Шкловский Исаак Владимирович
На крайнем Северо-Востоке Сибири

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

 Ваша оценка:

ДІОНЕО.

НА КРАЙНЕМЪ СѢВЕРО-ВОСТОКѢ СИБИРИ.

   "Здѣсь жизнь есть горестное бореніе со всѣми ужасами холода и голода, съ недостаткомъ первыхъ, самыхъ обыкновенныхъ потребностей и наслажденій".

Баронъ Врангель.

С.-ПЕТЕРБУРГЪ.
Изданіе Л. Ф. Пантелѣева
1895.

   

ОГЛАВЛЕНІЕ

ГЛАВА I.
Колымскій округъ.

   Алазейскій хребетъ.-- Бадараны.-- Оторванный край.-- Купцы.-- Анюйская крѣпость.-- Средневцы и низовики.-- Вырожденіе.-- Какъ колымчане коптили рыбу.-- Улу-тоёнъ.-- Сказочный край.-- Гижигинскій трактъ
   Приложеніе

ГЛАВА II.
На якутской свадьбѣ.

   Спиридонъ.-- Бырдахъ-ые.-- Каменные люди.-- Легенда о происхожденіи болотной травы.-- Въ лѣтнемъ чумѣ.-- Якуты.-- Тоёны, итимнитъ и хамначытъ.-- Нравственныя качества якутовъ.-- Свадьба.-- Сватанье.-- Введеніе жены въ домъ мужа.-- Банкетъ у Моксогола

ГЛАВА III.
Внизъ по Колымѣ.

   Приглашеніе чукчей.-- Сборы,-- Дорожныя невзгоды.-- Кресты.-- Казакъ Луповцевъ.-- Хайлаки.-- Омолонъ.-- Крѣпость

ГЛАВА IV.
Нижне-Колымскъ и Сухарное.

   Опустѣвшая крѣпость.-- Сельдядка.-- Промыслы низовиковъ.-- Пріѣздъ Петрухи.-- Вечерка.-- Къ устью Колымы.-- Сухарное.-- Эмирячки.-- Маякъ лейтенанта Лаптева.-- Солонникъ

ГЛАВА V.
Къ чукчамъ.

   Пріѣздъ новыхъ гостей.-- Козелъ.-- Холуи.-- Погода на мороку.-- Въ чукотскомъ лагерѣ.-- "Natio feroeissimer et bellicosa".-- Онкилоны и чукчи.-- Чукотскія похороны.-- Игры.

ГЛАВА VI.
Конецъ Кангіениси.

ГЛАВА VII.
Отъ Средне-Колымска до Якутска

   Послѣднія минуты въ Средне-Колымскѣ.-- Поварня.-- У якутовъ.-- Полярные французы.-- Удивительная честность ламутовъ.-- На берегахъ Индигирки,-- Встрѣча Рождества.-- Хребетъ Тасъ.-- Хаята.-- Тарыны.-- Метисъ Мартьянъ.-- Якутское лѣченіе.-- Верхоянскъ.-- Мѣстное творчество.-- Перевалъ черезъ Верхоянскій хребетъ.-- Новый Робинзонъ въ долинѣ Тумуркана.-- Гмелинъ о жителяхъ Якутска

ГЛАВА VIII
По Ленѣ.

   Якутскъ.-- Первые дни въ большомъ городѣ.-- При какихъ обстоятельствахъ мы бывали вегетеріанцами въ Средне-Колымскѣ.-- Якутское реальное училище.-- Лена.-- Легенда о происхожденіи горъ.-- Затрудненія туриста.-- Вѣчная мерзлота и Гмелинъ.-- Кабацкіе короли.-- Величіе и упадокъ "Дворянской волости".-- Золотые пріиски.-- Киренскій округъ.-- "Бѣлые якуты".-- Поселенцы.-- Первая встрѣча съ новоселами.-- Усть -- Кутъ.-- Хабаровъ.-- Братская степь.-- Буряты.-- Шаманство и ламаизмъ
   Приложенія
   

ГЛАВА I.
Колымскій округъ.

Алазейскій хребетъ.-- Бадараны.-- Оторванный край.-- Купцы.-- Анюйская крѣпость.-- Средневцы и низовики.-- Вырожденіе.-- Какъ колымчане коптили рыбу.-- Улу-тоенъ.-- Сказочный край.-- Гижигинскій трактъ.

I.

