Шеллер-Михайлов Александр Константинович
Революционный анабаптизм

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

 Ваша оценка:

А. Михайловъ.

Революціонный анабаптизмъ.

Историческіе очерки.

С.-ПЕТЕРБУРГЪ.
Типографія С. Добродѣева, Ковенскій, д. 14.
1889.

   

ПРЕДИСЛОВІЕ.

   Смутное время анабаптизма, эта историческая драма, начинающаяся въ Цвиккау и кончающаяся въ Мюнстерѣ, является самою любопытною и поучительною эпохой въ ряду другихъ эпохъ религіозныхъ и соціальныхъ броженій. Религіозныя и соціальныя броженія никогда не прекращались и не прекращаются въ европейскомъ обществѣ. Они только ослабѣваютъ или усиливаются въ извѣстныя времена, принимая тотъ или другой видъ и характеръ. Каждый разъ, когда является въ болѣе или менѣе тревожные дни какой-нибудь сильный мыслитель или талантъ съ религіозною или соціальною проповѣдью, ищущее исхода общество видитъ въ его проповѣди нѣчто новое, съ жадностью прислушивается къ ней, увлекается ею, ждетъ отъ нея практическихъ результатовъ, иногда даже не подозрѣвая, что нова въ этой проповѣди только форма, а не сущность. Идеи, высказываемыя вошедшимъ на время въ славу талантливымъ пропагандистомъ, обсуждаются, порождаютъ горячихъ сторонниковъ и еще болѣе горячихъ противниковъ, но, по большей части, среди этихъ словопреній никто даже и не подозрѣваетъ, что все это было предметомъ обсужденій и споровъ въ другія, отдаленныя отъ насъ времена. Исторія всегда забывается въ подобныхъ случаяхъ. А, между тѣмъ, ее надо бы помнить и въ особенности надо бы помнить изъ нея именно тотъ моментъ, когда въ теченіе очень немногихъ лѣтъ извѣстная часть Европы пережила всѣ стадіи въ области религіознаго и соціальнаго броженія, какія потомъ переживались уже не въ той силѣ и не въ той полнотѣ другими народами. Этотъ моментъ -- смутное время анабаптизма. Все, что проповѣдывали и разрабатывали религіозные пропагандисты и соціальные новаторы въ позднѣйшія времена, было уже высказано или хотя намѣчено въ первой половинѣ шестнадцатаго столѣтія Мюн-церомъ и его послѣдователями, сподвижниками и преемниками. Въ области соціальныхъ вопросовъ тутъ вы найдете все, начиная съ вполнѣ разумныхъ требованій справедливости, которыя такъ или иначе старались удовлетворить или даже уже удовлетворили въ послѣдующіе вѣка, и кончая самыми чудовищными проявленіями коммунистическаго деспотизма, выразившагося въ страшной, близкой иногда къ безумію, дѣятельности Іоанна Лейденскаго. Въ сферѣ религіозныхъ воззрѣній вы встрѣтите здѣсь то же самое: анабаптисты прошли всѣ ступени отрицаній и сомнѣній, создали въ короткое время цѣлую массу сектъ и толковъ, коснулись и вопросовъ простыхъ церковныхъ обрядностей, и вопросовъ той сущности религіи, которой въ нашъ-вѣкъ посвящались цѣлые трактаты Штраусами и Ренанами. Въ какія-нибудь пятнадцать лѣтъ анабаптизмъ передумалъ, высказалъ и пережилъ то, что по-томъ передумывалось, высказывалось и переживалось въ остальной Европѣ въ теченіе вѣковъ. Это могло произойти, конечно, только при совершенно случайномъ стеченіи крайне сложныхъ обстоятельствъ той лихорадочной эпохи, и потому мы можемъ болѣе или менѣе спокойно смотрѣть на всѣ крайности и ужасы этого времени, изучая его во всѣхъ проявленіяхъ и сознавая, вполнѣ, что оно едва ли повторится снова гдѣ-нибудь въ Европѣ въ той же силѣ, какъ не повторится уже весь тотъ страшный гнетъ, который истощилъ терпѣніе тогдашняго общества. Ломка, происходившая въ то время въ Германіи, была сильнѣе даже, ломки, происшедшей во Франціи во время первой французской революціи, такъ какъ въ Германіи во времена появленія анабаптизма вопросъ щель не объ измѣненій одной какой-нибудь стороны общественнаго строя,. а о разрушеніи всѣхъ прежнихъ отношеній, всѣхъ сторонъ общественной жизни.
   Я пишу не исторію смутнаго времени. анабаптизма. Всесторонней и удовлетворительной въ научномъ отношеніи исторіи анабаптизма не существуетъ покуда и въ. Германіи. Правда, въ первой половинѣ нашего столѣтія было издано нѣсколько сочиненій объ этомъ предметѣ, вродѣ труда Гаста, но всѣ эти произведенія давно устарѣли. Новѣйшія же изслѣдованія, не смотря на всѣ ихъ достоинства, являются или неполными, или односторонними. Такъ, въ исторіи крестьянской войны Циммермана говорится только объ анабаптистахъ временъ Мюнцера. Въ сочиненіяхъ Газе и Келлера, посвященныхъ анабаптизму, мы видимъ почти исключительно одну исторію мюнстерскаго царства, тогда какъ предъидущія событія излагаются далеко не полно. Трудъ Корнеліуса по тому же вопросу долженъ бы былъ пролить новый свѣтъ на мюнстерское царство, но онъ покуда остается неоконченнымъ и останавливается какъ разъ при выходѣ на сцену интересной личности Іоанна Лейденскаго. Пользуясь этими работами, я хотѣлъ предложить читателямъ возможно сжатый очеркъ общей картины этого движенія и намѣтить главные моменты развитія новыхъ идей этого времени, не вдаваясь въ мелкія подробности и въ чисто-спеціальные вопросы изъ области религіи. Къ тому же, эти вопросы и были довольно подробно обсуждаемы въ русской литературѣ въ дѣльныхъ сочиненіяхъ гг. А. Вишнякова и А. Песоцкаго, писавшихъ объ анабаптизмѣ, какъ объ одной изъ религіозныхъ сектъ.
   Первоначально мой трудъ былъ напечатанъ въ журналѣ "Русская Мысль". Авторъ.
   

