Шишков Вячеслав Яковлевич
Шерлок Холмс -- Иван Пузиков

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

 Ваша оценка:

Вячеслав Шишков.
Шерлок Холмс -- Иван Пузиков

1. Сенцо

   День был душный, жаркий. К вечеру соберется гроза. Недаром деревья так задумчивы, так настороженны.
   В ограду бывшего имения господ Павлухиных -- ныне совхоз "Красная звезда" -- въехал на сивой лошаденке кривобородый, с подвязанной скулой, рыжий мужичок в лаптях. Соскочил с телеги, походил с кнутом от дома к дому, -- пусто, на работе все.
   -- Тебе кого? -- выглянула из окна курчавая, цыганского типа голова.
   -- Да мне бы Анисима Федотыча, управляющего, -- ответил мужичок, снимая с головы войлочную шляпу-гречневик.
   -- Я самый и есть, -- сказала голова.
   -- Приятно видеть вашу милость. Желательно нам сенца возик... Потому как понаслышались мы...
   -- Здесь не продается. Это учреждение казенное.
   -- Да ты чего!.. Да ведь Серьгухе нашему вчерась продал, сельповскому. Хы, казенное... Вот то и хорошо! Чудак человек!
   -- Зайди. Шагай сюда.
   А в ночь, действительно, собралась гроза. Тьма окутала всю землю, освежающий дождь сразу очистил воздух, небо ежеминутно разевало огненную пасть, чтоб вмиг пожрать всю тьму, но каждый раз давилось, кашляло и рычало злобными раскатами. Все живое залезло в избы, в норы, в гнезда. А вот вору такая ночь -- лафа.
   Наутро -- хвать, батюшки мои! -- забегали в совхозе: какой-то негодяй похитил в ночь все металлические части самолучшей молотилки.
   Управляющий Анисим Федотыч рвет и мечет: ведь на днях комиссия из городу приедет инвентарь ревизовать, да и молотьба недели через три. Что делать?
   Сбились с ног, искавши. В ближней деревне Рукохватовой у подозрительных людей пошарили, -- конечно, не нашли.
   Анисим Федотыч, природный охотник и собачник, даже привлек к розыскам свою сучку Альфу. Но сучка, обнюхав молотилку, привела всю компанию из понятых и милицейских к избе красивой солдатки Олимпиады, к которой тайно похаживал управляющий. Кончилось веселым смехом всей компании и конфузом Анисима Федотыча. Он сучку тут же выдрал.
   Совхозный писарь Ванчуков сказал:
   -- Я бы присоветовал вам обратиться к сыщику Ивану Пузикову. Он, по слухам, человек дошлый, знаменитый.
   -- А ну их к черту, этих нынешних... -- возразил управляющий. -- Каторжник бывший какой-нибудь.
   -- Напрасно. -- Писарь стал рассказывать совхозу о подвигах сыщика.
   В конце концов Анисим Федотыч согласился.
   -- Поезжай.
   Писарь оседлал каурку -- да на железнодорожную станцию, что за двадцать верст была.
   -- Ладно, разыщу, денька через три ждите, -- только и сказал Иван Пузиков, агент "угрозы", то есть уголовного розыска.
   И действительно, в конце третьих суток -- уж время ужинать -- взял да и явился в совхоз "Красная звезда" сам-друг с товарищем Алехиным.
   Посмотреть -- юнцы. Особенно Алехин. Правда, Пузиков важность напускает: между строгих бровей глубокая складка; правда, и глаза у него стальные, взгляд холодный, твердый, и рот прямой, с заглотом, а подбородок крепко выпячен. Вообще Пузиков -- парень ого-го. То ли двадцать лег ему, то ли пятьдесят.
   Осмотрел, обнюхал их Анисим Федотыч со всех сторон, -- да-a, народ занятный.
   -- Ну что ж, товарищи, пойдемте-ка. Темнеет.
   -- Успеем, куда торопиться, -- сказал Пузиков. -- А вот чайку хорошо бы хлебнуть.
   -- Ежели ваше усмотренье такое, то чаю можно... -- недовольно проговорил совхоз. -- А на мой взгляд, надо по горячим следам.
   -- Ерунда, папаша! -- ответил Иван Пузиков. -- И не таких дураков лавливали.
   Чайку угроза любила попить. А тут варенье да пирог с мясом, с яйцами.