   -- Вотъ колымская сторона калябасничаетъ (мелькаетъ)! Мольчъ веселое мѣсто!
   Такъ съ гордостью, смѣшанной съ умиленіемъ, скажетъ вамъ колымчанинъ,когда вы, по пути изъ Якутска въ Средне-Колымскъ, взберетесь на вершину Алазейскаго хребта, составляющаго естественную границу двухъ округовъ Верхоянскаго и Колымскаго.
   Какъ бы сильно ни было въ васъ желаніе скорѣе добраться до Средне-Колымска, вы, однако, должны будете согласиться, что обыватель въ своемъ патріотизмѣ хватилъ нѣсколько черезъ край.
   Трудно представить что-нибудь болѣе печальное, чѣмъ видъ "колымской стороны" съ Алазейскаго хребта. Сами горы не высоки (около 3-хъ тысячъ футовъ), но лютые холода пресѣкаютъ растительность далеко ниже вершинъ. "При подъемѣ вамъ каждый разъ встрѣчаются тонкія, чахлыя лиственницы, странно скрученныя спиралью. Это все дѣйствіе стужи, достигающей, здѣсь страшной цифры:-- 60° и даже нѣсколько ниже по Ц. Вершина хребта -- обнаженная. Одиноко вырѣзывается на сѣромъ небѣ покачнувшійся крестъ, обвѣшанный крылышками куропатокъ, пучками конскаго волоса, тряпочками и т. д. Это -- все жертвы "хозяину мѣста", духу горы -- Дайды-Ичите. Сбейте рукавомъ вашей мѣховой кухлянки толстый слой инея, покрывшій крестъ. Вы прочтете тогда рядъ грустныхъ надписей, сдѣланныхъ невольными туристами, посылающими послѣдній привѣтъ дорогой далекой родинѣ. Бѣлесые сумерки полярнаго зимняго безсолнечнаго "дня" скрадываютъ горизонтъ, сгущая такимъ образомъ и безъ того уже мрачныя краски. Куда глазомъ ни кинешь -- безконечная снѣжная равнина. Легкой волной убѣгаетъ лишь на сѣверъ, къ берегу Ледовитаго океана, гряда невысокихъ холмовъ.
   Лѣтомъ край врядъ ли веселѣе. На вершинѣ хребта, какъ на всѣхъ горахъ крайняго сѣверовостока, вы находите болото. Такое же болото у подножья горы.. Ближайшее жилье -- въ разстояніи трехсотъ верстъ. Лѣсъ крайне рѣдокъ. Всюду -- безконечные "бадараны". Нужно себѣ представить безконечную равнину, на которой, на общемъ ровномъ мшистомъ фонѣ, наляпаны громадныя бѣлесыя пятна ягеля. Нога, какъ въ губку, уходитъ въ толстый слой моха. Слѣдъ тотчасъ же наполняется водою. Въ началѣ конь (единственное возможное здѣсь сообщеніе лѣтомъ -- верхомъ) ступаетъ по сравнительно твердому грунту, затѣмъ нога лошади все глубже и глубже уходитъ въ толстый слой моха. На рыжемъ фонѣ бѣлѣютъ въ изобиліи оленьи рога. Но вотъ все чаще и чаще слышится глухое чвоканье и хлопанье подъ ногами. Вмѣсто почвы, теперь уже какая-то каша изъ грязи и моха, въ которой конь вязнетъ по брюхо. Почва еще болѣе понизилась. Мохъ исчезъ. Всюду, куда глазомъ ни окинете, ярко-зеленый лугъ. Вы рады, что кони, наконецъ, пойдутъ по твердому грунту. Разочарованіе наступаетъ быстро. Ступивъ на этотъ лугъ, кони уходятъ выше брюха въ ржавую воду, подъ которой чвокаетъ та же грязь. Проводникъ васъ предупреждаетъ, чтобы вы слѣдовали шагъ за шагомъ за его конемъ, иначе вы рискуете попасть въ какую-нибудь болотистую рѣчку и окунуться съ годовою. Кони тяжело дышатъ и съ трудомъ выволакиваютъ ноги; вотъ одинъ зашатался и валится на бокъ. Скорѣе высвобождайте ноги изъ стремянъ. Въ лучшемъ случаѣ, отдѣлаетесь тѣмъ, что съ полчаса продрогнете по поясъ въ болотѣ, пока спѣшившіяся проводники не поднимутъ коня...