Книги, на которыя есть указанія.

   1) Blanc, Histoire de la révolution franèaise. 1847.
   2) Cornelius, Geschichte des Muensterischen Aufruhrs. Leipzig. 1855.
   3) Dietrich, Der Bauernkrieg, Ulm. 1844.
   4) Ersch imd Gruber, Allgemeime Encyklopaedie, XXI Th. Leipzig. 1842.
   5) Ewerbeck, L'Allemagne et les allemandes. Paris.1851.
   6) Erbkam, Geschichte der protestantischen Sekten. Hamburg und Gotha. 1848.
   7) Freytag, Aus dem Jahrhundert der Reformation. Leipzig. 1883.
   8) Hast, Geschichte der Wiedertaeufer. Muenster. 1836.
   9) Hase, Das Reich der Wiedertaeufer. Leipzig. 1860.
   10) Hartfelder, Zur Geschichte des Bauernkriegs. Stuttgart. 1881.
   11) Jolrg, Deutschland in der Revolutions-Periode. Frkeiburg. 1851.
   12) Kaufmann, Socialism und Communism. London. 1883.
   13) Keller, Geschichte der Wiedertaeufer. Muenster. 1880. Ein Apostel der Wiedertaeufer. Leipzig. 1882.
   14) Koenig, Deutsche Literaturgeschichte. 1879.
   15) Kolb, Die Culturgeschichte. 1873.
   16) Laurent, Etudes sur l'histoire de l'humanité. Bruxelles.
   17) Лукрецій Карръ. О природѣ вещей. Москва 1876.
   18) Merle d'Aubignй, Geschichte der Reformations, Stuttgart. 1848.
   19) Perrens, Jérome Savanarole. Paris. 1859.
   20) Песоцкій. Царство анабаптистовъ и общество меноннстовъ ("Странникъ". 1869).
   21) Plitt und Herzog. Real-Encyklopaedie fuer protestantisclre Theologie. Leipzig. 1878.
   22) Banke, Deutsche Geschichte m Zeitalters der Reformation. Berlin. 1856.
   23) Schenkel, Das Wesen des Protestantismus. Schaffhausen. 1851. ..
   24) Schmidt, Zeitschrift, fuer Geschichtswissenschaft. IV. 1845.
   25) Stern, Die Socialisten des Reformations-Zeit. Berlin. 1883.
   26) Schlosser, Dis Weltgeschichte, Berlin. 1885.
   27) Шерръ, Исторія цивилизаціи въ Германіи. 1868.
   28) Seideman, Thomas Muenzer. Еще Biographie. Dresden und Leipzig. 1842.
   29) Sudre, Histoire du communisme. Paris. 1849.
   30) Вишняковъ, Общество анабаптистовъ ("Православье Обозрѣніе" 1861 г.).
   31) Weber, Zur Geschichte des Reformations-Zeitalters. Leipzig. 1874.
   32) Weill, Der Bauernkrieg. Darmstadt. 1847.
   33) Циммерманъ. Исторія крестьянскихъ войнъ въ Германіи. 1866.
   