   За чаем Пузиков завел рассказ. Управляющему и неймется, и послушать хочется -- очень интересно угроза говорит.
   -- А почему я по этой части? Через книжку, через Шерлока Холмса. Тятька меня к сапожнику определил в Питер. Я ведь из соседней волости родом-то, мужик. Пошлет, бывало, хозяин за винишком по пьяному делу -- ну, двугривенный и зажмешь. Глядишь, на две книжки есть. Эх, занятно, дьявол те возьми. Все мечтал, как бы сыщиком стать: мечтал-мечтал, да до революции и домечтался. Теперь я сам русский Шерлок Холмс, Иван Пузиков.
   -- Слышал, слышал, -- заулыбался во все цыганское лицо совхоз, и щеки его заблестели. -- Я, конечно, вас, товарищи, и винцом бы угостил, да боюсь -- время упустим. Уж после вот. По стакашку.
   -- Ерунда, папаша, злодей не уйдет. А выпить не грех.
   -- Слышал, слышал, -- пуще заулыбался совхоз, налил всем вина, выпили. -- Слышал, как самогонщиков ловите.
   -- Всяких, папаша, всяких, -- вдруг нахмурился Иван Пузиков и почему-то дернул себя за льняной чуб. -- Да толку мало, вот беда.
   -- Почему?
   -- Город выпускает. Мы ловим, а город выпускает, сто чертей. Ведь этак и самого могут ухлопать. У меня и теперь несколько ордеров на арест. Вот они. -- Иван Пузиков вытащил из кармана пачку желтеньких бумажек и крутнул ими под самым носом управляющего.
   -- Ха! Вот какие дела! -- воскликнул тот. -- А по-моему, мазуриков щадить нечего. Иначе пропадем.
   -- Кто их щадит! У меня все на учете, папаша. Я все знаю. Например, в одном совхозе, и не так чтоб далеко от вас, управляющий самогон приготовляет на продажу. Два завода у него.
   -- Кто такой?
   -- Секрет, папаша. А в другом совхозе хлеб продает, овец, телят. А в третьем -- сено.
   -- Се-е-но! -- Управляющий уставился в ледяные глаза угрозы, и по его спине пошел мороз.
   -- Да, папаша, сено.
   -- В тюрьму их, подлецов!
   -- Все там будут, папаша, все. Только не сразу, помаленьку, чтоб дичь не распугать.
   -- Пейте, товарищи, винцо... Позвольте вам налить.
   -- Например, ваш рабочий, Рябинин Степан, револьвер имеет. Сам отдаст, вот увидите. А знаете, откуда он взял? Вот и не скажу. А знаете, кто нынче на пасхе мельника ограбил, латыша? А я знаю: два брата Чесноковых из вашей деревни.
   -- Не может быть! Чесноковы исправно живут. Откуда это вы знаете, товарищ? -- вытаращил глаза управляющий и подумал: "Ну и ловко врет".
   -- А как же Ивану Пузикову не знать, папаша?
   -- Надо в тюрьму. Ведь ордер-то есть?
   -- Ах, папаша! -- Пузиков таинственно сдвинул брови и переложил трубку в левый угол кривозубого рта. -- Ну вот, скажем, к примеру, арестую я завтра по ордеру вас (совхоз заерзал на стуле и пытался улыбнуться), увезу в город, а через неделю вы дадите взятку, и вас выпустят. Что ж, вы похвалите меня? (Совхоз выдавил на лице улыбку.) А вдруг вам вползет в башку подослать, скажем, того же Рябинина Степана, он и ахнет пулей из-за куста.
   -- Да-да-да, -- растерянно заподдакивал совхоз, и обвисшие усы его задергались. "Однако с этим чертом Пузиковым ухо востро держать надо".
   -- Ну, товарищи, еще по стакашку, коли так... Для храбрости. Дай пойдем. Полночь. Самая пора.
   -- Зачем мы, папаша, будем ночью тревожить порядочных людей. А вот нет ли балалаечки у вас? Сыграть хочется, а ты, Алехин, попляши.
   Управляющий сердито буркнул:
   -- Нету, -- и опять подумал: "Ни черта им, молокососам, не сыскать".
   Утром Анисим Федотыч встал рано, отдал приказания и вошел в комнату, где ночевала угроза.
   Пузиков и Алехин сладко храпели.
   -- Дрыхнут.
   Управляющий сходил на мельницу, распушил плотников, что чинили плотину, и когда вернулся, -- угроза умывалась.
