Lib.ru/Классика: Шассен Шарль-Луи. Хроника парижской жизни

ХРОНИКА ПАРИЖСКОЙ ЖИЗНИ.

I.
Тонкинъ и палаты.-- Желтая книга и докладъ Леона Рено.-- Протестъ Бурэ.-- Пренія 7-го -- 10-го декабря по поводу 9 милліоннаго ассигнованія.-- Разъясненія и заявленія президента совѣта.-- Возраженія гг. Андріё, Рибо и Клемансо.-- Гальяръ и международный третейскій судъ.-- Вотированіе очереднаго порядка Бэра-Филипото.-- Ассигнованіе 20 милліоновъ на 1884 г.-- Англо-тонкинскій кабель.-- Эпизодъ съ Кунео д'Орнано.-- Состязаніе Ферри съ Локруа и Грана и Переномъ.-- Вмѣшательство Френнеля.-- Оппортюнистская любезность Спюллера, по отношенію къ католикамъ, придерживающимся конкордата.-- Обсужденіе сенатомъ ассигнованій на тонкинскую экспедицію: Брольи, Канроберъ, Фрейсинэ, Жорегиберри.-- Объясненія министровъ: военнаго и иностранныхъ дѣлъ.-- Окончательное голосованіе.-- Взятіе Сонтая.-- Министерство иностранныхъ дѣлъ.-- Предстоящіе общинные выборы.

Комиссія по Тонкинскимъ дѣламъ окончила 28-го ноября подробное изученіе представленныхъ министерствомъ доводовъ и документовъ. Она пришла къ необходимости ассигнованія 9 милліоновъ на покрытіе издержекъ, предпринятыхъ до 31-го декабря 1883 г. Только двое изъ 13 членовъ комиссіи: старый республиканецъ Ривьеръ и графъ де-Дувиль Майльфё высказались противъ какой бы то ни было экспедиціи и вообще противъ колоніальной политики. Два-три менѣе мрачно смотрящихъ на дѣло склонялись къ выраженію порицанія правительству за прошлый образъ дѣйствій и строгому ограниченію рискованныхъ предпріятій въ настоящемъ, слѣдствіемъ чего могла бы явиться перемѣна министерства. Предсѣдатель комиссіи Рибо держалъ себя такимъ загадочнымъ образомъ, что когда пришлось назначать докладчика, представитель рѣшительной оппозиціи Тюркэ (бывшій младшій статсъ-секретарь въ министерствѣ изящныхъ искусствъ) получилъ пять, а бывшій полицейскій префектъ Леонъ Рено -- былъ выбранъ большинствомъ только шести голосовъ. Порицавшійся Дувилемъ Майльфё и Ривьеромъ и нѣсколько измѣненный вслѣдствіе настояній небольшой группы Тюркэ, докладъ былъ прочитанъ перваго декабря въ палатѣ. Несмотря на нетерпѣніе, выказанное двумя депутатскими полюсами, публичныя пренія отложены были до обнародованія желтой книги.

Національная типографія, проработавъ денно и нощно, выпустила 5-го декабря пятьсотъ страницъ документовъ in quarto, содержащихъ послѣдовательное разъясненіе всѣхъ фазисовъ Тонкинскаго дѣла, начиная съ трактата 1874 г., въ силу котораго присвоивался Франціи протекторатъ надъ Аннамомъ, хотя самое слово протекторатъ и не значилось въ договорѣ. Никогда еще не предлагалось публикѣ такого громаднаго количества документовъ. Тѣмъ не менѣе въ сборникѣ замѣчается два пробѣла, а именно: въ немъ отсутствуетъ текстъ трактата, заключеннаго въ Гюэ съ преемникомъ Тю-Дюка, и все могущее разъяснить донынѣ остающееся темнымъ дѣло столкновенія съ Гарманомъ и отозванія первоначальнаго руководителя нынѣшней экспедиціи, генерала Буэ. Впрочемъ, опущеніе послѣдняго разъясненія обусловливается дипломатическими причинами, весьма уважительнаго свойства, такъ какъ подобное разъясненіе могло бы привести къ нежелательному разоблаченію французскихъ плановъ. Что касается трактата 1883 г., то Ферри объяснилъ непредъявленіе его палатѣ депутатовъ тѣмъ, что въ немъ могутъ быть сдѣланы измѣненія, посредствомъ миролюбивой сдѣлки съ Небесною Имперіей.

Резюмируя содержаніе желтой книги, Леонъ Рено вызвалъ со стороны Бурэ горячій протестъ, сказавъ, что "его сдѣлка, заключенная въ 1882 г., могла бы быть принята въ серьёзное соображеніе, еслибы была принята Китаемъ". Бывшій французскій посланникъ при испанскомъ дворѣ, "находя", какъ выразился онъ въ напечатанномъ имъ письмѣ къ Рибо, "что его достоинство и профессіональная честь не позволяютъ ему дать утвердиться въ обществѣ мнѣнію о томъ, что онъ былъ игрушкою Китая, утверждаетъ и полагаетъ, что доказалъ комиссіи полную добросовѣстность, съ которою выработанъ былъ тэнтзинскій договоръ, а также и то, что окончательное утвержденіе франко-китайскаго договора въ январѣ прошлаго года могло считаться несомнѣннымъ.

Во всякомъ случаѣ отвѣтственность кабинета Ферри нисколько не замѣшана въ этихъ, ранѣе неудавшихся переговорахъ. Что касается гамбеттистскаго кабинета, то изъ послѣдней'желтой книги видно, что какъ его глава, такъ министръ торговли и колоній Рувье и морской министръ Гужаръ, желая сохранить за Франціей пріобрѣтенныя ею права на Тонкинъ и отрицая "историческія претензіи Китая", въ тоже время не находили возможнымъ предпринимать въ эту сторону что-либо серьёзное, ранѣе улаженія египетскихъ дѣлъ. Вообще говоря, они не желали расширенія колоніальной политики прежде организованія колоніальной арміи, проэктъ котораго только что былъ представленъ 28-го декабря 1883 г., такой арміи, которая оставляла бы неприкосновенными мобилизаціонныя кадры континентальныхъ войскъ.

Публичныя пренія, до поводу 9 милліоннаго кредита, начались длиннѣйшею рѣчью Ривьера, упрекавшаго правительство въ томъ, что оно не умѣетъ ни "вести войну съ надлежащею энергіей, ни вести переговоры въ возможныхъ дипломатическихъ рамкахъ". Затѣмъ слѣдовала не менѣе пространная рѣчь бонанартиста Делафосса, отрицавшаго за Франціей способность къ колоніальной политикѣ, называвшаго Ферри галлюцинатомъ, подвергающимъ страну всякаго рода опаснымъ приключеніямъ въ ту минуту, какъ все указываетъ на необходимость для нея сосредоточить свои силы, въ виду европейскихъ осложненій. Докладчикъ Л. Рено старался смягчить опасенія Ривьера и опровергнуть обвиненія Делафосса; онъ замѣтилъ, что отвѣтственность нынѣшняго министерства ограничивается тѣмъ обстоятельствомъ, что ему пришлось только продолжать дѣло, начатое еще въ 1874 г., то есть въ то время, когда власть находилась въ рукахъ людей такъ-называемаго нравственнаго порядка: Деказа и Брольи. Депутатъ Шармъ защищалъ Бурэ, указывая на возможность воспользоваться веденными имъ переговорами, какъ осно вою для мира съ Китаемъ и доказывая, что, въ виду всего происшедшаго, перемѣна министерства была бы болѣе опасна, чѣмъ полезна. При громкихъ рукоплесканіяхъ двухъ третей палаты, онъ привелъ слова президента Линкольна, сказанныя въ самый разгаръ войны между американскимъ Сѣверомъ и Югомъ: "не слѣдуетъ мѣнять лошадей въ ту минуту, когда переходить въ бродъ рѣку". Съ обычнымъ искуствомъ, Камиллъ Пелльтанъ резюмировалъ доводы оппозиціи всѣхъ оттѣнковъ, противъ тунисской, тонкинской и какой бы то ни было экспедиціи этого рода. Онъ вспоминалъ о томъ, какъ Россія сосредоточивалась послѣ Севастополя, какъ много здоровыхъ, плодотворныхъ стремленій проснулось въ ней тогда, и пожелалъ подобнаго же и отрезвленія Франціи. Антоненъ Прустъ поставилъ въ вину всѣмъ предыдущимъ министерствамъ, начиная отъ Деказа и кончая Фрейсинэ, плохое веденіе Тонкинскаго дѣла и то. что, допустивъ Гарнье и затѣмъ Ривьера сдѣлать опасный шагъ, правительство не оказало имъ надлежащей поддержки. Онъ напомнилъ, съ какимъ единодушіемъ рѣшено было отмстить за Ривьера и вотированы были первые 5 милліоновъ. Онъ умолялъ товарищей подтвердить заявленіе довѣрія правительству 31-го октября, такъ какъ это было бы единственнымъ средствомъ покончить съ Тонкинскимъ вопросомъ энергическимъ дѣйствіемъ и искусными переговорами.