   Чѣмъ жарче лѣто, тѣмъ глубже оттаиваютъ бадараны, тѣмъ мучительнѣе и опаснѣе переѣздъ.
   Только отъ Андылаха начинаютъ встрѣчаться рѣдкія одинокія юрты. Характеръ мѣстности мѣняется. По мѣрѣ приближенія къ извилистой "земляной" (т. е. болотистой) рѣкѣ Алазея, впадающей въ океанъ, почва становится холмистѣе, встрѣчаются многочисленныя озера, изъ которыхъ на иныхъ ледъ держится круглый годъ. Въ жаркое лѣто образуются на нихъ лишь "забереги", на которыя выплываютъ поиграть на солнцѣ, "capдонки" (щуки).
   Такъ до самаго берега Колымы, составляющей боевую артерію огромнаго края, территорія котораго равна 604,756 кв. в., т. е. въ нѣсколько разъ больше Франціи. Десять мѣсяцевъ почти въ году край скованъ холодомъ. Близъ Средне-Колымска рѣка вскрывается въ серединѣ мая, а становится въ концѣ сентября; у устьевъ же, подъ 70° с. ш., часто въ серединѣ августа можно уже ѣздить по льду.
   Амплитуда температуры лѣтней и зимней около 100 градусовъ --62,8 +28). Вслѣдствіе жестокихъ холодовъ, почва промерзла значительно глубже, чѣмъ на 100 саж. Лѣтомъ она оттаиваетъ, близъ Средне-Колымска, вершковъ на 6, близъ Нижне Колымска же -- вершка на два, на три.
   Вѣчная мерзлота не позволяетъ корнямъ деревьевъ, углубляться: они стелятся почти на поверхности земли.. Вслѣдствіе этого, жестокіе осенніе и весенніе вѣтры вырываютъ съ корнями массу деревьевъ и дѣлаютъ тайгу непроходимой. Рѣдкимъ проѣзжимъ приходится часто подвигаться впередъ съ топоромъ въ рукахъ.
   Жестокіе холода дѣлаютъ немыслимой какую бы то ни было культуру растеній.
   Большинство жителей должны вести ту же жизнь, какую вели таинственные кангіяниси, быть можетъ, современники мамонта: рыба, да иногда оленина, вотъ,-- единственные продукты. Рогатый скотъ разводится лишь близъ Средне Колымска, да близъ Верхне-Колымска. Его очень мало. На 6,000 жителей (т. е.) 1 человѣкъ на 99,79 кв. в.) округа имѣется всего 597 головъ рогатаго, скота.
   Здѣсь "жизнь есть лишь горестное бореніе со всѣми ужасами холода и голода, съ недостаткомъ первыхъ, самыхъ обыкновенныхъ потребностей и наслажденій" {Врангель, "Путешеств. по сѣвер. бер. Сибири", т. I, стр. 2З4.}.
   Въ концѣ XIX вѣка тысячи людей. ведутъ жизнь троглодитовъ: не знаютъ хдѣба, вынуждены обходиться безъ соли, добываютъ огонь первобытнымъ способомъ, треніемъ, не знаютъ употребленія мыла, обходятся безъ бѣлья, надѣвая мѣховую одежду прямо на голое тѣло.
   И такъ живутъ не только дикари, но и, русскіе. Всѣ живутъ въ вѣчномъ трепетѣ, что поздно вскроется рѣка или же затопитъ вода тони, и тогда, наступитъ голодъ, со всѣми ужасами его, не исключая смерти.
   А впереди что? Неизбѣжное угасаніе. Всѣхъ ждетъ участь. племени кангіениси. Полное исчезновеніе людей въ округѣ лишь вопросъ времени.
   По даннымъ 1889 г., въ округѣ родилось 194 ч., а умерло 456 чел. Черезъ 50 лѣтъ въ округѣ не останется ни одного человѣка, если положеніе вещей останется то же. Тогда край будетъ напоминать страшную картину, нарисованную Байрономъ въ его поэмѣ. "Darkness":
   
