! Я вчера там был, но меда не пил. Вот в чем дело.
   Мы ехали с Лонгиновым через Собачью площадку; сравнявшись с углом ее, я показал товарищу дом Ринкевича (ныне Левенталя), в котором жил я, а у меня Пушкин; сравнялись с прорубленною мною дверью на переулок -- видим на ней вывеску: продажа вина и прочее. -- Sic transit gloria mundi!!! 1 Стой, кучер! Вылезли из возка и пошли туда. Дом совершенно не изменился в расположении: вот моя спальня, мой кабинет, та общая гостиная, в которую мы сходились из своих половин и где заседал Александр Сергеевич в самоедском ергаке... [как называется тулуп с мехом наружу?]. Вот где стояла кровать его, на которой подле него родила моя датская сука, с детьми которой он так нежно возился и нянчился впоследствии; вот то место, где он выронил (к счастью -- что не в кабинете императора) свои стихотворения о повешенных, что с час времени его беспокоило, пока они не нашлись!!! Вот где собирались Веневитинов, Киреевский, Шевырев, вы, я и другие знаменитые мужи, вот где болталось, смеялось, вралось и говорилось умно!!!
  
   1 Так проходит мирская слава!!! (лат.).
  
   Кабатчик, принявший нас с почтением (должным таким посетителям, которые вылезли из экипажа), очень был удивлен нашему хождению по комнатам заведения. На мой вопрос: слыхал ли он о Пушкине? -- он сказал утвердительно, но что-то заикаясь. Мы ему растолковали, кто был Пушкин; мне кажется, что он не понял.
   Советую газетчику обратить внимание публики на этот кабак. В другой стране, у бусурманов, и на дверях сделали бы надпись: здесь жил Пушкин! -- и в углу бы написали: здесь спал Пушкин! -- и так далее".
   Пушкин отвечал Соболевскому любовью и вниманием, в начале 1827 г. он за 350 рублей заказал художнику В. А. Тропинину (1796--1857) свой портрет и подарил его Соболевскому, потом этот портрет исчез, видимо, его украли, но во всех поездках возил с собой Соболевский уменьшенную копию с этого портрета, выполненную А. П. Елагиной.
   В июле 1827 г. умерла мать Сергея Александровича, не оставив завещания, вследствие чего материальное положение его несколько ухудшилось. И все-таки он собрался в Европу -- глотнуть свежего воздуха, посмотреть мир. К тому же в октябре 1829 г. он был "за болезнью" уволен в отставку с чином коллежского секретаря. Первая поездка за границу началась 18 октября 1828 г. Соболевский "выехал из Москвы, плотно поужинав у Яра, в 3 часа поутру в сопровождении Риччи и Бонелли". Из Петербурга выехал 29 октября и был в Риге 2 ноября. 22 ноября он приехал в Варшаву и провел там 9 дней. Познакомился там с Адамом Чарторижским, Иоахимом Лелевелем, Эдуардом Одынцом... Маршрут лежал далее в Вену, Венецию, Болонью, Флоренцию, Рим, Неаполь, опять Флоренцию, Геную, Лион и, наконец, в Париж. В Европе он провел с перерывами почти 20 лет, переезжая из страны в страну, из Италии во Францию, далее в Бельгию, Голландию, Англию, Германию, Швейцарию, Испанию, Португалию.
   Более всего понравилась ему Италия. В 1830 г. он написал Шевыреву: "Я очень люблю Италию и, поживши в разнородном Париже, пивном Лондоне и бестолковой Германии, решил, что, после России, самый для жилья приятный край для большей части года -- Италия... В одной Италии люди довольно дети, чтобы радоваться радости и тешиться прекрасным от сердца. Вне Италии все Чайльд-Гарольды и a+b=с: радуются и удивляются по известной мере... Я заметил, что умнейший en general человек -- итальянец, каков он есть, а русский -- каковым его легко можно сделать; немца же ничем не обработаешь: такие густокровные, колбасокишечные... Что за гадость немецкие студенты, и как мы, русские, велики противу всей Европы... Русский человек -- сокол между человеками".
   Любопытно сравнить эти высказывания с его же эпиграммами: одни чувства, одни мысли, одна рука -- при всем изяществе слога и остроумии каламбуров!
   В Париже Соболевский познакомился с Сегюром, Рекамье, Кювье, Лафайетом, Стендалем, наконец, Проспером Мериме... Удивительно переплетаются человеческие судьбы! Мериме и Соболевский родились в один год и один месяц: в сентябре 1803-го; и умерли одной и той же осенью 1870-го: Мериме -- 23 сентября, Соболевский -- 6 октября. Впервые встретились и подружились они в 1829 г., а еще в 1828 г. Пушкин и Мицкевич -- оба -- увлеклись сборником "Гузла" ("Guzla, или Избранные песни иллирийцев, собранные в Далмации, Боснии, Кроатии и Герцеговине" вышла во Франции в 1827 г.), изданным анонимно. Пушкин узнал о подлинном авторе только в 1833 г. именно от Соболевского, который, чтобы убедить поэта, нашедшего в "Гузле" источник для написания многих "Песен западных славян", специально списался с Мериме и заочно познакомил двух великих писателей.
   Но вернемся назад -- в июне 1830 г. Соболевский прожил месяц в Мюнхене вместе с братьями Киреевскими и Рожалиным, где, кстати, виделся с Ф. И. Тютчевым (1803-- 1873). Когда он уехал, П. В. Киреевский написал родным: "Главная перемена в продолжение этого времени состояла в присутствии Соболевского, который ни капли не переменился: тот же милый и благородный малый, каким был, но также и во всем другом совершенно тот же... Большую часть дня лежит на диване в халате и зычным голосом рассказывает про балы, вечеринки и хороший тон парижского света; а иногда мяучит по-кошачьи и во все горло... Это приводит Рожалина в отчаяние. Сначала он было нашел средство откупаться от крика бутылкою вина, но наконец и это помогать перестало, и Соболевский, угрожая ему, что закричит, забрал над ним неограниченную власть... Несмотря на то что я его люблю и за многое уважаю, мне, признаюсь вам, не жаль было, что он уехал". А его брат Иван Васильевич добавлял: "С его отъездом будто уехало сорок человек. У нас опять тихо, порядочно, трезво... Вообще, если бы надо было одним словом назвать нашу мюнхенскую жизнь, нужно было бы сочинить новое слово между скукою и пустотою".
   Из Мюнхена Соболевский перебрался в Цюрих, затем опять жил в разных городах Италии, больше в Турине, где весной 1831 г. встретился с А. Мицкевичем, которого в мае 1828 г. чествовал прощальным ужином в Москве, обогнав потом при отъезде за границу.
   Вернулся Сергей Александрович в Россию 22 июня 1833 г., сразу попав на крестины Александра (Сашки) Пушкина-младшего. Жил он попеременно то в Петербурге, то в Москве. Во второй половине августа 1833 г. съездил вместе с А. С. Пушкиным в Торжок, о котором когда-то читал в пушкинском письме: "У Гальяни иль Кольони..." Тесное общение двух друзей длилось до августа 1836 г. Соболевский успел расстроить дуэль Пушкина с С. С. Хлюстиным (1811--1844). Впрочем, Наталья Николаевна Сергея Александровича не привечала и не жаловала.
   Интересно, что 17 апреля 1836 г. (за два дня до первого представления "Ревизора" в Александрийском театре) Соболевский был у Гоголя. Не застав его дома, он оставил ему записку с просьбой о билетах в ложу на первое представление, которое хотел посетить с молодыми Карамзиными. В основном же жил, "занимаясь финансовыми спекуляциями и ведением какого-то процесса, по окончании которого получил 104000". В это же время, примерно в 1836 г., сватался за княжну А. И. Трубецкую. Получив от нее отказ, остался холост, "хотя и венчан был амурами разов до пятисот".
   Уехав осенью 1836 г. за границу, он посещал лекции различных профессоров, изучал теорию паровых машин, типографское дело, бумагопрядильное производство, собираясь заняться в будущем промышленной деятельностью. А также он активно вращался в высоких сферах, в избранном обществе, заводил и поддерживал знакомства с известными учеными, писателями, художниками, артистами. В Париже помимо старых друзей он встречался с Шатобрианом, Альфредом де Виньи, Гюго, Вильменом, Барантом, Гизо, Виктором Кузеном, Шарлем Дюпеном... В Италии свел знакомство с Манцони и Луи Наполеоном III, a в Мадриде -- с его будущей женой, графиней Евгенией Монтихо-Тэба (1826--1922).
   В июле 1837 г. Соболевский опять вернулся в Россию и в компании с И. С. и С. С. Мальцевыми основал в Петербурге Самсониевскую бумагопрядильную мануфактуру, внеся на это 300 тысяч рублей. Фабрика эта просуществовала до середины 40-х гг.; она, к сожалению, сгорела и уже не восстанавливалась. Ликвидировав дела, Сергей Александрович опять уехал в Европу в 1844 г. Эта поездка была короткой. Он был в Париже 6 июня, а 23 августа 1844 г. он уже вернулся из Англии в Кронштадт.
   Предпоследнее, самое большое путешествие Соболевский предпринял 18 марта 1846 г. Если проследить его маршрут, в глазах зарябит от частой смены дат и городов; главным, конечно, было посещение Испании. Желающих подробнее узнать об этом периоде жизни Соболевского отсылаю к книге А. К. Виноградова "Мериме в письмах к Соболевскому" (М., 1928). В Париже в смутное время революции 1848 г. он все-таки ведет обычную жизнь, встречается со знакомыми, учит Проспера Мериме русскому языку (вернее, продолжает учебу), видимо, ускоряет перевод им "Пиковой дамы". Все свое состояние после пожара Самсониевской мануфактуры (он получил страховку) Соболевский вложил в акции французских железных дорог. Седанская катастрофа, пленение Наполеона III и крушение Второй империи сделали Соболевского почти нищим, без сомнения, подорвали здоровье...
   В марте 1850 г. он был в Брюсселе, затем галопом проехался по всей Германии, в апреле жил в Берлине и Гамбурге, с 22 мая поселился в Варшаве, где прожил десять месяцев. В середине февраля 1851 г. он выехал из Варшавы в Петербург. В 1852 г. он окончательно переехал в Москву, где занимался в основном библиографической работой. Он составил опись библиотеки Английского клуба, славившейся собранием периодических изданий; устроил библиотеки А. Д. Черткова и князя С. М. Голицына; привел в порядок и описал библиотеку Общества любителей российской словесности, где с 1858 по 1867 г. состоял членом, казначеем и библиотекарем.
   В апреле 1867 г. Соболевский, оказавший много услуг Московскому Публичному и Румянцевскому музеям, был избран в почетные члены этого учреждения. Кстати, еще раньше, в 1851 г., по ходатайству барона М. А. Корфа он был избран членом Императорской Публичной библиотеки.
   Жил Соболевский на Смоленском бульваре в одном доме с В. Ф. Одоевским. В десяти комнатах на первом этаже размещалась его громаднейшая библиотека "по географии и библиофилии", одна из крупнейших не только в России, но, пожалуй, и в Европе. Соболевский по-прежнему бывает в обществе. Друзей его молодости уже нет, как, впрочем, нет и М. Ю. Лермонтова (1814-- 1841), который брал читать книги из его библиотеки на гауптвахту, Гоголя (1809-- 1852), Карла Брюллова (1799--1852). В старости он видится с И. С. Тургеневым (1818-- 1883), Л. Н. Толстым (1828--1910), композитором А. Г. Рубинштейном (1829--1894).
   Начинает печататься. Ранее произведения Соболевского публиковались крайне редко. Впервые его напечатал П. И. Шаликов в своем "Дамском журнале" в 1824 г., где появилась шарада-акростих за подписью И. Киевский. Считается, что его перу принадлежит "Выписка о португальской словесности", напечатанная в "Московском вестнике" в 1827 г. с подписью С. Им в 1858 г. в "Библиографических записках" были опубликованы письма А. С. Пушкина к брату Л. С. Пушкину и заметка "О Псалтыри 1547 г.". С 1863 г. он постоянно печатал в "Русском архиве" различные статьи и записки.
   К своим эпиграммам и экспромтам Соболевский относился весьма легкомысленно. Он редко записывал их, разве что в альбомы светских барышень, и участники литературных кружков, литераторы передавали его остроты из уст в уста. Поклонников этого дарования Соболевского было немало, хотя представители высшей аристократии относились к нему как к parvenu и даже дали насмешливое прозвище "Mylord qu'importe". Свет, как кто-то удачно выразился, не мог его бояться, но мог не любить за невоздержный язык и фамильярность в обращении, доходившую, по словам современников, до нахальства.
   Одна из его поклонниц и приятельница поэтесса Е. П. Ростопчина (1811 --1858) посвятила ему в своем сатирическом продолжении воейковского "Дома сумасшедших" -- "Доме сумасшедших в Москве в 1858 году" очень энергичные строки, дала запоминающуюся характеристику: "Неизвестный сочинитель всем известных эпиграмм..."
   Действительно, в стихах Соболевского привлекало искрящееся, словно шампанское, жизнерадостное остроумие, живость и просторечие (до непристойности), оригинальность рифм. Конечно, в его произведениях не было замешанной на политике полемичности, которая отличала эпиграммы Пушкина, Вяземского, Баратынского. Следует заметить, что наш сочинитель был, что называется, над схваткой: "Подготовленный воспитанием не к борьбе, а к праздности и эпикурейству, Соболевский прошел в своем либерализме три стадии: в юности был республиканцем, напевавшим втихомолку "Марсельезу" во время шествия к присяге императору Николаю; в молодости являлся поклонником свободы мысли и свободы печати; в старости же пришел к тому убеждению, что гласность в России невозможна без предварительного самоуправства" (В. И. Саитов).
   За три года до смерти он хотел шестой раз съездить за границу и даже получил 15 октября 1867 г. свидетельство на выезд, но выехать не смог, так как перенес инсульт. Пришлось доживать на родине, в общем-то в нищете. Франко-прусская война разорила его до основания. В последний год своей жизни Соболевский даже собирался продать библиотеку и списывался на этот предмет с Лейпцигским продавцом Альбертом Коном. В день его смерти в кармане сюртука нашли только 70 рублей.
   Слуга обнаружил его 6 октября 1870 г. похолодевшим в кресле у письменного стола. Сергей Александрович скоропостижно скончался от инфаркта (как раньше выражались -- от разрыва сердца) и был похоронен на кладбище Донского монастыря возле могилы матери.
   Его драгоценная библиотека, которую он собирал 35 лет (первая осталась у Елагиных) и которая состояла из редчайших изданий (в основном описаний путешествий) на всех европейских языках, досталась по завещанию вдове генерал-майора Софье Николаевне Львовой, на которой он как будто собирался жениться, а скорее всего опекал, жалеючи, ее больную дочь, -- человеку в общем-то случайному и не понимавшему ценности книжного собрания. Позже библиотека в 25 тысяч томов была продана на аукционе в Лейпциге и распылилась (куплена у наследницы она была всего за 25 тысяч талеров). Многие издания ушли в Британский музей, русская и славянская части были куплены профессором Лескином для Лейпцигского университета, а архив с рукописями бывшего владельца и письмами Пушкина купил С. Д. Шереметев за 300 талеров и на долгие годы укрыл в своей коллекции (слава Богу, что в России).
   На родине имя "неизвестного сочинителя" было почти забыто. Только в 1912 г. в Москве вышла его первая и пока единственная книга "Эпиграммы и экспромты", подготовленная В. В. Каллашем. В 1922 г. в санкт-петербургском издательстве "Парфенон" вышел тиражом 1000 экз. сборник "Соболевский -- друг Пушкина", куда вошли очень содержательная, хотя и не лишенная ошибок, в том числе и фактических, статья В. И. Саитова, переписка А. С. Пушкина и С. А. Соболевского, а также другие произведения пушкинского приятеля. Московское художественное издательство в 1928 г. тиражом 2000 экз. выпустило книгу А. К. Виноградова "Мериме в письмах к Соболевскому", до сих пор поражающую своим необыкновенно изящным полиграфическим исполнением, вплоть до факсимильных вклеек самих писем.
   В 1979 г. в издательстве "Книга" вышли очерки В. В. Кунина "Библиофилы пушкинской поры", вся первая часть книги посвящена Соболевскому.
   Наше издание выходит в преддверии 190-летия со дня рождения и 125-летия со дня кончины С. А. Соболевского и практически впервые знакомит советского читателя с литературным творчеством друга Пушкина. Надеемся, вскоре последуют и другие, более массовые издания и легкомысленная муза Соболевского обретет новых друзей и поклонников.
   27 октября 1990

Виктор Широков

  
  
   И. А. КАЛМЫКОВУ
  
   Наш учитель Калмыков
   Умножает дураков;
   Он жилет свой поправляет
   И глазами все моргает.
   <1817--1821>
  
   НА П. И. ШАЛИКОВА
  
   Князь Шаликов, газетчик наш печальный,
   Элегии семье своей читал,
   А казачок огарок свечки сальной
   Пред ними с трепетом держал.
   Вдруг мальчик наш заплакал, зарыдал...
   "Вот, вот с кого пример берите, дуры!" --
   Князь дочерям в восторге закричал.
   "Откройся, милый сын натуры!
   Ах, что слезой твой омрачило взор?"
   А тот в ответ: "Мне хочется на двор!"
   <1820-е>
  
   НА П. И. ШАЛИКОВА 1
   "Шарады трудно сочинять!" --
   Лизета мне вчера сказала --
   И что ж? Сама же приказала
   Как можно поскорей шараду написать.
   "Однако ж", -- я сказал... "Не слушаю ни слова!"
   "Вот вам, сударыня, шарада и готова".
   "Готова? Так извольте прочитать!".
   "Любимец юга и природы
   Уж верно б два мои вам первые сказал:
   Поверите ль, что то же на народы,
   Карая их, Всесильный насылал;
   А чтоб конец вам изъяснить скорее, --
   Когда ложусь я спать, чтоб было мне теплее,
   Как чепчик я его изволю надевать.
   Теперь лишь целое осталось:
   Легко его на карте приискать,
   Оно -- толпа, что в Азии скиталась.
   Довольно! думайте -- чтоб не пришлось сказать:
   А крышка ларчика ведь просто открывалась!"
  
   1824
   1 Шарада-акростих. Первые выделенные буквы составляют фразу: "Шаликов глуп как калода (так!)". -- В. Ш.
  
   НА ПЕРЕВОД ПСАЛМОВ M. A. ДМИТРИЕВА
   "Нельзя ли вам присесть
   И перевод псалмов по-русски перевесть?"
   "Готовы мы, ей-ей,
   Но нет татарских словарей".
   1824
  
   НА M. A ДМИТРИЕВА
   Собрались школьники, и вскоре
   Михайло Дмитриев рецензию скропал,
   В которой ясно доказал,
   Что "Горе от ума" не Мишенькино горе.
   1825
  
   НА M. A. ДМИТРИЕВА
   Михайло Дмитриев помре,
   Он был чиновник в пятом классе.
   Он -- камер-юнкер при дворе
   И камердинер на Парнасе.
   1825
  
   M. A. ДМИТРИЕВУ
   Так, я в твоем ошибся классе;
   Но, верно, в том не ошибусь,
   Что ты -- болтушка на Парнасе,
   Плевальница для муз.
   <1820-е>
  
   НА Г. Н. ГЕННАДИ
   За то, что жизнь ярыжника
   Без песен он издал,
   Уж я б Григорья Книжника
   Порядком наказал.
  
   Уж подучу Игнатьева,
   Что следует ему
   И сечь его, и гнать его,
   И засадить в тюрьму.
  
   Вам жить в Москве! Не в Порте ли?
   Москва не то, что Питер!
   Здесь много перепортили
   Бумаг, чернил и литер.
  
   Из них уж не две трети ли
   Вы, вы перемарали,
   А мы у вас не встретили
   На грош в пере морали!
  
   Городите турусы вы,
   Турусы на колесах;
   А там княжны Урусовы
   По вас чуть не в плерёзах...
   <1820-е>
  
   О. С. ПАВЛИЩЕВОЙ
   Пишу тебе в альбом и аз,
   Сестра и друг поэта, Ольга,
   Хотя мой стих и не алмаз,
   А просто мишура да фольга.
  
   Что помышляют ваши братья,
   В моей башке -- не мог собрать я.
   <1825--1826>
  
   HA A. П. КЕРН
   Ну, скажи, каков я?
   Счастлив беспримерно:
   Баронесса Софья
   Любит меня верно,
   Слепее крота...
   Я же легче серны,
   Влюбленнее кота,
   У ног милой Керны...
   Эх!! как они скверны!
   <1827>
  
   ГОРОСКОПИЙ, УЧИНЕННЫЙ ПО СЛУЧАЮ РОЖДЕНИЯ ЯСНОВЕЛЬМОЖНОГО АЛЕКСАНДРА АЛЕКСЕЕВИЧА ВАСИЛЬЧИКОВА
   Поэт -- пророк! Вот почему
   Двоякий вам предвижу жребий;
   Внемли глаголу моему,
   Новорожденный крошка бебий!
  
   Наделаешь ты тьму детей,
   Как истый внучек Разумовских!
   Попрешь огромностью статей
   Ты всех возможных Третьяковских!
  
   Тебе пророчу я талант
   Различных качеств и манеров,
   Издашь ты не один фольянт,
   Царю наставишь гренадеров.
  
   От этого нам -- кутерьма,
   Тебе под старость -- стон и плачи;
   Построишь для сынков дома
   И наготовишь дочкам дачи.
  
   А для меня расход другой:
   Покупка новых книжных шкапов,
   Лишь только будешь ты большой,
   Вот как Шипов или Потапов.
   <1827>
  
   НА Б. М. ФЕДОРОВА
   Федорова Борьки
   Мадригалы горьки,
   Эпиграммы сладки,
   А доносы гадки.
   <1827>
  
   КЕТЧЕРУ
   Вот и он, любитель пира
   И знаток шампанских вин, --
   Перепер он нам Шекспира
   На язык родных осин.
   <1827>
  
   M. П. ПОЛУДЕНСКИЙ АКТРИСЕ МУХИНОЙ, БРАТ КОЕЙ -- СТОЛЯР В ДЕГТЯРНОМ ПЕРЕУЛКЕ НА ТВЕРСКОЙ
   Близко Английского клуба
   Чудный бережет товар
   Некто мастерства сугуба:
   Он обойщик и столяр.
  
   Как его набита мебель,
   Как удобна и легка
   И для юношеских <ебель>,
   И для лени старика!
  
   Счастлив он! Не тем, что кресла
   И диваны продает, --
   Нет, он счастлив тем, что чресла
   Мухиной на ней кладет.
  
   Ангел мой, не будь же дурой, --
   Прочь, законные мужья!
   Ведь столярной политурой
   Не побрезгаю уж я!
  
   Пусть шепнет мне милый ротик,
   Что пришла, дескать, пора --
   И набью я твой <животик>,
   Верь, не хуже столяра!
   <1827>
  
  
   E. П. РОСТОПЧИНОЙ
   Ах, зачем вы не бульдог,
   Только пола нежного!
   Полюбить бы я вас мог
   Очень больше прежнего!
  
   Ах, зачем вы не бульдог
   С поступью, знать, гордою,
   С четвернею белых ног,
   С розовою мордою!
  