10-го декабря, на третьемъ засѣданіи, вмѣшался въ пренія президентъ совѣта. Онъ началъ съ опредѣленія своей "консервативно-колоніальной политики". Если мы пошли въ Тунисъ, то это было сдѣлано для того, чтобы сохранить Алжиръ, а если отправились въ Тонкинъ, то для того, чтобы сохранить Кохинхину.

Было бы крайне странно обвинять нынѣшнее министерство и всѣ тѣ, которыя смѣнялись съ 1876 г. и даже съ 1871 года въ завоеваніи Кохинхины. Ферри доказывалъ далѣе, что относительно Тонкина всѣ министерства держались одного мнѣнія, и что ни одно изъ нихъ не можетъ считаться виновнымъ, если вопросъ остается неразрѣшеннымъ. Препятствіемъ тутъ является не кабинетъ, какъ заявлялъ Делафоссъ, а непрочность кабинетовъ. "Во внѣшнихъ, болѣе чѣмъ въ какихъ бы то ни было дѣлахъ, продолжалъ министръ:-- имѣетъ значеніе время, продолжительность дѣйствія. Подробно разобравъ переговоры, веденные Шальмель-Лакуромъ и имъ самимъ, онъ прибавилъ къ изданнымъ въ желтой книгѣ документамъ еще одинъ, полученный въ ту минуту, какъ книга оканчивалась печатаніемъ и отсутствіе котораго вызвало весьма горькіе и рѣзкіе упреки въ органахъ крайнихъ партій, въ "Intransigeant" съ одной и въ "Gaulois" съ другой стороны. Въ депешѣ маркиза Тзэнга, отъ 5-го декабря 1883 г. приведенной министромъ, значилось: "Правительство (китайское) надѣется, что правительство (французское) уже отдало приказъ командующему французскими войсками, не производить никакихъ демонстрацій по направленію къ этимъ городамъ (Сонтаго и Бак-Нингу), могущихъ быть истолкованными императорскими войсками, какъ угроза занимаемымъ ими позиціямъ, такъ какъ китайское правительство не могло бы примирить подобныя демонстраціи съ неоднократно повтореннымъ желаніемъ, относительно сохраненія мира между обѣими странами". Президентъ совѣта объявилъ, что онъ еще не отвѣчалъ, по отвѣтитъ слѣдующимъ образомъ:

"Возможно остановить движеніе войскъ и согласиться на перемиріе лишь въ томъ случаѣ, когда имѣешь передъ собою серьёзную основу для переговоровъ; но такъ какъ Китай не предлагаетъ такой основы, то адмиралъ Курбэ и не можетъ быть отозванъ, если находится въ одномъ изъ названныхъ пунктовъ, или остановленъ на пути къ нимъ". Заключая свои разъясненія, Ферри увѣрялъ, что переговоры продолжаются и что, выказавъ рѣшимость, можно всего вѣрнѣе добиться мира. Онъ потребовалъ нетолько "покорнаго" вотированія кредитовъ, но и заявленія довѣрія правительству. "Только тогда послушаютъ Францію, сказалъ онъ:-- когда увидятъ ея силу и рѣшимость".

При началѣ этихъ важныхъ преній, ходили тревожные слухи относительно положенія адмирала Курбэ; всѣ были увѣрены, что министерство добьется вотированія кредитовъ, но не получитъ заявленія довѣрія. Нѣкоторые изъ сторонниковъ министерства совѣтовали ему удовольствоваться простымъ переходомъ къ очереднымъ дѣламъ, но Ферри не хотѣлъ и слышать объ этомъ. Его рѣшительный, самоувѣренный тонъ исключалъ, повидимому, всякую возможность неудачи и это сильно подѣйствовало на робкихъ.

Андріё довольно оригинальнымъ образомъ вернулся къ своему тезису о пересмотрѣ конституціи на американскій ладъ, съ министрами, взятыми внѣ предѣловъ палатъ, для того, чтобы придать имъ устойчивость; онъ предложилъ "предоставить кабинету ликвидировать начатое дѣло". Рибо довольно ворчливымъ тономъ объяснилъ, что слѣдуетъ вотировать кредиты, не выражая одобренія всему, что было сдѣлано, и что коль скоро поставленъ вопросъ о довѣріи, такъ какъ не имѣется времени для выработки новой министерской программы, то благоразумнѣе будетъ слѣдовать за Ферри, чѣмъ рисковать, дѣлая "прыжокъ во мракъ неизвѣстности".

Клемансо воспользовался этими доводами предсѣдателя комиссіи для доказательства невозможности заявленія полнаго и слѣпого довѣрія такому министерству, ошибки котораго признаются даже самыми благоразумными. Еслибы палата это сдѣлала, она тѣмъ самымъ объявила бы войну Китаю, она взяла бы на себя отвѣтственность за все, могущее случиться.

По окончаніи общихъ преній, одинъ изъ членовъ радикальной дѣвой, Гальяръ, снова внесъ предложеніе о международномъ третейскомъ судѣ, которое Фредерикъ Пасси поддерживалъ 31-го октября. О по было встрѣчено ропотомъ, точно такъ же, какъ заявленіе герцога Ларошфуко-Бизаччіа объ отказѣ въ ассигнованіи со стороны его товарищей роялистовъ. 9 милліоновъ на военныя издержки вотированы были 373 голосами противъ 139.

Четыре очередные порядка съ заявленіемъ порицанія были отклонены, и первенство получила формулировка президентовъ "Республиканскаго Союза" и "Демократическаго Союза", то есть Поля Бера и Филипото: "Будучи убѣждена, что правительство выкажетъ всю энергію, необходимую для обезпеченія въ Тонкинѣ правъ и чести Франціи, палата" и проч.-- "Но это не можетъ быть названо заявленіемъ довѣрія", замѣтилъ бонапартистъ Жолибуа. Ферри нашелся, однако же, и отвѣчалъ: "Правительство находитъ, что если выражаютъ увѣренность въ томъ, что оно съ величайшей энергіей, къ чести и въ интересахъ Франціи, сдѣлаетъ все, чего требуетъ долгъ, то тѣмъ самымъ оказываютъ ему величайшую честь и даютъ сильнѣйшее доказательство довѣрія". Слова эти были покрыты рукоплесканіями и доставили министерству 308 голосовъ большинства противъ 201.

Ассигнованіе 9-ти милліоновъ предназначалось на покрытіе издержекъ только 1883 года. Уже 15-го декабря президентъ совѣта самолично явился съ требованіемъ еще и другого ассигнованія, въ размѣрѣ 20-ти милліоновъ. Оно должно покрыть въ теченіи шести первыхъ мѣсяцевъ 1884 г. издержки по отправкѣ новыхъ войскъ, а именно цѣлой дивизіи, подъ начальствомъ генерала Малльо, а также по заготовкѣ оружія для войскъ, дѣйствующихъ на Крайнемъ Востокѣ, и цифра которыхъ должна дойти до 13,000 человѣкъ съ 88-ю пушками, не считая экипажа на судахъ, командуемыхъ контръ-адмираломъ Курбэ, а равно и усиленныхъ гарнизоновъ въ Кохинхинѣ.

Отданный на разсмотрѣніе той же комиссіи, третій тонкинскій кредитъ былъ одобренъ въ ней единогласно, за исключеніемъ двухъ коммиссаровъ, воздержавшихся отъ голосованія. 17-го числа Леонъ Рено прочиталъ краткій отчетъ, объяснявшій, что, такимъ образомъ, правительство выражаетъ "желаніе свое сообразоваться со строгими правилами парламентскаго режима, требующаго, чтобы кредиты открывались ранѣе, чѣмъ предприняты издержки... и доказывавшій парламенту твердое намѣреніе проникнуться при веденіи индо-китайскихъ дѣлъ духомъ очередного порядка 10-го декабря".

