Шиповник-Альманахи
Гарин Н. Когда-то

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Из посмертных рассказов.

[]

[]

[]

[]

Николай Георгиевич Гарин-Михайловский.
Когда-то

I

   ... Когда отворилась дверь, и я вошёл в столовую, Наталья Александровна вскрикнула и уставилась в меня своими большими чёрными глазами.
   -- Я вас не узнала... Отчего я так испугалась?
   -- Вы испугались меня?..
   Она подумала и сказала:
   -- Вы мне показались чёрным...
   -- Чёрным?..
   Я думал об этой встрече и, быть может, хотел показаться ей совсем другим...
   -- Вам налить чаю? Крепкий? Сколько кусков сахару?..
   Рассеянный, безучастный взгляд, голос...
   -- Я сейчас в театр иду... Ваша комната готова... Если хотите, я позову к вам мужа...
   -- Ему лучше?
   -- Всё так же... Я сейчас... пойду, посмотрю...
   Она встала, захватила с собой мешочек с биноклем и ушла. Среднего роста, худенькая, стройная, в чёрном с кружевами платье... Эти кружева как будто говорят о желании нравиться, о чём-то более лёгком, чем равнодушный тон и серьёзное без игры лицо...
   А, может быть, это лицо было бы совсем другим, если бы я показался ей другим?..
   А что такое "я"? И почему непременно -- я? Почему ей ждать меня, когда и муж есть, и всех других к её услугам столько же, сколько... сколько красивых и молодых людей будет, например, в театре, куда она идёт?..
   Она вошла и сказала, что муж спит...
   -- Пойдёмте, я покажу вам комнату... приготовленную для вас. Комната большая, прямо из передней, а по ту сторону передней -- их домашние комнаты; рядом с моей -- гостиная, из гостиной -- ход в столовую...
   -- Эту дверь, в гостиную, вы можете запереть... Впрочем, у нас никого почти не бывает, -- вам будет спокойно... Это -- комод, шкаф... ящики в столе запираются...
   Она говорила рассеянно, очевидно, не думая о том, что говорила...
   -- Отчего вы мне показались чёрным?
   Что-то лукавое -- в её лице... Она уже готова улыбнуться... Но всё-таки не улыбается... Она говорит с раздражением:
   -- Ах, как я испугалась... Заприте за мной дверь!..
   Я вышел за дверь. Она была уже на площадке лестницы. Обернувшись, она посмотрела мне в глаза, покачала головой и бросила:
   -- Мне так не хочется идти в театр...
   -- Так не ходите!
   Она помолчала, серьёзно по-товарищески сказала "надо" и пошла. Я стоял на площадке и смотрел, как спускалась она по лестнице. Дом был новый, лестница широкая, светлая, было тепло... Её стройная фигура опускалась по ступенькам, и я видел её маленькую с высоким подъёмом ножку. Она чувствовала, что я смотрю, любуюсь ею, она знала это и не хотела поднимать головы. Только при последнем повороте, как будто против воли, подняла она голову и так холодно посмотрела, что я, назвав себя мысленно дураком, ушёл в квартиру и запер дверь.
   И только что запер, -- опять звонок:
   -- Скажите девушке, чтобы приготовила самовар к двенадцати... Пусть купит что-нибудь к чаю...
   И опять внимательный и в то же время недоумевающий взгляд. Я намеревался сейчас же приняться за чемоданы и навести кое-какой порядок в своём маленьком хозяйстве, но что-то меня удерживало: я думал о театре, и меня тянуло туда, в залитый огнями зал, где много народа, шумно, где -- она... Кто она?.. Неуловимый, едва обрисовавшийся, едва коснувшийся меня призрак... И даже не коснувшийся: недоумевающий, неудовлетворённый...
   Тихо... Тикают в столовой часы и сильнее подчёркивают тишину квартиры... Шаги человека в туфлях: "муж"!.. Дверь отворяется: высокий, сгорбленный, худой, в халате... Лицо длинное, острое, острый нос, редкая клином бородка. Молодой.
   Глухой голос, руки большие, костлявые, с крючкообразными загнутыми ногтями...
   Я смотрю на эти ногти и вижу, как будет он лежать в гробу, и высоко на груди у него будут сложены эти руки с бледно-мёртвыми большими загнутыми книзу ногтями...
   Чувствовалось что-то болевое, обиженное до смерти...
   Я посмотрел на часы и сказал:
  &nb
 Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Рейтинг@Mail.ru