РЕВОЛЮЦІОННЫЙ АНАБАПТИЗМЪ.

I.

   Времена реформаціи были, можетъ быть, самыми смутными и тревожными временами, какія когда бы то ни было переживала Европа. Это были дни, когда люди огнемъ и мечомъ старались покончить со старымъ порядкомъ вещей во всѣхъ сферахъ общественной жизни. Германія и другія государства, сдѣлавшіяся мѣстами реформаціонной проповѣди, были свидѣтелями кровавыхъ драмъ, отчасти вызванныхъ самой реформаціей, отчасти совпавшихъ съ нею, какъ это всегда бываетъ во времена броженія. Въ общественномъ зданіи трудно расшатать какую-нибудь одну часть, не затронувъ, не пошатнувъ другихъ. Особенно трудно было это сдѣлать въ ту тревожную эпоху, когда проповѣдывалъ Лютеръ.
   Теперь не легко представить въ сжатой картинѣ неустройство тогдашняго европейскаго общества вообще и нѣмецкаго въ особенности. Примѣры безправія, жестокости, разврата, грубости мы видимъ тутъ на каждомъ шагу. Среди правящихъ классовъ сплошь и рядомъ встрѣчаются намъ люди вродѣ знаменитаго своими похожденіями герцога виртембергскаго Ульриха. "Всякаго, кто осмѣливался сказать, что слѣдовало бы выполнить блаубейренскій договоръ,-- говоритъ Шлоссеръ,-- онъ предавалъ пыткѣ, не для того, чтобы вынудить какое-нибудь признаніе, а просто чтобы только помучить. Одному изъ совѣтниковъ, человѣку хорошей фамиліи, по его приказанію, сначала сожгли руки и ноги, а потомъ тѣло облили спиртомъ и тоже зажгли. Старѣйшему изъ своихъ совѣтниковъ, восьмидесятилѣтнему старику, онъ велѣлъ отрубить голову, а потомъ четвертовать его. За браконьерство онъ выкалывалъ оба глаза {Schlosser: "Weltgeschichte". Berlin, 1885, В. IX. S. 311.}. Это былъ не выродокъ, а очень обыкновенный властитель того времени. Эти властители не только обирали народъ, но издѣвались надъ нимъ: одинъ приказывалъ крестьянамъ колотить палками по водѣ пруда, чтобы въ прудѣ не квакали лягушки, другой казнилъ крестьянина за ловлю раковъ въ господскомъ ручьѣ и т. д. {Dieterich: "Der Bauernkrieg". Ulm, 1844. S. 8--9.}. Люди вездѣ люди и въ Германіи крѣпостное право вызывало тѣ же ужасы, какіе оно вызывало у насъ. Высшее духовенство было до того развратно, что, по свидѣтельству одного епископа, "каждый отецъ долженъ былъ отдать свое дитя лучше въ публичный домъ, чѣмъ въ монастырь: въ первомъ можно было во всякое время свернуть съ дороги порока, изъ второго возврата на честный путь не было" {Kolb: "Culturgeschichte". 1873, В. II. S. 297.}. У всѣхъ монаховъ были любовницы и незаконнорожденныя дѣти, высшія духовныя лица въ Римѣ держали публичные дома и при Юліи III въ священномъ городѣ было до 40,000 падшихъ женщинъ, дававшихъ доходъ духовенству. Поведеніе самихъ панъ часто было позорно. "Легче ничего не говорить объ этомъ папѣ, чѣмъ говорить о немъ воздержанно, замѣчаетъ Манзи объ Александрѣ VI. Онъ соединилъ въ себѣ самые крайніе пороки и имѣлъ очень мало добродѣтелей или, вѣрнѣе сказать, вовсе не имѣлъ ихъ. Онъ добился власти подкупомъ и сохранялъ ее не болѣе честными средствами. Я не нашелъ до сихъ поръ ни одного автора, который похвалилъ бы его ни среди его современниковъ, ни среди позднѣйшихъ писателей" {Perrais: Jérome Savanarole". Paris. 1859. P. 77.}. Даже въ самый разгаръ борьбы противъ распространенія реформаціонныхъ идей католическое духовенство устраивало скандальныя процессіи изъ нѣсколькихъ сотенъ голыхъ мужчинъ, женщинъ, юношей и дѣвушекъ, проходившихъ среди бѣлаго дня по городскимъ улицамъ. Проявленія фанатизма въ это время доходили до крайнихъ предѣловъ: въ концѣ пятнадцатаго вѣка былъ составленъ "молотъ колдуновъ" и уже въ 1484 году начинаются казни этихъ несчастныхъ "по кодексу"; въ пять лѣтъ ихъ гибнетъ до 48 человѣкъ въ одномъ мѣстѣ, а въ другомъ въ одинъ годъ сжигается 41 человѣкъ и дѣло принимаетъ такіе размѣры, что въ концѣ слѣдующаго столѣтія; судья Ремигіи сжегъ въ Лотарингіи въ пятнадцать лѣтъ 800 вѣдьмъ {Шерръ: "Исторія цивилизаціи". 