Пренія по этому поводу отложены были до слѣдующаго дня, по немедленно по прочтеніи доклада завязались другія, а именно о трансатлантическомъ кабелѣ, въ средствахъ для котораго нѣкогда отказала палата, на томъ основаніи, что работы по проведенію находились въ рукахъ англійской компаніи. Младшій статсъ-секретарь министерства колоній завѣрилъ, что эксплуатація на этотъ разъ будетъ поручена французамъ, и, въ виду важности установленія непосредственнаго сообщенія между Парижемъ и далекими краями, гдѣ находятся теперь французскія войска, палата вотировала 120,000 ф. на издержки. Но во время преній произошелъ довольно рѣзкій эпизодъ, героемъ котораго былъ бонапартистъ Кунео д'Орнано. Онъ съ нескрываемымъ презрѣніемъ заговорилъ о формѣ "братьевъ Ферри". Президентъ совѣта и братъ его вогезскій депутатъ Шарль Ферри разгорячились. Кунео извинился, но Жюль Ферри не удовлетворился извиненіемъ, и между тѣмъ, какъ его братъ поручалъ двумъ секундантамъ отправиться къ шарантскому депутату, министрѣпрезидентъ заявлялъ, что если правительство должно подвергаться безнаказаннымъ оскорбленіямъ, то онъ перестанетъ присутствовать на засѣданіяхъ. Тѣмъ не менѣе Бриссонъ не пригласилъ палату наложить взысканіе на Кунео д'Орнано. Въ отчетѣ "Оффиціальной газеты" эпизодъ былъ нѣсколько смягченъ, и секунданты: Леонъ Рено и Девесъ со стороны Шарля Ферри и герцогъ Фельтръ и Ле-Прово де-Лонэ со стороны Кунео, сочли себя удовлетворенными.

Обсужденіе кредита въ 20 милліоновъ на военныя цѣли началось рѣчью Локруа, которому немедленно отвѣчалъ министръ-президентъ, въ качествѣ и министра иностранныхъ дѣлъ. "Настоящій проэктъ, сказалъ онъ:-- есть необходимое и логическое примѣненіе голосованія вашего, происходившаго 10-го декабря. Правительство приглашаетъ къ энергическому образу дѣйствія, старается разоблачить и отразить тактику искусныхъ противниковъ, распространяющихъ повсюду то ложное мнѣніе, что республиканская Франція способна только начинать предпріятія, но не способна доводить ихъ до конца". "Предстоящее и рѣшительное дѣйствіе, прибавилъ министръ:-- не должно, однако же, ничего измѣнить въ благоразумной, сдержанной, но рѣшительной политикѣ, которая была торжественно одобрена національнымъ представительствомъ". Обращаясь къ Франсису Шарму и къ ораторамъ крайней лѣвой, упрекавшимъ нѣкогда правительство за проволочки, уловки и т. п., Жюль Ферри иронически замѣтилъ, что для него совершенно непонятна ихъ оппозиція въ настоящую минуту, когда именно слѣдуютъ ихъ же собственнымъ совѣтамъ. Локруа обвинялъ министерство въ намѣреніи прибавить къ тонкинской экспедиціи вторую экспедицію въ Гюэ; онъ совѣтовалъ добиться отъ Китая какой бы то ни было сдѣлки, съ тѣмъ, чтобы нарушить ее въ будущемъ, когда положеніе Франціи на континентѣ дозволитъ ей широкія колоніальныя предпріятія. Ферри отвѣчалъ насмѣшками на такой способъ веденія публичныхъ переговоровъ съ непубличными оговорками и еще разъ повторилъ, что никакое серьёзное правительство не можетъ отвѣчать на безпрестанные запросы по поводу текущихъ операцій и переговоровъ. "Если вы желаете, воскликнулъ онъ:-- такого правительства, которое согласилось бы на подобное рабство, то выбирайте себѣ другое!" Затѣмъ, онъ доказалъ, что насильственная смерть короля Гинъ-Гоа въ Гюэ, гдѣ Франція имѣетъ резидента, заставляетъ укрѣпить тамъ военное положеніе, точно такъ же, какъ и въ Аннамѣ, что еще не составляетъ новой экспедиціи; что попытка временной военной сдѣлки была* бы нелѣпостью и что остается лишь слѣдовать по первоначальному пути, на которомъ есть возможность доказать свою силу, не отказываясь отъ миролюбивыхъ намѣреній. Въ заключеніе президентъ совѣта опровергалъ весьма распространенные слухи объ оппозиціи военнаго министра. Указывая на генерала Камненона, онъ сказалъ: "Военный министръ отвѣчаетъ за мобилизацію. Что касается его солидарности съ нами, то онъ слишкомъ дорожитъ своею честью для того, чтобы позволить усумниться въ этой солидарности хотя бы на одну минуту".

На запросы Грана и Перена отвѣчалъ епископъ алжирскій монсиньоръ Фрепвелъ, къ великому неудовольствію правыхъ и торжеству Жюля Ферри. Герцогъ Ларошфуко-Бизаччіа вознегодовалъ до такой степени, что отнялъ у Френнеля (съ которымъ обыкновенно сидитъ рядомъ въ палатѣ) ящикъ для бюллетеней, который всегда передавалъ ему въ тѣхъ случаяхъ, когда долженъ былъ самъ уходить изъ палаты. Епископъ доказывалъ, что предъ лицомъ единодушія французскаго парламента, проявляемаго со спокойствіемъ и энергіей, война не могла бы принять слишкомъ широкихъ размѣровъ, и что миролюбивая развязка также можетъ быть обусловлена именно только этимъ единодушіемъ". Однимъ еловомъ, епископъ нашелъ нужнымъ повторить то, что на всѣ лады внушалъ министръ-президентъ. Выходка его произвела впечатлѣніе, тѣмъ болѣе, что онъ весьма кстати вспомнилъ, что и онъ эльзасецъ и, повидимому, забылъ о своемъ ультрамонтанствѣ и о томъ, что германскій наслѣдный принцъ въ это самое время посѣщалъ папу. "Когда рѣчь идетъ о чести французскаго знамени, торжественно, точно съ соборной каѳедры гремѣлъ епископъ: -- когда парламентъ взялся поддержать эту честь, тогда для всѣхъ и каждаго остается только слѣдовать за этимъ знаменемъ, въ какихъ бы рукахъ оно ни находилось!"

Послѣ довольно комическаго протеста бывшаго префекта имперіи Леона Шевро, отъ имени оппозиціи большинства правой, приступлено было къ голосованію. Меньшинство понизилось до 154 голосовъ (крайней лѣвой и правой), а большинство возросло до 327.

Само собою разумѣется, что рѣчь анжерскаго епископа вызвала множество толкованій. Нѣкоторые полагали, что высшее французское духовенство желало спасти себя отъ непопулярности, которой подвергала его римская курія, братавшаяся съ Бисмаркомъ и потому принимала протянутую ему республиканскимъ большинствомъ руку: это большинство, за нѣсколько дней предъ тѣмъ вотировало совокупность бюджета духовныхъ дѣлъ и рѣшило сохранить постъ посланника при Ватиканѣ. Въ засѣданіи 14-го декабря, одинъ изъ самыхъ близкихъ Гамбеттѣ людей, Спюллеръ вызвалъ противъ себя цѣлую бурю со стороны непримиримыхъ и радикаловъ, вслѣдствіе того, что онъ, будучи свободнымъ мыслителемъ, какъ въ теоріи, такъ и на практикѣ, утверждалъ, что папство слишкомъ очевидно пользуется еще значительнымъ вліяніемъ во Франціи и что порвать съ нимъ при нынѣшнихъ обстоятельствахъ было бы крайне опрометчиво.

Если Спюллеръ могъ найти въ поступкѣ епископа Фреппела поразительное доказательство въ пользу своего тэзиса о необходимости сохраненія конкордата, то Френкель долженъ былъ исправиться, вслѣдствіе вздорной враждебности правыхъ, отъ своей клерикальной преданности той или другой изъ монархій. Слѣдствіемъ должно явиться серьёзное колебаніе въ расположеніи большинства духовенства къ проэктамъ реставраціи и возможность успокоенія религіозныхъ страстей, загорѣвшихся со времени изгнанія іезуитовъ и лаисизаціи обязательнаго первоначальнаго образованія.

