Щеголев Павел Елисеевич
Гр. М. Н. Муравьев - заговорщик

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

 Ваша оценка:

Гр. М. Н. Муравьевъ -- заговорщикъ.

(1816--1826).

По неизданнымъ матеріаламъ.

1.

   Русскому правительству потребовалось немало времени, чтобы потушить второе польское возстаніе. Весной 1868 года Императоръ Александръ Николаевичъ прибѣгнулъ къ послѣднему средству: онъ поручилъ подавленіе мятежа въ Сѣверо-западныхъ губерніяхъ человѣку, котораго онъ не жаловалъ,-- Михаилу Николаевичу Муравьеву, оставившему въ 1861 году постъ министра государственныхъ имуществъ и въ 1863-мъ бывшему не у дѣлъ, если не считать дѣломъ положеніе члена Государственнаго Совѣта и присутствующаго въ Комитетѣ финансовъ. М. Н. Муравьеву были даны особыя полномочія, и онъ быстро справился съ своей задачей и подававшемъ возстанія на Литвѣ создалъ себѣ громкое имя. Прибывъ въ Сѣверо-Западный край, онъ посмотрѣлъ въ корень вещей и занялся прежде всего уловленіемъ нашей революціонной организаціи, руководившей возстаніемъ. Онъ проявилъ особенное званіе методовъ и техники конспиративно-революціоннаго дѣла, умѣло организовалъ полицію ш съ жестокой энергіей проводилъ создавшую имъ карательную систему. М. Н. Муравьевъ говорилъ о своей манерѣ разслѣдованія князю В. А. Черкасскому: "очень часто я сажай мятежниковъ безъ малѣйшей вины, даже подозрѣнія нѣтъ; ну, въ такомъ случаѣ я всегда, рѣшаю: пусть посидитъ подъ замкомъ, да подолѣе, быть-можетъ, что-нибудь и отыщется. Й что-жъ вы думаете? Я былъ такъ счастливъ, что всегда что-нибудь за сидѣльцемъ-то моимъ и отыскивалъ. Ну, тогда и подай его сюда" {"Русская Старина", г. XXXIV, 1882, декабрь, 638--639.}. Конфирмаціи М. Н. Муравьева всегда были тяжки. За время его управленія, по его конфирмаціямъ, было казнено 328 человѣкъ, сослано на каторгу 972 человѣка и на поселеніе въ Сибирь 1427 человѣкъ {Русск. Стар., т. XXXVII, 1883, мартъ, 225.}. Начальникъ его штаба разсказывалъ, что стоило иной разъ намекнуть о смягченіи приговора, какъ М. Н. Муравьевъ вырывалъ изъ рукъ бумагу и быстро ее подписывалъ, причемъ слова "повѣсить, разстрѣлять" выходили у него всегда разборчивѣе другихъ {Русск. Стар., т. XXXVIII, 1883, апрѣль, 225.}. Когда читаешь записки графа Муравьева-Виленскаго объ это дѣйствіяхъ въ Литвѣ, удивляешься тому само удовлетворенному хладнокровію, съ какимъ онъ пишетъ: "я конфирмовалъ обоихъ повѣсить, я приказалъ судить военными, судомъ и на мѣстѣ разстрѣлять" и т. п. Да, онъ былъ человѣкъ твердый, рѣшительный, безжалостный и особливо страстный въ своемъ отношеніи къ возставшимъ противъ государства и во имя любви къ родинѣ революціонерамъ.
