Щебальский Петр Карлович
Богдан Хмельницкий, соч. Николая Костомарова ... Последние годы Речи Посполитой, Н. И. Костомарова...

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

 Ваша оценка:

   

Богданъ Хмельницкій, соч. Николая Костомарова, изд. третье. Спб. 1870.
Послѣдніе годы Рѣчи Посполитой, Н. И. Костомарова. Спб. 1870.

   Мы не всегда соглашались со взглядами г. Костомарова касательно нѣкоторыхъ частныхъ вопросовъ, но всегда отдавали справедливость его блистательному таланту. Нѣкоторыя изъ его монографій отличаются лервокласными достоинствами. Таково между прочимъ жизнеописаніе Богдана Хмельницкаго, которое, на нашъ взглядъ, есть лучшее изъ всѣхъ сочиненій г. Костомарова, особенно въ томъ видѣ въ какомъ оно вышло теперь, значительно исправленное и провѣренное по многимъ новымъ, до сего неизвѣстнымъ автору источникамъ (т. IX, X, XI изданныхъ г. Кожанчиковымъ Монографій и Изслѣдованій г. Костомарова);
   Къ числу лучшихъ произведеній нашего автора принадлежитъ и большое сочиненіе только-что вышедшее отдѣльною книгой: Послѣдніе годы Рѣчи Посполитой. Это полная и яркая картина быта въ этомъ странномъ государствѣ которое не знаешь какъ назвать иначе какъ Рѣчью Посполитой,-- картина относящіяся ко второй половинѣ XVIII вѣка, то-есть ко времени агоніи и смерти Рѣчи Посполитой. Предметъ котораго коснулся нынѣ г. Костомаровъ былъ трактованъ весьма многими, но изъ прежнихъ историковъ только Рюльеръ успѣлъ начертать яркую и живую картину, хотя и несравненно менѣе вѣрную и полную, чѣмъ г. Костомаровъ. Это понятно: Рюльеръ пользовался для своей исторіи единственно свѣдѣніями которыя находились въ распоряженіи французскаго министерства иностранныхъ дѣлъ, да еще разказами нѣсколькихъ Поляковъ-очевидцевъ, тогда какъ г. Костомаровъ пользовался огромнымъ количествомъ матеріаловъ и притомъ самаго разнообразнаго свойства: документами печатными и рукописными, офиціальными и неофиціальными, русскими и иностранными, болѣе же всего польскими. Не беремся рѣшать, вполнѣ ли воспользовался всѣми этими источниками нашъ историкъ и достаточно ли онъ изучилъ каждый изъ нихъ: это потребовало бы отъ насъ почти такой же работы какую преодолѣлъ онъ самъ; мы даже готовы допустить что въ этомъ отношеніи онъ не вполнѣ безупреченъ, потому что замѣтили въ его сочиненіи нѣсколько мелкихъ фактовъ (въ описаніи военныхъ дѣйствій) которые онъ представилъ сырьемъ, не составивъ о нихъ, какъ видно, окончательнаго самостоятельнаго мнѣнія; но это едва замѣтныя пятна на его превосходной, истинно грандіозной картинѣ, пятна, которыя легко могутъ быть вполнѣ исправлены при новыхъ изданіяхъ. Люди которые занимались подобными трудами, безъ сомнѣнія, поймутъ и оцѣнятъ какую силу дарованія нужно имѣть писателю чтобъ управиться съ этою массой матеріала, чтобы разсортировать и размѣстить ее, чтобъ отдѣлать всѣ подробности, не теряя изъ виду общаго плана, чтобы сохранить гармонію между цѣлымъ и частностями, чтобы соблюсти историческую перспективу.
   Нельзя пропустить безъ вниманія и того что г. Костомаровъ относится совершенно объективно къ изслѣдуемому имъ предмету; онъ стоитъ внѣ вихря описываемыхъ имъ происшествій; его идеалъ выше тѣхъ страстей и побужденій которыя руководили изображенными имъ лицами, какъ это видно изъ страницъ коими онъ заключаетъ свой разказъ. Вотъ его слова:
   