Но вернемся къ Тонкину. Оба вотированные депутатами закона о кредитахъ были послѣдовательно переданы на разсмотрѣніе сената, который отдалъ ихъ на обсужденіе особой комиссіи, составленной изъ 9 членовъ. Всѣ они благопріятно относились къ новымъ законамъ и назначали предсѣдателемъ и докладчикомъ двухъ бывшихъ министровъ, непосредственно участвовавшихъ въ подготовительныхъ дѣйствіяхъ настоящей экспедиціи: Бартелеми Сентъ-Илера и адмирала Жорегиберри. Весьма краткій докладъ ссылался на рѣшеніе 31-го октября и побуждалъ верхнюю палату доставить правительству всѣ средства къ тому, чтобы оно имѣло возможность съ достоинствомъ держать знамя Франціи. Все это не показалось однакоже достаточно убѣдительнымъ герцогу де-Брольи, который, не взирая на преподанный ему анжерскимъ епископомъ примѣръ, цѣлый часъ шипѣлъ противъ министерства и не выражалъ ни малѣйшаго желанія ополчаться противъ Китая. Напротивъ того, маршалъ Канроберъ повторилъ, съ своей стороны, все то, что въ палатѣ депутатовъ заявлялось Френнелемъ. "Дѣло идетъ о чести французскаго знамени; это знамя въ рукахъ правительства, слѣдовательно, необходимо поддержать правительство" и т. д. Брольи всѣми мѣрами старался натравить Фрейсинэ на Ферри, но это ему не удалось. Военный министръ, генералъ Камненонъ, котораго реакціонеры съ одной и непримиримые съ другой стороны сильно желали поссорить съ министромъ президентомъ, объявилъ, что Франція достаточно сильна и можетъ одновременно преслѣдовать обѣ политическія цѣли, обусловливаемыя ея географическимъ положеніемъ; онъ завѣрялъ, что колоніальная политика, которой придерживаются въ Тонкинѣ, нисколько не противорѣчитъ политикѣ континентальной; онъ указалъ, что если руководство военными дѣйствіями въ Азіи скорѣе касается морскаго вѣдомства чѣмъ его собственнаго, то во всякомъ случаѣ онъ вполнѣ раздѣляетъ мнѣнія адмирала Пейру; наконецъ, онъ протестовалъ противъ слуховъ, распространяемыхъ печатью о мнимомъ разногласіи въ средѣ кабинета.

Ферри съ большею ядовитостью возражалъ герцогу Брольи, напоминая ему, что именно его министерство и министерство Деказа, въ 1874 и J877 гг., заключало и поддерживало договоръ съ Аннамомъ, а слѣдовательно, и породило тонкинскую экспедицію, что, унаслѣдовавъ отъ предыдущихъ и "слишкомъ многочисленныхъ" кабинетовъ Тонкинскія затрудненія, нынѣшнее министерство могло поступать только такъ, какъ поступаетъ въ настоящее время. Брольи указалъ на "Лигу нейтральныхъ державъ". Ферри пытался доказать, что она не представляетъ никакой опасности для Франціи, такъ какъ войны съ Китаемъ не будетъ и такъ какъ и Франція не исключена изъ соглашенія. Да и самъ Китай участвуетъ въ немъ, такъ какъ дѣло идетъ объ освобожденіи его отъ отвѣтственности, на случай событій, въ родѣ имѣвшихъ мѣсто въ Кантонѣ. Президентъ совѣта повторилъ заявленіе свое относительно того, что разрыва между Франціей и Китаемъ не произошло, что, несмотря на операціи адмирала Курбэ, совершаемыя и предполагаемыя, почва для переговоровъ все-таки не потеряна, и возможность соглашенія продолжаетъ существовать. "Со стороны сосѣднихъ державъ", по мнѣнію Ферри, "незамѣтно ни неудовольствія, ни недоброжелательства... Объясненія, доставленныя англійскимъ и германскимъ правительствами, какъ нельзя болѣе успокоительны". "Политика сосредоточенія, о которой намъ говорятъ, сказалъ въ заключеніе своей рѣчи министръ:-- была бы въ настоящее время политикою ослабѣнія и небрежности... Будемъ довѣрять собственнымъ силамъ и пусть сенатъ, возможно сильнымъ большинствомъ, вотируетъ кредиты, которые позволятъ намъ и вести переговоры, и сражаться".

Первое ассигнованіе было окончательно утверждено 211 сенаторами, противъ 7; второе 215 противъ 6-ти.

Въ тотъ же вечеръ, 20-го, и на другой день, 21-го, напечатаны были депеши адмирала Курбэ, сообщавшія о взятіи укрѣпленныхъ постовъ предъ Сонтаемъ, а затѣмъ и о занятіи самой цитадели 17-го утромъ. Занятіе это произошло безъ боя, и, по словамъ оффиціальной телеграммы, "осталось неизвѣстнымъ, куда бѣжали черные флаги, мятежные аннамцы и китайцы". Но въ теченіи двухъ предшествовавшихъ взятію крѣпости дней, происходили довольно кровавыя столкновенія, во время которыхъ потери равнялись 85 убитыми и 240 ранеными. Изъ оффиціальныхъ же свѣдѣній объ отказѣ отъ престола и затѣмъ объ отравленіи аннамскаго короля Типъ Гоа, мѣсто котораго занялъ его племянникъ Кіэнъ-Фуокъ, видно, что кризисъ продолжался только нѣсколько часовъ и что французскій резидентъ Шампо объявляетъ себя вполнѣ успокоеннымъ относительно своей безопасности и возможности миролюбиваго рѣшенія вопроса.

По полученіи извѣстія о взятіи Сонтая, маркизъ Тзэнгъ уѣхалъ въ другую резиденцію свою, Фолькстонъ, дожидаться инструкцій изъ Пекина.Онъ воздержался отъ присутствія на большомъ дипломатическомъ обѣдѣ въ министерствѣ иностранныхъ дѣлъ. Въ оффиціальномъ мірѣ всѣ увѣрены, что адмиралъ Курбэ взялъ уже Какъ-Нонгъ и окончитъ завоеваніе дельты Красной рѣки ранѣе прибытія на театръ военныхъ дѣйствій генерала Мальо, что произойдетъ въ концѣ января. Въ такомъ случаѣ новый экспедиціонный корпусъ послужитъ лишь къ тому, чтобы сдѣлать невозможнымъ реваншъ со стороны китайцевъ и заставитъ новаго аннамскаго короля благоразумно подчиниться и признать протекторатъ Франціи, болѣе точно опредѣленный, чѣмъ то было сдѣлано въ трактатахъ 1874 и 1883 гг. Нѣкоторыя газеты говорятъ о денежномъ вознагражденіи, а въ случаѣ невозможности уплатить его, находятъ, что китайцы могли бы уступить кое-что изъ своихъ владѣній, напримѣръ острова: Гайнанъ или Формозу, на томъ основаніи, что въ числѣ защитниковъ Сонтая оказались и солдаты регулярныхъ китайскихъ войскъ. Впрочемъ, общественное мнѣніе громаднаго большинства во Франціи попрежнему настроено весьма миролюбиво и никакихъ завоевательныхъ плановъ не лелѣетъ. Всѣ желаютъ возможно быстраго окончанія Тонкинскаго дѣла. Министерству Ферри очень хорошо извѣстно, что еслибъ оно могло возвѣстить о такомъ окончаніи въ первыя недѣли очередной сессіи 1884 г., то положеніе его значительно упрочилось бы, между тѣмъ какъ въ противномъ случаѣ оно осталось бы шаткимъ.

По всѣмъ детальнымъ вопросамъ, законодательное большинство находится въ разладѣ съ кабинетомъ. Такъ, напримѣръ, по поводу привозимыхъ изъ Америки окороковъ, 22-го декабря внесенъ былъ запросъ противъ рѣшенія министра торговли, отмѣнявшаго запрещеніе этого предмета ввоза. Авторомъ запроса былъ Поль Беръ и дѣло кончилось очереднымъ порядкомъ, крайне враждебнымъ министру Гериссону (280 голосовъ противъ 221).