   "Herbless, treeless, manless, lifeless
   А lump of death".
   
   Русскіе занесли сюда двѣ страшныя болѣзни: оспу и сифилисъ. Оспа выкосила въ 1889 г. въ Колымскомъ округѣ до одного человѣка племя коряковъ, которые до сихъ поръ еще существуютъ... въ курсахъ антропологіи и этнографіи; отъ племени чуванцевъ остался лишь одинъ человѣкъ. Въ ноябрѣ 1891 г. я видѣлъ этого послѣдняго изъ могиканъ на Сухарномъ, въ поселкѣ, лежащемъ въ устьѣ Колымы, въ 130 верстахъ сѣвернѣе Нижне-Колымска. Отъ племени юкагиръ, которыхъ въ прошломъ столѣтіи было нѣсколько тысячъ человѣкъ, теперь осталось лишь нѣсколько человѣкъ. Еще Врангель разсказываетъ о трехъ большихъ юкагирскихъ деревняхъ, лежащихъ на р. Омолонѣ. Въ іюлѣ 1891 г. я посѣтилъ эти деревни; одна исчезла безслѣдно, въ другой -- одинъ дымъ, въ третьей -- два. Вотъ что осталось отъ этихъ аборигеновъ р. Колымы. Обыватели далеко объѣзжаютъ теперь юкагирскія "деревни", потому что все населеніе ихъ буквально заживо сгнило отъ сифилиса и цынги, составившихъ страшную смѣсь. Въ оспенную эпидемію 1885 г. погибло около 1000 носовыхъ чукчей, т. е. почти половина этого живучаго, энергичнаго племени.
   Край оторванъ отъ остального міра безконечнымъ кольцомъ болотъ и горныхъ хребтовъ. До ближайшаго "культурнаго" центра, до Якутска, около трехъ тысячъ верстъ. И какихъ! Приходится перевалить черезъ два горныхъ хребта, переправиться черезъ двѣ громадныя рѣки и безчисленное количество мелкихъ. Дороги нѣтъ. Въ этой пустынѣ можетъ лишь оріентироваться проводникъ дикарь. Въ лучшемъ случаѣ, путь отъ Якутска до Средне-Колымска продолжается 50 дней, въ худшемъ -- 4 мѣсяца и даже болѣе.
   Поддерживаютъ связь между Колымскимъ краемъ и Якутскимъ рѣдкія почты (разъ въ четыре мѣсяца), да купцы.
   Колымскій купецъ -- это особое существо, всю свою жизнь проводящій въ полярной пустынѣ. Въ началѣ октября, какъ только замерзнутъ "бадараны" (болота),-- изъ Якутска отправляются вьючнымъ порядкомъ транспорты купеческой клади. Главный грузъ состоитъ изъ кирпичнаго чая, листового табаку, бракованныхъ ситцевъ и водки. Якутскіе кони очень выносливы; во все время пути они довольствуются подножнымъ кормомъ, который выбиваютъ изъ подъ снѣга. Въ мартѣ кладь прибываетъ въ Колымскъ. Часть ея продается тутъ же, но большая часть на собакахъ отправляется на Анюй, на чукотскую ярмарку. Она происходитъ въ Анюйской "крѣпости", въ 250 верстахъ на востокъ отъ Нижне-Колымска, на нейтральной почвѣ между землями русскихъ и независимыхъ чукчей. Пусть грозное слово "крѣпость" не введетъ никого въ заблужденіе. "Крѣпость" -- нѣсколько пустыхъ срубовъ, обнесенныхъ рубленнымъ заборомъ изъ "плавника". Когда какой-то проказникъ-чукча, напившись пьянымъ, вздумалъ перелѣзть черезъ крѣпостную стѣну,-- она рухнула. Сюду-то въ апрѣлѣ съѣзжаются чукчи, русскіе и ламуты, которымъ поручается держать посты въ крѣпости. Въ данномъ случаѣ исправникъ пользуется вѣковою ненавистью, которая существуетъ между чукчами и ламутами. Купцы вымѣниваютъ пушнину и мамонтовые клыки на чай, табакъ и, самое главное, на акамимель (водку), которая, хотя оффиціально запрещена для привоза, но доставляется цѣлыми флягами. За полторы-бутылки разведенной водой водки, настоенной для крѣпости на махоркѣ и на мѣдномъ купоросѣ,-- купецъ беретъ у чукчи бобровую шкуру. Обыкновенный способъ торговли такой. Какъ только открывается ярмарка, чукчи бросаются разыскивать своихъ "друзей"-купцовъ и требуютъ водки. Купецъ говоритъ, что водка у него есть, но не для продажи; друга, пожалуй, онъ угоститъ, но даромъ. Тутъ онъ подноситъ чукчѣ чашку "сладкой", т. е. не настоенной на купоросѣ водки. Чукча начинаетъ умолять дать ему столько "акамимель", чтобы свалиться на землю (единственная мѣра, признаваемая чукчами при покупкѣ спиртныхъ напитковъ); купецъ отказываетъ, прогоняетъ дикаря, который чмокаетъ губами, щелкаетъ языкомъ и качается, какъ мертвецки пьяный, чтобы нагляднѣе объяснить, сколько "веселой воды" ему нужно. А тутъ еще купецъ, какъ бы нечаянно, толкнетъ флягу, такъ что въ ней начинаетъ хлюпать жидкость. Въ эту минуту чукча готовъ отдать все, что у него имѣется, лишь бы напиться. И купецъ пользуется моментомъ...
   Въ началѣ мая купцы отправляются изъ Средне-Колымска въ Якутскъ съ грузомъ пушнины и клыковъ, да еще нѣсколькихъ красивыхъ дикарокъ, которыхъ покупаютъ у клана. Цѣна дѣвушки на крайнемъ сѣверо-востокѣ -- кирпичъ чая и чашка водки, т. е. нѣсколько меньше, чѣмъ стоитъ олень. Въ дорогѣ дѣвушки составляютъ гаремъ купца, а въ Якутскѣ онъ ихъ сбываетъ либо въ мѣстные публичные дома, либо въ Витимъ и Киренскъ, гдѣ женское тѣло въ цѣнѣ, такъ какъ это первые этапы золотопріискателей при выходѣ изъ тайги. Если путь въ Средне-Колымскъ труденъ, за то барыши, получаемые купцами,-- громадны. Одна поѣздка на крайній сѣверо-востокъ приноситъ тысячъ 10--15 чистыхъ. Все населеніе береговъ Колымы -- вѣковѣчные рабы купцовъ; обыватели и дикари въ вѣчныхъ долгахъ, которые, какъ мертвая петля, все болѣе и болѣе захватываютъ шею. Купцы подряжаются доставлять въ Средне-Колымскъ муку для казеннаго магазина и соль; за доставку они берутъ отъ казны по 12 р. за пудъ; но, вмѣсто муки, въ магазинъ доставляются квитанціи, которыя купцы покупаютъ за гроши у казаковъ. Купцу квитанція стоитъ 3 р., а въ магазинѣ онъ беретъ за нее 12 р. Соль доставляется въ гораздо меньшемъ количествѣ, чѣмъ берется подрядъ. Вслѣдствіе этого, все населеніе низовьевъ рѣки почти круглый годъ сидитъ безъ соли. Такъ какъ мука въ казенномъ магазинѣ стоитъ 14 р. за пудъ, то ее никто не покупаетъ. Со времени существованія магазина въ Средне-Колымскѣ не продано ни одного фунта. Въ низовьяхъ Колымы кирпичъ чая стоитъ до 8 руб., 1 ф. табаку-махорки до 3 руб., аршинъ самаго плохаго ситца -- до 1 р.; такихъ денегъ обывателю, а тѣмъ болѣе дикарю, взять негдѣ; вслѣдствіе этого, населеніе живетъ лишь сырою, мерзлою рыбою (строганиной), безъ соли; вмѣсто чая, пьетъ брусничные листья и куритъ крошеную ровдугу (замшу). Бѣлья не носятъ, а мѣховое платье одѣваютъ прямо на голое тѣло.
   Таково вліяніе "связи", соединяющей заброшенный край съ культурнымъ міромъ.
   Посмотримъ же на населеніе округа.
   "Когда-то,-- говоритъ легенда, на берегахъ Колымы было огней болѣе, чѣмъ звѣздъ на ясномъ небѣ". Это было, вѣроятно, очень давно. Съ XVI в. округъ сталъ ареной борьбы. Вначалѣ явились ламуты, затѣмъ прибѣжали остатки разбитыхъ якутовъ, возставшихъ подъ предводительствомъ Дженника (см. дальше). Они принесли вѣсть о новыхъ страшныхъ завоевателяхъ. Скоро явились и послѣдніе. Въ главѣ "конецъ кангіениси" я прилагаю легенду, рисующую тревожное состояніе края наканунѣ появленія русскихъ.
   