   Но у этого старика, который на седьмомъ десяткѣ лѣтъ съ необычайной страстностью и стремительностью обрушился на мятежъ и мятежниковъ, была юность и молодость, и въ этой порѣ слова "возстаніе, борьба, введеніе новаго образа правленія, ограниченіе самодержавія" не только не были чужды его слуху, но наоборотъ, звучали ласково и мелодично, вызывая мечты о героическихъ подвигахъ, которые благословить родина. Онъ тоже былъ заговорщикомъ, членомъ тайнаго общества, ниспровергателемъ основъ. Его товарищи по обществу стали декабристами и тяжело заплатили за свои молодые порывы. Самъ онъ не избѣгъ привлеченія къ слѣдствію, произведенному послѣ 14-го декабря, во судьба была къ нему милостива, и не въ примѣръ другимъ, виновнымъ не болѣе его, онъ отдѣлался начисто отъ подозрѣній. Сопоставленіе Муравьева-заговорщика и Муравьева-укротителя мятежа -- любопытно въ психологическомъ смыслѣ. Оно помогаетъ уясненію его духовнаго облика. Въ свое время біографъ М. П. Муравьева Д. А. Кропотовъ, видѣвшій въ графѣ рыцаря безъ страха и упрека, не могъ не испытать нѣкотораго недоумѣнія передъ сліяніемъ въ одномъ ликѣ революціонера и жестокаго укротителя возстанія и въ разъясненіе этого диковиннаго сочетанія разсказалъ странную исторію о томъ, какъ для М. Н. Муравьева мотивомъ вступленія въ общество было желаніе извлечь изъ его нѣдръ своего брата, и о томъ, какъ онъ всячески старался превратить тайную противоправительственную организацію въ общество, дѣйствующее съ одобреніи правительства {Д. А. Кропотовъ. Жизнь графа М. Н. Муравьева. СПБ. 1874.}. На самомъ дѣлѣ все происходило далеко не такъ, какъ хотѣлось бы біографу, увлеченному своимъ героемъ.
   На основаніи неиспользованнаго еще въ печати матеріала, а именно дѣла о Муравьевѣ, произведеннаго Комитетомъ по разслѣдованію заговора 14 декабря {Государственный Архивъ, I B, No 179.}, мы разсказываемъ о столь неимущемъ къ біографіи графа Виленскаго эпизода его участія въ тайномъ обществѣ и слѣдствія надъ нимъ.
   

2.

   Первое тайное общество, извѣстное подъ титломъ "Союзъ Спасенія или Общество истинныхъ и вѣрныхъ сыновъ отечества", былъ учрежденъ въ 1816 году въ С.-Петербургѣ {О "Союзѣ спасенія" см. главнымъ образомъ разслѣдованія В. И. Семевскаго въ книгѣ "Общественныя движенія въ первую половину XIX вѣка". Изд. М. И. Пирожкова. Спб. 1905. (Стр. 16--22) и въ его книгѣ "Политическія и общественныя идеи декабристовъ". Спб., 1909. (Стр. 417-420 и 669--671).}. Учредителями были шесть гвардейскихъ офицеровъ: братья Матвѣй и Сергѣй Муравьевы-Апостолы, Александръ Николаевичъ Муравьевъ, Никита Михайловичъ Муравьевъ, князь С. П. Трубецкой и И, Д. Якушкинъ. При учрежденіи положено было составить уставъ. Надъ уставомъ пришлось работать изъ учредителей только одному Трубецкому и изъ вступившихъ позднѣе -- Л. И. Пестелю, кн. Ильѣ Долгорукову и кн. Ѳ. П. Шаховскому. Послѣдній былъ секретаремъ этой маленькой комиссіи, назначенной обществомъ. Какъ понимали задачу Союза его учредители? И. Д. Якушкинъ на первомъ же допросѣ, не называя именъ, далъ совершенно точное показаніе. "Намѣреніе общества было сблизить дворянство съ крестьянами и стараться первыхъ склонить къ освобожденію послѣднихъ. Сверхъ того, распространить свой отрасли умноженіемъ членовъ и приготовить всѣ сословія въ государствѣ къ представительному правленію" {Дѣло Гос. Арх. I В. Дѣло И. Д. Якушкина.}. Въ одномъ изъ позднѣйшихъ показаній тотъ же Якушкинъ заявлялъ: "Посредственныя и явныя цѣли общества измѣнились съ преобразованіемъ самого общества, но главная цѣль оставалась одна: приготовить государство къ правленію представительному". Фонвизинъ не менѣе ясно формулировалъ цѣли общества: "Осуществленіе нашихъ тогдашнихъ, любимыхъ идей: конституціи, представительства народнаго, свободы книгопечатанія, словомъ, всего того, что составляетъ сущность правленія въ Англіи и другихъ странахъ." {Обществ. движ. и т. д. Изд. М. Пирожкова, стр. 28.}. Такова основная задача Союза. На слѣдствіи декабристы по большей части стремились затушевать эту задачу, укрыть ее подъ сѣнью общихъ, фразъ, въ родѣ "подвизаться для блага родины, утвердить правила чистѣйшей нравственности", и т. п. Но эту цѣль не открывали сразу всѣмъ привлекаемымъ къ обществу; ихъ сначала готовили къ этому, указывая на вполнѣ легальныя задачи. Какъ достигнуть основной дѣли? На этотъ вопросъ не было опредѣленнаго отвѣта, да не могло еще быть при самомъ началѣ дѣйствій общества. По свидѣтельству И. Д. Якушкина, въ уставѣ было сказано, что если царствующій императоръ не дастъ никакихъ правъ независимости своему народу, то ни въ какомъ случаѣ не присягать его наслѣднику, не ограничивъ его самодержавія" {Записки И. Д. Якушкина. Изд. 1905, стр. 10.}.
