Шассен Шарль-Луи
Хроника парижской жизни

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    I. Последствия манифестации 23-го мая.- Запрос Энгельгардта в муниципальном совете.- Запрос Клемансо в палате.- Дуэль Рошфора с Кёхленом.- Серия дуэлей.- Выбор Баллю вместо Бланки в Лионе.- Гамбетта пользуется случаем для склонения правительства к полной амнистии.- Отмена декрета о помиловании.- Гамбетта в Менильмонтане.- Выбор Тренкэ.- Знаменательное заседание палаты 21-го июня.- Доклад Жозона; возражение леваго центра и реплика президента совета.- Речь Гамбетты с трибуны.- Голосование амнистии в палате.- Нерешительность сената.- "Черная касса" роялистов и подготовления к исполнению мартовских декретов.
    II. Юридическая хроника: дело Эсторе; убийство помешаннего смотрителем сумасшедшего дома.- Скандальный процесс г-жи Васт-Вимё.- Дон-Мануэль Родригес или любитель чужих вееров и зонтиков.- Комнатная дуэль.- Театр: дело Сары Бернар.- Эпизод с Коклэном.- "Мушары" на сцене "Ambigu".- "Кларвены-отец и сын", на сцене театра Наций.- Возобновление "Вильгельма Телля" в Большой Опере.- Праздник Камоэнса в Париже и международное литературное общество.
    III. Выставка художественных произведений в Елисейских полях и недоразумения между администрацией изящных искусств и жюри.- Запрос Митчеля в палате депутатов и его последствия.- Банкет художников в честь Жюля Ферри и Тюркэ.- Речь министра на банкете.- Общий взгляд на выставку и невозможность точного об ней отчета.- Некоторые из картин исторической живописи, жанров и портретов.- Скульптурный отдел.
    Перевод Е. Г. Бартеневой(?).


   

ХРОНИКА ПАРИЖСКОЙ ЖИЗНИ.

I.
Послѣдствія манифестаціи 23-го мая.-- Запросъ Энгельгардта въ муниципальномъ совѣтѣ.-- Запросъ Клемансо въ палатѣ.-- Дуэль Рошфора съ Кёхленомъ.-- Серія дуэлей.-- Выборъ Баллю вмѣсто Бланки въ Ліонѣ.-- Гамбетта пользуется случаемъ для склоненія правительства къ полной амнистіи.-- Отмѣна декрета о помилованіи.-- Гамбетта въ Менильмонтанѣ.-- Выборъ Тренкэ.-- Знаменательное засѣданіе палаты 21-го іюня.-- Докладъ Жозона; возраженіе лѣваго центра и реплика президента совѣта.-- Рѣчь Гамбетты съ трибуны.-- Голосованіе амнистіи въ палатѣ.-- Нерѣшительность сената.-- "Черная касса" роялистовъ и подготовленія къ исполненію мартовскихъ декретовъ.

   Несмотря на всю свою незначительность, неудавшаяся манифестація 23-го мая привела къ довольно важнымъ послѣдствіямъ. Если значительныя массы полицейскихъ, согнанныхъ Андріё на площадь, и сдѣлали невозможнымъ проявленіе сколько-нибудь серьёзныхъ безпорядковъ, то съ другой стороны -- полицейски; агенты, большинство которыхъ все еще состоитъ изъ бонапартистовъ, выказали значительную грубость относительно небольшого числа недовольныхъ, явившихся на площадь, пускали въ ходъ свою силу и даже оружіе, вынутое ими изъ ноженъ. По этому поводу, въ первомъ же послѣдовавшемъ за этимъ засѣданіи муниципальнаго совѣта, Энгельгардтъ внесъ запросъ полицейскому префекту, на что Андріё весьма раздраженно отказался отвѣчать, отрицая рѣшительно право представителей города Парижа критиковать дѣйствія полиціи, хотя большая часть расходовъ на ея содержаніе и падаетъ на городъ. Это до-нельзя раздражило муниципальный совѣтъ, который большинствомъ 36-ти голосовъ противъ 7-ми принялъ очередный переходъ "съ порицаніемъ префекту Андріё за то, что онъ въ день 23-го мая далъ своимъ агентамъ такія приказанія, исполненіе которыхъ, напоминая самые позорные способы дѣйствій, употреблявшіеся во времена имперіи, нанесло значительныя оскорбленія свободѣ гражданъ". Черезъ четыре дня, это постановленіе было признано незаконнымъ -- декретомъ президента республики. Совѣтникъ Ланессанъ внесъ предложеніе, чтобы совѣтъ отвѣчалъ на этотъ декретъ отказомъ въ вотированіи муниципальнаго полицейскаго бюджета, но товарищи его этому воспротивились, такъ какъ было извѣстно, что подобный же запросъ будетъ внесенъ и въ палатѣ. И дѣйствительно, Клемансо внесъ его къ министру внутреннихъ дѣлъ, требуя, чтобы во Франціи была допущена такая же полная свобода сходокъ, какая терпима въ Америкѣ. Появившійся въ первый разъ на трибунѣ, въ качествѣ министра, Констанъ заявилъ, что онъ прикрываетъ вполнѣ своею личною отвѣтственностью отвѣтственность полицейскаго префекта и что "правительство само очень дорожитъ общественными гарантіями и потому намѣрено ихъ охранять отъ тѣхъ, кто стремится внести смуты въ умы и на улицы". Въ пользу мотивированнаго Клемансо перехода къ очередному порядку присоединилось -- и это было настоящимъ пораженіемъ Клемансо -- Всего-на-все 28 членовъ крайней лѣвой. Правда, 170 депутатовъ, то есть, всѣ правые и нѣсколько членовъ республиканскаго союза, отъ голосованія отстранились, но, какъ бы то ни было, за новаго министра и простой очередной переходъ оказалось громадное большинство, въ 299 голосовъ.
   Между тѣмъ, въ прессѣ непримиримыхъ происходило необычайное оживленіе. Рошфоръ напечаталъ въ одной изъ газетъ, что его сынъ, оканчивающій курсъ въ одной изъ подготовительныхъ школъ лицея Шарлемань и живущій на площади Бастиліи, былъ одною изъ жертвъ полицейской грубости и насилія 23-го мая. Горячій памфлетистъ обвинялъ самого Андріё за тѣ сабельные удары, которые были нанесены его сыну полицейскими, и заявлялъ, что, едва онъ получитъ возможность явиться въ Парижъ, онъ отплатитъ за нихъ полицейскому префекту такимъ же числомъ пощечинъ. Кромѣ того, Рошфоръ вмѣшалъ въ свою полемику нисколько въ этомъ дѣлѣ неповиннаго двоюроднаго брата Андріё, Кёхлена, назвавъ въ своемъ письмѣ "безчестной" его извѣстную октябрьскую дуэль. Вы, можетъ быть, вспомните, что отъ ранъ, полученныхъ на этой дуэли, погибъ кузенъ Кёхлена, Либенбергь, по поводу смерти котораго ближайшіе его родственники, по частнымъ причинамъ, не сочли возможнымъ начинать судебнаго дѣла. Дознаніе, однако, все-таки было произведено, и если это дѣло не было поднято самой прокуратурой, то при этомъ послѣдняя руководилась тѣми соображеніями, что, при отсутствіи частныхъ обвинителей, лучше было не начинать процесса, результатомъ котораго могло быть только оправданіе подсудимаго, а между тѣмъ, онъ далъ бы поводъ къ толкамъ о честныхъ женщинахъ, имя которыхъ было подвергнуто при этомъ столкновеніи незаслуженной диффамаціи. Кёхленъ не простилъ Рошфору публичнаго своего оскорбленія, и между ними произошла въ Швейцаріи, близь Коппета, дуэль. Дуэль продолжалась всего нѣсколько секундъ. При первомъ же своемъ нападеніи Кёхленъ заставилъ своего противника выронить изъ рукъ шпагу и нанесъ ему рану въ подреберье. Ударъ этотъ могъ быть смертельнымъ, не будь Кёхленъ ловкимъ дуэлистомъ и не сдержи во-время свою шпагу; теперь же, когда она проникла не глубоко, Рошфоръ могъ отдѣлаться отъ бѣды всего-на-все двухнедѣльнымъ пребываніемъ въ постели.