II.

   Завоеваніе Сибири не даромъ признается фактомъ, не имѣющимъ себѣ подобнаго въ исторіи: 23-го октября 1581 г. былъ взятъ Ермакомъ Искеръ, а въ 1648 г. казакъ Семенъ Дешневъ, да промышленники Ѳедотъ Колмогорецъ и Анкудиновъ огибали уже Чукотскій носъ. Въ 60 лѣтъ русскіе прошли весь громадный материкъ отъ Урала до Бернигова или, точнѣе, до Дежневскаго пролива по діагонали слишкомъ въ 10 тысячъ верстъ; въ сѣверной Америкѣ же въ 2 1/2 вѣка завоеватели едва изслѣдовали окраины. Мы знаемъ, что гнало русскихъ на крайній сѣверо-востокъ: соболь и смутные толки о "кильбягиряхъ юряхъ" (буквально: блестящія рѣчки), о которыхъ разсказываютъ столь много чудесъ полярные дикари. Промышленники принимали эти "блестящіе рѣчки" за золотыя розсыпи, и немало жизней погублено въ поискахъ за ними. Въ общемъ, покореніе Сибири была затянувшаяся на 60 лѣтъ охота на соболя. Въ погонѣ за нимъ, охотники не щадили ни себя, ни тѣмъ болѣе инородцевъ, съ которыми приходилось сталкиваться. Эти шестьдесятъ лѣтъ -- страницы, писанныя кровью и слезами. Каждый шагъ на сѣверо-востокъ велъ за собою отчаянье и мученическую смерть побѣжденныхъ. Чѣмъ меньше сопротивленія встрѣчали завоеватели, тѣмъ большія мученія переносили побѣжденные {Стоитъ лишь вспомнить участь якутовъ, ламутовъ, юкагировъ и др. инородцевъ, почти не сопротивлявшихся русскимъ.}. Но въ то же время насъ поражаетъ этотъ удивительный походъ горсти людей. Крайній сѣверъ и востокъ Сибири былъ пораженъ не сплоченнымъ отрядомъ войскъ, а десяткомъ промышленниковъ, этими "courreurs des bo's" и "beaver trappers" Сибири. Въ 1628 г. казакъ Василій Бугоръ съ шестью товарищами на лыжахъ перебрался съ Енисея на Лену и утвердился на этой исполинской рѣкѣ. Черезъ 10 лѣтъ казакъ Василій Бузыгъ (пьяница?) съ десятью товарищами пробрался на кочѣ (лодкѣ) Ледовитымъ океаномъ въ устьѣ Яны и заложилъ тамъ острожекъ Усть-Янскъ. Въ то же время 11 казаковъ подъ предводительствомъ Михаила Стадухина свершили Ледовитымъ океаномъ, въ небольшой лодкѣ, около 2-хъ тысячъ верстъ и появились въ устьяхъ р. Колымы. Безъ карты, безъ компаса, на неуклюжей кочѣ, почти безъ запасовъ, горсть людей свершила подвигъ, который 250 лѣтъ потомъ напрасно старался повторить рядъ прекрасно снаряженныхъ полярныхъ экспедицій въ поискахъ за такъ называемымъ сѣверо-восточнымъ проходомъ, пока задача не была разрѣшена Норденшильдомъ. Какъ видите, въ личной храбрости и въ нечеловѣческой энергіи завоевателямъ крайняго сѣверовостока отказать ни въ коемъ случаѣ нельзя.
   Посмотримъ же на потомковъ этихъ завоевателей теперь; во что они превратились на крайнемъ сѣверовостокѣ черезъ 2 1/2 вѣка? Они выродились совершенно. Наблюдателя прежде всего поразитъ явленіе, которое можно формулировать такъ: чѣмъ меньше сопротивленія встрѣтили русскіе со стороны инородцевъ, тѣмъ больше они потеряли свою національность. Въ самомъ дѣлѣ въ Якутскѣ, въ Верхоянскѣ и въ Средне-Колымскѣ, гдѣ противниками завоевателей были якуты, которые почти не сопротивлялись,-- русскіе объякутились совершенно, какъ увидимъ дальше; въ Нижне-Колымскѣ, дальше къ сѣверу на 550 верстъ, гдѣ русскіе встрѣтились съ мужественнымъ врагомъ, съ чукчами, которые всего только нѣсколько десятковъ лѣтъ какъ перестали тревожить русскіе поселки,-- потомки завоевателей сохранили въ полной чистотѣ русскій языкъ. Въ устьяхъ Колымы вы услышите вышедшія уже изъ употребленія русскія слова, былины, которыя поются на голосъ. Тамъ вы можете слышать варіанты, забытые уже въ Европейской Россіи, слова и выраженія, которыя встрѣтите развѣ въ "Словѣ, о полку Игоревѣ"