   Оказаннаго достаточно для опредѣленія степени революціонности Союза (если не въ тактикѣ, то въ теоріи). Михаилъ Муравьевъ, вступившій въ члены Союза Спасенія по приглашенію своего родного брата, былъ, конечно, не изъ тѣхъ, отъ которыхъ скрывали истинную цѣль общества при принятіи въ члены. Что побудило двадцатилѣтняго офицера съ серьезной научной подготовкой вступить въ ряды заговорщиковъ? Этотъ поступокъ былъ вполнѣ естествененъ со стороны человѣка, которому вліятельнѣйшіе члены тайнаго общества были близкими друзьями и родственниками, который жилъ въ атмосферѣ, питавшей революціонныя настроенія. Онъ присутствовалъ при разговорахъ, предшествовавшихъ основанію общества. "Сергѣй Трубецкой,-- читаемъ въ запискахъ И. Д. Якуникина,-- Матвѣй и Серіѣй Муравьевы и я,-- мы жили въ казармахъ и очень часто бывали вмѣстѣ съ тремя братьями Муравьевыти: Александромъ, Михаиломъ и Николаемъ. Никита Муравьевъ также часто видался съ нами. Въ бесѣдахъ нашихъ разговоръ обыкновенно былъ о положеніи Россіи. Тутъ разбирались главныя язвы нашего отечества: закоснѣлость народа, крѣпостное состояніе, жестокое обращеніе съ солдатами, которыхъ служба въ теченіе 25 лѣтъ была каторгой, повсемѣстное лихоимство, грабительство и, наконецъ, неуваженіе къ человѣку вообще" {Тамъ же, стр. 6.}. Чувство долга передъ родиной или, какъ выражались тогда, обязанность подвизаться для пользы Отечества, вызвали къ жизни тайное общество. Повинуясь этому чувству, шли въ общество наиболѣе чуткіе и сознательные представители военной интеллигенціи. Но, конечно, какъ и всегда, не всѣ вступавшіе въ общество дѣлали это въ силу идеалистическихъ побужденій. Выла поэзія, но была и проза. Выли вступленія и по стадному инстинкту, и по требованію моды, и, просто, по соображеніямъ внѣшняго честолюбія. Для многихъ рядовыхъ офицеровъ общество, въ которомъ были видные и вліятельные офицеры со связями, было ареной, на которой можно было выдвинуться и но службѣ. Александръ Муравьевъ въ отвѣтахъ на допросѣ доказывалъ, что побужденіемъ къ вступленію въ общество была, "ложно понимаемая любовь къ отечеству, служившая для нихъ самихъ покровомъ безпокойнаго честолюбія" {Эта фраза, между прочимъ, цитирована въ Донесеніи Слѣдственнаго Комитета.}.
   Для выясненія мотивовъ, мякнувшихъ Михаила Николаевича въ общество, важно отмѣтить, что онъ, такъ близко, такъ интимно связанный съ учредителями "Союза Спасенія", не принималъ участія въ учрежденіи, и только нѣкоторое время спустя былъ приглашенъ своимъ восторженнымъ и пылкимъ братомъ. То, что мы знаемъ о М. Н. Муравьевѣ хотя бы изъ біографіи, составленной его поклонникомъ, рисуетъ намъ М. И., какъ человѣка осторожнаго, способнаго обдумывать свои увлеченія, наблюдающаго и размышляющаго. Несомнѣнно, кромѣ того, духъ честолюбія внѣшняго, служебнаго, владѣлъ имъ; ему мечталась крупная карьера государственнаго дѣятеля. А между тѣлъ связи его отца, учредителя и начальника извѣстной школы колонновожатыхъ, были незначительны, и врядъ-ли могли обезпечить быстрые служебные успѣхи сыновей. Въ 1816--1817 году М. И. Муравьевъ былъ всего-на-всего поручикомъ гвардейскаго генеральнаго штаба, прикомандированнымъ къ Московскому учебному заведенію для колонновожатыхъ. Біографъ М. И. Муравьева, со словъ брата его С. Н., хотѣлъ бы объяснитъ вступленіе въ общество нежеланіемъ "бросить брата, главнаго вчинателя "Союза Опасенія", въ жертву всѣхъ случайностей предпріятія, очевидно, неосновательнаго и не предвѣщавшаго никакихъ добрыхъ послѣдствій" {Д. А. Кропотовъ, назв. соч., 204.}. Но тотъ же біографъ указываетъ, что Муравьевъ присталъ къ союзу, когда увидѣлъ, что большая часть его сослуживцевъ и знакомыхъ также принадлежитъ къ Союзу Спасенія.