   Как не целовать мне лап,
   Белых, как у кролика,
   Коль лобзанье ног у пап --
   Счастье для католика?..
  
   Быть графиней -- что за стать?
   И с какою ручкою
   Вы осмелитесь сравнять
   Хвостик с закорючкою?..
   <1827>
  
   А. Ф. РОСТОПЧИНУ
   Суровый Дант не презирал сонета.
   Мы слышали, что дан вам некий чин.
   За что же вам дана награда эта?
   Что взяли вы? -- Ургу иль Маймачин?
  
   И вследствие сего мы, два поэта,
   Знать не хотя награды сей причин,
   Вам шлем привет на край далекий света,
   Любезный наш шталмейстер Ростопчин.
  
   Сей чин верней, чем цепь Анонциады
   И с королем Сардинским кузинаж,
   Когда при нем возвышены оклады
  
   Иль есть другой солидный авантаж.
   И так сему мы награжденью рады
   И вам кричим: кураж, кураж, кураж!
   <1827>
  
   <HA H. A. и К. А. ПОЛЕВЫХ>
   Нет подлее до Алтая
   Полевого Николая,
   И глупее нет от Понта
   Полевого Ксенофонта.
   1827 или 1828
  
   Ф. Ф. ВИГЕЛЮ
   Ах, Филипп Филиппыч Вигель!
   Тяжела судьба твоя:
   По-немецки ты -- Schweinwigel 1,
   А по-русски ты -- свинья!
  
   Счастлив дом, а с ним и флигель,
   В коих, свинства не любя,
   Ах, Филипп Филиппыч Вигель,
   В шею выгнали тебя!
  
   В Петербурге, в Керчи, в Риге ль,
   Нет нигде тебе житья.
   Ах, Филипп Филиппыч Вигель,
   Тяжела судьба твоя!
   <1828>
   1 Неологизм: свинья Вигель, -- созвучный с немецким словом Schweinigel -- неряха, похабник.
  
   К. К. ЯНИШ (ПАВЛОВОЙ)
   "Дарует небо человеку
   Замену слез и частых бед:
   Блажен факир, узревший Мекку
   На старости печальных лет".
   Но тот блаженней, Каролина,
   Кто, мир и негу возлюбя,
   Нарочно едет из Берлина,
   Чтоб только посмотреть тебя!
   <1829--1830>
  
  
   С. П. ШЕВЫРЕВУ
   Душу растерзал мою
   Ты упреком резким:
   Рифм, мой друг, я не кую --
   Потому что не с кем.
   <1830>
  
   ПОСЛАНИЕ С. П. ШЕВЫРЕВУ Н. М. РОЖАЛИНА
   Описать тебе хочу я,
   Почему, о милый мой,
   К вам приехать не могу я
   Из Баварии пивной.
   Здесь держи лишь востро ухо
   И глаза впери горе:
   Мудрствовать не будет сухо
   Для жильцов Буасере.
   Кредиток очи черны
   На меня устремлены;
   Пухты, Шеллинги и Шорны
   Чуть в меня не влюблены;
   На меня лишь уповает
   Славный Тирш в ученой пре,
   И слюну свою пускает
   Госпожа Буасере.
   Мне прославиться на свете,
   Если здесь пробуду я,
   И великий скажет Гете
   Всей Европе про меня:
   "Вот студент, рекомендую!
   Что ни день, то по заре
   Голову его младую
   Мочит друг Буасере".
  
   1830
  
  
   С. П. ШЕВЫРЕВУ
   О, сколько б вовсе без творений
   Осталось наших авторов,
   Когда б настало возвращенье
   Всех перекраденных стихов!
   Хвостов,
   Шишков
   И, не считая прочего, --
   Лихонина и Ротчева, --
   Степан Петрович Шевырев!
  
   1831
  
  
   <НА А. С. ПУШКИНА>
   Здорово, новый камер-юнкер!
   Уж как же ты теперь хорош:
   И раззолочен ты, как клюнкер,
   И весел ты, как медный грош.
  
   1834
  
   А. С. ПУШКИНУ
   Сияй, сияй, о Пушкин, камер-юнкер,
   Раззолоченный, как клюнкер.
  
   Твой первый друг -- граф Бенкендорф,
   Его ж соперник -- барон Корф.
  
   <1834>
  
  
   АВРОРЕ ШЕРНВАЛЬ
   Сияет Аврора,
   Свежа и румяна;
   В ней много для взора,
   И шиш для кармана.
   <1836>
  
   ЭКСПРОМТ Л. С. ПУШКИНУ
   Лев Сергеич на Soiree 1
   Был любезен, как тюлень:
   Выпил чарку Сен-Перэ
   И бутылку Сен-Жюльен.
   <1837>
   1 Вечеринка (фр.).
  
   Л. С. ПУШКИНУ
   Пушкин Лев Сергеич
   Истый патриот,
   Тянет ерофеич
   В африканский рот.
   <1837>
  
   НА ПЕВЦА ГУЛАК-АРТЕМОВСКОГО
   Артемовский:
   Adornato d'un tuluppo
   Di ovtchina о di lupo,
   Me ne vado in luoghi ameni
   Реr mangear della batveni,
   Nella qual ho messo un poco
   Con del luc dello tchesnoko...
   Per rigar in liberta.
  
   Хор:
   Vadi, vadi, qual tu sia
   Nella Piccola Rossia;
   Sarai sempre, car'amico,
   Neotessanni mujicco.
   <1837>
  
   НА ПЕВЦА ГУЛАК-АРТЕМОВСКОГО
   Артемовский:
   Завернувшийся в тулупо,
   Я ищу, где кормят супо,
   Я хочу найти местечко,
   Где бы отдохнуть беспечно,
   Чтоб плакать одиноко,
   Съем и луко, и чесноко...
   И свободу обрету.
  
   Хор:
   Заходи, обдай сияньем,
   Славный малороссиянин;
   Ты желанн всегда, амико,
   Неотесанный мужико.
   <1837>
  
   H. Ф. ПАВЛОВУ
   Не в ту силу, что ты жалок,
   Не даю тебе я палок,
   Но в ту силу, что мне жалки
   Щегольские мои палки!
   <1838>
  
   КАНКРИНИАДА
   Кто на север наш суровый
   Изобилие пролил,
   И ему венок лавровый
   Сам народ определил?
  
   Кто стране, скажите, отчей
   Придал исполинский рост?
   Кто построил, чудный зодчий,
   Самопадающий мост?
  
   То Канкрин!!! Пришел с алтыном
   Из далеких чуждых стран;
   Стал России верным сыном,
   Понабив себе карман.
  
   Канкрину Россия верит
   Золото и серебро;
   Он за русское добро
   Депозитом 1 так и <серет>.
  
   Оком быстрым и прилежным
   Он повсюду проникал,
   За Уралом вечно снежным
   Геспериду отыскал.
  
   Золотые самородки
   Наши!! -- и порукой в том
   Купленный у Безбородки
   Трехэтажный пышный дом.
  
   Они наши, они слиты,
   На них выбит наш орел,
   И на них у графа Литты
   Он именье приобрел!!
  
   Серно-кисленная влага
   Нам полезна, признал он
   И для общего всех блага
   Захватил себе Бальдон.
  
   В окончание легенды
   Что осталось мне сказать?
   За собою все аренды
   Он умеет удержать.
  
   Сиднями сидя на печке,
   Мы узнаем наконец,
   Что для немца мы овечки,
   Шленских прибыльней овец!
  
   1839
   1 Кредитные билеты, печатавшиеся тогда в изобилии.
  
   ЭПИЛОГ И. С. МАЛЬЦОВУ
   Над министром иль колонной
   Ты не смейся! Горе тут!
   Обойдут тебя короной,
   Станиславом обнесут.
  
   И пошлют тебя в Бразилью,
   А не то чтобы в Париж!
   За служебные усилья
   Ты получишь только шиш.
  
   А со мною будет peggio!!! 1
   В съезжий дом меня возьмут
   И по всем частям arpeggio 2
   Rinforzando 3 зададут.
  
   Зададут мне fice-face 4
   И за тяжкие грехи
   Будут сечь меня тем паче,
   Чем смешней мои стихи!
   <1839>
   1 Хуже (итал.).
   2 Вразбивку (итал.).
   3 Усиливая (итал.).
   4 Звукоподражание (имеется в виду сечение).
  
   <ПО СЛУЧАЮ ТРЕЩИНЫ, ОТКРЫВШЕЙСЯ НА АЛЕКСАНДРОВСКОЙ КОЛОННЕ В ПЕТЕРБУРГЕ, О КОТОРОЙ МИНИСТЕРСТВОМ ДВОРА БЫЛО ЗАПРЕЩЕНО ГОВОРИТЬ>
   Над министром иль колонной
   Ты не смейся, горе тут:
   Станиславом, иль короной,
   Или чином обойдут.
   Или будет еще peggio 1,
   В частный дом тебя сведут
   И по заднице arpeggio 2
   И crescendo 3 зададут!
   <1839>
   1 Хуже (итал.).
   2 Букв.: как на арфе (итал.), музыкальный термин.
   3 Букв.: возрастая (итал.), "крещендо".
  
   НА ЖУРНАЛ "МАЯК СОВРЕМЕННОГО ПРОСВЕЩЕНИЯ"
   Просвещения Маяк
   Издает большой дурак,
   По прозванию Корсак;
   Помогает дурачок,
   По прозванью Бурачок.
   1840
  
   HA A. H. МУРАВЬЕВА
   Бельведерский Митрофан
   Благоверно окрестился,
   И Христу он свой талан
   В барыши отдать решился.
   Но языческий свой сан
   Любит гордый Митрофан:
   Им одним его ты тронешь.
   И указ Синодом дан:
   С Бельведера Митрофан
   Митрофаном же в Воронеж!
   1840
  
   НА Л. С. ПУШКИНА
   (брата поэта)
   Наш приятель Пушкин Лев
   Не лишен рассудка,
   Но с шампанским жирный плов
   И с груздями утка
   Нам докажут лучше слов,
   Что он более здоров
   Силою желудка.
   До 1842
  
   <NN>
   Я от моей любовной боли,
   Когда б имел на это воли,
   Нацеловал бы ей мозоли.
   1842
  
   ЛЕГЕНДА
   Везомый парой, а не паром,
   Москву изъездил Годендорф
   И доказал князьям, боярам,
   Что есть и уголь, есть и торф;
  
   Что после долгих умозрений
   Открыли в сале стеарин;
   Что на Руси есть дивный гений,
   И этот гений -- граф Канкрин.
  
   Поверила Москва -- столица,
   Церквей где сорок сороков,
   И эти сорок -- единица
   К числу наличных дураков.
  
   Но эти выдумки -- злодейки,
   На зло восторженных речей,
   Всех разорили до копейки
   Индустриальных москвичей.
  
   И се -- их прояснились очи!
   Теперь уж их не проведешь:
   Они зубами, из всей мочи,
   Схватились за последний грош.
  
   Однако, вопреки науки
   И всех законов естества,
   В бароне важные две штуки
   Ценит ученая Москва.
  
   -- Есть в мире вечное движенье!
   На опыте задачи той
   Им представляет разрешенье
   Язык неугомонный твой!
  