1868, стр. 395--400.}. Звѣрства растутъ все сильнѣе, по мѣрѣ того какъ народъ пробуетъ освободиться отъ гнета: въ 1476 году сжигаютъ какого-нибудь Ганса Бегейма, а собравшуюся для его освобожденія толпу разгоняютъ выстрѣлами; въ исторіи же волненій 1525 года мы читаемъ: "Въ воротахъ Цаберна лежали такіе груды убитыхъ крестьянъ, что въ городъ можно было проникнуть съ трудомъ, и то проѣзжая на лошади по трупамъ; въ улицахъ и домахъ убитые лежали почти "плотно другъ на другѣ"; францисканскіе монахи, какъ говорятъ ихъ отчеты, похоронили 16,242 трупа да подобрали 1,500 труповъ крестьянъ, убитыхъ во время бѣгства. Въ городѣ Ензисхеймѣ въ 1526 году была моровая язва, "происшедшая, какъ говоритъ историкъ, вѣроятно, отъ массы труповъ казненныхъ людей" {К. Hartfelder: "Zur Beschichte des Bauernkriegs". Stuttgart, 1884. S. 57, 131.}. Огрубѣніе нравовъ было крайне велико, и даже среди "цвѣта интеллигенціи" полемика велась не иначе, какъ въ "нецензурныхъ" выраженіяхъ, не попадающихъ нынче и въ лексиконы. Эпитеты: "лютеранскій дуракъ", "враль", "тунеядецъ", "откормленная свинья" и т. п. были изъ числа самыхъ вѣжливыхъ, напримѣръ, въ полемикѣ Мурнера {R. Koenig: "Deutsche Literaturgeschichte". 1879. S. 224.}. Образцы этой полемики мы еще увидимъ, говоря о Лютерѣ и Мюнцерѣ. Но какъ бы ни казались странны эти литературные пріемы, они имѣли крайне важное значеніе въ то время. Имъ многимъ обязанъ нѣмецкій народъ. Тогда какъ въ Италіи, Франціи и Испаніи литература гналась за созданіемъ изящныхъ художественныхъ произведеній, въ нѣмецкихъ литературныхъ произведеніяхъ преобладалъ плебейскій тонъ и на нихъ лежала рѣзкая и грубая печать чисто-народныхъ ироніи, юмора и полемическихъ пріемовъ. Сатира была здѣсь преобладающею литературною формою. Сатира касалась здѣсь всего: нравственности, церкви, дворянства, двора, и уже въ "Рейнеке Фуксъ" говорятся смѣлыя рѣчи про то, что "король и его бароны грабятъ и рѣжутъ и никто не смѣетъ имъ сказать правды; мелкихъ же воришекъ вѣшаютъ, оставляя большихъ управлять землею и замками" {G. Weber: "Zur Geschichte des Reformations-Zeitalters". Leipzig. 1874. S. 42--43.}. Сатирическіе листки, грубыя брошюры, полныя насмѣшекъ пасквили въ стихахъ и прозѣ противъ поповъ и дворянъ,-- все это появилось въ Германіи гораздо ранѣе, чѣмъ Лютеръ и его сподвижники взялись за это оружіе, какъ бунты и союзы крестьянъ появились раньше, чѣмъ началъ свою пропаганду Мюнцеръ. Среди такого общества борьба Лютера съ католицизмомъ, пошатнутымъ уже въ глазахъ значительной части интеллигенціи и народа и гусситскими войнами, и скандалами людей вродѣ Борджіевъ, была одною изъ искръ, заброшенныхъ въ горючій матеріалъ, накопившійся въ теченіе многихъ вѣковъ умственнаго и общественнаго гнета. Самъ Лютеръ, конечно, не предвидѣлъ вполнѣ, до чего дойдетъ начатое имъ движеніе и какіе элементы примкнутъ къ нему. Ему приходилось не разъ открещиваться отъ многихъ людей, считавшихъ его своимъ союзникомъ и слышавшихъ отъ него съ горечью слова: "Покарай тебя Богъ, сатана!" Тѣмъ не менѣе, никто не подрывалъ въ глазахъ народа такъ страшно авторитета властей, какъ самъ Лютеръ въ первую эпоху своей реформаторской дѣятельности. Онъ полемизировалъ съ властями, какъ онъ полемизировалъ и съ учеными, на грубомъ языкѣ своего времени: "Короли созданы для народовъ; они должны искать только блага своихъ подданныхъ. Но они принадлежатъ только міру, а міръ врагъ Бога; они живутъ по правиламъ міра и противъ законовъ Бога. Съ начала исторіи очень рѣдко встрѣчается умный князь, еще рѣже князь честный и благородный. Обыкновенно это великіе глупцы и проклятые тунеядцы. Они служатъ Богу ликторами и палачами, когда онъ хочетъ наказать злыхъ. Нашъ Господь -- могущій властитель, ему нужны благородные, славные, богатые палачи и ликторы, подобные существующимъ; онъ желаетъ, чтобы они жили въ изобиліи, въ богатствѣ и почестяхъ и чтобы ихъ всѣ страшились, Его божественной волѣ было угодно, чтобы мы называли его палачей милостивыми господами, чтобы мы пресмыкались у ихъ ногъ, чтобы мы были ихъ покорными слугами. Но эти палачи не умѣютъ сами по себѣ дойти до такого искусства, чтобы сдѣлаться добрыми пастырями. Чтобы властитель сдѣлался разумнымъ, честнымъ, христіаниномъ, это великое чудо, это драгоцѣнное свидѣтельство божественной милости, потому что обыкновенно случается такъ, какъ бывало съ евреями, которымъ Господь говорилъ: "Я далъ имъ царя во гнѣвѣ моемъ". Говоря такимъ образомъ о властителяхъ вообще, Лютеръ не менѣе грубо и дерзко относился и къ отдѣльнымъ личностямъ. Про Генриха VIII "Божіею немилостью короля Англіи" {Такъ озаглавлено сочиненіе Лютера, изданное въ 1521 году.}, онъ говорилъ: "Онъ воплощенное безуміе, онъ лжетъ умышленно, онъ глупъ и тупъ и, кромѣ того, безстыденъ, какъ блудница". Герцога Георга Саксонскаго, какъ злѣйшаго врага реформъ, онъ называлъ "воплощеннымъ дьяволомъ, хуже фараона". Про всѣхъ своихъ властительныхъ противниковъ онъ замѣчаетъ: "Вотъ люди, которыхъ прежде назвали бы глупцами, нынче же нужно давать имъ титу.ш свѣтлостей и сіятельствъ" {F. Laurent: "Etudes sur l'histoire de l'humanité Bruxelles". T. VIII, p. 506--507.}. Замѣтимъ кстати, что эти грубости не мѣшали Лютеру быть другомъ коронованныхъ лицъ и не отталкивали этихъ особъ отъ него. Таково было тогда время, таковы были нравы. Но какъ бы то ни было, однѣ подобныя непозволительныя рѣзкости, доходя до народа въ формѣ летучихъ листковъ и брошюръ, способны были произвести броженіе въ умахъ, а поводовъ къ этому броженію было довольно и безъ того.
   "Народъ страдалъ душой и тѣломъ: онъ былъ суевѣренъ и нищъ; нужно было уничтожить двойное рабство,-- говорилъ одинъ изъ современныхъ намъ историковъ.-- Думалъ-ли Лютеръ взяться за это дѣло? Нѣтъ, потому что въ этомъ революціонерѣ оставался живъ монахъ. Лютеръ желалъ видѣть свободнымъ христіанина,-- человѣка онъ оставлялъ рабомъ" {L. Blanc: "Hist. de la révolution franèaise". 1847. T. I. p. 38.}. Лютеръ былъ, въ сущности, не болѣе, какъ теологъ, и оставался теологомъ {I. Шерръ, стр. 289.}. Онъ во многихъ случаяхъ даже въ области теологіи доводилъ до крайнихъ предѣловъ свою осторожность и не безъ основательнаго расчета щадилъ внѣшній церковный порядокъ, что видно, напримѣръ, изъ его предостереженій, обращенныхъ ко многимъ духовнымъ лицамъ, когда послѣднія стали въ 1520 и 1521 годахъ вступать въ браки {В. Шлоссеръ. T. IV, стр. 446.}. Но въ то же время Лютеръ не могъ остановить дальнѣйшаго развитія имъ самимъ начатаго движенія, какъ это всегда бываетъ въ подобныхъ случаяхъ. Онъ походилъ на чародѣя, вызвавшаго демоновъ, но забывшаго слово заклинанія, необходимое для того, чтобы они снова исчезли. Это проклятіе всѣхъ реформаторовъ, идущихъ впередъ только до извѣстнаго предѣла. Лютеру приходилось поневолѣ бороться и съ папой, и со свѣтскими властями, не сочувствовавшими идеѣ реформаціи; такимъ образомъ, онъ самъ ронялъ въ глазахъ народа обаяніе этихъ властей и невольно толкалъ Народъ къ той самой политической революціи, на которую онъ смотрѣлъ съ нескрываемымъ ужасомъ, боясь, что она въ своей всесокрушающей бурѣ погубитъ и его дѣло -- дѣло всей его жизни. Онъ доводилъ свою миролюбивую осторожность до того, что даже во времена своего всемогущества, изъ нежеланія ссориться съ князьями и рыцарями, допускалъ многое неприглядное въ дѣлѣ употребленія церковныхъ имуществъ или протестовалъ противъ борьбы силой даже и тогда, когда это было крайне необходимо, какъ во времена Шмалькальденскаго союза {Ibid., стр. 453, 379.