   Дуэль эта, о которой очень много толковали на Монтмартскомъ и Итальянскомъ бульварахъ, подала поводъ къ цѣлой серіи столкновеній и вызововъ. Прежде всего былъ вызванъ Рошфоромъ-сыномъ женевскій корреспондентъ "Gaulois", Лажёнь-Вилларъ. Секунданты Рошфора не могли его разыскать и напечатали протоколъ о своихъ поискахъ, съ заявленіемъ, что отсутствіе его они считаютъ "умышленнымъ укрывательствомъ" отъ дуэли. Тогда редакторъ "Gaulois" отвѣчалъ на этотъ протоколъ, что, хотя Лажёнь-Вилларъ уже болѣе не сотрудникъ его газеты, но такъ какъ протоколомъ затронута ея честь, то онъ самъ къ услугамъ Рошфора (отца), а что сотрудникъ "Mot d'Ordre", Лепелльтье, и другое лицо, подписавшее оскорбительный для всѣхъ сотрудниковъ "Gaulois" протоколъ, могутъ помѣриться оружіемъ съ кѣмъ изъ нихъ пожелаютъ. Гг. Лепелльтье и Оливье Пэнъ пожелали имѣть своими противниками депутата Роберта Митчеля и бывшаго государственнаго секретаря Вейсса. Но смѣшанная комиссія изъ сотрудниковъ "Gaulois" и "Mot d'Ordre", согласно съ общественнымъ мнѣніемъ, высказавшимся въ этомъ случаѣ весьма опредѣленно, рѣшила, что подобныя дуэли "цѣлымъ составомъ редакцій" не должны вводиться въ практику, и все дѣло окончилось дуэлью Лепелльтье съ Лажёнь-Вилларомъ, ставшимъ сотрудникомъ "Фигаро", на которой противники отдѣлались легкими царапинами.
   Во время этой эпидеміи дуэлей, въ Ліонѣ непримиримые выставили кандидатуру въ палату Бланкй, а непримиримый его врагъ Феликсъ Піа противупоставилъ ему соперничество Тренкэ. Первая баллотировка была удачна для Бланки, почему передъ перебаллотированіемъ, назначеннымъ 2-го іюня, противниками оппортунизма были пущены въ ходъ всѣ средства избирательной агитаціи, такъ что, напримѣръ, выставлялась въ публику окровавленная рубашка Рошфора; обоихъ радикальныхъ кандидатовъ, однако, побѣдилъ умѣренный республиканецъ Баллю, который умѣлъ, съ одной стороны, доказать избирателямъ, что выборъ нелегальнаго кандидата ни къ чему не поведетъ, такъ какъ будетъ кассированъ, а съ другой -- обѣщалъ ліонцамъ, что, въ случаѣ его выбора, онъ внесетъ предложеніе о возстановленіи въ Ліонѣ центральной мэріи, уничтоженной правительствомъ нравственнаго порядка. Кромѣ того, онъ доказывалъ, что самый его выборъ приблизитъ возможность принятія палатой амнистіи. И дѣйствительно, легальность этого выбора и благоразуміе, выказанное ліонскими избирателями, произвели самое благопріятное впечатлѣніе на парламентскій міръ, чѣмъ Гамбетта немедленно и воспользовался, задумавъ провозглашеніе полной амнистіи одновременно съ раздачею арміи республиканскихъ знаменъ на 14-го іюля, въ годовщину взятія Бастиліи, съ тѣмъ, чтобы впредь день этотъ считать днемъ національнаго праздника республики. Для того, чтобы убѣдиться, возможно-ли добиться этой цѣли, Гамбетта устроилъ нѣсколько парламентскихъ собраній, которыя вызвали, въ свою очередь, нѣсколько совѣщаній между министрами. Сначала, однакоже, и на собраніяхъ, и на совѣщаніяхъ этихъ, въ виду опасеній сенатской оппозиціи, было сочтено возможнымъ лишь опубликованіе президентомъ республики новаго декрета о помилованіяхъ; разсказываютъ даже, что Греви, пользуясь своимъ конституціоннымъ правомъ помилованія, уже подписалъ такой декретъ и отправилъ его въ редакцію "Оффиціальнаго журнала", но Гамбетта, въ частной аудіенціи у Греви, добился его отмѣны и разрѣшенія взять его обратно изъ типографіи. Послѣ этого, 16-го іюня, по приглашенію президента палаты, у президента совѣта, Фрейсинэ, произошло совѣщаніе, на которомъ присутствовали всѣ министры, президентъ сената Леонъ Сэ и всѣ предводители лѣвыхъ и лѣваго центра обѣихъ палатъ. На этомъ собраніи Гамбетта произнесъ краснорѣчивую рѣчь, сущность которой заключалась въ слѣдующемъ: амнистія стала политической необходимостью, и