27-го и 28-го числа, проэктъ министра внутреннихъ дѣлъ Вальдека-Руссо и его подчиненнаго алжирскаго губернатора Тарпана о дарованіи 50 милліоннаго кредита для цѣлей колонизаціи на бывшихъ арабскихъ земляхъ, былъ отвергнутъ 249-ю голосами противъ 211. Меньшинство при этомъ было вполнѣ республиканское, а большинство получено было при содѣйствіи правыхъ, всегда готовыхъ стать, по какимъ бы то ни было вопросамъ, въ ряды противниковъ республиканскаго правительства.

1884 годъ принесетъ цѣлый рядъ общинныхъ выборовъ, путемъ которыхъ, сверху до низу, возобновленъ будетъ составъ представителей общественной власти. 4-го мая начнутся муниципальные выборы но всѣмъ общинамъ страны; эти выборы должны были происходить въ январѣ, но были отложены въ силу особаго закона для того, чтобы возможно было примѣнить къ нимъ новый муниципальный законъ. Въ ноябрѣ, выборомъ общинныхъ делегатовъ будетъ подготовляться возобновленіе 3 и трети смѣняемыхъ сенаторовъ, имѣющее происходить въ январѣ 1885 года. Въ теченіи этого же года должны явиться предъ лицо всеобщей подачи голосовъ и всѣ депутаты. Наконецъ, не за горами и 1886 г., въ которомъ оканчиваются полномочія самого президента республики.

И такъ, кабинетъ Ферри необходимо долженъ стремиться къ обезпеченію внѣшняго мира, къ частному пересмотру конституціи, направленному и противъ монархической и имперіалистской реакціи и противъ непримиримыхъ, и въ удержаніи за собою руководительства въ дѣлѣ легальныхъ преобразованій, которыми должно увѣнчаться зданіе третьей республики.

II.
Разныя извѣстія по текущей политикѣ.-- Обсужденіе въ палатѣ депутатовъ государственной сметы на 1884 г.-- Обыкновенный бюджетъ, вотированный сенатомъ вопреки протестамъ правыхъ.-- Исправленія, сдѣланныя сенатомъ и утвержденныя палатою.-- Извѣщеніе о предстоящемъ пересмотрѣ конституціи.-- Столкновеніе между Ж. Ферри и Кловисомъ Гюгомъ.-- Манифестаціи.-- Смертный приговоръ надъ Сивоктомъ.-- Кюрьенъ въ судѣ исправительной полиціи.-- Газета "Cri du peuple" и студенты.-- Жанъ Масэ, несмѣняемый сенаторъ.

Послѣ состоявшагося въ ноябрѣ обсужденія спеціальныхъ бюджетовъ министерствъ: земледѣлія, торговли, духовныхъ дѣлъ, а затѣмъ и всей совокупности бюджета на 1884 года, 1-го декабря началось обсужденіе сметы министерства финансовъ, первыя статьи которой были, вопреки комиссіи, приняты въ томъ видѣ, какъ требовалъ Тираръ, усиливая цифры доходовъ и не уменьшая размѣровъ фондовъ погашенія. Бюджеты народнаго просвѣщенія и изящныхъ искусствъ, затѣмъ военный, морской и колоніальный, и, наконецъ, бюджетъ иностранныхъ дѣлъ прошли довольно быстро и безъ особенныхъ инцидентовъ, исключая дѣла о римскомъ посольствѣ, о которомъ я уже упоминалъ. Улаженіе столкновенія между церковью и республикою, предпринятое съ одной стороны Снюллеромъ, а съ другой Френпелемь, какъ увѣряютъ, санкціонировано самимъ Ферри, который возвратитъ алжирскому епископу конфискованное у него депутатское содержаніе (за отправленіе несовмѣстимыхъ должностей) и получитъ взамѣнъ отставку епископа отъ депутатскаго званія ранѣе окончательнаго принятія новаго закона, но которому съ этимъ званіемъ несовмѣстимо будетъ епископское достоинство. Сверхъ того, Ж. Ферри обѣщалъ содѣйствовать назначенію монсиньора Френкеля въ турскую эпархію, куда Греви и Вильсонъ хлопочатъ помѣстить другого прелата.

Во время обсужденія сметы чрезвычайныхъ доходовъ, вернулись еще разъ къ желѣзнодорожнымъ конвенціямъ (которыя быстро утверждаются одна за другою желѣзнодорожными обществами) и рѣшили, что правительство заключитъ въ теченіи 1884 года внутренній заемъ въ 300 или 350 милліоновъ для пополненія средствъ лицеевъ и школъ, проведенія новыхъ дорогъ и поддержки работъ до устройству портовъ и каналовъ. Всѣ бюджеты были вотированы вмѣстѣ, причемъ оппозиція (состоявшая исключительно изъ правыхъ) спустилась до 53 противъ 443.

Финансовый законъ могъ быть перенесенъ въ сенатъ только 22-го декабря. Докладчикъ сенатской комиссіи Дофенъ поспѣшилъ представить свой докладъ объ обыкновенномъ бюджетѣ, розданный 24-го числа. Несмотря на горячіе протесты роялистовъ: Бошэ, Одиффрэ-Пакье, Бюффе и Люсьена Брёна, министръ Тираръ добился, чтобъ обсужденіе началось на второй день праздниковъ. Находясь только въ числѣ 114 противъ министерскаго большинства въ 143 голоса, твердо рѣшившагося спѣшить, чтобы избѣжать такъ называемой "временной одной двѣнадцатой" и эксплуатированія финансовыхъ затрудненій антиреспубликанскою оппозиціею, роялисты не рѣшились пустить въ ходъ обструкціонизмъ. Отъ ихъ имени Бошэ взошелъ на трибуну и объявилъ, что товарищи его, не чувствуя себя свободными, отказываются отъ участія въ общемъ обсужденіи бюджета.

Немедленно перешли къ чтенію и голосованію статей, которое шло какъ нельзя быстрѣе. Нѣкоторая задержка произошла только по министерству юстиціи, такъ какъ нѣкій Де норманди, бывшій повѣренный орлеанскихъ принцевъ, долго плакался по поводу бонапартисто-клерикальныхъ судей, такъ злобно изгнанныхъ Мартеномъ Фелье, но имя закона о преобразованіи судебнаго персонала, да Жюль Ферри съ слишкомъ большимъ вниманіемъ выслушивалъ Сенъ-Валье, жаловавшагося на недостаточность явныхъ и тайныхъ суммъ, назначаемыхъ посланникамъ для расходовъ по представительству. При обсужденіи бюджета духовныхъ дѣлъ, сенаторское большинство, 201 голосъ противъ 51 и 180 противъ 58, возвратило парижскому архіепископу 45,000 франк. содержанія, которые палата депутатовъ низвела до 15,000 (цифра, опредѣляемая конкордатомъ) и возстановило субсидію католическимъ семинаріямъ, 666,200 франковъ. Но, съ другой стороны, сенатъ не послѣдовалъ примѣру своей комиссіи и не вымаралъ изъ сметы тѣхъ 4 милліоновъ, которые, вопреки правительству, сохранены были депутатами, въ видахъ облегченія общинныхъ расходовъ по даровому первоначальному образованію. Въ пятницу 28-го обыкновенный бюджетъ былъ принятъ единогласно всѣми вотировавшими 221 сенаторами, а смета спеціальныхъ доходовъ единогласно 290-го. Сенату остается разсмотрѣть только чрезвычайный бюджетъ, покрываемый не путемъ налоговъ и опредѣленныхъ доходовъ. Палата, къ которой въ тотъ же вечеръ вернулись вотированные въ Люксембургѣ бюджеты, утвердила сенаторскія поправки и 416 голосами противъ 83 даровала кредитъ въ 21 милліонъ, на покрытіе расходовъ, предусмотренныхъ въ чрезвычайномъ бюджетѣ (не разсмотрѣнномъ сенатомъ) на январь. Затѣмъ сессія была закрыта президентскимъ декретомъ.

Покорность законодательнаго большинства, отказавшагося отъ поддержанія своихъ противуклерикальныхъ рѣшеній, для доставленія правительству возможности обнародованія финансоваго закона въ законный срокъ, и изъ опасенія кризиса между обѣими залатали, была взята Жюлемъ Ферри, такъ сказать, съ боя. Онъ возвѣстилъ, что 1884 годъ долженъ быть годомъ великихъ реформъ и поставилъ на очередь пересмотръ конституціи. На крайней лѣвой послышался ропотъ. Министръ-президентъ, съ грубою ироніей, воскликнулъ: "Я обращаюсь къ тѣмъ, кто желаетъ пересмотра, а не къ тѣмъ, кто его требуетъ только для того, чтобы отъ него отказываться"! Поднялись горячіе протесты. Министръ отказался взять назадъ свои слова и Кловисъ Гюгъ закричалъ ему: "Вы сказали дерзость"! Президентъ палаты Бриссонъ попытался пустить въ ходъ тотъ же примирительный маневръ, къ которому уже прибѣгалъ въ дѣлѣ съ Кунео д'Орнано, но онъ ему не удался. Пришлось наложить на Кловиса Гюга цензуру съ исключеніемъ.

