Скребицкий Александр Ильич
Очерки из истории крестьянства в Европе

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

 Ваша оценка:

   

ОЧЕРКИ ИЗЪ ИСТОРІИ КРЕСТЬЯНСТВА ВЪ ЕВРОПѢ.

II.

   Судьбы сельскаго населенія въ Италіи, до XII-го вѣка, не представляютъ, въ развитіи своемъ, почти никакой разницы съ положеніемъ крестьянъ во Франціи этого же періода времени, и потому все сказанное выше {См. выше, т. II, отд. I, стр. 201--256.} о сельскомъ населеніи этой страны можетъ быть примѣнено и къ Италіи, пока въ послѣдней, особенно въ сѣверной ея части, не начался общественный переворотъ, наложившій на историческія судьбы ея особый отпечатокъ. Хотя самостоятельность, которой достигли итальянскіе города, отразилась и на улучшеніи быта сельскаго населенія Аппенинскаго полуострова, но, вмѣстѣ съ тѣмъ, она имѣла и свои невыгодныя для него послѣдствія. Преобладаніе городского элемента въ этой странѣ способствовало непомѣрному увеличенію числа временныхъ арендаторовъ на счетъ почти исчезнувшихъ наслѣдственныхъ.
   Примѣръ Флоренціи (поданный въ началѣ XII вѣка), объявившей, что окрестное сельское населеніе, угнетаемое дворянствомъ и духовенствомъ, примкнувши къ юной республикѣ, имѣетъ право на ея покровительство и защиту,-- нашелъ подражателей почти во всѣхъ городахъ средней и сѣверной Италіи. Правда, дворянство и духовенство, видя въ этомъ предложеніи городовъ явную для себя опасность, угрожавшую опустѣніемъ ихъ владѣній, неоднократно искали противъ нея защиты у нѣмецкихъ императоровъ. Хотя послѣдніе и принимали ихъ сторону, но могло ли такое покровительство быть для нихъ дѣйствительно полезнымъ? Во время мира между гогенштауфенами и ломбардами, первымъ очень рѣдко удавалось заставить послѣднихъ исполнять свои велѣнія, а начинать брань изъ-за дворянскихъ интересовъ -- они рѣдко рѣшались. Едвали слѣдуетъ много распространяться на счетъ того, что, во время распрей между нѣмецкими императорами и сильными городами, предписанія первыхъ вызывали только насмѣшки. Не дѣйствительнѣе оказались конфискаціи оставленнаго крестьянами въ деревняхъ имущества. Цѣль ихъ -- заставить послѣднихъ возвращаться на прежнее мѣсто жительства, не достигалась. Не говоря уже о томъ, что каждый крестьянинъ старался захватить съ собою самое цѣнное свое достояніе,-- онъ могъ, даже явившись въ городъ съ пустыми руками, найти въ немъ вѣрныя и прибыльныя занятія. При неудачѣ, ему всегда оставалась возможность поступить въ ряды наемниковъ, которымъ юныя республики довѣряли защиту своей независимости. Въ этомъ отношеніи, онѣ уклонились отъ правила, которымъ руководствовались римляне и древніе германцы, недопускавшіе несвободныхъ носить оружіе. Средневѣковыя итальянскія республики, щадя жизнь и силы своихъ согражданъ, которыя могли быть употреблены съ пользою на болѣе человѣческомъ поприщѣ ремеслъ, торговли и искуствъ, хищническое призваніе наемнаго военнаго ремесла предоставляли неумѣвшимъ или нежелавшимъ найти дѣятельность, болѣе достойную человѣка.