   По берегамъ Колымы русскіе живутъ въ трехъ "городахъ": Верхне-Колымскѣ, Средне-Колымскѣ и Нижне-Колымскѣ, да въ нѣсколькихъ поселкахъ, лежащихъ между послѣднимъ "городомъ" и Ледовитымъ океаномъ. Врядъ ли ошибусь, сказавъ, что каждое изъ этихъ поселеній составляетъ какъ-бы особый кланъ, со своими обычаями и своимъ особымъ говоромъ, иногда даже языкомъ (въ Средне-Колымскѣ, напримѣръ, обыватели плохо понимаютъ по-русски и всегда говорятъ между собою по-якутски, а низовики не понимаютъ ни слова по-якутски). О Верхне-Колымскѣ мнѣ долго говорить не приходится: тамъ всего девять жителей. Около сотни якутовъ и ламутовъ живутъ разбросанно верстахъ въ 20--180 отъ этого "города". Здѣсь оффиціально числится русское мѣщанское общество въ 40 человѣкъ; но его давнымъ давно нѣтъ уже. Скажу невѣроятную вещь: это общество совсѣмъ одичало и ушло "въ ламуты", т. е., какъ и эти дикари, бродятъ съ оленями въ гольцахъ. Повторенія этого явленія мы увидимъ еще въ Нижне-Колымскѣ, хотя въ нѣсколько другой формѣ.
   Средне-Колымскъ или "Средно", какъ говорятъ здѣсь,-- царица края. Тутъ цѣлыхъ два три десятка избушекъ, безъ крышъ, разбросанныхъ безъ всякаго порядка на лѣвомъ берегу Колымы, по обѣимъ сторонамъ узкой, но глубокой рѣчки Анкудинъ. Въ Средне-Колымскѣ вся администрація края: исправникъ, который въ тоже время высшій судья, комендантъ Анюйской "крѣпости", начальникъ всего войска округа (послѣднее состоитъ изъ 11 казаковъ, не имѣющихъ ни ружей, ни знаменъ, ни мундировъ) и т. д. и т. д.
   Средневецъ очень гордится своимъ городомъ и пренебрежительно смотритъ на низовика, какъ губернскій франтъ на жителя мѣстечка.
   Населеніе Средне-Колымска состоитъ изъ мѣщанъ и казаковъ. Вторые составляютъ аристократическій элементъ города. Матеріальное положеніе ихъ, сравнительно, должно было бы быть недурно. Каждый казакъ съ самаго рожденія получаетъ "Полъ-пайка", т. е. 1 п. ржаной муки въ мѣсяцъ, а съ семи лѣтъ -- 2 п., т. е. полный паекъ. Къ сожалѣнію, на муку эту является много охотниковъ, въ лицѣ купцовъ. Пользуясь страстью колымчанъ къ водкѣ и тою дѣтскою чертою беззаботности, которою отличаются всѣ дикари,-- купцы закупаютъ впередъ за цѣлый годъ пайки по 3 руб. за пудъ (уплата -- водкою, по 3 руб. за бутылку, или кирпичнымъ чаемъ и табакомъ) и сдаютъ пайки въ казенный магазинъ по 12 рублей за пудъ.
   Рожденіе каждаго казаченка -- ведетъ за собою увеличеніе благосостоянія семьи. Вслѣдствіе этого "паекъ" породилъ въ Средне-Колымскѣ удивительное явленіе. Забеременѣвшая дѣвушка-казачка не имѣетъ отбоя отъ жениховъ; тутъ своего рода лотерея, до которой такъ падки колымчане: можетъ родиться паекъ {По здкону, незаконнорожденные приписываются тоже къ казачьему сословію, если къ нему принадлежитъ мать.}. Если супруги-казаки дѣтей не имѣютъ, мужъ отдаетъ свою жену казаку, у котораго родилось нѣсколько пайковъ. Въ случаѣ, если родится мальчикъ, счастливый мужъ отдаетъ сотруднику полпайка за цѣлый годъ. Это явленіе до того заурядно на всей Колымѣ и, если не ошибаюсь, въ Верхоянскѣ, что на него смотрятъ какъ на подрядъ. Меня увѣряли, что иногда заключаются письменныя условія; говорилъ мнѣ это человѣкъ вполнѣ компетентный; но подобнаго условія я ни разу не видалъ.