   -- Есть в мире абсолютный вакум!
   В твоей, барон, он голове --
   Многоглаголивый Аввакум,
   Пророк фабричности в Москве!
   <1842>
  
   HA A. К. M.
   Ханыков был в Бухаре,
   А Любимов был в Пекине.
   Уверяют, что доныне
   Ни в долу, ни на горе,
   Ни в пустынях Туркестана
   Не встречали шарлатана,
   Как вчерашний наш барон,
   Многовральный пустозвон.
   <1843>
  
   К. К. ЯНИШ-ПАВЛОВОЙ
   Ах, куда ни взглянешь,
   Все любви могила!..
   Мужа мамзель Яниш
   В яму посадила.
   Молит эта дама,
   Молит всё о муже:
   "Будь ему та яма
   Уже, хуже, туже...
   В ней его держите
   Лет, если возможно,
   Хоть бы до десятку,
   А там с подорожной
   Пусть его хоть в Вятку,
   Коль нельзя в Камчатку!"
   1852
  
   НА "ОБОЗ К ПОТОМСТВУ" H. В. СУШКОВА
   Идет обоз
   С Парнаса,
   Везет навоз
   Пегаса.
   1854
  
   <HA H. В. СУШКОВА>
   Грузя средь бела дня обоз
   К потомству лишь чужим товаром,
   Извозчик неспроста, недаром
   С своим задерживает воз.
   Он знает, что добра такова,
   Каким дарит перо Сушкова,
   По улицам не пустят днем,
   А только ночью втихомолку
   В чану, воткнув в него метелку
   С привешенным к ней фонарем.
   1854
  
   К ПОРТРЕТУ ПОЛТОРАЦКОГО
   Всё, что лишь логике противно,
   Есть в том, с кого сей снят портрет.
   И нам, друзьям его, не дивно,
   Что белокурый он Брюнет.
   1856
  
   НА КОРОНАЦИЮ 1856 ГОДА
   Так, коронация -- вам пир,
   Супруги, дщери москвитян.
   А москвитяне, в свой карман
   Глядя, тож говорят: вампир!!!
   1856
  
   КОРИФЕЯМ МОСКОВСКОГО СЛАВЯНОФИЛЬСТВА
   Во имя странного святого
   Поставлен их славянский скит.
   На бочке пенника простого
   Блаженный Кокорев сидит.
   Пред ним, коленопреклоненный.
   Не чуждый также откупов,
   Кадит усердно муж почтенный,
   Творец "Беседы" Кошелев.
   И воскадит ему он паки,
   Пока ему не сломит рог
   Кабакомудрый Бенардаки,
   Продавший дважды Таганрог.
   Между 1856 и 1860
  
  
   ОДА С. Д. НЕЧАЕВУ
   О, сколь моя счастлива доля!
   Сколь утешителен мой рок!
   Сенатор с Куликова поля
   Уж на Девичее притек!!!
  
   Целись и не боли та рана,
   Чем были мы уязвлены --
   Тем, что Сергея и Ивана
   Дни без него проведены!!!
  
   Уж верно он привез рябины,
   Наливок верно он привез
   Для утоления кручины
   И для омывки прежних слез!
  
   Могли б еще вы течь, о слезы,
   В одном лишь случае, кабы
   Забыл он для своей трапезы
   Привезть соленые грибы!
   И так далее...
   <1857>
  
   С. Д. НЕЧАЕВУ
   Честные господа -- не в Россе ль?
   Охоты нет попасть на пир,
   Куда скликали лорд Джон Россель
   И едет уж сир Чарльз Непир.
  
   Фашионебельному лорду
   Куда как будет срам велик,
   Коли ему расквасит морду
   Наш необтесанный мужик!
   <1857>
  
   С. Д. НЕЧАЕВУ
   В то время, как мы были юны,
   Когда и ты юнее был,
   Ты, вещий, ударяя в струны,
   Нам души сильно шевелил.
   Так, помню я, во время оно,
   Священным движимый огнем,
   В лавровых кущах Геликона
   Ты пел могучим соловьем!
  
   Теперь, отстав от песней шумных,
   Что так пленяли молодежь,
   В премудром сонме старцев шумных
   Ты правосудие блюдешь;
   И часто глас твой вдохновенный,
   За вдов, за нищих, за сирот,
   На истый путь сей клир священный
   С пути раздумия влечет.
  
   Счастлив стократ! Тебе дарован
   На весь твой век один удел.
   Как соловьем, был очарован
   Наш юный сонм, когда ты пел;
   Еще завиднее судьбина
   Под вечер твой: тобой она,
   Сих старцев светлая дружина,
   Малиновкой обаяна!
   <1857>
  
   С. Д. НЕЧАЕВУ
   Ты поздравление прими
   За Александра Невского
   От вас любящего вельми
   Сергея Соболевского.
   <1857>
  
   С. Д. НЕЧАЕВУ
   Я дал тому назад дней шесть
   Прекрасной барыне обет:
   Ее блинов сегодня есть
   И обсудить ее обед.
   Итак, благодарю за честь
   И морщася скажу вам: нет!
   <1857>
  
   К ПОРТРЕТУ СЕНАТОРА С. Д. НЕЧАЕВА
   Не нравится мне твой портрет!
   На нем мазило неуклюжий
   Изобразил тебя, сосед,
   Как будто страждешь ты от стужи.
   И что за губы? Как толсты!
   Кого такими ты бы чмокал?
   А многих перечмокал ты,
   Ты, Пинда и Сената сокол!
   25 мая 1858
  
   ДЕТЯМ С. Д. НЕЧАЕВА
  
   1
   Сколь ни обширна и просторна
   Наука стряпать и варить, --
   Ее Мария, Софья, Анна
   Успели верно изучить.
   Угодно было им на воле
   Постигнуть без больших трудов
   Соленье в уксусе, в рассоле,
   Варенье ягод и плодов.
  
   2
   Когда ж, Степан, Димитрий, Юрий,
   Мне будет доля та дана,
   Чтоб с вами за столом рог турий
   Наполнил зелена вина?
   Облизывать мы будем губки,
   Припасы разъедим все в пух
   И осушим с наливкой кубки
   За здравие стряпух!
   <1858>
  
   A. E. ШИПОВОЙ
   Так, в немилость я попал
   К мудрой генеральше,
   Хоть всегда себя держал
   От нее подальше.
  
   Отчего пришла в азарт
   На меня Шипиха?
   Что Шипов -- не Бонапарт,
   Она -- не Монтихо.
   <1859>
  
   ЭКСПРОМТ ПРО ШИЛОВА
   Что же про Шилова,
   Крошку человечка?..
   Ума небольшого,
   Пред женой -- овечка.
   <1859>
  
   НА ЗАСЕДАНИЕ ОБЩЕСТВА ЛЮБИТЕЛЕЙ РОССИЙСКОЙ СЛОВЕСНОСТИ
   Когда я был Аркадским принцем,
   Я также был библиофил
   И свой народ я, как гостинцем,
   Статейками не раз дарил.
   Но что в статейку ни поставь я,
   А все лицом ударюсь в грязь!
   Проклятая библиографья
   Никак, никак мне не далась.
   Когда я был Аркадским принцем,
   В Аркадьи ферму я завел,
   Уютный домик с мезонинцем,
   Двор для овец и улья пчел.
   Топить и дом, и мезонинец
   Не нужно покупать мне дров:
   На это мне пришлет в гостинец
   Свои изданья Пустячков.
   Я не бывал Аркадским принцем,
   Но у вельможных у господ
   В смиреньи был я челядинцем,
   И очищал я им проход.
   И задувал я очень много
   И многих, милые, из вас.
   Авось ли Господа я Бога
   Надую тоже в смертный час!
   Хором все прочие:
   Когда я был Аркадским принцем,
   В Любителях я заседал.
   Всех просим: нами, как зверинцем,
   Любуйтеся, велик и мал.
   Какие все мы купидоны!
   Кто Антиной, кто Аполлон!
   Почто ж, беременные жены,
   От вас мужья нас гонят вон??
   1859
  
   НА ИЗДАТЕЛЯ А. С. ПУШКИНА
   О, жертва бедная двух адовых исчадий:
   Тебя убил Дантес и издает Геннади!
   1860
  
   ВОПИЮЩАЯ НЕСПРАВЕДЛИВОСТЬ
   Скопят людей у нашей братьи!
   Про это сведав, на беду --
   Приказ: всех нас забрать и
   Немедленно предать суду.
   Чьего ж заступничества ради
   Другим скопителям простор?
   Не под судом до этих пор
   Отрешков, Анненков, Геннади!
   <1860>
  
   ПУТЕВЫЕ ВПЕЧАТЛЕНИЯ
  
   I
   Мне Мюнхен памятен навеки,
   Искусства и наук притон!
   Сокровищами библьотеки
   Я удивлен, я завлечен.
  
   Первопечатных... Но мне трудно,
   Шалит капризный мой живот,
   И на чердак меня на <судно>
   Отвел задобренный кустод.
  
   Потом иду к Пинакотеке,
   Куда любители картин
   Приходят, как приходит к Мекке
   На поклоненье Музеллин.
  
   Мурильо!.. снова <опростаться>
   Мне надобно; кляня судьбу,
   По лестнице спешу спуститься:
   Здесь abtritt 1 сделан в погребу.
  
   Вот наконец и Глиптотека,
   Ваяния изящный храм!
   Как придал гений человека
   Божественность самим богам!
  
   Как мрамор иль металл покорно
   Им претворен в людскую плоть,
   Дабы в плоти той рукотворной
   Бесплотный зрелся б нам Господь.
  
   Дабы герой, философ, в самой...
   Опять зовет, и не слегка;
   Гляжу и семо, и овамо --
   Ни погреба, ни чердака!!
   А в брюхе трубы и литавры...
   Вот сад! Туда, туда! В саду,
   Где так тенисты мирт и лавры,
   Приют под кустиком найду!
  
   В вагоне 8 сентября 1861
   1 Отхожее место (нем.).
  
   II
   Отсель к странам Италии
   Хочу воспеть поезд!
   Какие все каналии
   Живут в тебе, Триест!
   В столице сей Иллирии,
   Лет пять тому назад,
   Мучительные чирии
   Покрыли весь мой <зад>.
   Желая исцеления,
   Я сел на пароход
   И потерпел мучение
   Соседственных блевот.
   Ужасное мучение!
   От рвоты страшный смрад,
   И хуже, <что пердения>
   Не испускает <зад>.
   Приплыли мы к Венеции.
   Ведут нас в лазарет
   И разные жгут специи --
   Таков у них декрет.
   Недурен храмик Маркуса...
   Читали мы в "Молве",
   Что строен он в честь Маркуса,
   Что доктором в Москве.
   Доволен я Европою --
   Прекраснейший трактир.
   Хозяйка с <пышной жопою>
   Мне ставила <клистир>.
   За то, что арсенальские
   Там устрицы пожрав,
   Я за table d'hote 1 канальские
   Пускал и пиф и паф.
   И что за наслаждение!
   Лишь только я на таз,
   И с гондол льется пение
   Твоих октав, о Tacс!
   Не все сидел за книгою,
   Не все я рассуждал --
   С графиней Моченигою
   По Lido я гулял.
   Пленял своими курами
   Я тамошних красот
   И венчан был амурами
   Разов... до пятисот.
   <1830>
   1 Во время обеда (фр.).
  
   M. H. КАТКОВУ ДРУЗЬЯ
   Катков! Ты тем стал мил,
   Что нам в Шедоферотте
   Тьму пакостей открыл.
   Мильон сочувствий вот те!
  
   Какой в нем правды глас?
   Вы все нас знать привыкли;
   Скажите ж, между нас
   Что каждый не велик ли?
   (Выступают вперед.)
  
   И смеет он сказать
   Про наших, что-де хамы,
   Когда протестовать
   Здесь стали даже дамы?!
   (Указывая на А. В. Кирееву.)
  