для провозглашенія ея едва-ли можетъ наступить болѣе благопріятный моментъ, нежели тотъ, когда вслѣдъ за Бордо, не рѣшившимся на новое избраніе Бланкй, Ліонъ не выбралъ его изъ уваженія къ закону. Умѣренная партія, оказавшая уже такія важныя услуги въ дѣлѣ основанія республики, можетъ принести еще болѣе важную помощь въ дѣлѣ развитія республиканскихъ учрежденій, если, наконецъ, будетъ дано удовлетворительное разрѣшеніе по вопросу, представляющему собою единственный поводъ къ коренному несогласію между республиканцами. Частныя амнистіи, относившіяся къ 6-ти тысячамъ осужденныхъ, не произвели никакихъ безпорядковъ. Амнистировать еще какихъ-нибудь 500 человѣкъ не составитъ точно также никакой опасности, а, напротивъ, придастъ всѣмъ благоразумнымъ республиканцамъ нравственное преобладаніе надъ крайними, которые при этомъ потеряютъ поводъ къ эксплуатаціи народной жалости. Эти аргументы, повторенные притомъ Гамбеттою и въ отвѣтѣ его Леону Сэ, говорившему о колебаніяхъ между сенаторами, произвели такое сильное впечатлѣніе на собраніе, что "побудили всѣхъ министровъ, не исключая Ферри, Варруа и Жорегиберри, рѣшиться на внесеніе въ палату, отъ имени всего правительства, законопроекта о полной амнистіи. На убѣжденіе Греви при его колебаніяхъ пришлось потерять еще болѣе двухъ сутокъ, такъ что законопроектъ могъ быть внесенъ въ палату Фрейсинэ только 19-го, при самомъ открытіи засѣданія. Бонапартисты встрѣтили это внесеніе съ недоумѣніемъ и иронически требовали неотложности для его обсужденія, но шутовство ихъ было подавлено единодушіемъ массы республиканцевъ, и проектъ былъ обыкновеннымъ порядкомъ отправленъ въ бюро для новаго представленія въ засѣданіе 21-го іюня.
   Въ самый день 20-го іюня, въ Парижѣ, въ томъ именно округѣ, представителемъ котораго въ палатѣ Гамбетта, происходили выборы въ муниципальный совѣтъ для замѣщенія вакансіи Шарля Кэнтена, сдѣлавшагося директоромъ приказа общественнаго призрѣнія. И при этихъ выборахъ, какъ и въ Ліонѣ на первой баллотировкѣ 13-го, большинство голосовъ получилъ кандидатъ сторонниковъ коммуны, сапожныхъ дѣлъ мастеръ Тренкэ, коммунаръ, находящійся еще въ Нумеѣ на каторгѣ. Поэтому, въ "République Franèaise" было помѣщено слѣдующее предостереженіе этимъ избирателямъ: "подавать голосй за Тренкэ значитъ голосовать противъ возможности принятія амнистіи". Въ ночь съ 20-го на 21-е, въ Elysée Ménilmontant происходилъ большой народный балъ, сборъ съ котораго предназначался для учрежденія свѣтскаго училища въ Белльвилѣ. Гамбетта явился на него и, дружески разговаривая съ своими избирателями, высказалъ имъ, между прочимъ, слѣдующее: "Вы, конечно, слышали уже о пріятной новости, которую я вамъ очень радъ подтвердить. Правительство внесло предложеніе о полной амнистіи. Меня много обвиняли за образъ дѣйствій, но мои критики весьма часто упускаютъ изъ вида тѣ препятствія, съ какими мнѣ приходится бороться, а часто ихъ даже и не понимаютъ; вы знаете, что я постоянно принимаю въ соображеніе такія препятствія, но всякій разъ, какъ я дѣлаю шагъ впередъ, я уже назадъ никогда не отступаю. По вопросу объ амнистіи, убѣжденіе въ ея необходимости могло созрѣть въ ея противникахъ лишь мало-по-малу, при видѣ того, какъ ростетъ въ населеніи уваженіе къ законности; такъ будетъ и съ каждой прогрессивной мѣрой. Не забывайте никогда, что существуетъ обязанность, которую соблюдать долженъ каждый искренній республиканецъ: уваженіе къ закону. Вашъ сегодняшній праздникъ -- только прелюдія къ великому народному празднику 14-го іюля, который доставитъ вамъ радость привѣтствовать вашихъ друзей, возвращенныхъ изъ ссылки, такъ что въ сердцахъ нашихъ не останется болѣе мѣста ни для какихъ враждебныхъ чувствъ, и мы всѣ можемъ слиться въ одномъ чувствѣ братства и единодушія".