Онъ преспокойно вышелъ изъ залы засѣданія, воскликнувъ: "Я не играю роли Бодри д'Ассоновъ"!

Кромѣ заботъ о важныхъ дѣлахъ, въ началѣ и въ концѣ декабря, Парижу пришлось видѣть двѣ политическія манифестаціи: одну анархическую противъ буржуазіи, другую -- студенческую противъ газеты "Сгі du peuple", издаваемой Жюлемъ Валлесомъ.

2-го декабря человѣкъ сто анархистовъ устроили сходку и рѣшили, по предложенію гражданина Борда, созвать 7-го на Биржевой площади лишенныхъ заработка рабочихъ и затѣмъ направить ихъ сперва въ министерство финансовъ, а затѣмъ въ Бурбонскій дворецъ, и выкупать въ Сенѣ депутатовъ. Другой ораторъ, Жоржъ Руссель приглашалъ манифестантовъ дать энергическій отпоръ полиціи, а для этого захватить оружіе. Въ послѣдующіе дни въ мастерскихъ и на улицахъ предмѣстій распространены были составленные въ томъ же духѣ воззванія къ народу, который приглашали возстать противъ "правительства" и биржевиковъ, заключившихъ договоръ противъ народа и въ пользу монархической реставраціи. Полиція поспѣшила разъискать лицъ, подписавшихъ воззваніе, и ораторовъ, говорившихъ на собраніи.

Многіе были дѣйствительно арестованы. Начато было судебное преслѣдованіе противъ редакціи газеты "Cri du peuple", по обвиненію въ подстрекательствѣ къ вооруженнымъ сходбищамъ, такъ какъ эта газета дала у себя мѣсто воззванію. Въ назначенный для манифестаціи день, войска держались на готовъ въ казармахъ, а нѣсколько кавалерійскихъ отрядовъ республиканской гвардіи и драгунъ заняли прилегающія къ кварталу Vivienne улицы. Городскіе сержанты также явились въ значительномъ количествѣ охранять зданіе Биржи, внутри и извнѣ. Биржевики, впрочемъ, явились, какъ и всегда, заключать свои сдѣлки подъ колоннадою своего храма золотого тельца. Кое гдѣ кругомъ бродило нѣсколько любопытныхъ, немногимъ болѣе, чѣмъ обыкновенно. Наступила ночь, но "народъ" не показывался. Было арестовано около двѣнадцати человѣкъ. Изъ нихъ задержано только два, которые и судились на слѣдующей же недѣлѣ, 14-го декабря, судомъ исправительной полиціи и были приговорены къ 8 днямъ тюремнаго заключенія за анархическія рѣчи и оскорбленіе полицейскихъ агентовъ. Организаторы неудавшагося митинга, 9 изъ десяти, судились 21-го числа, въ томъ числѣ и издатель "Cri du peuple". Послѣдній присужденъ былъ къ шести днямъ тюремнаго заключенія; одинъ изъ подсудимыхъ былъ оправданъ; Руссель -- приговоренъ къ шести мѣсяцамъ заключенія и 50 франкамъ денежной пени; остальные -- къ тремъ-четыремъ мѣсяцамъ тюрьмы. Иниціаторъ Бордъ остался неразысканнымъ.

Въ Ліонѣ судили Сивокта 11-го и 12-го декабря. Читатели помнятъ, что онъ былъ арестованъ въ Брюсселѣ, вслѣдствіе случайнаго взрыва, жертвою котораго погибъ товарищъ его Метайе. Чтобы дать узнать Сивокта свидѣтелямъ взрыва, происшедшаго отъ бомбъ, брошенныхъ въ ресторанъ театра Bellecour, въ ночь съ 22-го на 23-е сентября, его показали имъ сперва съ бородой, а затѣмъ обритымъ. Присяжные признали его виновнымъ въ преступленіи, наказуемомъ смертною казнью. Приговоръ, впрочемъ, не будетъ, по всей вѣроятности, приведенъ въ исполненіе. Не говоря уже о томъ, что Жюль Греви совсѣмъ не охотникъ до казней, но и присяжные и предсѣдатель суда подали уже петицію о помилованіи, основываясь на томъ, что строгость приговора зависѣла отъ "крайней недостаточности защиты".

Кюрьена будутъ судить не судомъ присяжныхъ, а въ судѣ исправительной полиціи, по обвиненію не въ покушеніи на жизнь министра президента, а только за оскорбленіе дѣйствіемъ пристава въ министерствѣ народнаго просвѣщенія и ношенія недозволеннаго оружія. Дѣло будетъ разбираться 3-го января.

Студенческая манифестація возникла слѣдующимъ образомъ: 26-го декабря, редакція "Cri du peuple" напечатала двѣ статьи, одну Эмиля Массара, озаглавленную "Les fils de la Bourgeoisie", другую -- Виктора Мёнье: "Le monde on l'on gueule". Въ статьяхъ этихъ въ самомъ рѣзкомъ тонѣ говорилось о развращенности учащейся молодёжи, по поводу "равнодушія ея къ политикѣ". На другой же день вечеромъ человѣкъ двѣсти триста студентовъ явились къ Жюлю Валлесу и его сотрудникамъ для объясненій, результатомъ которыхъ явился напечатанный въ "Cri du peuple" протестъ студентовъ, довольно заурядный и сопровождавшійся довольно ироническими размышленіями редакціи. Послѣдовала вторая манифестація, результатомъ которой были: новое объясненіе съ редакціей "Cri" 28-го числа и затѣмъ публичное собраніе студентовъ. Переговоры кончились тѣмъ, что редакція "Cri", ссылаясь на свободу печати, отказалась отъ дальнѣйшихъ объясненій. Собраніе, которое велось довольно безпорядочнымъ образомъ, привело къ очередному порядку такого содержанія: "Принимая во вниманіе недобросовѣстность газеты "Cri du peuple", собраніе находитъ, что единственно возможное для спасенія студенческой чести рѣшеніе есть рѣшеніе оружіемъ". Выбрано было два делегата изъ присутствовавшихъ на собраніи, которые и отправились требовать этого удовлетворенія. Эмиль Массаръ и Л. Мёнье приняли уполномоченныхъ: студента медицины Леона Лека и студента юридическаго факультета Панцони, и объявили, что не знаютъ ихъ и драться не будутъ, находя, что соціальные вопросы рѣшаются не дуэлями, а иными путями. Созвано было новое студенческое собраніе, на которомъ Кловисъ Гюгъ явился примирителемъ, а присутствовавшіе рѣшили вотировать привѣтствіе редакціи газеты "Cri du peuple", по поводу предпринятой имъ соціальной борьбы.

Въ противоположность этимъ юношескимъ, или, какъ говорятъ, "зеленымъ" волненіямъ, я приведу фактъ, указывающій на глубоко-демократическое движеніе, совершающееся даже въ такъ-называемыхъ высшихъ сферахъ. Этотъ фактъ -- избраніе на смѣняемымъ сенаторомъ скромнаго и незнатнаго Жана Масэ, преподавателя въ женскихъ учебныхъ заведеніяхъ. Оставаясь школьнымъ учителемъ, этотъ человѣкъ, въ теченіи 20-ти лѣтъ, былъ однимъ изъ даровитѣйшихъ популяризаторовъ естественныхъ наукъ и здравой народной политики. Авторъ "Исторіи кусочка хлѣба" въ то же время былъ основателемъ "Лиги для распространенія образованія", затѣмъ "Semaine Républicaine" и "Semaine populaire". Герцоги верхней палаты сдѣлали все отъ нихъ зависящее, чтобы помѣшать этому ничтожному человѣку изъ простого званія сдѣлаться ихъ коллегой. Лѣвые, несмотря на отступничество части центра, еще сильнѣе оттѣнили это избраніе, проведя въ несмѣняемые сенаторы одновременно съ Масэ и генерала Кампенона, что было встрѣчено съ одинаковымъ сочувствіемъ всѣми республиканскими оттѣнками, а такое единодушіе -- вещь довольно рѣдкая, можно даже сказать, исключительная.