   -- Чай пить некогда, -- сказал Пузиков, -- а вот на скорую руку молочка.
   Выпили с Алехиным целую кринку, и оба заторопились.
   -- Кого из рабочих подозреваете, папаша?
   -- Никого.
   -- Правильно. А из Рукохватовой?
   -- Андрея Курочкина. А еще, пожалуй что, Емельян Сергеев. Тоже вроде вора, говорят.
   -- Ерунда, -- нахмурился Пузиков. -- Не они. Я всю деревню вашу насквозь знаю. Деревня -- тьфу! Все три волости... Как на ладошке.
   -- Скажите, какие способности неограниченные, -- восторженно оказал совхоз, а под нос пробурчал: -- Хвастун изрядный.
   Алехин туго набил махоркой кисет и подал Пузикову портфель.
   -- Ну, теперь, папаша, за мной в деревню, -- сказал Пузиков. -- Учись, как жуликов ловит Иван Пузиков, деревенский Шерлок Холмс.
   Он быстро пересекал двор. Широкоплечий, кривоногий, низенький, куртка нараспашку, из-под козырька сдвинутый на затылок кепки лезет огромный лоб.
   -- Не сюда, товарищ, не сюда, -- кричит едва поспевавший совхоз, -- в обратную сторону!
   -- За мной, папаша!
   Он, словно сто лет здесь жил, перелез через изгородь, обогнул беседку и боковой тропинкой подошел к скотному двору, где четверо рабочих накладывали на телеги навоз...
   -- Здорово, Степан Рябинин! -- крикнул он весело и твердо. -- Бросай вилы, айда за мной! Понятым будешь. Я -- Иван Пузиков, агент угрозы. Понял?
   Степан Рябинин -- черный и сухой скуластый парень, в ухе серьга -- удивленно посмотрел на незнакомца, ткнул в навоз вилы и сказал:
   -- Ладно.
   Повернули назад. Угроза передом. Свернули влево.
   -- Не сюда, товарищ Пузиков, вправо надо, -- опять сказал Анисим Федотыч.
   -- Не сбивай, папаша. Слушай-ка, Степан! Ты ведь в этой казарме живешь, в номере седьмом, кажется?
   -- Так точно, -- ответил Степан. Голос у него скрипучий -- не говорит, а царапает словами уши.
   -- Зайди и возьми, пожалуйста, наган. А то, сто чертей, опасно... Может быть, дело будет. Ну, живо!
   -- Это какой такой наган? -- тряхнул серьгой Рябинин. -- Чего-то не понимаю я ваших слов.
   -- Фу, ты! -- возмутился Пузиков. -- Да револьвер. Револьвер системы "наган". Понял?
   -- Нет у меня никакого револьвера.
   -- Нету? А куда ж ты его дел?
   -- Не было никогда. С чего вы взяли?
   -- Не было? Это верно говоришь? Не врешь? А из чего ж ты грозил застрелить председателя волисполкома, помнишь? Пьяный, на гулянке, в спасов день. Помнишь? Почему ты его вовремя не сдал?
   Степан Рябинин чувствовал, как весь дрожит, и напрягал силы, чтобы овладеть собой.
   -- Нет у меня револьвера! Сказано -- нету!
   -- Да ты не волнуйся. -- От тенористого резкого голоса Пузиков вдруг перешел на спокойный ласковый басок. -- Чего зубами-то щелкаешь? Ну, нету и нету. Верю вполне, и пойдемте все вперед.
   Анисим Федотыч ядовито ухмыльнулся.
   Степан Рябинин то шагал как мертвый, то весь вспыхивал и в мыслях радостно молился:
   "Слава богу, пронесло".
   До деревни с версту. Анисим Федотыч был с брюшком, фукал, отдувался: очень емко шли; прорезиненный дождевик его со свистом шоркал о голенища.
   В деревню вошли с дальнего конца. Пузиков бегом к избе, вскочил на завалинку -- и головой в открытое окно:
   -- Эй, тетя! А Фома Чесноков дома?
   -- Нету, батюшка. В поле навоз возит.
   -- А брат его Петр?
   "Вот леший! Неужто всех поименно знает?" -- подумал совхоз.
   -- Петруха в кузне. А ты кто сам-то, кормилец, будешь?
   -- Сахарином торгую. Ну, до свиданья. Увидимся.
   Кузнец Петр Чесноков ковал какую-то железину.
   -- Бросай-ка, Петр Константиныч. Идем скорей с нами. Понятым будешь.
   -- Каким это понятым? -- И Петр грохнул молотом в красное железо. -- А кто ты такой, позволь спросить?