   Держи, держи, Катков,
   Газету на аренде.
   Арапов, Н. Сушков,
   Сергей Сушков, А. Менде.
   <1862>
  
  
   А. Д. БЛУДОВОЙ
   Я не причастен секте оной,
   И в панславическом жару
   Перед Булгарскою Мадонной
   Я на колени не паду.
   Смешны мне синие чулочки,
   Хотя б и в пожилых годах,
   Хотя б на министерской дочке,
   На камер-фрейлинских ногах.
   1863
  
   ЮБИЛЯРУ
   Сегодня праздник -- юбилей,
   Ради того, что барин некий
   Был великий дуралей
   Целых пять десятилетий.
   <1864>
  
   А. П. ЕЛАГИНОЙ
   Святая мученица Евдокия,
   Моли Бога о нас!
   Мы все грешные такие!!!
   А первый из них аз.
   Святая мученица Евдокия,
   Моли Бога о нас.
   Мы все усердно
   К тебе прибегаем,
   А ты милосердно
   Напои нас чаем.
   Святая мученица Евдокия,
   Моли Бога о нас!
   <1864>
  
   В. Ф. ОДОЕВСКОМУ
   Случилось раз во время оно,
   Что с дерева упал комар:
   Запиской в комитет ученый
   Тебя зовут, князь Вольдемар.
  
   Приняв в соображенье казус,
   Ты, рывшись в книгах, рассудил,
   Что в Роттердаме жил Эразмус,
   Который в парике ходил.
  
   Одушевлен его примером,
   Ты сбрил власы, надел парик
   И свойственным тебе манером
   Таинственно главой поник.
  
   "Комар, без всякого сомненья, --
   Ты провещал, -- есть Божья тварь;
   Но в музыкальном отношеньи
   Меж насекомых он -- звонарь!
  
   И так как он паденьем в поле
   Не причинил лесам вреда,
   Предать сей случай Божьей воле,
   А тварь избавить от суда!"
   <1864>
  
   В. Ф. ОДОЕВСКИЙ СИДОРУ
   С тобою, милый Исидор,
   Сиамские мы точно братья.
   Как буду музыкальный вздор
   Без помощи твоей играть я?
  
   Для ут, ре, ми, фа, соль, ля, си
   Уход твой от меня ужасен:
   Какой прибавки ни проси,
   Вперед я на нее согласен.
   <1864>
  
   В. А. ЧЕРКАССКОМУ
   (когда выбрали его московским городским головой)
   Глава Москвы первопрестольной,
   Тебе к бессмертью легок путь:
   Для этого тебе довольно
   Один приказ лишь подмахнуть.
  
   Бессмертьем наградят заране
   Того, кто здесь устроит то,
   Что благодарно парижане
   Именовали Рамбюто.
  
   На каждой улице, Черкасский,
   Устрой такой же нам приют;
   Из благодарности Черкасским
   Его в народе прозовут.
   <1864>
  
   НА МОГИЛУ NN
   Вот жизнь афериста!
   Уж был человек!
   Играл он Эгиста,
   Играл и юриста,
   Играл журналиста,
   Во все весь свой век
   Играя нечисто.
   1864
  
   ПО ПОВОДУ ДВОРЯНСКИХ СОБРАНИЙ 1864--1865 годов
  
   1
   Скажи опричникам своим,
   Что мы по манию народа
   Сюда, под сень гнилого свода,
   Сошлись и твердо здесь сидим.
  
   Или попрет один хожалый
   Дворянской Грамоты права?!
   Нет, одного на это мало!
   Но вот являются их два...
   (Быстро расходятся и даже не заходят... в буфет.)
  
   Наевшись щей, напившись квасу,
   Их разобрал патриотизм.
   Хоть в двести семьдесят два гласа,
   Но безопасен сей цивизм.
  
   Монарх, исполни их желанье!
   Пусть в два кружка их соберут:
   Поврет Дворянское Собранье,
   Попереврет и лучший люд.
  
   С Боярской Думою мы сладим
   Легко, без грозного "молчи!",
   Коль их надеждою поманим
   На камергерские ключи.
  
   Потом лишь будь уха стерляжья,
   Икрой зернистой лишь корми,
   Шампанским глотки лишь увлажь я --
   И слажу с лучшими людьми!
   <1865>
  
   НА ЧТЕНИЕ К. К. ПАВЛОВОЙ В ОБЩЕСТВЕ ЛЮБИТЕЛЕЙ РОССИЙСКОЙ СЛОВЕСНОСТИ
   в мае 1866 года
   Забыв о милой Каролине,
   О прелести ее стихов,
   Я уезжал вчера in's Grune 1
   Послушать майских соловьев,
   А бывшие в собраньи лица
   Единогласно говорят,
   Что эдак воет лишь волчица,
   Когда берут у ней волчат.
   1866
   1 За город (нем.).
  
   САЛОН В. Ф. ОДОЕВСКОГО
   В московские салоны,
   Где наилучший тон,
   Повадились вдруг фоны.
   Один из них так фон!
  
   Сего мы фона фонам
   Всем ставили в пример;
   Притом он был бароном:
   То был барон фон Бер.
  
   И кто же ему ровен!
   Фон Ропп или фон Рекк,
   Хотя про них фон Ховен
   Преблагосклонно рек?
  
   Но лишь Орел-Ошмянцев
   Является в салон,
   То всех эст-лиф-курляндцев
   Гони метлой хоть вон.
  
   О росс, сим будь утешен!
   А немцам вот урок,
   Сколь наш, российский, фешен 1
   Пред западным высок.
   <1866>
   1 Fashion (фр.) -- светский лоск.
  
   НА ОТЪЕЗД КНЯЗЯ ЧЕРНЫШЕВА НА КАВКАЗ ДЛЯ РЕВИЗИИ ВМЕСТЕ С ПОЗЕНОМ
   В Колхиду едет вновь Язон,
   Руно же привезет не он,
   А Позен.
   <1866>
  
   А. И. фон КРУЗЕНШТЕРНУ
   О ware ich ein Potentat
   (Das solite mir jedoch gebuhren),
   Wer wurde lenken meinen Staat
   Und meine Heere fuhren?
   Wer wurde tragen meinen Stern
   Und meine Orden? Woll kein andrer,
   Als Du, mein lieber Alexander
   Ifanowitch von Krusenstern!
   <1866>
  
   А. И. фон КРУЗЕНШТЕРНУ
   О, если б правил я страной,
   (Что, впрочем, по заслугам),
   Кто б мне помог в юдоли той
   И был бы верным другом?
   Кто б получил звезду в пример
   И ордена? Конечно,
   Лишь ты, мой Александр сердечный
   Иванович фон Крузенштерн.
   <1866>
  
   EX CAMPIS ELYSIIS
   Sie werden sie schon haben
   Die Lander an dem Rheine,
   Mit allen Gottesgaben
   Und mit dem Moselweine.
  
   Das heisst ja: annexiren
   Des Rheines lincke Seite!
   Уж немец будет смирен,
   Лишь чаще его бейте!
  
   Sie werden es behalten
   Und deutsche Madchen..... en,
   Die jungern und die alten,
   Die magern und die dicken.
  
   Den Madchen wird's gefallen,
   Den ultra-deutsch gesinnten!!
   Viel besser als das knallen
   All'ihrer Nagelflinten.
  
   Ist auch den deutschen Schreibern
   Gehassig der Franzose --
   Lieb ist den deutschen Weibern
   Die Ziegelrothe Hose.
  
   Und war der grosse Korner
   Der Dichter, noch am Leben,
   So wurd'es grosse Korner
   Fur ihm aus Frankreich geben.
   1866. До войны
  
   EX CAMPIS ELYSIIS 1
   Вот земли перед вами
   На Рейне голубом,
   С их Божьими дарами
   И с мозельским вином.
  
   Вот это: annexiren 2
   Весь левый Рейн и пейте!
   (Уж немец будет смирен,
   Лишь чаще его бейте!)
  
   Взять всё одним ударом,
   Чтоб дев ...ть немецких,
   И молодых, и старых,
   И толстых, и тощецких.
  
   Понравится девицам
   В ультрагерманском духе
   Вот так с врагом возиться,
   Чем из орудий бухать.
  
   Пусть пруссакам французы
   Уж издавна отвратны,
   Зато их бедным музам
   Штаны врагов приятны.
  
   И если б Кернер славный
   Был жив, клянусь, скорее
   Ему б ввезли подавно
   Шрапнели покрупнее.
   1866. До войны
   1 Бывшие земли обетованные (лат.).
   2 Аннексировать (нем.).
  
   * * *
   Wir alle leiden an dem Spleen,
   Und nichts kann uns erheitern,
   Hangt man nicht auf den Golovnin,
   Mit Konstantin und Reitern.
   <После 1866>
  
   * * *
   Нас всех вконец измучил сплин,
   Дух не поднять и жаром винным,
   А весел только Гoловнин
   Да Рейтерн с Константином.
   <После 1866>
  
   * * *
   Pour eviter Votre ruine
   Et que le diable les emporte,
   Sire, chassez Golovnine
   Et mettez Reitern a la porte.
   <После 1866>
  
   * * *
   Чтоб не погибнуть средь руин
   И черт, смеясь, не терся в свите,
   Царь, пусть изыдет Головнин
   И Рейтерна гоните!
   <После 1866>
  
   * * *
   Un jour en causant des choses a d'autres
   Et de la pluie a de beau temps,
   Notre Seigneur d'a en montrant
   Schevireff a ses Apotres:
   Amen, amen, en verite, j'en rage,
   En le creant en notre image
   Papa ne nous a pas flatte...
   <После 1866>
  
   <НА С. П. ШЕВЫРЕВА>
   Посреди беседы как-то,
   Указав на Шевырева,
   Наш Господь сказал сурово
   Всем апостолам де-факто:
   Боже, как этот прохожий
   Сотворен на нас похожим,
   Нам это не льстит, однако...
   <После 1866>
  
   АПРАКСИНОЙ
   (Решение археологической задачи)
   Что рай земной был меж Евфрата
   И Тигра, ведомо давно;
   Хоть в это веровали свято,
   Но мне поверить мудрено.
  
   По зрелому соображенью
   Пришел к тому я убежденью
   (А слышно, многие уже
   Согласны в этом с Соболевским) --
   Чтоб рай искать на рубеже
   Уезда Дмитровского с Севским.
   <1867--1868>
  
   В. Ф. ОДОЕВСКОМУ
   (Заказ кушанья снизу наверх)
   Утку изжарить
   Редко удается,
   Милый кухмистер!
   Фаршу не резать,
   Солью не брезгать, --
   Лакомо будет
   Сице творящу.
   <1867--1868>
  
   А. О. СМИРНОВОЙ
   Не за пышные плечи,
   Не за черный ваш глаз,
   А за умные речи
   Обожаю я вас.
  
   По глазам вы -- плутовка,
   По душе вы -- дитя,
   Мне влюбляться будь ловко,
   В вас влюбился бы я.
  
   Что ж сказать мне о муже?
   Похвалить, так солжешь;
   А глупее и хуже
   С фонарем не найдешь.
   <1867--1868>
  
   * * *
   Написать хвалу вам сносную
   Добрый гений мне шепнул --
   В радугу семиполосную
   Я перо бы обмакнул;
   Из Эдема взял бы лилию,
   Песнь на ней бы начертил
   И засыпал легкой пылию
   С мотыльковых крыл.
   <1867--1868>
  
   НА ОСТАВЛЕНИЕ В. Ф. ОДОЕВСКИМ ДОЛЖНОСТИ ДИРЕКТОРА РУМЯНЦЕВСКОГО МУЗЕЯ
   Князь -- твое отродье, Рюрик,
   Через двадцать пять колен;
   Князь -- не то что князь-мазурик
   Из армян или туркмен;
   Князь -- не то чтобы князь некий --
   Русских старшина князей,
   Упустил из-под опеки
   Свой Румянцевский музей:
   Ротозей ты, ротозей!
   <1867--1868>
  
   К СВОЕЙ ПАЛКЕ, У КОТОРОЙ НАБАЛДАШНИКОМ ЛЫСАЯ ГОЛОВА
   Чья это плешь нарядная?
   Сократ иль Мельгунов?
   А все-таки отрадная
   Защита от воров!
  