   Обстоятельства эти создали особый классъ полусвободныхъ людей, извѣстныхъ на современномъ языкѣ подъ названіемъ masnaderii (или homines de Masnada), бывшихъ прежде въ полной зависимости отъ привилегированныхъ классовъ. Чтобы удержать крестьянъ отъ перехода въ города, дворяне старались удержать ихъ въ своихъ помѣстьяхъ въ качествѣ стражи, предлагая имъ, за ихъ военныя услуги, извѣстное пространство земли въ видѣ лена, которое имѣло тоже значеніе, какъ жалованье, даваемое городами крестьянамъ-бѣглецамъ. Хотя лица эти не были вполнѣ свободны, но все-таки они пользовались значительнымъ, по понятіямъ тогдашняго времени, преимуществомъ -- принимать лены и отъ другихъ лицъ, кромѣ своихъ помѣщиковъ (конечно, съ разрѣшенія послѣднихъ). Составляя, въ XII и XIII вѣкахъ, значительнѣйшую часть военной силы духовныхъ и свѣтскихъ помѣщиковъ, эти masnaderii достигли значительнаго вліянія, немногимъ уступавшаго вліянію вассаловъ изъ дворянъ. Естественно, что, при такихъ отношеніяхъ, привилегированные классы не рѣшались дѣлать особенныхъ затрудненій желавшимъ выкупиться, охотно соглашаясь на замѣну прежнихъ отношеній арендаторскими сдѣлками. Но даже въ мѣстностяхъ, гдѣ послѣднія не могли состояться, помѣщики принуждены были обходиться съ крестьянами гуманнѣе, чѣмъ въ другихъ мѣстностяхъ тогдашней Европы. Возмутительныя права первой ночи, droit de prise, право охоты и т. п. Феодальныя преимущества помѣщиковъ, процвѣтавшія тогда въ разныхъ странахъ Европы, исчезли съ территоріи сѣверной и средней Италіи. Повинности были сносныя; сохранилась только тѣнь прежней зависимости. Какъ ни благотворно было вліяніе, оказываемое итальянскими республиками на судьбу крестьянъ, остававшихся еще во власти прежнихъ помѣщиковъ, однако рядомъ съ нимъ развивается и новая опасность для сельскаго населенія, перемѣнившаго только владыкъ. Городскія общины, развившіяся насчетъ дворянства и духовенства, грозили окончательно устранить ихъ вліяніе. Въ виду этой опасности, привилегированнымъ классамъ ничего болѣе не оставалось, какъ положить предѣлъ вновь возникавшей власти тѣмъ, что они сдѣлались сообщниками ея. Исторія представляетъ намъ ежедневные примѣры вступленія членовъ дворянства и высшаго духовенства въ среду мощныхъ горожанъ италіянскихъ республикъ. Не слѣдуетъ однако предполагать, что послѣднія смотрѣли на эти вступленія какъ на особенную честь для себя. Напротивъ, граждане принимали въ среду свою дворянъ и духовныхъ не иначе, какъ подъ разными условіями, наглядно убѣждающими, что не горожане были польщены вступленіемъ въ среду ихъ дворянъ, а напротивъ, послѣдніе, отрѣшившись отъ сословной спѣси и неумѣстныхъ предразсудковъ, считали себя счастливыми попасть подъ защиту первыхъ. Такъ, мы видимъ, напримѣръ, что патріархъ аквилейскій, Бертольдъ, и епископъ фельтрскій и беліунскій, Альгерій, приняты были въ граждане Падуи только подъ условіемъ неукоснительнаго исполненія законовъ этого города, съ обязательствомъ выстроить въ немъ большіе дома (которыхъ они, въ залогъ вѣрности, не имѣли права отчуждать, пока они пользовались честью принадлежать къ гражданамъ города Падуи). Кромѣ этого, они несли всѣ городскія тягости наравнѣ съ прояви гражданами. Многіе, получая гражданство городовъ, должны били отказываться отъ прежнихъ правъ объявлять и вести войну наче, какъ съ согласія "отцовъ города"; въ случаѣ же распрей города, котораго гражданами они сдѣлались, они были обязаны поставлять подногу и платить подать на военныя издержки. Помѣстья этихъ лицъ, лежавшія внѣ городской территоріи, управлялись чиновниками городскими. Какъ ни тяжелы были эти условія пріема въ среду гражданства, выгоды вступленія въ него однако превышали неудобства, и число желавшихъ постоянно возрастало. Наплывъ этотъ объясняется тѣмъ, что право гражданства обезпечивало помѣщиковъ отъ принятія ихъ крестьянъ въ составъ городского общества, и доставляло имъ защиту отъ враговъ.