   Жизнь мѣщанъ вполнѣ зависитъ отъ улова рыбы. Впрочемъ, какъ бы хорошъ послѣдній ни былъ, къ концу весны обыкновенно запасовъ не хватаетъ. Рѣка очищается совершенно отъ льда очень поздно,-- лишь въ началѣ іюня. Неводить же начинаютъ около Петрова дня; до тѣхъ поръ тони залиты водою или попорчены кляпинами и корягами, принесенными въ изобиліи во время водополья. Въ мартѣ мѣсяцѣ кончаются уже запасы рыбы. Жители начинаютъ ѣсть собачій кормъ: рыбьи кости, потроха и прочую полусгнившую мерзость. Въ это время въ избу колымчанина нельзя войти: тяжелый одуряющій запахъ гнилой рыбы захватываетъ дыханіе и вызываетъ тошноту. Чѣмъ ближе къ веснѣ, тѣмъ положеніе дѣлъ становится все хуже, да хуже. Въ маѣ обыватели съѣдаютъ кожаные обутки, ремни, налимьи кожи, которыми лѣтомъ, вмѣсто стеколъ, затянуты рамы и т. д. Жить тогда въ Средне-Колымскѣ -- пытка. Желтыя, опухшія лица, горящія голоднымъ блескомъ глаза -- буквально могутъ обезумить. Тощія, едва живыя собаки, шатаясь, бродятъ по городу, разыскиваютъ трупы своихъ околѣвшихъ товарищей и жадно пожираютъ. Но вотъ конецъ мая. Колыма почернѣла. Зеленыя наледи разлились на ней повсюду. Наконецъ съ оглушительнымъ трескомъ ломается ледъ и рѣка трогается. Все населеніе Колымска высыпаетъ на берегъ.
   -- Пошья, пошья, матушка-Коима!-- говорятъ обыватели. Рѣку они олицетворяютъ въ видѣ женщины. Такъ какъ за городомъ рѣка дѣлаетъ крутой поворотъ, то огромныя 1 1/2 саженной толщины льдины спираются тамъ и образуютъ громадную запруду версты 1 1/2 въ длину. На рѣку тогда страшно взглянуть. Льдины напираютъ другъ на друга, становятся торцемъ, трещатъ; въ воздухѣ стоитъ глухой гулъ, заглушающій голоса. Выше ледяной плотины вода подымается и заливаетъ городъ. Но обывателей нисколько не тревожитъ вода, залившая ихъ избы до самыхъ оконъ: это пустяки, вольная вода, которая только рыбу принесетъ. Колымчане только болѣютъ сердцемъ за свою рѣку.
   -- Муцится, Коима-матушка!-- тоскливо говорятъ обыватели, какъ о женщинѣ, которая мучится въ потугахъ.Но вотъ съ оглушительнымъ трескомъ рухнулъ ледяной барьеръ. Льдины быстро несутся внизъ по рѣкѣ уже не сплошнымъ полемъ, видны уже "талыя мѣста".
   Обыватели пляшутъ на берегу, стрѣляютъ изъ ружей и кричатъ:
   -- Пошья, пошья! (пошла!).
   Беременныя женщины и дѣвушки выходятъ на берегъ:
   -- Это шибко намъ помагатъ: легче рожать!-- говорятъ онѣ.
   Въ избахъ готовятся къ неводьбѣ: снаряжаютъ карбасы, сшитые тальникомъ, безъ единаго гвоздя, ладятъ сѣти, невода. Скоро весь Средне-Колымскъ пустѣетъ: обыватели разъѣзжаются по заимкамъ. Имущество оставляется въ незапертыхъ избахъ; двери приперты лишь палочкой, чтобы показать, что хозяевъ нѣтъ. Воровство въ Среднемъ Колымскѣ неизвѣстно. Необходимаго спутника культуры -- тюрьмы въ этомъ городѣ еще нѣтъ. Язва Якутской области -- хайлаки (уголовные ссыльно-поселенцы) здѣсь мало извѣстны. Уголовныхъ на крайній сѣверо-востокъ ссылаютъ лишь въ рѣдкихъ случаяхъ; да и то поселенцы живутъ не въ Среднемъ Колымскѣ, а въ округѣ. А на крайнемъ сѣверѣ лишь хайлаки являются носителями острожной культуры.
   На неводьбѣ забываются въ одинъ день всѣ невзгоды зимы. Сыты люди, сыты собаки. Промышленники брезгаютъ плохою рыбою, какъ сардожа (щука) или же налимъ, отъ котораго берутъ лишь максу (печень); все же остальное выбрасывается. На неводьбѣ колымчанинъ щедръ, какъ дикарь. Если пріѣдетъ гость, онъ его безъ гостинца не опуститъ. Гостинецъ состоитъ изъ 3--4 пудовыхъ нельмъ. Этимъ обстоятельствомъ пользуются кулаки помельче. Лѣтомъ они объѣзжаютъ заимки, угощаютъ промышленниковъ водкою и за это набираютъ полные карбасы рыбы и юкалы. Громадное количество рыбы подряжается по ничтожной цѣнѣ въ 50--65 копѣекъ за пудъ. Эту же самую рыбу кулакъ продаетъ весною промышленнику по 2--2 1/2 руб. за пудъ. На неводьбѣ средневецъ совершенно преобразовывается. Обыкновенно флегматичный, вялый, молчаливый и напоминающій свою любимую рыбу -- нельму, лѣтомъ обыватель становится другимъ. Тогда неводятъ "въ круговую" цѣлыя сутки. Каждый неводъ заметывается три раза. Круглыя сутки надъ пустынной рѣкой раздаются смѣхъ, шутки, пѣсни. Правда, пѣсни средневца совсѣмъ не