   Эти слова Гамбетты были выслушаны присутствовавшими съ энтузіазмомъ, и ему едва удалось уйти съ бала, такъ какъ каждый хотѣлъ пожать его руку. И, несмотря на это, побѣдителемъ на муниципальныхъ выборахъ оказался Тренкэ, получившій 2,338 голосовъ, тогда какъ его конкуррентъ, тоже радикалъ, нсего только 1,880. Хотя это голосованіе и обидѣло лично Гамбетту, но это тяжелое для его самолюбія оскорбленіе какъ бы окрылило его энергію: онъ вышелъ изъ-за кулисъ и выступилъ лично на парламентской аренѣ, гдѣ выказался въ своей рѣчи такимъ сильнымъ государственнымъ человѣкомъ и могучимъ ораторомъ, что, восхитивъ своихъ друзей, вызвалъ оживленныя рукоплесканія своихъ противниковъ, даже изъ крайнихъ лѣвыхъ, и заставилъ правыхъ до того растеряться, что никто изъ нихъ не отважился ему возражать. Комиссія, въ которой разсматривался законопроектъ, употребила на его разсмотрѣніе 21-го іюня время отъ часа до пяти; вся она была составлена изъ членовъ, стоявшихъ за амнистію. Предсѣдателемъ ея былъ назначенъ Гюишаръ, а секретаремъ вновь избранный ліонскій депутатъ Баллю. Нѣкоторую трудность представлялъ только выборъ докладчика: бывшій министръ Леперъ отказался отъ этой обязанности, какъ потому, что онъ нѣкогда говорилъ въ защиту амнистіи ограниченной, такъ и потому, что онъ членъ республиканскаго союза, а выбранъ былъ депутатъ Жозонъ, принадлежащій вмѣстѣ и къ республиканской лѣвой, и къ лѣвому центру. За нѣсколько минутъ до пяти часовъ, Гамбетта занялъ предсѣдательское кресло и Жозонъ прочелъ коротенькій докладъ, представлявшій собою изложеніе мотивовъ министерства, побудившихъ его къ принятію этой мѣры, безъ особенныхъ нападокъ на послѣднихъ коммунаровъ. Правда, въ докладѣ говорится, что "взглядъ правительства на преступность мятежническихъ дѣйствій" нисколько не измѣнился, но рядомъ съ этою фразою находится слѣдующая: "амнистія -- это свидѣтельство силы правительства и его довѣрія въ устойчивость республики; это -- залогъ того, что оно чувствуетъ себя въ силахъ совладать со всякой попыткой къ произведенію безпорядковъ и болѣе чѣмъ когда-либо рѣшилось продолжать дѣйствовать въ смыслѣ той умѣренной, благоразумной и твердой политики, которая до сихъ поръ охраняла правильный и постепенный прогрессъ республиканскихъ учрежденій". Мало этого, далѣе въ докладѣ говорится: "освободившись, такимъ образомъ, отъ всѣхъ трудностей, завѣщанныхъ намъ въ прошедшемъ, мы будемъ смотрѣть лишь на будущее, и пойдемъ къ нему на встрѣчу съ увѣренностью, что оно осуществитъ для нашей страны то величіе и благоденствіе, какого мы ей желаемъ".
   Казиміръ Перрье, напоминая то, что 4 мѣсяца тому назадъ говорили противъ общей амнистіи и въ пользу помилованій тогдашній министръ юстиціи Леройэ и настоящій президентъ совѣта Фрейсинэ, заявилъ отъ имени части лѣваго центра о несогласіи на такую мѣру, которая "не требуется особенно настоятельно большинствомъ, и принятіе которой можетъ быть истолковано въ смыслѣ побѣды меньшинства надъ большинствомъ" и, повторяя выраженіе Фрейсипэ, какъ "симптомъ мало благоразумной и шаткой политики".
   Замѣшанный лично въ пренія президентъ совѣта поспѣшилъ замѣтить, что хотя онъ дѣйствительно и не думалъ въ февралѣ, что амнистія станетъ возможной въ іюнѣ, но "часы исторіи не заносятся на циферблатъ, стрѣлки котораго должны показывать всегда одинаково". Амнистія въ настоящее время, по мнѣнію министра, не можетъ быть поводомъ къ агитаціи въ странѣ совершенно спокойной и гдѣ общественный порядокъ никогда не былъ болѣе обезпеченъ. "Въ настоящемъ вопросѣ мы руководствуемся не интересомъ нѣсколькихъ сотенъ лицъ, болѣе или менѣе заслуживающихъ облегченія своей участи, закончилъ министръ:-- а интересомъ великой республиканской партіи, въ средѣ которой уже столько времени существуетъ поводъ къ раздѣленію и несогласіямъ, который мы и стремимся, какъ можно скорѣй, уничтожить".