   Помѣстья лицъ, вошедшихъ подъ разными условіями въ составъ италіянскихъ городовъ, получали обыкновенно довольно независимое управленіе при посредствѣ ими самими избранныхъ властей. Иногда однако они управлялись чиновниками, назначаемыми отъ владѣльцевъ. Подати крестьянъ, хотя и выше платимыхъ горожанами, не были обременительны. Тяжелую повинность составляла однако обязанность продавать хлѣбъ въ городахъ, подъ управленіемъ которыхъ они находились. Постоянныя войны вынуждали средневѣковыя италіянскія республики налагать на подвластное сельское населеніе чрезвычайные налоги, вскорѣ вызвавшіе ропотъ и нерѣдко сопротивленіе, за которымъ слѣдовало, въ свою очередь, наказаніе ослушниковъ, чаще всего состоявшее въ лишеніи сельскихъ общинъ прежняго свободнаго управленія. Вмѣсто избираемыхъ прежде самими обществами консуловъ, для управленія ими присылались имъ изъ городовъ, въ зависимости которыхъ онѣ находились, подесты. Отдѣльные, и въ началѣ рѣдкіе случаи подобныхъ наказаній, были однако соблазнительны и дѣйствовали заразительно, такъ-что со временемъ города пользовались разными предлогами, чтобы замѣнить своими послушными и исполнительными подестами болѣе или менѣе независимыхъ выборныхъ консуловъ. Такъ какъ они принадлежали, чаще всего, классу ремесленному или торговому, то понятно, что промышленные и коммерческіе разсчеты были нерѣдко единственными мотивами ихъ дѣйствій. Они разными притѣсненіями доводили мелкихъ собственниковъ изъ крестьянъ до необходимости рѣшиться на отчужденіе ихъ недвижимой собственности, которую пріобрѣтали, часто за самую ничтожную плату, подесты, ихъ родственники или друзья, отдававшіе ихъ въ наемъ временнымъ арендаторамъ, которыхъ они могли каждый годъ согнать съ участка, или, въ противномъ случаѣ, ежегодно увеличивать арендную плату. Примѣръ былъ соблазнителенъ, и потому вскорѣ является въ городахъ, кромѣ подестъ, цѣлый Классъ спекулаторовъ изъ мелкихъ торговцевъ и ремесленниковъ, занимавшихся промысломъ вытѣсненія мелкихъ собственниковъ изъ ихъ владѣній въ деревняхъ. Переселившіеся въ города дворяне тоже послѣдовали этой политикѣ, и, въ видахъ полученія большей прибыли, сдавали свои земли временнымъ арендаторамъ. Значительному увеличенію послѣдняго класса не мало способствовало и само законодательство, имѣвшее, правда, благую цѣль поднятія и усовершенствованія сельскаго хозяйства, но употребившее для этого ошибочныя мѣры. Убѣдившись, что измельченіе поземельной собственности, посредствомъ раздѣловъ при наслѣдствѣ, вредитъ обработкѣ ея, законодательство старалось принудить собственниковъ такихъ разбросанныхъ и мелкихъ участковъ, посредствомъ продажи и обмѣна, сливать ихъ въ большія, округленныя имѣнія. Уже въ концѣ XII вѣка, встрѣчаемъ въ Пармѣ особыхъ чиновниковъ (ingrossatori), которыхъ обязанность состояла именно въ преслѣдованіи этой цѣли. Понятно, что подесты, подъ благовиднымъ предлогомъ рвенія къ исполненію своихъ обязанностей и споспѣшествованія мнимому благу страны, воспользовались этимъ законовъ, чтобы обезземелить мелкихъ собственниковъ и на ихъ счетъ нажиться. Слѣдствіемъ изложенныхъ обстоятельствъ и искусственныхъ законодательныхъ мѣръ было то явленіе, что къ началу XIII вѣка въ сѣверной и средней Италіи почти совершенно исчезли мелкіе собственники, вытѣсненные крупными землевладѣльцами. Только во владѣніяхъ духовенства еще сохранились остатки наслѣдственныхъ арендаторовъ, но и то въ очень незначительномъ числѣ.
   Въ XIV вѣкѣ, этотъ переворотъ въ бытѣ сельскаго населенія проникаетъ и въ южную Италію, подготовленную въ воспринятію его воспоминаніемъ римскаго колоната. Единственное различіе между временнымъ арендаторомъ XIII и XIV вѣковъ и римскимъ колономъ состояло развѣ въ томъ, что первый пользовался большею свободой, которая, при ближайшемъ изслѣдованіи, оказывается не такъ значительною, какъ съ перваго взгляда мажется. Временные арендаторы, лично свободные, имѣвшіе правое послѣ истеченія срока договора, оставить участокъ обработываемой ими земли (чего не имѣлъ права сдѣлать римскій колонъ), равно могли быть согнаны съ него собственникомъ его. Съ распространеніемъ обычая временной аренды увеличились затрудненія пріобрѣсти земельные участки въ собственность или въ наслѣдственную аренду, а при умножившемся числѣ соискателей уменьшилась возможность заключать на выгодныхъ условіяхъ арендный договоръ, а съ тѣмъ вмѣстѣ усилилась зависимость съемщика отъ землевладѣльца. Отношенія между ними сдѣлались похожими на бывшія ирландскія: арендная плата, простиравшаяся вначалѣ отъ 1/3 до 1/10 части валового дохода, достигла половины его. Впрочемъ, было бы ошибочно выводить заключеніе, что личная свобода, которою пользовались превращенные въ временныхъ арендаторовъ крестьяне, была какъ будто вознагражденіемъ за эту экономическую метаморфозу. Преобразованіе совершилось главнѣйшимъ образомъ потому, что крѣпостное право, личная зависимость въ предѣлахъ италіянскихъ республикъ были уже давно уничтожены, запрещены закономъ или вышли изъ употребленія. Примѣръ этотъ не могъ быть оставленъ безъ вниманія дворянами и высшимъ духовенствомъ сѣверной и средней Италіи.
   Нелегко съ точностью опредѣлить, когда именно одержана была эта побѣда гуманности надъ эгоизмомъ и корыстолюбіемъ. Достовѣрно только то, что къ концу XIV вѣка крѣпостное право исчезло во всѣхъ городахъ Италіи. Этому способствовало въ особенности, какъ мы видѣли выше, употребленіе, въ значительномъ числѣ, крестьянъ для образованія ополченій и наемныхъ войскъ, неизбѣжныхъ при постоянныхъ войнахъ и распряхъ италіянскихъ республикъ. Необходимость имѣть въ своемъ распоряженіи значительное количество искусныхъ и опытныхъ въ военномъ дѣлѣ людей, была причиной отмѣны существовавшаго въ остальной Европѣ обычая обращать военноплѣнныхъ въ крѣпостныхъ. Ихъ стали обмѣнивать на собственныхъ солдатъ, попавшихъ къ непріятелю въ плѣнъ, или отпускать на волю за денежный выкупъ. Нѣкоторые города опредѣляли даже цѣну, за уплатою которой каждый, взявшій непріятеля въ плѣнъ, обязанъ былъ выдать его республикѣ. Кромѣ этого обстоятельства, не мало способствовала искорененію крѣпостного права въ Италіи замѣна, въ большей части республикъ, лонгобардскаго права, допускавшаго, за разныя преступленія, лишенія личной свободы, собственными законами, исключавшими этотъ видъ наказанія. Болонья подала первый примѣръ (въ 1256 г.) этой мѣры, даровымъ освобожденіемъ всѣхъ своихъ крѣпостныхъ и выкупомъ принадлежавшихъ частнымъ лицамъ. Примѣру ея послѣдовалъ городъ Тревизо (1260), отпустившій на волю всѣхъ своихъ крѣпостныхъ, въ знакъ своей благодарности за освобожденіе страны отъ гнета ненавистнаго Эццелина IV-го и цѣлаго дома Романо. Флоренція, не рѣшаясь послѣдовать безкорыстному примѣру Болоньи, разрѣшила, въ 1288 г., всѣмъ несвободнымъ, поселеннымъ на ея территоріи, выкупаться собственными средствами, посредствомъ выкупа повинностей. Для того, чтобы облегчить это крѣпостнымъ и принудить къ тому ихъ владѣльцевъ, было постановлено, что всякій иной способъ отчужденія крѣпостного считался незаконнымъ и влекъ за собою денежную пеню въ 1,000 флориновъ, платимую какъ продавцомъ, такъ и покупателемъ. Для большей дѣйствительности этой мѣры было еще прибавлено, что всѣ иные договоры передачи крѣпостныхъ считались недѣйствительными и самый фактъ ихъ отчужденія дѣлалъ ихъ свободными.