}. Но никакіе его уступки и протесты, благоразумные и неблагоразумные, не могли уже остановить начавшагося урагана. Уже въ діалогѣ, написанномъ однимъ изъ близкихъ Лютеру людей, говорится, что крестьяне полагаются на Зикингена, какъ на защитника Лютера и Гуттена противъ пани и духовенства. На это Зикингенъ отвѣчаетъ, что онъ поетоитъ за святое дѣло. "Время близко, когда ложныхъ духовныхъ лицъ обуздаютъ; если Господь изберетъ его, Зикингена, онъ готовъ исполнить Божію волю". Тутъ же выражается надежда, что Зикингенъ, вставъ во главѣ войска, побѣдитъ антихриста. Но недовольство возбуждалось не однимъ католическимъ духовенствомъ; крестьяне волновались не изъ-за религіозныхъ вопросовъ: дворянство угнетало ихъ до послѣдней степени, какъ своихъ рабовъ. Когда этому народу сказали объ "евангельской свободѣ", онъ не могъ не признать ея за синонимъ освобожденія отъ всѣхъ тяготившихъ его обязанностей и учрежденій, являвшихся муками его существованія. Такимъ образомъ, если реформація и не призывала къ войнѣ крестьянъ, какъ говорятъ противники Лютера, то она давала сильный толчекъ движенію, указывала на новое направленіе этого движенія. Изъ мелкихъ бунтовъ ради личныхъ выгодъ движете превращалось теперь въ общее дѣло во имя высокихъ цѣлей {G. Weber, S. 51--52. Dietrich, S. 13.}. Лютеръ, предчувствуя, до чего можетъ дойти дѣло, предостерегаетъ властителей: "Господа и правители, управляйте съ умѣренностью и справедливостью, такъ какъ ваши подданные не вынесутъ болѣе вашей тираніи; они не могутъ, они не хотятъ этого; нынѣшній міръ не міръ былыхъ временъ, когда вы ходили охотиться на людей, какъ на дикихъ звѣрей" {F. Laurent; VIII: S. 506.}. Въ то же время, онъ говорилъ и крестьянскимъ депутатамъ: "Политическая власть иногда несправедлива, но это не касается васъ; вы не имѣете права противиться ей съ оружіемъ въ рукахъ; одинъ Богъ покараетъ виновныхъ, сдѣлавшихъ вамъ зло" {H. Ewerbeck: "L'Allemagne et les allemandes". Paris, 1851, p. 333.}. Но властители не послушались; не послушался и народъ; чего не хотѣли дать сверху, то попробовали взять снизу. Народъ пошелъ по указанному пути; Лютеръ, остановившійся разсчетливо и вполнѣ сознательно на половинѣ дороги, былъ замѣненъ другими вожаками. Покуда онъ возставалъ, главнымъ образомъ, противъ догматовъ и обрядовъ католической церкви, въ Саксоніи явились воодушевленные, страстные проповѣдники, пошедшіе дальше его въ своихъ воззрѣніяхъ и требованіяхъ. Это были такъ называемые цвиккаускіе пророки. Ихъ проповѣдь началась среди сильно возбужденнаго народа, хранившаго въ душѣ память объ иныхъ религіозныхъ движеніяхъ, происходившихъ вокругъ него во имя одинаково дорогихъ для всѣхъ идей.
   Что это были за идеи?
   Величайшій принципъ, унаслѣдованный отъ еврейства и легшій въ основу христіанства, это твердая вѣра въ прогрессъ, то-есть въ лучшее будущее на землѣ. Почти весь древній міръ оплакивалъ золотой вѣкъ, оставшійся гдѣ-то далеко позади насъ. Иногда являлись мыслители, отвергавшіе этотъ золотой вѣкъ въ прошломъ, подобно Лукрецію, превосходно нарисовавшему картину жизни первобытнаго человѣка {Т. Лукрецій Каръ: "О природѣ вещей". Пер. А. Клеванова. Москва, 1876 г., стр. 145 и слѣд.