   Итакъ, по всѣмъ видимостямъ, элементы идеалистическіе играли совсѣмъ незначительную роль въ мотивахъ, побудившихъ М. Н. Муравьева примкнуть къ тайной организаціи. Человѣкъ расчетливой осторожности, онъ, кажется, первый изъ заговорщиковъ сообразилъ, куда можетъ привести дѣятельность общества въ случаѣ его неуспѣха, но до лоры, до времени онъ счелъ необходимымъ оставаться на лонѣ общества. Какую роль игралъ онъ въ "Союзѣ Спасенія"? Его біографъ, пользуясь семейными преданіями и явно сгущая краски, разсказываетъ о "Союзѣ Спасенія" такъ, будто вся недолгая жизнь этой организаціи была сосредоточена въ дѣятельности двухъ членовъ: П. И. Пестеля и М. Н. Муравьева. При этомъ Пестель рисуется, какъ злой геній Союза и его молодыхъ, неопытныхъ участниковъ, а М. Н. Муравьевъ, какъ добрая фея, раскрывающая и обезвреживающая всѣ гибельные ковы злого духа Пестеля. Пестель старался революціонизировать Союзъ, а Муравьевъ -- убить революціонные зародыши и легализовать Союзъ. Именно Муравьевъ заставилъ Союзъ уничтожитъ уставъ, составленный Пестелемъ; именно Муравьевъ позаботился объ уничтоженіи Союза Спасенія и о замѣнѣ его "Союзомъ Благоденствія, и составилъ уставъ новаго общества. Эта картина дѣйствій не соотвѣтствуетъ дѣйствительности. Во-первыхъ, несмотря на новое названіе и новый уставъ, основная цѣль общества осталась той же; новый уставъ замаскировалъ ее и тѣмъ облегчалъ вербовку новыхъ членовъ, но измѣненіе самодержавнаго режима, введеніе представительства -- по-прежнему сознавались всѣми активными членами, какъ неизбѣжные результаты ихъ дѣйствій, хотя бы и въ далекомъ будущемъ. Далѣе, въ дѣйствительности борьба, столь обостренная, какъ ее изображаетъ біографъ, М. Н. Муравьева съ Пестелемъ и его вліяніемъ, не имѣла мѣста, Если бы Муравьевъ игралъ такую роль, какую навязываетъ ему біографъ, объ ней непремѣнно сохранились бы какія-либо свидѣтельства, если не въ запискахъ и воспоминаніяхъ участниковъ движенія, то въ показаніяхъ, данныхъ ими на слѣдствіи по ихъ дѣлу, но въ названныхъ источникахъ мы не находимъ даже намековъ на подобное освѣщеніе дѣйствій М. Н. Муравьева. Нисколько даже не чувствуется, что М. Н. Муравьевъ игралъ такую выдающуюся роль среди заговорщиковъ. Если мало этихъ соображеній, то можно указать, что изображеніе Пестеля, какъ злого генія Союза, представляетъ плодъ неискуснаго вымысла (самого-ли біографа или позднѣйшихъ вспоминателей, разсказывавшихъ ему о событіяхъ): не имѣя ровно никакихъ матеріаловъ о политическихъ взглядахъ Пестеля въ 1816--1817 годахъ, біографъ просто перенесъ изъ позднѣйшей эпохи всѣ особенности его міровоззрѣнія; на основаніи "Русской Правды" онъ изобразилъ намъ взгляды Пестеля въ пору перваго его выступленія на политическомъ поприщѣ. Но Пестель пережилъ цѣлую эволюцію въ своихъ политическихъ взглядахъ, и "Русская Правда", въ томъ видѣ, въ какомъ она извѣстна намъ, тоже носитъ слѣды постепеннаго развитія міровоззрѣнія автора.