   Несмотря на эти задатки лучшаго будущаго, сельскому населенію не суждено было имъ воспользоваться. Южная Италія и Ломбардія, попавши, въ началѣ XVI-го вѣка, подъ власть испанской линіи дома Габсбурговъ, утратили всякую возможность свободнаго развитія, мѣсто котораго занялъ возмутительный произволъ. Не лучшая судьба постигла и среднюю Италію. Послѣ призрачнаго вначалѣ подчиненія папскому престолу, ей суждено было впослѣдствіи испытать дѣйствительныя благодѣянія церковнаго управленія: мѣсто республиканскаго управленія Флоренціи заняла чисто-деспотическая монархія. Возстанія, вызванныя притѣсненіями этихъ двухъ правительствъ, были подавляемы при посредствѣ испанскихъ и габсбургскихъ совѣтовъ и штыковъ. Всѣ ужасы среднихъ вѣковъ воскресли вновь; кулачное право, право сильнаго, опять одержали верхъ. Папское и другія италіянскія правительства, не умѣвшія, или не хотѣвшія защитить несчастное сельское населеніе отъ грабежа морскихъ разбойниковъ, дѣлавшихъ постоянные опустошительные набѣги изъ сосѣдственныхъ варварійскихъ гаваней, отдало его внутри края на полнѣйшій произволъ не менѣе грабительнаго чиновничества, грубѣйшаго и нахальнѣйшаго дворянства и алчнаго къ стяжанію земныхъ благъ католическаго духовенства.
   Кромѣ безнаказанности за всѣ злодѣянія, совершаемыя этими классами общества во имя ихъ привилегій, ничто такъ не способствовало къ ухудшенію положенія сельскаго населенія Аппенинскаго полуострова, какъ учрежденіе маіоратовъ, до исхода среднихъ вѣковъ совершенно здѣсь неизвѣстныхъ. Равноправность членовъ семейства при раздѣлѣ наслѣдства была общимъ правиломъ до половины XVI вѣка. Самые богатые роды держались ея какъ закона несомнѣннаго. Подобныя воззрѣнія, естественныя и справедливыя, господствовали въ законодательствѣ, пока самые аристократическіе роды италіянскіе не считали труда позорнымъ занятіемъ, и не стыдились заниматься банкирскими дѣлами, вести оптовую и обширную заграничную торговлю, или управлять фабриками. Но эти здравыя воззрѣнія продолжались только до тѣхъ поръ, пока испанская аристократія не заразила италіянскую пустымъ чванствомъ, расточительностью, лѣностью и неуваженіемъ къ труду. Съ этихъ поръ замѣтно въ ней стремленіе -- учрежденіемъ маіоратовъ обезпечить средства поддержанія праздности и сословныхъ предразсудковъ.
   Если сельское населеніе Италіи имѣло полное право ненавидѣть и проклинать испанскую линію дома Габсбурговъ, то съ другой стороны нельзя не сознаться, что часть Аппенинскаго полуострова, подпавшая подъ власть нѣмецкой линіи этого дома, вначалѣ имѣла всѣ данныя быть довольною своею судьбою. Извѣстно, что война, начавшаяся послѣ прекращенія испанской линіи, за ея наслѣдство, кончилась тѣмъ, что Ломбардія перешла окончательно (1714), Неаполь только временно, подъ власть нѣмецкихъ Габсбурговъ. Въ 1737 г., младшая линія ихъ заняла и престолъ тосканскій. Страна была совершенно разорена испанскими намѣстниками, которые распоряжались жизнью и имуществомъ несчастныхъ ея жителей, подобно сатрапамъ востока. Истощенію ея способствовали не столько чрезмѣрные и неравномѣрно распредѣленные налоги, постоянно увеличиваемые, сколько произвольный сборъ ихъ, отданный въ руки хищныхъ откупщиковъ. Постоянное ухудшеніе цѣнности монеты тоже оказывало вредное на экономическое положеніе страны вліяніе. Естественно, что болѣе всѣхъ страдало отъ этихъ неурядицъ беззащитное сельское населеніе, отданное на произволъ губернаторовъ и откупщиковъ. Города, нерѣдко управлявшіе, какъ мы видѣли выше, деревнями, тоже были повинны въ разореніи страны. Тягости, на нихъ возлагаемыя произвольною администраціею, они безъ зазрѣнія совѣсти сваливали на безотвѣтныя села. Послѣ сказаннаго неудивительно, что Ломбардія, одна изъ самыхъ благословенныхъ странъ Европы, представляла, съ начала ХУТІ столѣтія, безпримѣрную пустыню. Несчастное населеніе ея искало облегченія своей участи въ бѣгствѣ!!