   С сей палкой гуттаперчевой,
   Забывши всякий страх,
   Гуляй себе доверчиво
   Хоть в Муромских лесах!
   <1868>
  
   НА M. С. НЕКЛЮДОВУ
   Создав огромных пару глаз,
   Бог к ним потом приделал вас.
   <1868>
  
   НА В. А. СОЛЛОГУБА
   Вчера я видел Соллогуба.
   Как он солидно рассуждал
   И как ведет себя -- ну, любо!
   Благодарю, не ожидал!
   1869
  
   ОРЕЛ С ЕГО УЕЗДАМИ, ИЛИ ЛЕЛЬКИН ПЛАЧ
   (Exercice de mnemonique, methode Odoewski 1)
   Ах, папаша, ах, мамаша!
   С мужем что у нас за каша!!
   Как-то речь я завела,
   Что милее нет Орла.
  
   Ну, как взъестся мой Сережа!
   Говорит: "Ты, Лелька, -- рожа! *
   Хоть стоит он над Окой,
   Ваш Орел, такой-сякой, --
  
   Брянск, Малоархангельск, Ливны
   И Карачев мне противны.
   Пресловутый ваш Елец
   Мерзок из конца в конец.
  
   Мценск ваш, Волхов да и Кромы
   Мне по гадостям знакомы,
   Точно так же, как Трубчевск.
   Сносны только Дмитровск, Севск..."
  
   -- На уезд все метит Севский
   Муженек мой Соболевский!..
   Знать, попался он, пострел,
   Там в амурный передел!!
  
   Да не жить ему в нем! С Лелькой
   Жить ему в Орле -- и только.
   У папа казенный дом:
   Не платить нам за наем.
  
   Ах, папаша, ах, мамаша!
   С мужем что у нас за каша!!
  
   Елена Соболевская, урожденная *** 14 ноября 1869
   1 Мнемоническое упражнение, метод Одоевского (фр.).
   * Прим. Соболевского: "Любимая нежность супруга".
  
   НА Я. Ф. БЕРЕЗИНА-ШИРЯЕВА
  
   1
   Когда я был Аркадским принцем,
   На книги был я очень рьян,
   И этим тешил нас гостинцем
   Белуниензи Валерьян.
  
   В известном городе Лугдуне
   Жил некто Финио Леон;
   Моими книгами не втуне
   Народ был очень восхищен.
  
   Один Теренций Кристиани
   Про "Матерьялы" мне твердил:
   "Вы не в свои садитесь сани,
   Библиограф-библиофил!"
  
   И в том же городе Лугдуне
   На площадях он повторял:
   "Федулыч-душка! Дуни, плюни
   На семитомный "матерьял"!"
  
   2
   Когда б я был Аркадским принцем,
   То спроста ел бы свой бифштекс
   И не касался бы мизинцем
   До описи библиотек-с.
  
   Я от стыда давно бы умер!
   Как, издавая каталог,
   Не знать, что лишь текущий нумер
   Его полезным сделать мог!..
  
   3
   САНТИМЕНТАЛЬНАЯ ПЕСНЯ
   Когда б я был Аркадским принцем,
   В Лугдуне я б шале завел,
   Уютный домик с мезонинцем,
   Овечки, телки, улья, пчел.
  
   Топить и дом и мезонинец
   Березы я б не покупал,
   На топку получа в гостинец
   Березинский "материал"...
   <1870> Карамзин
  
   4
   Когда я был Аркадским принцем,
   Я страстный был библиофил
   И свой народ я, как гостинцем,
   "Материалами" дарил.
   В "материалы" что ни вставь я --
   А все лицом ударюсь в грязь!
   Проклятая библиографья
   Никак, никак мне не далась!..
  
   5
   Ежа, молве народной веря,
   Считал за дельного я зверя;
   Тем более -- ежей отца
   Как не считать за мудреца
   И в каждом деле -- за дельца.
  
   На опыте сие поверя,
   Скажу теперь не лицемеря:
   "По части книги...
   Свои описывать...
   Отыскивать их..."
   <1869--1870>
  
   МАДАМ МЕНД
   Беру я десять пятачков,
   Кладу их рядом; живо, ясно
   Рисуется в душе, каков
   Объем руки ее прекрасной.
   Ах, что за маленький объем!
   Лишь десять их, и затоскую,
   Как будто бы мне класть на нем,
   Что пятачок, по поцелую.
   Хоть и не мне, а все подчас
   Подумаешь: чтоб эту душку
   Снабдить на этакой-то раз
   Рукою толщины в Царь-пушку!
   <1869--1870>
  
   НА M. E. КУБЛИЦКОГО
   То, что меж рыбами осетр,
   Кублицкий то меж hommes de lettres 1.
   <1869--1870>
   1 Писак, литераторов (фр.).
  
   НА ДВУХ ГРЕКОВ
   Врето и Теотоки,
   Теотоки и Врето:
   Оба грека, оба доки,
   Что ни скажут, все не то.
   <1869--1870>
  
   В. Д. Д.
   Случалось ли тебе пускать волчок по гладкому паркету?
   Уж как шумит от пустоты!
   Ни дать ни взять, как ты,
   Природой на смех пущенный по свету.
   <1869--1870>
  
   П. И. БАРТЕНЕВУ, КОГДА ОН ОБЪЯВИЛ О СВОЕМ ЖЕЛАНИИ ЖЕНИТЬСЯ
   Цепь из матримониальных звеньев
   Тебе понравилась, о мой Бартеньев!
   <1869--1870>
  
   ПРИ ВСТРЕЧЕ С ДЕВУШКОЙ, КОТОРАЯ НЕКОГДА ОЧЕНЬ ХВАЛИЛА НЕКОЕГО ВРАНГЕЛЯ
   Вы о майоре Врангеле
   Говаривали мне,
   Как будто бы об ангеле;
   Что он теперь, не в ранге ли
   Des gens abandonnes? 1
  
   Когда морскою ванною
   Лечился он от ран,
   Вы были ему манною,
   И там-то с вами, с Анною,
   Затеял он роман.
  
   Он (вследствие усилия) вне
   Любви вам не казал;
   Но часто о Васильевне,
   Вздыхая: "Va, sielle venait" 2, --
   Сквозь слезы он шептал.
   <1869--1870>
   1 Ах, если б она пришла (фр.).
   2 Покинутых, забытых людей (фр.).
  
  

ПРИМЕЧАНИЯ

   При жизни С. А. Соболевского его эпиграммы и экспромты публиковались крайне редко, бытуя в основном изустно да изредка в виде записей в домашние альбомы. Более того, ряд его эпиграмм приписывался А. С. Пушкину, П. А. Вяземскому, А. А. Дельвигу и другим литераторам. После смерти С. А. С. его произведения стали публиковаться в журналах, первое и единственное его издание "Эпиграммы и экспромты" появилось под редакцией В. В. Каллаша в 1912 году в Москве.
   Настоящий сборник воспроизводит предшествующее издание с добавлением ряда произведений С. А. С, которые печатаются по изданию "Русская эпиграмма второй половины XVII--начала XX в." (Л., 1975. Большая серия "Библиотеки поэта").
   Произведения С. А. С. публикуются в хронологической последовательности (датировать многие из них можно лишь приблизительно).
   И. А. Калмыкову... Адресат был учителем логики в Благородном пансионе при Главном педагогическом институте в Петербурге. С. А. С. написал эту эпиграмму, когда учился в пансионе. Сам Калмыков, знавший ее, переделал вторую строку на "обучает дураков".
   На П. И. Шаликова ("Князь Шаликов, газетчик наш печальный...")... Ранее стихотворение приписывалось А. С. Пушкину. Шаликов Петр Иванович (1767--1852) -- писатель-сентименталист и журналист. Издавал "Аглаю", "Дамский журнал" и др.
   На П. И. Шаликова ("Шарады трудно сочинять!")... П. И. Шаликов довел в своих стихах чувствительность до приторности и слащавости и был постоянным объектом шуток и насмешек современных ему литераторов. С. А. С. прислал ему шараду-акростих, которую Шаликов напечатал в своем "Дамском журнале" (1824. N 17, ч. 7. С. 164-- 165), а в следующем номере поместил разгадку: "Каракалпак", тогда как верное прочтение дает фразу: "Шаликов глуп, как калода".
   На перевод псалмов М. А. Дмитриева... Эпиграмма приписывалась А. С. Пушкину. Дмитриев Михаил Александрович (1796-- 1866) -- племянник известного поэта и министра юстиции при Александре I Дмитриева Ивана Ивановича (1760--1837), поэт, критик, мемуарист, автор многих эпиграмм.
   На М. А. Дмитриева ("Собрались школьники, и вскоре...")... Вызвана резкой рецензией М. А. Дмитриева на комедию А. С. Грибоедова.
   На М. А. Дмитриева ("Михайло Дмитриев помре...")... Камер-юнкер -- придворное звание, равное чину полковника в армии.
   М. А. Дмитриеву... Как бы "исправление" ошибки автора, спутавшего в первом варианте предыдущей эпиграммы "класс" адресата.
   На Г. Н. Геннади... Геннади Григорий Николаевич (1826--1880) -- известный библиограф и издатель (псевдоним -- Григорий Книжник). В его трудах встречалось немало казусов (так, он в списке сочинений Н. В. Гоголя упустил "Мертвые души", неудачно издал "Жизнь Ваньки Каина" -- без тематически важных народных песен и т. д.) Игнатьев -- петербургский военный генерал-губернатор. Княжны Урусовы -- поклонницы Г. Н. Геннади.
   О. С. Павлищевой... Павлищева Ольга Сергеевна (1797--1868), урожденная Пушкина, -- сестра поэта. Братья -- А. С. и Л. С. Пушкины. "Сестра и друг поэта" -- заимствование из стихотворения П. А. Вяземского "О. С. Пушкиной".
   На А. П. Керн... Керн Анна Петровна (1800-- 1879) -- известная красавица, однако современники отмечали ее некрасивые ноги. По воспоминаниям, эту эпиграмму "беспрестанно твердил Пушкин".
   Существует вариант этого стихотворения ("Русский архив", 1884, III. С. 349):
  
   Ну, скажи, каков я?
   Счастлив беспримерно:
   Баронесса Софья
   Любит нас наверно!
   -- Что за простота!
   Ведь она не та!
   Я ж нежней кота,
   Легче всякой серны
   К ножкам милой Керны.
   Ах, как они скверны!
  