III.
Литература, театръ и музыка.-- Принятіе во французскую академію Мазада.-- Три некролога: Анри Мартенъ, Лапрадъ и Дарсье.-- "Короли въ изгнаніи" Додэ, передѣланные для сцены театра "Vaudeville".-- "Велледа" опера Леневё.-- "Le Maître des Forges" Онэ въ театрѣ Гимназіи.-- "Сара Барнумъ", "Нана Саибъ" Ришпена въ Porte St. Martin.-- Прекращеніе изданія "Philosophie Positive".

6-го декабря во французской академіи происходило торжество, впрочемъ, до крайности безцвѣтное: "безсмертные" принимали на свое лоно литературнаго критика "Revue des Deux Mondes", Мазада. Пріемную рѣчь говорилъ Мезьеръ. Любопытнаго было только то, что депутатъ республиканской лѣвой разсыпался въ любезностяхъ передъ герцогомъ Омальскимъ, а Мазадъ рискнулъ похвальное слово патріотизму Гамбетты, несмотря на орлеанистическое настроеніе общества. Рѣчь вышла, впрочемъ, такая мудреная, что ея никто не понялъ, а общій характеръ засѣданія отличался нестерпимо-сѣрымъ колоритомъ.

13-го декабря умеръ въ Ліонѣ Викторъ Лапрадъ. Онъ давно уже страдалъ бронхитомъ и жилъ на югѣ, вдали отъ свѣта. Его похоронили въ родномъ городѣ Монбризонѣ. Это былъ второстепенный лирическій поэтъ, стяжавшій себѣ извѣстность во времена имперіи, дѣйствительно превосходною сатирою на Наполеона III и его правленіе. Эта сатира появилась въ 1861 г. и надѣлала не мало шума. Молодежь того времени знала ее наизусть и съ увлеченіемъ декламировала тѣ мѣста, гдѣ говорилось о "жандармѣ", о преслѣдованіяхъ противъ всѣхъ "колу невесело", "кто худъ и блѣденъ"...

Анри Мартенъ посвятилъ половину своей жизни "Исторіи Франціи". Это сочиненіе, по своей литературной формѣ, уступаетъ chefdoeuvr'у Огюстена Твери, а по глубинѣ замыслаисторіи Мишлэ, но оно останется добросовѣстнымъ резюмэ всѣхъ научныхъ изслѣдованій жизни французской націи до настоящаго времени. При второй имперіи онъ былъ однимъ изъ постоянныхъ сотрудниковъ "Siècle", гдѣ писалъ исключительно о внѣшней политикѣ. Дружба съ венеціанскимъ героемъ Манинемъ сблизила его съ тѣмъ движеніемъ, которое предшествовало освобожденію Италіи. Онъ былъ выбранъ депутатомъ послѣ катастрофы 1870 г., а затѣмъ и сенаторомъ отъ Энскаго департамента и засѣдалъ на умѣренной лѣвой; былъ друженъ съ Тьеромъ, потомъ съ Гамбеттою, не вмѣшиваясь въ ссоры между партіями, но стоя во главѣ всѣхъ дѣйствительно патріотическихъ и возрождающихся предпріятій, каковы напримѣръ: "Ligue de l'enseignement", и "Ligue des patriotes". Гамбетта имѣлъ въ виду Анри Мартена для поста президента республики, въ случаѣ внезапной ваканціи. Въ качествѣ національнаго историка онъ имѣлъ безспорное право на погребеніе насчетъ государства, и палата вотировала соотвѣтствующее ассигнованіе. У этого превосходнаго человѣка нашлись личные враги только послѣ его смерти, да и они, считавшіе его атеистомъ и mangeur de prêtres, сильно смущены были напечатаніемъ одного параграфа изъ его завѣщанія, въ которомъ онъ объявляетъ, что вѣритъ въ безсмертіе души, раздѣляя друидическія воззрѣнія метампсихозиста Жана Рено, автора "Terre et Ciel". Мартенъ запретилъ устраивать ему чисто гражданскія похороны и поручилъ протестантскому либеральному пастору напутствовать его въ послѣднее жилище. Ихъ нашлось двое и весьма краснорѣчивыхъ: редакторъ журнала "La Révolution franèaise" Дидъ и радикалъ -- жирондскій депутатъ Стельгъ. Академія и парламентъ должнымъ образомъ отдавали ему послѣдній долгъ. Но самыя прочувствованныя слова на его могилѣ произнесены были поэтомъ Деруледомъ. Слова это встрѣчены были горячимъ сочувствіемъ довольно значительной толпы народа, собравшейся на погребеніе и отвѣчавшей на нихъ восторженнымъ кликомъ: "Да здравствуетъ родина, да здравствуетъ Франція"!

Нѣсколько дней спустя, умеръ разбитый параличемъ авторъ знаменитыхъ народныхъ пѣсенъ 1848 г., Дарсье. За послѣднее время забыли и о немъ, и о его пѣсняхъ. О нихъ напомнила Тереза, какъ я сообщалъ недавно. Въ свое время его "Пѣсня голода" ("Chanson de la faim") заставляла трепетать отъ ужаса. Онъ превосходно пѣлъ, или вѣрнѣе, говорилъ свои пѣсни. Послѣднюю изъ нихъ ("Faites des enfants"), патріотическую и галльскивеселую, намъ не удалось слышать ни отъ самого автора, ни отъ кого изъ артистовъ.

Отъ мертвыхъ перейдемъ къ музыкѣ. Нашему композитору Леневё приходится проходить всякія мытарства! Опера его, "Велледа", съ сюжетомъ изъ жизни галловъ дается въ Лондонѣ, а въ Парижѣ намъ удалось слышать только отдѣльные нумера, благодаря посредничеству консерваторіи. Очень хорошъ финалъ, съ хорами и оркестромъ. Въ немъ, какъ намъ показалось, болѣе движенія и гармоніи, чѣмъ въ знаменитомъ концѣ второго дѣйствія россиніевскаго Вильгельма Телля. Пѣвица Крауссъ съ свойственнымъ ей пламеннымъ трагизмомъ призывала галловъ на бой съ чужеземцемъ.

Опереточный репертуаръ пополнился весьма недурною въ музыкальномъ отношеніи вещью, "Fanfreluche" Бюрани. Къ сожалѣнію, либретто, составленное тремя непонимавшини другъ друга сотрудниками, нелѣпо до крайности. Другая новая оперетка "La Dormeuse evéillé" автора "Mascotte", Эдмона Одрана, не представляетъ ничего оригинальнаго.

На сценѣ театра "Vaudeville" поставлены "Короли въ изгнаніи" Додэ, передѣланные для сцены Полемъ Делэромъ. Но продержались они не болѣе двадцати дней и только первые четыре представленія обратили на себя вниманіе, благодаря роялистамъ, которые выразили свое негодованіе довольно шумнымъ образомъ. Полагали, что это подстрекнетъ на борьбу республиканцевъ, но они скоро утомились, такъ какъ публика оставалась довольно равнодушною и не поддавалась политическимъ страстямъ. Ни плакать, ни смѣяться не заставила эта комедія-драма. Виною тому, какъ мнѣ кажется, трудность создать увлекательную интригу при помощи такого сюжета, какъ неудавшаяся реставрація короля иллирійскаго, и возвести въ героини эпопеи королеву, покидаемую супругомъ для грязнѣйшихъ кокотокъ и почти готовую утѣшиться съ парижскимъ богемою, учителемъ сына.

Благодаря мастерской передѣлкѣ Вюснаха, "Pot-Bouille" Зoлà продолжаетъ привлекать публику. Бюснахъ смягчилъ различныя "crudités" романа. Многія мѣста заставляютъ смѣяться до слезъ, а конецъ вышелъ даже чувствителенъ, à la Diderot. Отецъ Жоссеранъ, въ томъ видѣ, какъ передалъ его Делонэ, является настоящимъ типомъ родительскаго самопожертвованія, безполезность и смѣшная сторона котораго только подчеркиваютъ его нравственное величіе. Алина Дюваль играетъ г жу Жоссеранъ, нѣсколько шаржируя, что, впрочемъ, составляетъ довольно эффектную противоположность съ серьёзностью мужа и отнимаетъ слишкомъ гнусный оттѣнокъ у несправедливыхъ попрёковъ, которыми она безпрерывно осыпаетъ его. Дѣвицъ Жоссеранъ играютъ Вриньо и Марія Кольбъ, которая какъ нельзя лучше выпутывается изъ затруднительнаго положенія, въ которое попадаетъ по отношенію къ жениху своему Вабру и любовнику Октаву Мурэ. Послѣдняго очень изящно исполняетъ Берталь.