   Не лучше было положеніе Тосканы, этого сада Италіи, когда она, послѣ смерти (1737) бездѣтнаго Іоанна-Гастона, послѣдняго правителя изъ дома Медичи, перешла во власть Франца Лотарингскаго, мужа Маріи-Терезіи. Францъ Лотарингскій поднялъ сельское хозяйство страны и нѣсколько улучшилъ бытъ крестьянина. Значительно сокративъ (1738) число праздниковъ, такъ вредно дѣйствующее на сельскую производительность сокращеніемъ количества труда, онъ роздалъ въ аренду, подъ довольно выгодными для крестьянъ условіями, значительную часть удѣльныхъ земель, и способствовалъ, сдѣланными распоряженіями, оживленію вывоза хлѣба за границу. Францъ И былъ первымъ правителемъ италіянскимъ, рѣшившимся наложить руку на вредныя для страны и сельскаго населенія привилегіи дворянства и духовенства. Первымъ шагомъ его на этомъ пути было ограниченіе маіоратовъ (1747) постановленіемъ, по которому они прекращались въ четвертомъ поколѣніи, считая первое съ основателя, или съ застигнутаго этимъ закономъ обладателя маіората. Затѣмъ, чрезъ два года послѣдовало ограниченіе патримоніальной юрисдикціи помѣщиковъ-дворянъ и духовенства, и наконецъ, въ 1751--обузданіе непомѣрныхъ завѣщаній въ пользу послѣдняго недвижимыхъ имуществъ и ограниченіе правъ охоты.
   Но истинную благодарность жителей Ломбардіии Тосканы, въ особенности сельскаго населенія ихъ, заслужили Марія-Терезія и сынъ ея Петръ-Леопольдъ, равно-какъ и два намѣстника этихъ областей, графы Кристіани (1744--1758) и Фирміанъ (1759--1782), правители, подобныхъ которымъ вѣнскій дворъ не часто осчастливливалъ подвластные ему народы. Очень возможно, что чувствительныя потери, понесенныя габсбургскимъ домомъ въ Италіи, убѣдили дальновидную императрицу перемѣнить систему политики ея предшественниковъ, чтобы не потерпѣть еще большихъ лишеній. Какъ бы то ни было, нельзя не признать, что правленіе Маріи-Терезіи было самое счастливое для Ломбардіи со времени утраты ею республиканской самостоятельности, и люди, ею избранные для осуществленія ея предначертаній, были вполнѣ достойны своего назначенія. Первою заботою правительства на этомъ пути было оживленіе сельскаго хозяйства посредствомъ облегченія чрезмѣрныхъ налоговъ, обременявшихъ землю и крестьянина, и болѣе равномѣрнаго ихъ распредѣленія. Уже въ началѣ XVIII вѣка правительство ломбардской республики составило, послѣ 14-ти лѣтнихъ работъ, очень удовлетворительный кадастръ, далеко превосходившій тотъ, который былъ составленъ при первомъ владѣтелѣ Ломбардіи изъ дома Габсбурговъ, Карлѣ V, и былъ основанъ не на производительности страны, а на ненасытныхъ потребностяхъ этого императора. Притомъ, этотъ кадастръ былъ такъ составленъ, что онъ очень облегчалъ упомянутыя выше поползновенія городовъ свалить податныя тяжести на сельское населеніе, которому немного оставалось изъ половины валового дохода, первоначально ему предоставленнаго. Попытки, сдѣланныя при Карлѣ VI -- исправить эти недостатки, кончились только израсходованіемъ нѣсколькихъ милліоновъ, но участи крестьянъ не облегчили. Поэтому-то опубликованіе, стараніями Кристіани и Фирміани, въ 1759 г., образцоваго кадастра, составляетъ существенную заслугу этихъ государственныхъ мужей и ихъ монархини.