   Поль де-Кассаньякъ, старающійся придать внѣшнюю сдержанность началу своей ядовитой рѣчи, цитируя слова Клемансо и Андріё, возразилъ на сравненіе Фрейсинэ такимъ образомъ: "когда стрѣлки часового циферблата начинаютъ неправильно показывать, то часы относятъ въ починку; когда министры измѣняютъ свои мнѣнія, то ихъ смѣняютъ". Слушатели засмѣялись, но смѣхъ ихъ немедленно прекратился, когда ораторъ, начиная говорить о неудачѣ выбора Бланкй и выборѣ Тренкэ, замѣтилъ: "очевидно, что выборъ этотъ направленъ противъ представителя самого избирательнаго округа, г. Гамбетты". Гамбетта останавливаетъ оратора и, обращаясь къ вице-президенту со словами: "прошу г. Бриссона занять, вмѣсто меня, предсѣдательское кресло" и привѣтствуемый дружными рукоплесканіями лѣвыхъ, садится на скамью комиссіи у подножія трибуны, откуда, опустивъ голову на руки, впивается глазами въ Кассаньяка, какъ бы вызывая его на дальнѣйшія разъясненія; эффектъ, впрочемъ, происходитъ совершенно обратный: Кассаньякъ совершенно теряется, путается, не находитъ въ себѣ даже обычной дерзости, чтобы отвѣтить депутату, прервавшему его рѣзкимъ замѣчаніемъ о 2-мъ декабрѣ, и заканчиваетъ свою рѣчь банальной выходкой, что "амнистія понадобилась въ настоящее время для того, чтобы при иллюминаціяхъ на національномъ праздникѣ 14-го іюля дать мѣсто и петролеуму". Балаганная эта интермедія служитъ только къ тому, чтобы еще ярче оттѣнить политическое значеніе и сердечность рѣчи, которую тотчасъ же вслѣдъ произноситъ Гамбетта, никогда еще не произносившій рѣчей съ такимъ горячимъ одушевленіемъ и ни въ одной изъ нихъ не выказавшій въ относительно немногихъ словахъ столько глубины своего политическаго пониманія и изобилія мыслей.
   Личный вопросъ свой Гамбетта исчерпалъ тотчасъ же въ приступѣ къ своей рѣчи, упомянувъ, какъ о тѣхъ, которые хотѣли бы эксплуатировать во вредъ республики это недовольство противъ него, распуская въ то же время слухи и о вліяніи его на правительство, такъ и о тѣхъ, которые "въ личныхъ своихъ видахъ готовы возбуждать противъ него чувство неблагодарности". Относительно амнистіи, "этого великаго закона забвенія и прощенія", онъ хотѣлъ бы согласиться съ своими друзьями, находящимися въ правительствѣ отъ имени всего респубиканскаго большинства, такъ какъ законъ этотъ -- дѣло рукъ не одного, а всѣхъ республиканцевъ. Можетъ-ли на такое общее дѣло имѣть хоть какое-нибудь вліяніе "ничтожный" эпизодъ муниципальнаго выбора въ одномъ округѣ, не имѣющій ни будущности, ни значенія? Онъ представляетъ собою только новый поводъ для принятія амнистіи, такъ какъ "нѣтъ другого способа для прекращенія безстыдныхъ попытокъ къ возбужденію гражданскаго междоусобія". Затѣмъ Гамбетта, напоминая "трагическое и ужасное существованіе", которое влачилъ Парижъ съ 7-го сентября 1870 года на 26-го мая 1871 г., говоритъ, что до тѣхъ поръ, пока подобное тяжелое воспоминаніе можетъ быть вызываемо, какъ аргументъ противъ "неравенства въ прощеніи", оно послужитъ всегда "къ совращенію народныхъ массъ, которыя слѣдуетъ успокоить, и къ поддержанію отчаянія въ умахъ, навести которые на прямой путь было бы очень просто". "Кто станетъ отрицать, что бываютъ въ жизни обществъ минуты, когда во что бы ни стало слѣдуетъ предать забвенію всѣ преступленія, всѣ слабости и проявленія малодушія, если они составляютъ въ какой-либо моментъ поголовныя ошибки всѣхъ?".