   Единственнымъ фактическимъ поводомъ къ тому освѣщенію роли М. Н. Муравьева, которое находимъ въ трудѣ Д. А. Кропотова, является свѣдѣніе о Томъ, что Михаилъ Муравьевъ сильно возставалъ вмѣстѣ съ многими другими противъ устава, составленнаго Пестелемъ, и добился его отмѣны и принятія другого устава. Но вѣдь еще вопросъ, можно ли такія дѣйствія со стороны М. Н. Муравьева выводить изъ мотивовъ, указанныхъ Д. А. Кропотовымъ. Пестеля на допросѣ спросили:
   "Нѣкоторые члены показываютъ, что статутъ начальнаго общества отринутъ или уничтоженъ но множеству формъ и клятвъ, въ ономъ предполагавшихся, и потому, что проповѣдывалъ насиліе и слѣпое повиновеніе боярамъ. Поясните, въ какомъ томно духѣ былъ написанъ означенный статутъ я почему дѣйствительно былъ уничтоженъ?"
   П. И. Пестель далъ слѣдующій отвѣтъ:-- "статутъ перваго общества имѣлъ много клятвъ и формъ, потому что составленъ былъ въ духѣ массонскихъ учрежденій, формъ и клятвъ. Въ скорости, по принятіи обществомъ сего статута, разъѣхались члены, составлявшіе оный, то есть князь Трубецкой, князь Долгоруковъ и я; а по сему и находили остальные члены разный въ немъ недоумѣнія. Вслѣдствіе чего и уничтожили оный въ Москвѣ, когда были тамъ въ 1817 году зимою".
   Вѣрнѣе всего думать, что уставъ Союза былъ признанъ непригоднымъ (притомъ не однимъ Муравьевымъ, но и другими сочленами) отчасти потому, что сознательные члены уже переросли ребяческую форму заговорщической организаціи, а несознательныхъ и вступающихъ членовъ эта форма могла только отпугивать {Д. А. Кропотовъ много распространяется о содержаніи Устава Союза Спасенія. Нужно категорически заявить, что Уставъ не дошелъ до насъ, и авторъ безъ дальнихъ околичностей усваиваетъ этому Уставу содержаніе "Русской Правды". Нѣкоторое представленіе объ Уставѣ можно составить по показаніямъ на допросахъ и упоминаніяхъ въ мемуарахъ (см. названныя статьи В. И. Семевскаго), и это представленіе отнюдь не говоритъ за правильность отожествленія Устава Союза съ "Русской Правдой".}. И. Д. Якушкинъ на слѣдствіи показалъ кратко: "Въ 1817 году по прибытіи гвардіи въ Москву и многихъ членовъ общества, уставъ, сочиненный и принятый обществомъ въ Петербургѣ, послѣ нѣкоторыхъ преній на совѣщаніяхъ, единогласно всѣми членами, находящимися тогда въ Москвѣ, былъ найденъ неудобнымъ для хода общества и потому уничтоженъ".
   Итакъ на совѣщаніяхъ въ Москвѣ въ 1817 году Уставъ былъ уничтоженъ, и выработка новаго устава (на основаніи устава нѣмецкаго Tugendbund'а) была поручена Никитѣ М. Муравьеву, Михаилѣ Муравьеву и князю Трубецкому. Они работали, по показанію Никиты Муравьева, четыре мѣсяца. Та часть устава, которую составлялъ Никита Муравьевъ, оказалась несоотвѣтствующей остальнымъ частямъ, и ее переработалъ Петръ Колотилъ. Получивъ уставъ, общество приняло новое образованіе и новое названіе "Союза Благоденствія". Уставъ Союза извѣстенъ; опредѣлить же точно работу М. Н. Муравьева не представляется возможнымъ. Во всякомъ, случаѣ, надо помнить, что при невинномъ характерѣ устава основная цѣль общества, вѣдомая всѣмъ виднымъ членамъ, оставалась та же. Въ дѣйствительности уставъ не покрывалъ ни теоріи, ни практики общества. Ссылаясь на невинный уставъ, многіе изъ привлеченныхъ къ слѣдствію доказывали свое полнѣйшее невѣдѣніе объ иныхъ задачахъ общества и успѣли оправдаться. И самъ Муравьевъ воспользовался такимъ положеніемъ дѣла умѣло на слѣдствіи, но того, что было полезно утверждать на слѣдствіи, не слѣдуетъ повторять въ изслѣдованіи, а какъ разъ такъ и поступилъ біографъ М. Н. Муравьева,