   Вторымъ благодѣяніемъ ея было дарованіе Ломбардіи (1755) чрезвычайно либеральнаго общественнаго управленія, какъ городового, такъ и сельскаго. Всѣ податныя сословія имѣли въ немъ своихъ представителей; всѣ они имѣли полное право голоса во всѣхъ мѣстныхъ вопросахъ и избирали мѣстныя власти для управленія ихъ имуществомъ. Замѣчательны правильность взгляда Маріи-Терезіи на опасности, которыя угрожали практическому осуществленію подобныхъ законовъ, и стараніе ихъ избѣжать. Несмотря на свою ревностную привязанность къ католицизму, она запретила избирать въ должности -- духовныхъ и военныхъ, изъ опасенія, что вліяніе ихъ на неразвитыхъ и несамостоятельныхъ членовъ можетъ оказать вредныя послѣдствія на интересы общества. Послѣдствія этого замѣчательнаго закона не замедлили заявить себя практически: помѣщикъ, зная, что ему ежегодно предстоитъ необходимость являться на выборы въ средѣ равноправныхъ, въ мѣстныхъ вопросахъ, крестьянъ, не осмѣливался притѣснять ихъ въ качествѣ своихъ арендаторовъ. Кромѣ того, теперь не было уже мѣста сословной гордости и сословнымъ предразсудкамъ. Уровень дворянскихъ правъ понизился, крестьянскихъ -- повысился. Маіораты и патримоніальная юрисдикція были мало по малу уничтожены, такъ-что отношенія ломбардскаго арендатора къ помѣщику стали походить на отношенія, существовавшія между этими двумя классами въ Англіи.
   Успѣхами земледѣлія Ломбардія тоже обязана была кадастру 1759 г. Основанный на началахъ справедливаго и умѣреннаго, обложенія податями земли, онъ не допускалъ никакихъ привилегированныхъ исключеній. Духовенство не было изъято изъ общихъ тягостей. Необыкновенно поучительны средства, при посредствѣ которыхъ достигнуто было столько полезныхъ результатовъ. Они состояли главнѣйше въ неизмѣнно-наблюдаемомъ правилѣ, что всѣ обозначенныя въ кадастрѣ необработанныя земли, не смотря на то, что онѣ будутъ превращены въ пашню я будутъ приносить значительный доходъ, оплачиваютъ такую же подать, какую съ нихъ вносили, когда онѣ были оставлены подъ паромъ. Улучшенія тоже не облагались особою податью: какъ бы ни возвысилась, вслѣдствіе ихъ, производительность почвы, улучшенный участокъ платилъ разъ навсегда въ кадастръ опредѣленную подать. Запущеніе полей наказывалось постановленіемъ, по которому участокъ, вслѣдствіе небреженія и лѣности приносящій менѣе прежняго дохода, все-таки платилъ первоначальную установленную въ кадастрѣ подать. Этими постановленіями счастливо была разрѣшена задача вознагражденія за трудъ, приложенный къ землѣ, и наказанія за небреженіе ея обработки.
   Преемникъ и сынъ Маріи-Терезіи, Іосифъ И, пошелъ тоже по стопамъ своей матери. Онъ окончательно уничтожилъ патримоніальную юрисдикцію дворянства, старался о распространеніи знаніи между крестьянами посредствомъ даровой раздачи книгъ сельско-хозяйственнаго содержанія, и учредилъ значительныя преміи за успѣхи по части земледѣлія. Плодомъ этихъ мѣръ было: значительное уменьшеніе невоздѣланной земли, увеличеніе народонаселенія и вывозной торговли, сокращеніе податей, особенно съ тѣхъ поръ, какъ общины стали сами строго слѣдить за издержками, прежде безконтрольно производимыми чиновниками.