   Это напоминаніе объ ошибкахъ всѣхъ, ясно намекающее въ то, что слѣдуетъ одинаково позабыть, какъ убійство заложниковъ, такъ и разстрѣливаніе коммунаровъ массами безъ суда, произвело самое сильное впечатлѣніе какъ на всю палату, такъ и на министерство, такъ какъ всѣ поняли, что въ тяжелое время, о которомъ упомянулъ ораторъ, весьма многіе потеряли голову.
   "Амнистія, продолжаетъ ораторъ:-- вовсе не будетъ въ настоящее время представлять собою выраженіе слабости правительства или отступленія подъ давленіемъ требованій людей крайней партіи, но какъ бы мѣрою для группировки и сосредоточенія республиканской партіи, для уничтоженія во всѣхъ рядахъ розни, которую враги непремѣнно эксплуатировали бы въ свою пользу при будущихъ общихъ выборахъ. Лучше провозгласить ее за 15 мѣсяцевъ до выборовъ, нежели наканунѣ ихъ; такимъ образомъ, ко времени, когда нація будетъ призвана для заявленія своей воли, въ ней успѣетъ возстановиться забвеніе, спокойствіе и прощеніе относительно всего, что осталось воспоминаніемъ нашего ужаснаго междоусобія".
   Обращаясь затѣмъ къ тѣмъ изъ республиканцевъ, которые еще отвергаютъ необходимость амнистіи, и къ Казиміру Перрье, говорившему отъ ихъ имени, Гамбетта, отзываясь съ полною похвалою объ "умѣренныхъ", замѣчаетъ, что, такъ какъ они способствовали въ весьма значительной мѣрѣ водворенію во Франціи устойчиваго республиканскаго правительства и несли свою долю тяготы въ невзгодахъ, пережитыхъ страною, то было бы несправедливо устраненіе ихъ въ такомъ дѣлѣ, которое доставитъ честь его участникамъ.
   "Найдется-ли здѣсь, среди насъ, продолжалъ онъ:-- хотя одинъ человѣкъ, который рѣшился бы утверждать, что амнистія никогда не будетъ провозглашена, и что слѣдуетъ вѣчно держаться той безпощадной политики, которая не допускаетъ искупленія ни для какой вины? Всѣ молчатъ, значитъ весь вопросъ въ томъ: своевременно-ли великое мѣропріятіе, о которомъ я говорю, для настоящей минуты? Что Франція въ цѣломъ своемъ составѣ не успѣла еще забыть "неудобозабываемое безуміе" и не выказываетъ особенно страстнаго желанія амнистіи, я это допускаю, но я отвѣчаю за то, что она утомлена и раздосадована тѣмъ, что повсюду, безпрестанно и по всякому поводу возбуждаются горячія пренія и споры по поводу амнистіи, и увѣряю васъ, что вся Франція какъ бы спрашиваетъ у своихъ представителей: "да когда же вы меня, наконецъ, избавите отъ этихъ лохмотьевъ междоусобія и развяжете меня съ нимъ окончательно?
   "Политику мою называютъ, продолжалъ онъ, улыбаясь: -- оппортунистской, обозначая этимъ варварскимъ словомъ такую политику, которая почерпаетъ свои рѣшенія въ великодушіи однихъ и въ разсудительности другихъ и изучаетъ каждый вопросъ съ двухъ точекъ зрѣнія, съ внутренней и внѣшней. Какъ я уже замѣтилъ, настало время отнять предлогъ и орудіе къ смутамъ у анархистовъ по профессіи и сказать честнымъ избирателямъ и искреннимъ республиканцамъ, сбитымъ съ толку и смотрящимъ на провозглашеніе амнистіи, какъ на переходъ къ господству какихъ-то страшныхъ доктринъ, слѣдующее: республика -- это правительство демократіи и правительство самое сильное противъ демагогіи. Почему? потому что оно управляетъ не отъ имени одного лица или семейства, и если что либо и преслѣдуетъ, то лишь отъ имени закона и Франціи.