   "Польша сложилась въ республику и поставила свободу знаменемъ своего политическаго бытія въ ряду европейскихъ дер Какъ, но вмѣстѣ съ тѣмъ удерживала и ревниво сохраняла у себя крайнее рабство, безпредѣльное уваженіе человѣческаго достоинства. Отъ этого выходило что Поляка хотѣла быть свободными гражданами, а были только деспотами. Возможность деспотствовать -- самая ужаснѣйшая нравственная отрава человѣка.... Она пріучаетъ человѣка къ праздности, къ умственной лѣни, къ неумѣренности въ чувственныхъ наслажденіяхъ, къ необузданности страстей, къ жестокости, къ эгоизму, къ предпочтенію собственныхъ узкихъ интересовъ потребностямъ общаго блага. Униженія и страданія порабощенныхъ отомщаются деморализаціей поработителей. Но существованіе рабства въ государствѣ само по себѣ еще не должно было погубить Польши; мы видимъ это зло и въ другихъ державахъ; дѣло въ томъ что тамъ гдѣ оно было господствовалъ монархическій строй; мелкіе деспоты, какъ бы ни деморализовались отъ своего положенія, но будучи подчинены единой верховной силѣ, уже чрезъ то самое составляютъ между собою единое тѣло и поневолѣ должны дѣйствовать заодно въ дѣлахъ касающихся цѣлости государства; такимъ образомъ, при внутреннихъ язвахъ невѣжества, угнетенія, человѣческаго униженія, государство можетъ быть еще достаточно крѣпкимъ противъ внѣшнихъ ударовъ.... Въ такой республикѣ какъ Польша, гдѣ рабство успѣло глубоко испортить свободный классъ, гдѣ каждый свободный думалъ болѣе всего о себѣ самомъ и менѣе всего о нуждахъ и благосостояніи своего государства, неоткуда было начаться благодѣтельнымъ перемѣнамъ. Толпа правящихъ своею страною гражданъ не могла согласиться насчетъ средствъ возрожденія отечества и еще менѣе могла исполнить то что нужно было для общаго блага, какъ скоро при этомъ должны были терпѣть частные интересы...."
   "Четырехлѣтній сеймъ наглядно показалъ невозможность республикѣ спасти себя и исцѣлиться отъ своего развращенія.Видя явную опасность угрожавшую государственной самостоятельности, Поляки съ лихорадочнымъ движеніемъ схватились за дѣло преобразованія; но потолковавши два съ половиной года, ничего не сдѣлали, хотя въ то время имъ никто не мѣшалъ. Современники, знавшіе общество того времени, сознавали что еслибъ они (Поляки) двадцать пять лѣтъ разсуждали на сеймѣ, оставаясь съ прежними правами, то изъ ихъ разсужденій все равно ничего бы не вышло. Кружокъ людей старавшихся о томъ чтобъ отечество возродилось какъ можно скорѣе придумалъ переворотъ 3го мая, который скорѣе можно назвать фокусомъ чѣмъ дѣломъ преобразованія... Поэтому-то мы имѣемъ причину предполагать что и безъ тѣхъ печальныхъ и неизбѣжныхъ по ходу вещей обстоятельствъ которыя обратили въ прахъ майскую конституцію и вслѣдъ за нею самую Рѣчь Посполитую, Польша, съ помощію этой конституціи, не могла достигнуть возрожденія, и разъѣдавшія ее противорѣчія въ общественномъ строѣ оставались бы попрежнему, ведя ее къ разрушенію.
   "....Вспыхнуло возстаніе. На челѣ его явилась личность безукоризненно-чистая, благородная. Послѣдователь идеи Франклина и Вашингтона, одинъ изъ сѣятелей новой свободы на дѣвственной почвѣ Америки, Костюшко былъ республиканецъ до костей.... Ближайшая цѣль его была освободить отечество отъ иноземнаго нападенія; что съ отечествомъ должно быть въ случаѣ успѣха,-- Костюшко, повидимому, не задавался насчетъ этого никакими планами, а все предоставилъ будущей волѣ освобожденнаго народа. Единственное что онъ намѣтилъ впередъ для будущихъ реформъ, это освобожденіе хлоповъ, выраженное въ универсалѣ 7го мая. Этимъ какъ будто устранялась старая историческая нелогичность: Польша оставалась республикою, но уже безъ рабства"... Возстаніе, которое такъ энергически двигалъ Полякъ-Американецъ, не имѣло успѣха не только оттого что не выдержало борьбы съ русскимъ оружіемъ находившимся въ рукахъ геніальнаго Суворова, но и оттого что оно разбилось о прежнюю заматерѣлую польскую деморализацію....
   "Съ безпристрастнымъ сознаніемъ, безъ всякаго патріотическаго самообольщенія, скажемъ что изъ всѣхъ территоріальныхъ пріобрѣтеній совершенныхъ въ Европѣ въ XVIII вѣкѣ, пріобрѣтеніе Екатериною русскихъ провинцій отъ Полыни едва ли не самое правое дѣло, по крайней мѣрѣ относительно. Екатерина возвращала своему государству то что принадлежало ему на основаніи не однихъ, династическихъ воспоминаній или архивныхъ документовъ, а вѣковой, живой народной связи. Что масса русскаго народа находившагося подъ властію Польши, униженнаго, порабощеннаго и состоявшаго въ послѣднее время изъ одного низшаго класса, желала соединенія съ Россіей -- это не подлежитъ сомнѣнію.... Россія присоединяла къ себѣ страны въ которыхъ большинство народонаселенія дѣйствительно этого желало. Вотъ здѣсь-то и правота Россіи. Между тѣмъ Россія не поставила этой правоты своей на челѣ своихъ дѣйствій. Предпочтенъ темный путь политики. Россія пользовалась сочувствіемъ къ себѣ русской громады въ польскихъ областяхъ лишь на сколько оно могло быть однимъ изъ орудій годныхъ для политики, и то не главнымъ орудіемъ. Этого мало. Россія возвратила себѣ русскія земли; сбылись завѣтныя желанія многихъ поколѣній...."
   Но, говорить г. Костомаровъ, что сталось съ этимъ русскимъ народомъ, который такъ долго и постоянно стремился въ объятія Россіи? Въ видѣ отвѣта на этотъ вопросъ, онъ приводитъ записанную имъ на Волыни народную пѣсню, въ которой изображается съ горькою правдой положеніе русскаго крестьянина подъ управленіемъ того же польскаго пана....
   Мы отъ всей души желаемъ чтобы голосъ г. Костомарова былъ услышанъ и тѣми кто полагаютъ что мы должны краснѣть предъ Поляками, равно какъ и тѣми которые думаютъ что мы не должны краснѣть предъ этимъ бѣднымъ русскимъ народомъ западнаго края.

П. Щ.

"Русскій Вѣстникъ", No 5, 1870 !

   
 Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Рейтинг@Mail.ru