   Съ теченіемъ времени дѣятельность "Союза Благоденствія"" развивалась; члены его постепенно приходили къ сознанію необходимости дѣйствій, приближающихъ ихъ къ основной цѣли общества. Разговоры должны были вылиться въ дѣла. Положеніе мало-по-малу становилось серьезнымъ, и осторожному М. Н. Муравьеву было ясно, что оставаться въ Обществѣ, значило бы подвергнуть большому риску свое будущее, но разорвать съ тайной организаціей было тоже нелегко. Онъ еще участвовалъ на засѣданіяхъ 1821 года, на которыхъ былъ распущенъ "Союзъ Благоденствія" и создано новое существо съ новымъ уставомъ, то общество, результатомъ дѣятельности котораго было 14 декабря. По показанію И. Д. Якушкина, М. Н. Муравьевъ попалъ къ концу засѣданій, и ему былъ прочитанъ новый уставъ. Но Муравьевъ уже сознательно отстранялся отъ сношеній съ обществомъ: онъ вышелъ въ отставку и притулился въ своемъ имѣніи въ глухомъ уѣздѣ Смоленской губерніи. Баронъ Розенъ, въ статьѣ, написанной по поводу работы Д. Л. Кропотова и посвященной М. Н. Муравьеву и его участію въ тайномъ обществѣ 1816--1821 г.г., сообщаетъ слѣдующія данныя {Рус. Стар., т. XLI 1884, январь, 61--70. Перепечатана въ "Запискахъ декабриста" барона А. Е. Розена. СПБ., 1907, стр. 421--427.}:
   "Михаилъ Николаевичъ Муравьевъ, пробывъ три года членомъ тайнаго общества, достигнувъ извѣстности, какъ отличнѣйшій офицеръ, получивъ значительное жалованье и чинъ подполковника, пренебрегъ всѣми ласковыми отговариваніями высшихъ своихъ начальниковъ и вышелъ въ отставку въ концѣ 1820 г., послѣ происшествія въ л.-ги. Семеновскомъ полку. Въ это время послѣдовали его примѣру много членовъ тайнаго общества изъ гвардіи: кто перешелъ на службу въ армейскіе полки, кто вышелъ въ отставку подъ предлогомъ болѣзни или по домашнимъ обстоятельствамъ, только чтобы удалиться изъ центровъ "Тайнаго Общества". Молодые офицеры въ оберъ-офицерскихъ эполетахъ, съ огромнымъ запасомъ тогдашняго либерализма и филантропическихъ и космополитическихъ идей, дослужившись до штабъ-офицерскихъ эполетъ и до вакансіи въ отдѣльные начальники, въ полковые командиры и, наконецъ, убѣдившись, что Пав. Ив. Пестель и сообщники его но шутятъ и не забавляются голословными совѣщаніями на съѣздахъ я сходкахъ, а весьма серьезно увлеклись дѣломъ общества,-- часть изъ нихъ умудрилась и послѣдовала примѣру М. Н. Муравьева".
   Конечно, М. Н. Муравьеву было не безызвѣстно, что правительство, и въ частности, самъ Государь уже знаютъ о Тайномъ Обществѣ и объ его членахъ. По одному любопытному поводу объ освѣдомленности правительства члены общества узнали достовѣрно. Въ 1821 году въ Смоленской губерніи случился неурожай и голодъ. Члены общества и прежде всего М. Н. Муравьевъ энергично взялись за дѣло помощи голодающимъ: открыли подписку, производили сборы, разбудили предержащія власти и добились успѣха {Въ "Запискахъ И. Д. Якушкина" (Москва, 1905, стр. 57--60) находятся подробныя свѣдѣнія о голодѣ.}. Любопытно, что правительство (уже въ то время!) подозрительно отнеслось къ общественной иниціативѣ въ этомъ дѣлѣ. Графъ В. П. Кочубей всеподданнѣйше доносилъ по этому поводу 8 апрѣля 1821 года Александру Павловичу {Русская Старина, T. СІХ, 1902, февраль, стр. 390.}:
   "Я не говорю вашему величеству о неурожаѣ, обнаружившейся въ двухъ смежныхъ съ Черниговской губерніей уѣздахъ Смоленской губерніи. Вы узнаете объ этомъ изъ бумагъ Комитета Министровъ, равно изъ моего отдѣльнаго мнѣнія по этому поводу; скажу только, что я слышалъ, что когда въ Москвѣ была открыта подписка, о которой ваше величество узнаете также изъ донесенія Комитета, то нѣкоторыя лица, вѣроятно, съ цѣлью очернить правительство, пожелали пожертвовать большія суммы и подчеркнуть этимъ его мнимое безучастіе. Князь Дмитрій Голицынъ держалъ себя въ этомъ случаѣ очень умно. Онъ запретилъ публиковать въ Москвѣ объ этой подпискѣ, полагая, что правительство должно само удовлетворить столь настоятельныя нужды, но не препятствовать частной благотворительности притти на помощь пострадавшимъ".