   "Для страны вопросъ объ амнистіи нетолько созрѣлъ, но и перезрѣлъ. Еще 4 мѣсяца тому назадъ, Европа посмотрѣла бы, можетъ быть, косо на принятіе нами амнистіи, отчего послѣдняя тогда и не была провозглашена. Въ настоящее же время мы можемъ отдѣлаться отъ этой заботы, не вызывая безпокойства Европы, довѣряющей нашему нравственному могуществу и политической устойчивости". Почти оканчивая свою рѣчь, Гамбетта снова упомянулъ объ "ошибкѣ" квартала Отца Лашеза, отомщая увлекшимся, апологіей этого самого Белльвильскаго округа, представителемъ котораго онъ состоитъ уже 12 лѣтъ и населеніе котораго по его словамъ составляетъ собою цвѣтъ парижской демократіи. "Они знаютъ, замѣтилъ онъ:-- что я имъ никогда не льстилъ, но никогда и не обманывалъ", и, намекая на тѣ лица, которыя разсчитывали нанести ему горчайшую обиду, сѣя раздоръ въ средѣ его избирателей, продолжалъ: -- "конечно, есть люди, которые, выдавая себя за сторонниковъ амнистіи, готовы идти на всякія средства, чтобы помѣшать ея осуществленію". Затѣмъ, онъ указывалъ, какъ было легко, возбудивъ жалость къ женѣ и и сыну Тренкэ, пользующимся всеобщимъ уваженіемъ сосѣдей, собрать около имени этого комунара всѣхъ тѣхъ, кто полагалъ, что для возвращенія его съ каторги нѣтъ другихъ средствъ, кромѣ выбора его въ муниципальный совѣтъ. Между тѣмъ, Тренкэ слѣдовало бы возвратить его семьѣ гораздо ранѣе, такъ какъ онъ изъ тѣхъ комунаровъ, которые пошли въ каторгу не за личныя свои преступленія, а только за то, что не хотѣли отказаться отъ солидарности съ своими единомышленниками въ то время, какъ другія личности, болѣе счастливыя или ловкія, съумѣли отдѣлаться бѣгствомъ". Въ словахъ этихъ заключается намекъ на Феликса Піа, который первый затѣялъ дѣло кандидатуры Тренкэ, какъ въ Ліонѣ, такъ и въ Парижѣ. Въ эффектномъ окончаніи рѣчи, ораторъ нарисовалъ блестящую картину національнаго праздника 14-го іюля, на которомъ "войско, это законное дитя націи, получитъ изъ рукъ правительства свои знамена, нѣкогда столь позорно покинутыя другими руками, а отечество положитъ надгробную плиту забвенія на всѣ увлеченія и преступленія комуны, причемъ для всѣхъ станетъ очевидно, что существуетъ только одна Франція, одна республика".
   По заключеніи общихъ преній, единственная статья законопроекта, на основаніи которой "объявляется полная амнистія всѣхъ преступленій и проступковъ, относящихся къ мятежамъ 1870 и 1871 годовъ, такъ же какъ всѣхъ проступковъ и политическихъ преступленій по дѣламъ печати и выборовъ, совершенныхъ до 19-го іюня 1880 года", принимается большинствомъ 312 голосовъ противъ 136. Добавочная статья, лишающая амнистіи осужденныхъ за убійства и поджоги, по невозможности добиться истины въ дѣлахъ военныхъ судовъ, поддержанная только 181 голосомъ -- отвергается 240.
   Такъ какъ срокъ формальнаго начатія правительственныхъ распоряженій противъ клерикаловъ наступаетъ 30-го іюня, то я, для связности разсказа, буду говорить обо всемъ до этого относящемся въ слѣдующей своей хроникѣ. Здѣсь же не могу не упомянуть только объ одномъ дѣлѣ, получившемъ у насъ названіе "заговора черной кассы", о которомъ такъ странно и неожиданно заявилъ "Фигаро" въ нумеръ своемъ отъ 17 іюня. Очевидно, что легкомысленный другъ реакціонеровъ, "полуклерикальный и полусвѣтскій" органъ, хотя и заявилъ по обыкновенію, что узналъ дѣло "изъ самыхъ достовѣрныхъ источниковъ", никакъ не рискнулъ бы смѣлымъ обнародованіемъ этого столько же важнаго, сколько и щекотливаго дѣла, еслибы не зналъ "изъ самыхъ достовѣрныхъ источниковъ", что полиціи это дѣло такъ же хорошо извѣстно, какъ и ему. Тогда онъ рѣшился навлечь на себя гнѣвъ нѣкоторыхъ изъ своихъ друзей-заговорщиковъ, чтобы предупредить другихъ и спасти какъ ихъ, такъ можетъ быть и себя отъ послѣдствій неудачи затѣи, которой правительство не дало бы осуществиться. Дѣло заключалось въ попыткѣ произведенія цѣлаго ряда открытыхъ мятежей въ разныхъ провинціальныхъ городахъ для защиты іезуитовъ. Полемика, возбужденная оппортунистскимъ до