   Гороскопий, учиненный по случаю рождения ясновельможного Александра Алексеевича Васильчикова... Васильчиков А. А. (1832-- 1890) -- известный любитель искусств и писатель, автор многотомного сочинения "Семейство Разумовских", к роду которых он принадлежал по женской линии. Соль остроты в том, что Шипов и Потапов были очень маленького роста.
   На Б. М. Федорова... Эпиграмма приписывалась А. С. Пушкину и А. А. Дельвигу. Федоров Борис Михайлович (1794--1875) -- литератор, журналист.
   Кетчеру... Кетчер Николай Христофорович (1809--1886) -- московский врач и писатель, переводчик Шекспира, член кружка Станкевича. Эпиграмма также приписывалась И. С. Тургеневу.
   М. П. Полуденский актрисе Мухиной, брат коей -- столяр в Дегтярном переулке на Тверской... Полуденский Михаил Петрович (1829--1868) -- библиограф.
   Е. П. Ростопчиной... Ростопчина Евдокия Петровна, графиня (1811--1858), урожденная Сушкова -- русская поэтесса, автор романов и повестей. С. А. С. очень любил бульдогов.
   А. Ф. Ростопчину... Ростопчин Андрей Федорович, граф (1813--1892) -- шталмейстер, тогда служил в Иркутске. Имел сардинский орден Анонциады (Благовещения). Сонет написан вдвоем -- С. А. С. и Лонгвиновым Михаилом Николаевичем (1823--1875).
   На Н. А. и К. А. Полевых... Полевой Николай Алексеевич (1796--1846) и Полевой Ксенофонт Алексеевич (1801--1867) -- известные журналисты. Н. А. П. -- издатель "Московского телеграфа" и романист. Эпиграмма ранее приписывалась Пушкину. Понт -- Черное море. Имеется более пространный вариант этой эпиграммы:
  
   От Каспийского
   До Балтийского,
   До большого до Черного понта
   Нет подлее,
   Нет сквернее
   Полевого Ксенофонта.
   От Кавказского
   До Уральского,
   До большого хребта до Алтая
   Нет сквернее,
   Нет подлее
   Полевого Николая.
  
   Ф. Ф. Вигелю... Ошибочно приписывалась Н. Ф. Павлову. Осмеивает мемуариста Вигеля Филиппа Филипповича (1786--1856), члена литературного общества "Арзамас", автора известных "Записок", которого весьма не жаловали в свете, считая его человеком с циническим образом мыслей и противоестественными наклонностями.
   К. К. Яниш (Павловой)... Первая строфа -- из "Татарской песни" в "Бахчисарайском фонтане" А. С. Пушкина. Смысл насмешки в том, что в 1829 г. с поэтессой познакомился путешествовавший по России А. Гумбольдт и, несмотря на преклонный возраст, ею увлекся.
   Послание С. П. Шевыреву Н. М. Рожалина... Шевырев Степан Петрович (1806--1864) -- поэт, критик, переводчик, историк русской словесности. Приятель С. А. С., один из "архивных юношей". Вместе с М. Погодиным издавал "Москвитянина". Приведено в письме из Мюнхена от 13 июня 1830 г. от имени H. M. Рожалина. Рожалин Николай Матвеевич (1805--1881) приятель С. А. С, изучавший в Германии философию Шеллинга. Буасере -- знаток искусств, в доме которого жил Рожалин и которому покровительствовал Гёте. Пухта, Шеллинг, Шорн и Тирш -- немецкие профессора.
   С. П. Шевыреву ("О, сколько б вовсе...") Хвостов Дмитрий Иванович, граф (1757-- 1835) -- олицетворение в глазах современников графомании, сегодня его произведения воспринимаются несколько иначе и вполне профессиональны. Шишков Александр Ардальонович (1799--1832) -- племянник адмирала А. С. Шишкова, главы "Беседы любителей русского слова", поэт, близкий к декабристам. Лихонин Михаил Николаевич (1804-- 1864) -- поэт 30--50-х гг., переводчик. Ротчев Александр Гаврилович (1807--1873) -- поэт 30--40-х гг., переводчик.
   На А. С. Пушкина... Эпиграмма написана по поводу обиды А. С. Пушкина на присвоение ему звания камер-юнкера. Клюнкер -- кисть, кисточка, в другом значении -- обоз с золотом, золотая монета.
   А. С. Пушкину... Бенкендорф Александр Христофорович, граф (1783--1844) -- шеф жандармов, преследовавший А. С. Пушкина. Корф Модест Андреевич, барон, с 1872 г. возведен в графское достоинство (1800-- 1876) -- лицейский товарищ А. С. Пушкина, также не жаловавший поэта, давший ему пристрастную характеристику в "записке".
   Авроре Шернваль... Шернваль Аврора Карловна (1808--1902) -- известная красавица. Эпиграмма написана незадолго до выхода А. Ш. замуж за богача П. Н. Демидова, впоследствии она стала женой А. Н. Карамзина.
   Экспромт Л. С. Пушкину... Намек на разгульный нрав брата поэта.
   Л. С. Пушкину... "Храбрый капитан" тогда не мог тратиться на шампанское и заменял его водкой -- "ерофеичем".
   На певца Гулак-Артемовского... Адресат -- певец петербургской оперы. Написано С. А. С. во Флоренции при встрече с певцом, который изъяснялся на смеси итальянского и русского. Явная насмешка над манерами и привычками певца.
   Этот перевод Виктора Широкова, как и все последующие, публикуется впервые.
   Я. Ф. Павлову... Павлов Николай Филиппович (1805--1864) -- переводчик, критик, писатель, издатель. Получил известность после выхода "Трех повестей" (1835). Муж поэтессы Каролины Павловой (в девичестве Яниш). С. А. С. был с ним во враждебных отношениях.
   Канкриниада... Канкрин Егор Францевич, граф (1774--1845) -- министр финансов и писатель (писал на немецком языке). Его экономическая реформа не состоялась. Возведенная при нем Александровская колонна дала трещину. Построенный им на Крюковом канале мост провалился в день освящения. "Из далеких чуждых стран" -- строка из стихотворения "Два великана" М. Ю. Лермонтова. Бальдонские целебные ключи были подарены Канкрину Александром I. Одно время Канкрин увлекался разведением овец.
   Эпилог И. С. Мальцеву... Мальцов Иван Сергеевич (1807--1880) -- дипломат, приятель С. А. С.
   На журнал "Маяк современного просвещения"... Эпиграмма направлена против издателей этого реакционного издания Корсакова Петра Александровича (1790--1844) и Бурачка Степана Анисимовича (1800--1876).
   На А. Н. Муравьева... Муравьев Андрей Николаевич (1806--1874) -- писатель, с которым в московском салоне З. Н. Волконской (1792--1862) произошел казус: он отколол при падении руку у гипсовой статуи Аполлона Бельведерского и тут же написал на пьедестале статуи слабые стихи, которые вызвали эпиграмму А. С. Пушкина. Муравьев ответил Пушкину своей эпиграммой. Последняя строка пушкинской эпиграммы была использована С. А. С. в качестве первой в собственной эпиграмме. Талан -- удача, прибыток. С 1830-х гг. Муравьев стал высокопоставленным чиновником Синода.
   На Л. С. Пушкина (брата поэта)... Приписывалась А. С. Пушкину. Связывают ее также с эпиграммой К. П. Батюшкова (1815):
  
   Памфил забавен за столом,
   Хоть часто и назло рассудку:
   Веселостью обязан он желудку,
   А памяти -- умом.
  
   NN... Приведено в письме А. П. Елагиной 21 марта 1842 г. О неизвестном адресате С. А. С. писал: "С вами на пароходе поедет особенно пленившая меня и мной обожаемая некая особа".
   Легенда... Годендорф -- скорее всего барон Мейендорф Александр Казимирович (1798--1865), председатель мануфактурного совета в Москве, ставленник министра финансов Канкрина. Вакум -- вакуум, пустота.
   На А. К. М. ... А. К. М. -- А. К. Мейендорф (см. выше). Способствовал учреждению выставок и коммерческих заведений. В 1842 г. напечатал "Речь, произнесенную при вступлении в звание председателя московского отдела российского мануфактурного и коммерческого советов", которая, видимо, и вызвала эпиграмму С. А. С. Ханыков Н. издал описание Бухары в 1843 г.
   К. К. Яниш-Павловой... По жалобе поэтессы ее муж, писатель Н. Ф. Павлов, был арестован, посажен в долговую тюрьму, а затем сослан в Пермь.
   На "Обоз к потомству" Н. В. Сушкова... Сушков Николай Васильевич (1796--1871) -- посредственный стихотворец и драматург, написавший статью "Обоз к потомству с книгами и рукописями" (альманах "Раут", кн. 3. М., 1854), где, в частности, писал: "Не говоря о пренатуральном Баркове, ни о забавном порой С. А. Неелове, ни о веселом, иногда колком Соболевском..." С. А. С. помимо эпиграммы написал Сушкову следующую инвективу:
  
   Веселый я подчас и колкой,
   Но не публичный стихотвор;
   На что ж меня над той же полкой
   Держать с Барковым на позор?
   На то ли, чтоб, с меня живого
   Печатный сделавши портрет,
   На нем, по милости Сушкова,
   Писали: имярек, поэт.
  
   Ha H. В. Сушкова... Лишь чужим товаром -- намек на то, что Сушков поместил в своей статье "Обоз..." стихотворения и письма многих известных тогда писателей.
   К портрету Полторацкого... Полторацкий Сергей Дмитриевич (1803--1884) -- библиофил, библиограф, журналист, пропагандист русской литературы во Франции. Что белокурый он Брюнет -- каламбур: Брюнет -- одновременно и французский библиограф Ж. Ш. Брюне (1780--1867).
   Корифеям московского славянофильства... Эпиграмма направлена против славянофилов, с которыми С. А. С. часто пикировался. Скит -- старообрядческий монастырь. Пенник -- сивуха. Кокорев Василий Александрович (1817--1889) -- богатый откупщик, сторонник винной монополии, меценат славянофильских изданий. Кошелев Александр Иванович (1806--1883) -- издатель журнала "Русская беседа" (1856--1860), владелец винокуренного завода, одно время увлекался откупными операциями. Бенардаки Дмитрий Егорович (ок. 1802--1870) -- богатый грек-откупщик, организатор пышной встречи Александра I в Таганроге в сентябре 1825 г. и не менее пышных ознаменований кончины Александра I в ноябре 1825 г. там же.
   Ода С. Д. Нечаеву... Нечаев Степан Дмитриевич (1792--1860) -- сенатор, поэт, приятель С. А. С. Его имение было около Куликова поля, а дом -- на Девичьем поле. Сергей -- С. А. С. Иван -- И. С. Мальцов, тесть Нечаева.
   С. Д. Нечаеву ("Честные господа -- не в Россе ль?")... Росс -- вероятно, бывшая русская колония в Северной Америке. Чарльз Непир (1785--1860) -- английский адмирал, командующий Балтийским флотом Англии в 1854 г.
   С. Д. Нечаеву ("Ты поздравление прими...") ...Поздравление с орденом Александра Невского.
   С. Д. Нечаеву ("Я дал тому назад дней шесть...")... Отказ от приглашения на обед. А. Е. Шиповой... Адресат -- жена генерала С. П. Шипова. Описывается случай, когда С. А. С. как казначей и распорядитель на заседаниях Общества любителей российской словесности попросил супругов Шиповых пересесть с членских мест на места для посетителей, что вызвало резкую неприязнь А. Е. Шиповой. Бонапарт Наполеон III. Монтихо его жена, императрица Евгения, с которой был знаком С. А. С.
   На заседании Общества любителей российской словесности (1859)... В это время в Москве имела большой успех опера-балет "Орфей в аду" с куплетами об "Аркадском принце". С. А. С. в форме таких куплетов высмеивал членов возродившегося общества Г. Н. Геннади. М. П. Полуденского и др.
   На издателя А. С. Пушкина... Г. Н. Геннади издал в 1859--1860 гг. сочинения А. С. Пушкина с многочисленными пропусками и опечатками.
   Вопиющая несправедливость... Написано от имени скопцов и скопителей, находившихся в то время под судом. Тарасенков-Отрешков, Анненков и Геннади редакторы и издатели сочинений А. С. Пушкина, которые и назывались С. А. С. за урезки и пропуски в тексте "скопителями Пушкина".
   Путевые впечатления... Скорее всего написаны в разнос время. По Италии С. А. С. путешествовал в начале 30-х гг. Храмик Маркуса -- св. Марк в Венеции. "Молва" -- приложение к "Телескопу". Маркус -- знаменитый московский доктор 10--50-х гг. XVIII в.
   Существует иная редакция второй части:
  
   Теперь к странам Италии
   Я опишу приезд.
   Какие все каналий
   Живут в тебе, Триест!
   В столице сей Иллирии,
   Лет пять тому назад,
   Мучительные чирии
   Покрыли весь мой <зад>.
   Не видя облегчения,
   Я сел на пароход
   И потерпел мучение
   Соседственных блевот.
   Везет меня к Венеции,
   Тут будет карантин,
   И разные жгут специи:
   Таков у них уж чин!
   Недурен храмик Маркуса.
   Читали мы в "Молве",
   Что строен он в честь Маркуса,
   Что доктором в Москве.
  