}, но эти мыслители, не находя золотого вѣка въ прошломъ, не находили его и въ будущемъ. Христіанство вслѣдъ за еврействомъ, жившимъ вѣчными чаяніями лучшаго будущаго для себя на землѣ, провозглашало, что золотой вѣкъ находится въ грядущемъ, и этимъ самымъ побуждало человѣка стремиться къ этому свѣтлому грядущему. Во дни бѣдствій, когда нужна была какая-нибудь опора, чтобы не пасть духомъ отъ отчаянія, это ожиданіе золотого вѣка особенно сильно пробуждалось въ народѣ; тогда являлись пророки, возвѣщавшіе приближеніе желаннаго "тысячелѣтняго царства Божія", и люди, пытавшіеся проложить ему путь, осуществить его. Эти попытки и идеи сказывались въ цѣлой массѣ религіозныхъ движеній съ самаго начала христіанства; онѣ же сказывались и въ движеніи, возбужденномъ цвиккаускими пророками. Въ своихъ собраніяхъ эти люди проповѣдывали о скоромъ разрушеніи міра, о приближеніи страшнаго суда для истребленія нечестивыхъ и безбожныхъ, о томъ, что міръ очистится кровью и будутъ пощажены только добрые, а затѣмъ начнется царство Бога на землѣ и будутъ одно крещеніе, одна вѣра {В. Циммерманъ: "Исторія крестьянскихъ войнъ въ Германіи". 1866 г. В. I, стр. 175--176.}. Народъ, страдавшій много и не разъ уже соединявшійся подъ знаменами возстанія то въ обществѣ "Башмака", то въ обществѣ "Бѣднаго Конрада", не могъ не откликнуться на эту странную, мистическую, но тѣмъ не менѣе, пламенную проповѣдь о приближеніи золотого вѣка. Кому плохо живется, тому страстно хочется вѣрить въ лучшее будущее. Кромѣ того, цвиккаускіе пророки нашли уже вполнѣ подготовленную почву: ихъ проповѣдь въ самой своей сущности не была чѣмъ-нибудь новымъ для народа, не могла поразить простыхъ людей неслыханною смѣлостью, такъ какъ она говорила то, что говорили раньше и другіе. Еще въ 1476 году молодой пастухъ Гансъ Бегеймъ, прозванный Иванушкой-Свистуномъ, наигрывавшій на своей дудкѣ на церковныхъ праздникахъ и на свадьбахъ, дошелъ до убѣжденія, что близится конецъ несправедливостямъ, сломалъ свою дудку и сталъ проповѣдывать въ вюрцбургской области про общее равенство и про свободу, про новое царство Господне, "гдѣ не будетъ ни князей, ни папы, никакихъ господъ и повинностей, гдѣ всѣ будутъ братья, каждый самъ себѣ будетъ зарабатывать насущный хлѣбъ и никто не будетъ желать имѣть больше, чѣмъ другіе". На его проповѣдь сошлось, какъ говорятъ, до 40,000 крестьянъ {Dieterich: "Der Bauernkrieg". Ulm, 18S4. S. 15.}. Епископъ вюрцбургскій Рудольфъ велѣлъ его схватить и сжечь, разогнавъ выстрѣлами десятитысячную толпу крестьянъ, пришедшихъ съ факелами освободить пророка {В. Циммерманъ, стр. 2.}. То были времена короткихъ судовъ, короткихъ расправъ. Но идеи нельзя ни схватить, ни сжечь. Съ исходомъ второй половины XV столѣтія точно какая-то волшебная нить соединила всѣхъ крестьянъ, слышно было, что какіе-то люди ходятъ по деревнямъ и тайно носятъ разные грозные планы и рѣшенія {Ibid., стр. 3.}. Въ 1493 году эти планы и рѣшенія охватили жителей многихъ городовъ и стали явными: составившійся народный союзъ имѣлъ цѣлью преобразовать современный религіозный и политическій порядокъ, ограничить духовенство, отмѣнить духовный и роттвейльскій суды, дать общинамъ самоуправленіе, судъ присяжныхъ, право налагать самимъ на себя подати и т. д. {Ibid., стр. 16.}. Знаменитый крестьянскій "Башмакъ" (Bund-Schuh), поднятый, какъ знамя, говорилъ о тѣсномъ союзѣ всѣхъ крестьянъ; "какъ переплетались вмѣстѣ его завязки, такъ должны были переплестись между собою союзники" {H. Ewerbeck, S. 305.}. Когда крестьянскія движенія подавлялись въ Германіи, ихъ заговоры, союзы и возстанія основывались въ Швейцаріи, составляя одну неразрывную цѣпь, звенья которой доходятъ вплоть до появленія цвиккаускихъ пророковъ, не только не высказывавшихъ въ накалѣ ничего особенно новаго въ сферѣ соціальныхъ и политическихъ воззрѣній, но не бывшихъ даже въ строгомъ смыслѣ этого слова иниціаторами въ дѣлѣ послѣдовавшихъ возстаній и бунтовъ. Эти возстанія и бунты были и тамъ, куда не достигало ихъ вліяніе. Они явились, главнымъ образомъ, только центромъ, къ которому примкнуло движеніе, и придали этому движенію особенную силу, поставивъ его на религіозную почву. Это всегда нужно имѣть въ виду, чтобы не впадать въ ошибку, въ которую впадаютъ многіе историки, изображающіе цвиккауцевъ иниціаторами всего движенія.
   