   Дѣйствительно, помощь голодающимъ была прямо поставлена въ счетъ обществу. Александръ I, но сообщенію Н. И. Тургенева, переданному И. Д. Якушкину и занесенному послѣднимъ въ записки (стр. 64), "былъ увѣренъ, что устрашающее его тайное общество было чрезвычайно смѣло, и сказалъ однажды кн. П. М. Волконскому, желавшему его успокоить на ототь счетъ: "Ты ничего не понимаешь, эти люди могутъ кого хотятъ возвысить или уронить въ общемъ мнѣніи; къ тому же они имѣютъ огромныя средства; въ прошломъ году, во время неурожая въ Смоленской губерніи, они кормили цѣлые уѣзды". И при этомъ назвали меня, Пассека, Фонвизина, Михайла Муравьева и Левашова. Все это передалъ мнѣ {И, конечно, М. Н. Муравьеву.} послѣ Колошинъ, пріѣхавшій изъ Петербурга по порученію В. Тургенева... Тургеневъ заказывалъ намъ съ Колошинымъ быть какъ можно осторожнѣе послѣ того, что Императоръ назвалъ нѣкоторыхъ. изъ насъ".
   Послѣ такихъ извѣстій М. Н. Муравьеву, желавшему отойти отъ Общества, дѣйствительно ничего не оставалось, какъ засѣсть въ своемъ имѣньѣ. Онъ наѣзжалъ по дѣламъ въ Москву и Петербургъ, видѣлся, конечно, со своими старыми товарищами и единомышленниками, говорилъ и о дѣлахъ общества, но самъ воздерживался отъ какого-либо участія.
   Но для характеристики самого Муравьева любопытны и цѣнны не столько эти, приведенныя нами, данныя объ его активной дѣятельности, какъ заговорщика, сколько тѣ, неизвѣстныя до сихъ поръ, данныя слѣдственнаго процесса, рисующія въ весьма оригинальномъ очертаніи Муравьева, будущаго покорителя Литвы. Къ нимъ мы и переходимъ.
   Мы приводимъ въ подлинникѣ объясненія М. П. Муравьева, ибо ихъ нельзя излагать, а надо прочесть цѣликомъ: ужъ очень они любопытны для характеристики будущаго графа. Эти многословныя увѣренія въ невинности, обращенія къ Государю, воззванія къ Богу, убѣжденія въ истинности показаній и вмѣстѣ съ тѣмъ, фактически неправильныя объясненія, сплошныя умолчанія -- рисуютъ ярко личность Муравьева..
   

3.

   Извѣстно, что лишь только слѣдственный по заговору декабристовъ комитетъ, руководимый самимъ Николаемъ Павловичемъ, открылъ свои дѣйствія и началъ допросы, какъ тотчасъ же, будто изъ рога изобилія, посыпались раскаянія, признанія, разоблаченія и указанія именъ всѣхъ мало-мальски прикосновенныхъ лицъ. Имя Михайлы Муравьева было названо при первыхъ же допросахъ, и уже въ 9-омъ засѣданіи комитета 25 декабря 1825 года военный министръ объявилъ, что, по его докладу 24 декабря, Государь Высочайше повелѣть соизволилъ взять подъ арестъ, среди многихъ другихъ и Михаила Николаевича Муравьева {Дѣло Г. А., No 351, л. 6-ий.}.