   Не менѣе благотворно было для Тосканы 25-лѣтнее правленіе Петра-Леопольда, сына Маріи-Терезіи и брата Іосифа II, впослѣдствіи императора Леопольда II. Мѣры, предпринятыя имъ въ этой странѣ, были тѣже, какъ и упомянутыя выше -- его предшественниковъ. При очень посредственныхъ умственныхъ способностяхъ, ему удалось, однако, уврачевать раны подвластной ему страны и нагляднымъ образомъ доказать справедливость мнѣнія, что здравый смыслъ и человѣческое сердце цравителя важнѣе для блага государства, чѣмъ блестящія умственныя способности безъ этихъ качествъ. Въ особенности онъ старался объ обращеніи временныхъ арендаторовъ въ наслѣдственные, или въ мелкіе собственники. Вслѣдствіе того, въ Тосканѣ начало возникать цѣлое сословіе наслѣдственныхъ арендаторовъ, и страна эта, къ концу XVIII вѣка, немногимъ только уступаетъ Ломбардіи въ благосостояніи и нравственномъ и умственномъ развитіи.
   Рѣзкій и неутѣшительный контрастъ съ этими двумя странами представляютъ остальныя части Италіи, въ особенности же королевство Обѣихъ Сицилій. Но бѣдствія сельскаго населенія южной Италіи начались собственно съ XIII вѣка; до того времени, южная Италія, по судьбѣ своихъ поселянъ, стояла несравненно выше другихъ странъ западной Европы. Сосѣдство мусульманъ и ихъ господство въ Сициліи были даже благодѣтельны для крестьянъ: мусульмане, при образованіи, были вѣротерпимы, и высшее сословіе не смѣло въ виду ихъ тѣснить поселянъ. Господство французскихъ норманновъ было бѣдственно, но кратковременно, а смѣнившіе ихъ Гогенштауфены, и особенно Фридрихъ II, явились покровителями нисшихъ сословій. Со смертью Фридриха II все измѣнилось. Наслѣдство Гогенштауфеновъ, съ половины XIII вѣка и до прошедшаго столѣтія, переходило изъ рукъ въ руки, соединялось, раздѣлялось; чужеземныя династіи смѣняли одна другую, и все это сопровождалось внутреннею борьбою, интригами, кровопролитіемъ, причемъ, конечно, крестьянинъ южной Италіи дошелъ до послѣдней степени паденія. Еще въ концѣ XVIII вѣка въ южной Италіи были въ полной силѣ разнообразнѣйшія феодальныя права, давно уже забытыя въ остальной Европѣ. Право первой ночи существовало здѣсь даже въ началѣ XIX вѣха, если не въ первобытной, плотской формѣ своей, то въ видѣ, такъ-называемой, свадебной подати, достигавшей значительныхъ размѣровъ. Но еще больше, чѣмъ средневѣковыя обязанности, тяготѣлъ на крестьянинѣ самый способъ ихъ взиманія. Онъ уже свыкся, въ теченіе вѣкового порабощенія, съ мыслью, что ему слѣдуетъ молоть хлѣбъ на помѣщичьей мельницѣ, печь въ его пекарнѣ прессовать маслины или виноградъ въ его прессѣ, и т. п., платя за все это произвольно назначенную плату, и подвергаясь ежеминутно обману помѣщичьихъ прикащиковъ и управляющихъ. Но даже ко всему этому привыкшій крестьянинъ возмущался способомъ взиманія съ него повинностей: такъ, онъ не имѣлъ права собирать свой хлѣбъ, свой виноградъ, свои оливки прежде, чѣмъ часть этихъ плодовъ (обыкновенно половина валового сбора), слѣдовавшая помѣщику, была окончательно свезена въ его амбары. Къ этому присоединилось бремя кратковременной арендной системы, обставленной разными приказными тонкостями, формальностями, ограниченіями, и т. п., открывавшими обширное поле придиркамъ и взысканіямъ. Еще болѣе тяготѣлъ на крестьянахъ обычай, или вѣрнѣе необходимость, продавать помѣщику, за полцѣны,.свой хлѣбъ на корнѣ. Не имѣя средствъ существовать, крестьянинъ, для того, чтобы пропитаться отъ одной до другой жатвы, принужденъ былъ уже съ осени дѣлать запродажу произведеній, которыя онъ надѣялся собрать въ слѣдующемъ іюлѣ. Изъ этого образовался обычай, непосредственно послѣ собранной жатвы, опредѣлять цѣну продуктовъ будущей. Повидимому, оцѣнка эта дѣлалась съ возможнымъ безпристрастіемъ, при посредствѣ чиновниковъ, между крестьянами