II.

   Цвиккау -- небольшой городокъ, раскинувшійся въ Рудныхъ горахъ Саксоніи. Кромѣ правящихъ классовъ и монаховъ, въ немъ была довольно значительная партія простого народа, рудокоповъ, суконщиковъ. Среди этой-то части населенія давно началось религіозное движеніе, направленное противъ католичества и, въ то же время, выражавшее недовольство направленіемъ реформаціи. Партія сначала не имѣла особенно ученыхъ представителей, не высказывала ничего рѣшительнаго, не предпринимала ничего важнаго ни противъ папистовъ, ни противъ реформаторовъ. Какимъ путемъ она образовалась, кто были ея первые представители, что она проповѣдывала въ первое время,-- все это остается и, вѣроятно, останется навсегда въ области смутныхъ и спорныхъ вопросовъ. Вліяній для зарожденія религіознаго броженія было много и, можетъ быть, даже пребываніе въ городѣ наглаго торговца мѣстами въ царствѣ небесномъ, Тецеля, не прошло безслѣдно для населенія. Не могло же въ самомъ дѣлѣ не наводить бѣдняковъ на мрачныя мысли сознаніе, что богатые за свои деньги могутъ откупиться даже отъ ада. Но какъ бы то ни было, большая часть ученыхъ и сами позднѣйшіе представители этой партіи признаютъ, что начало движенія лежитъ въ средневѣковомъ мистическомъ сектантствѣ и, въ частности, въ сектѣ вальденцовъ. Это, можетъ быть, отчасти вѣрно въ томъ отношеніи, что въ ученіи этихъ сек