   M. H. Каткову друзья... В 1862 г. Катков Михаил Никифорович (1818--1887) выступил в газете "Московские ведомости" (которую он арендовал) с резкими статьями против барона Фиркса, писавшего в защиту поляков под псевдонимом Шедо-Феротти. Арапов А. А., Сушков Н. В., Шипов С. П. и Менде А. И. (люди очень маленького роста) пришли от этих статей в неописуемый восторг и преподнесли Каткову благодарственный адрес. Киреева А. В. преподнесла ему же икону от имени митрополита Филарета. А. Менде -- игра слов: одновременно и фамилия, и Am Ende, то есть в конце, наконец.
   А. Д. Блудовой... Блудова Антонина Дмитриевна, графиня (1812--1891) -- дочь министра Д. Н. Блудова, фрейлина. Увлекалась идеями панславизма.
   Существует такой вариант 2-й строфы:
  
   Мне гадки синие чулочки
   Во всех местах, во всех чинах,
   Хотя б на министерской дочке,
   На камер-юнкерских (sic!) ногах.
  
   Юбиляру... Вероятно, эпиграмма на попечителя московского учебного округа Назимова, славившегося глупостью и добродушием. В сборнике "Эпиграммы" (М.: Акц. изд. о-во "Огонек", 1929) была озаглавлена "На юбилей одного князя".
   A. П. Елагиной... Елагина Авдотья Петровна (1789--1877) -- родственница В. А. Жуковского, по первому мужу Киреевская, мать известных писателей Ивана и Петра Васильевичей Киреевских. Ее салон был средоточием общественной жизни Москвы 30-- 50-х гг. XIX в.
   B. Ф. Одоевскому... Одоевский Владимир Федорович, князь (1804--1869) -- писатель, философ-шеллингианец и музыкант. Приятель C. А. С. Отличался рассеянностью и эксцентрическими выходками. Стихотворение -- насмешка над "завиральными" идеями Одоевского. В "Русском архиве" это стихотворение опубликовано в других вариантах:
   1
   Случилося во время оно,
   Свалился на землю комар.
   Повесткой в Комитет ученой
   Тебя зовут, князь Вольдемар.
  
   Соображая этот казус
   И роясь в книгах, ты открыл,
   Что в Роттердаме жил Эразмус,
   Который в парике ходил.
  
   Его последуя примерам,
   Ты сбрил власы, надел парик
   И свойственным тебе манером
   Таинственно главой поник.
  
   Комар -- ты говоришь -- в общественном значеньи
   Есть Божья тварь,
   А в музыкальном отношеньи
   Меж насекомых есть звонарь.
  
   А так как он паденьем в поле
   Лесам не причинил вреда,
   Предать сей случай Божьей воле,
   Избавив тварь ту от суда.
  
   2
   Случилось раз во время оно,
   Свалился на землю комар.
   Повесткой в Комитет ученой
   Зовут тебя, князь Вольдемар.
  
   Сообразивши этот казус
   И роясь в книжке, ты открыл,
   Что в Роттердаме жил Эразмус.
   Который в парике ходил.
  
   Одушевленный сим примером,
   Ты сбрил власы, надел парик
   И, свойственным тебе манером,
   Таинственно главой поник.
  
   Комар, в обширнейшем значенье,
   Ты возгласил, есть Божья тварь;
   Но в музыкальном отношенье
   Меж насекомых он -- звонарь.
  
   И если он паденьем в поле
   Не причинил лесам вреда,
   Предать сей случай Божьей воле,
   Избавив тварь ту от суда.
  
   В. Ф. Одоевский Сидору... Одоевский изобрел новый орган "Себастианон" (в память Себастьяна Баха), который С. А. С. называл "Савоськой". Для завода этого органа вызывался кухонный мужик Сидор (Исидор), который залезал внутрь инструмента.
   В. А. Черкасскому... Рамбюто -- так назывались в Париже уличные отхожие места по имени их первого учредителя. Здесь -- намек на необходимость открытия городских общественных уборных.
   На могилу NN... Адресат -- Павлов Н. Ф., который в молодости был актером, а в начале 1860-х издавал газету "Наше время". Павлов азартно играл в карты и часто крупно проигрывался. Эгист -- персонаж драмы Эсхила "Орестея", любовник супруги Агамемнона Клитемнестры.
   Имеется вариант этого стихотворения:
   НА КОНЧИНУ Н. Ф. ПАВЛОВА БЕЗ ВСЯКОГО ПРЕДУБЕЖДЕНИЯ
   I
   De mortuis aut bene, aut nihil 1.
   II
   Скорей всего, о смерть, ты косишь
   И лучший злак, и лучший цвет,
   Твоей пощады втуне просишь
   За то (?), к чему шел столько лет.
   Замрут уста, сомкнутся вежды,
   Ум светлый превратится в тьму,
   И лишена вдова надежды
   Супруга засадить в тюрьму!
   1 Об умерших или хорошо, или ничего (лат.).
  
   По поводу дворянских собраний 1864--1865 годов... С первых же строк видна неприкрытая насмешка автора над конституционными мечтаниями русского дворянства. Хоры в московском Дворянском собрании тогда совсем обветшали.
   На чтение К. К. Павловой... Поэтесса прочла (с завываниями, по свидетельству современников) на заседании Общества любителей российской словесности в Москве отрывок из своего перевода трагедии Шиллера "Смерть Валленштейна". С. А. С. пропустил чтение из-за поездки в Сокольники и на следующий день откликнулся на событие стихами, послав их П. И. Бартеневу.
   Салон В. Ф. Одоевского... Салон князя одно время часто посещали титулованные остзейские студенты. Фон дер Ховен -- товарищ Одоевского по службе в Сенате. Орел-Ошмянцев -- ученый славист, филолог и этнограф, любивший носить русский наряд, чем раздражал остзейских студентов.
   На отъезд князя Чернышева на Кавказ... Чернышев Александр Иванович (1786--1857) -- военный министр, по разрешению которого А. С. Пушкин смог воспользоваться документами из военных архивов для "Истории пугачевского бунта". Позен, "его правая рука", обвинялся во взяточничестве.
   А. И. фон Крузенштерну... Крузенштерн Александр Иванович служил в дипломатической канцелярии князя Паскевича и был известен страстью к знакам отличия. В переводе, к сожалению, не удалось передать игры слов в немецком оригинале (рифмуется с фамилией адресата немецкое слово "Stern" -- "звезда").
   Ex campis elysiis... С. А. С. относился к немцам достаточно враждебно и в силу близости к Наполеону III, и потому что франко-прусская война его разорила и, возможно, ускорила кончину (С. А. С. вложил почти все свое состояние в акции французских железных дорог).
   "Wir alle leiden an dem Spleen...".... Головнин
   A. И. -- министр народного просвещения (1861--1870). Рейтерн -- министр финансов. Константин -- великий князь Константин Николаевич.
   "Pour eviter Votre ruine..."... Отклик на те же события.
   "Un jour en causant des choses a d'autres...".... Составитель и переводчик предпослал этому отрывку заглавие "На С. П. Шевырева", так как по смыслу произведения адресатом является именно он. Текст взят В. В. Каллашем из рукописного сборника с указанием, что сохранность его была неважной.
   Апраксиной... Поместье Апраксиных Брасово находилось на границе Дмитровского и Севского уездов Орловской губернии.
   B. Ф. Одоевскому (Заказ кушанья снизу наверх)... Князь увлекался также кулинарным искусством ("Записки доктора Пуффо") наравне с музыкой. Однажды он пригласил C. А. С. на приготовленную особенным образом утку. С. А. С. ответил акростихом -- перечнем названий нот. Жили они тогда в Москве в одном доме, С. А. С. этажом ниже.
   А. О. Смирновой... Смирнова Александра Осиповна (1810--1882), урожденная Россет -- фрейлина императрицы Александры Федоровны, "придворных витязей гроза". Приятельница А. С. Пушкина, Н. В. Гоголя, П. А. Вяземского и С. А. С. В 1833 г. вышла замуж за Н. М. Смирнова -- калужского, а впоследствии петербургского губернатора, сенатора. С. А. С. его не любил.
   "Написать хвалу вам сносную..." ...Адресат, видимо, та же А. О. Смирнова-Россет.
   К своей палке, у которой набалдашником лысая голова... Мельгунов Николай Александрович (1804--1867), писатель, переводчик, музыкант-любитель.
   На М. С. Неклюдову... Адресат славилась своим безобразием, огромными глазами и носом.
   На В. А. Соллогуба... Соллогуб Владимир Александрович, граф (1814--1882) -- писатель, автор "Тарантаса", сочинявший тогда куплеты с модным рефреном "Благодарю, не ожидал!.."
   Орел с его уездами, или Лелькин плач... Стихотворение написано от имени 8-летней дочери неких знакомых С. А. С. (видимо, все-таки Лонгиновых), которую он очень любил и, шутя, называл своей невестой. Отец этой Лельки переехал из Москвы на службу в Орел и жил там на казенной квартире. С. А. С, кроме того, написал это стихотворение и для лучшего запоминания Лелькой географии Орловской губернии (по мнемоническому методу, любимому В. Ф. Одоевским).
   На Я. Ф. Березина-Ширяева... Березин-Ширяев Яков Федорович -- библиофил, библиограф. Выпустил в 1870 г. семь томов "Материалов для библиографии" -- без алфавита, последовательной нумерации, с громадным количеством опечаток и курьезных ошибок. С. А. С., издеваясь над этим изданием, называл "материалы" -- "ежами", а Березина -- "отцом ежей". Лион именовался Лугдуном, Леонард Фукс -- Леоном Фишио, Теренций христианский -- Теренцием Кристианы и т. д. "Сантиментальная песня" -- излюбленное написание этого слова Березиным.
   Ранее, в 1866 г., С. А. С. посвятил 4-ю эпиграмму этого цикла Полуденскому в другом варианте:
   ПОЛУДЕНСКИЙ
   Когда я был Аркадским принцем,
   Я также был библиофил,
   И свой народ я, как гостинцем,
   Статейками не раз дарил.
   Но что в статейку ни поставь я,
   Я все лицом ударюсь в грязь!
   Проклятая библиографья
   Никак, никак мне не далась!
  
   Мадам Менд... Менд -- возможно, Менде.
   На М. Е. Кублицкого... Кублицкий M. E. (1821--1875) писал в 70-х гг. о музыке и театре. За границей он пользовался визитными карточками с надписью: "Monsieur de Koublitzky, homme de lettres de Russie".
   П. И. Бартеневу... Бартенев Петр Иванович (1829--1912) -- историк, археограф. Основатель и редактор журнала "Русский архив".
   При встрече с девушкой, которая некогда очень хвалила некоего Врангеля... Знакомая С. А. С, некая Анна Васильевна, в Ревеле, во время купаний, будто бы влюбилась в лечившегося там же от ран барона Врангеля. Позднее ей, уже старухе, в Москве С. А. С. напомнил этот эпизод своими стихами.
  
  
  
  

Оценка: 8.00*3  Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Рейтинг@Mail.ru