   Поставивъ своей задачей устраниться отъ тайнаго общества, М. Н. Муравьевъ притаился въ своемъ имѣньѣ въ глуши Рославльскаго уѣзда, Смоленской губерніи. Вѣсти о возстаніи на Сенатской площади дошли сюда въ самомъ концѣ декабря мѣсяца, а вслѣдъ за ними долетѣли слухи и о бунтѣ Черниговскаго полка. Прошлое встало передъ взоромъ М. Н. Муравьева, и онъ понялъ, что, но меньшей мѣрѣ, отъ допросовъ и привлеченія къ слѣдствію ему не уйти, поспѣшилъ приготовиться и уничтожить всякія сомнительныя бумаги. Біографъ его риторически описываетъ, какъ слухи объ арестѣ заронили въ его душу зловѣщее предчувствіе, какъ онъ ясно увидѣлъ приближеніе грозы, и какъ, предчувствуя арестованіи, онъ выѣхалъ изъ своего имѣнія въ Москву, гдѣ и остановился съ семьей у матери своей жены,-- извѣстной Надежды Николаевны Шереметевой, на Бронной. Здѣсь, дѣйствительно, онъ былъ арестованъ 12-го января, "до свѣту", и тотчасъ-же отравленъ въ Петербургъ. По прибытіи Муравьевъ былъ доставленъ въ Зимній Дворецъ, и здѣсь генералъ-адъюіангь Левашовъ снялъ съ него первое показаніе, которое я было заслушано 16 января въ засѣданіи слѣдственнаго комитета. Комитетъ постановилъ заготовить ему вопросные пункты.
   Только въ самое послѣднее время (уже въ 20-мъ вѣкѣ) начали проскальзывать въ нашу печать данныя изъ слѣдственныхъ о декабристахъ дѣлъ, и мы получили возможность, на основаніи достовѣрнаго матеріала, судить о томъ, какъ отвѣчали на допросахъ и держали себя во время слѣдствія декабристы. То, что становилось извѣстнымъ въ этомъ отношеніи, вселило горькое разочарованіе въ современное сознаніе, полное благоговѣйной памяти о герояхъ 14-го декабря. Привлеченные къ слѣдствію заговорщики -- отъ прапорщика до генерала -- не проявили никакой стойкости и съ удивительной безудержностью спѣшили повѣдать своимъ судьямъ всѣ тайныя дѣйствія, всѣ слова, вымолвленныя со значеніемъ и безъ значенія въ пустой болтовнѣ, всѣ мысли, даже самыя сокровенныя; спѣшили назвать возможно больше именъ, хорошо зная, что всякое указаніе влечетъ за собой арестъ; не останавливались по временамъ даже передъ навѣтами и оговорами своихъ товарищей, и раскаивались, раскаивались безъ конца. Слѣдователи безъ особыхъ усилій добивались отъ своихъ подслѣдственныхъ отвѣтовъ на всѣ вопросы. Напрасно было бы объяснять такое чрезмѣрное обнаженіе тайнъ сознательнымъ стремленіемъ уяснить правительству смыслъ и значеніе своей заговорщической дѣятельности и такимъ образомъ какъ бы продолжить пропаганду дѣла. Такое объясненіе не отвѣчаетъ, положенію вещей, ибо -- надо признать, что огромное большинство декабристовъ выказало самое настоящее малодушіе. Если бы они не были на слѣдствіи такъ краснорѣчивы, такъ многоглаголивы, если бы больше думали о возможныхъ результатахъ своихъ оглашеній и выдачъ, то, несомнѣнно, было бы меньше жертвъ, меньше страданій, и самая революціонная идея не была сведена къ тому ничтожному бытію, въ какое она попала послѣ суда надъ декабристами.
   Необходимо имѣть въ виду только "что сказанное, чтобы лучше оцѣнить поведеніе М. м. Муравьева во время слѣдствія. Изъ всѣхъ, привлекавшихся къ слѣдствію онъ былъ однимъ изъ самыхъ выдержанныхъ и стойкихъ. Онъ имѣлъ, впрочемъ, возможность приготовиться, обдумать свое положеніе, сообразить ходъ слѣдствія; онъ выработалъ опредѣленный планъ отвѣта. Онъ оказался очень скупъ въ фактическихъ высказываніяхъ, но зато лилъ цѣлыя риторическія рѣки на тему о чистотѣ и невинности своего сердца, о преданности и покорности Государю, о снисхожденіи и милосердіи къ отцу семейства и страдальцу отъ ранъ. М. И. Муравьевъ совершенно умолчалъ о своемъ участіи въ "Союзѣ Спасенія", не распространился о своей роли въ реформѣ тайнаго общества и въ выработкѣ устава. "Союза Благоденствія" и настоятельно твердилъ о томъ, что, никакихъ сношеній не имѣя съ членами общества, онъ пребывалъ въ полномъ и рѣшительномъ невѣдѣніи объ ихъ дѣйствіяхъ. Вотъ его первое показаніе, снятое съ него генераломъ Левашовымъ. Онъ представляетъ отвѣть на вопросъ, принадлежалъ-ли онъ къ тайному обществу.
&nbs