Постановка реалистична до крайности. По сценѣ, предъ знаменитымъ магазиномъ, проѣзжаютъ настоящіе извощичьи экипажи, запряженные живыми лошадьми. Внутренній дворъ, гдѣ стоятъ въ воздухѣ грязныя сплетни и росказни "о господахъ", изображенъ во всей ужасающей правдѣ. Только "любовь въ темныхъ углахъ" замѣнена классическими колѣнопреклоненіями, да пресловутая сцена роловъ на чердачкѣ пропущена вовсе. Застигающій свою жену съ счастливцемъ Мурэ, бѣдняга Вабръ кричитъ ей мольеровское словцо, но его почти неслышно при грохотѣ выламываемой двери, а въ текстѣ пьесы оно замѣнено болѣе употребительнымъ выраженіемъ "garce".

Въ передѣлкѣ Бюснаха многіе находятъ пьесу даже нравственной: она указываетъ на неудобства адюльтера, прославляетъ честность отца семейства, наконецъ, пытается вылечить матерей буржуазнаго міра отъ бѣшеной маніи ловли жениховъ^ внушаетъ отвращеніе къ проституціи и къ пьянству.

Въ "Gymnase" также новинка. Это "La maître des Forges" Жоржа Онэ, передѣланный изъ романа, имѣвшаго колоссальный успѣхъ. (Выпущено уже сотое изданіе, каждое по 1,000 экземпляровъ). Сюжетъ не новъ, но перипетіи дѣйствія изумляютъ тою чисто скрибовскою ловкостью, съ которою онѣ переплетены.

Женихъ Клары де-Больё, двоюродный братъ ея, герцогъ де-Блиньи, покидаетъ ее и женится на дочери весьма богатаго человѣка, бывшаго шоколаднаго фабриканта Мулинэ. Съ досады она. выходитъ замужъ за сосѣдняго кузнечнаго мастера, Дерблэ. Ошеломленная измѣною кузена, она не знаетъ ея причины и полагаетъ, что не обязана быть благодарною Дерблэ за то, что онъ подвернулся и помогъ отомстить обманувшему жениху. Послѣ свадьбы Клара съ отвращеніемъ отталкиваетъ мужа; онъ догадывается и заставляетъ ее сознаться, что она продолжаетъ любить де-Блиньи. "Хорошо же, говоритъ онъ ей, отказываясь отъ супружескихъ правъ:-- разрывъ будетъ полный, и когда вы поймете и свою несправедливость, и свою вину, я не прощу васъ, хотя бы вы на колѣняхъ молили о прощеніи!" Шесть мѣсяцевъ спустя, оправляясь отъ опасной болѣзни, во время которой Дерблэ выказывалъ къ ней самое нѣжное участіе, Клара начинаетъ сравнивать его съ де-Блиньи, который, женившись на приданомъ, желаетъ вернуться къ прежней недостойно обманутой любви. Случай объясняетъ ей, что герцогъ не женился на ней потому, что она безприданница, и что кузнецъ Дерблэ искалъ ея руки единственно потому, что любилъ ее. Чувства Клары измѣняются, но Дерблэ остается неколебимымъ; онъ не хочетъ простить. Она приходитъ въ негодованіе противъ деБлиньи и вымѣщаетъ гнѣвъ на его женѣ, которую выгоняетъ изъ своего дома. Мужъ Клары принимаетъ на себя отвѣтственность за оскорбленіе, нанесенное герцогинѣ, урожденной Мулинэ. Результатомъ является дуэль. Клара узнаетъ, бросается между противниками и пуля де Блиньи ранитъ ее въ плечо. Очнувшись отъ обморока, причиненнаго скорѣе испугомъ, чѣмъ болью, она видитъ себя въ объятіяхъ плачущаго мужа: "Скажи только одно слово, говоритъ она:-- любишь ли ты меня?" -- Разумѣется, отвѣтъ таковъ, что всѣ присутствующія въ театрѣ честныя ламы проливаютъ слезы умиленія, а нѣкоторые мужья лукаво улыбаются.

Успѣхъ этой пьесы напоминаетъ успѣхъ "Габріэли" Эмиля Ожье. Можно надѣяться, что авторъ "Serge Рапше" и "Maître des Forges" не остановится на своемъ идти и доростетъ до той высоты, на которую поставили Ожье его "Fils de Gibojer" и "Lionnes Pauvres". Исполненіе удовлетворительно. Актеръ Дамала создалъ роль Филиппа Дерблэ и доказалъ, что не безъ пользы прошло для его драматическаго образованія недолгое сожительство съ Сарою Бернаръ.

Бывшая madame Дамала заставила недавно говорить о себѣ весь Парижъ по поводу одной рѣзкой выходки. Парижане интересовались этимъ скандаломъ несравненно болѣе, чѣмъ Тонкиномъ, преніями палатъ и визитомъ кронпринца въ Ватиканскій дворецъ. Болѣе мѣсяца тому назадъ, у книгопродавцевъ появился небольшой томикъ, подъ заглавіемъ "Sara Barnum", Маріи Коломбье, съ предисловіемъ романиста натуралистической школы и автора "Chariot s'amuse" Поля Бонистена. Еженедѣльная газета Мирбо "Les Grimaces" обратила вниманіе на новую книгу, назвавъ ее "книгопродавческимъ преступленіемъ". Бонистенъ почелъ себя оскорбленнымъ и послалъ секундантовъ къ Мирбо. Мирбо отказался драться, если противникъ не подтвердитъ чест нымъ словомъ, что не принималъ участія въ составленіи книги Маріи Коломбье. По доставленіи такого подтвержденія, дуэль состоялась на шпагахъ, 18-го декабря. Бонистенъ получилъ двѣ раны въ руку. Въ тотъ же день, узнавшая себя въ Сарѣ Барнумъ, Сара Бернаръ, отправилась къ комиссару судебныхъ делегацій Клеману, чтобы спросить, нельзя ли прекратить продажу произведенія ея бывшей товарки по Одеону и похожденіямъ по бѣлу свѣту. Полиція и судебное вѣдомство не нашли возможнымъ немедленно взяться за это дѣло, и Сара, вооружившись хлыстомъ, подареннымъ ей маршаломъ Канроберомъ, поспѣшила въ улицу Тапнъ, гдѣ Коломбье имѣетъ собственный домъ. Пріятельница, нѣкая m-lle Antonine, послѣдовала за Сарою въ каретѣ, вмѣстѣ съ поэтомъ Ришпеномъ, сокрушавшимся при мысли, что съ актрисою, которая должна исполнить главную роль въ его новой драмѣ, можетъ случиться несчастіе! Какъ бомба влетѣла Сара въ гостиную, гдѣ находилась Коломбье съ дѣвицей Дефренъ и какимъ-то Жаномъ Судономъ, бросившимся, чтобы помѣшать Сарѣ приступить къ расправѣ. Но въ ту же минуту его схватилъ Ришпенъ, а Сара принялась стегать Марію, гоняясь за нею по всѣмъ ея комнатамъ до тѣхъ поръ, пока злополучная писательница не исчезла въ какомъ-то чуланѣ. Перебивъ множество китайскаго фарфора, Фру-фру спустилась въ швейцарскую и попросила консьержа передать m-lle Коломбье на память объ экзекуціи маршальскій хлыстъ!

Дня два спустя, на первой страницѣ "Фигаро", гдѣ Альберъ Вольфъ въ тотъ же день написалъ передовую статью въ защиту Сары Бернаръ, появилось посланіе, подписанное Мари Коломбье. Въ письмѣ говорилось, что благополучно избѣжавши "хлыста и кинжала Сары и ножа Ришпена", она никогда не имѣла намѣренія писать біографію, но просто написала совершенно вымышленную исторію, на что имѣла право.

Черезъ день послѣ происшествія, какъ будто ничего и не произошло, шла генеральная репетиція Нана Саиба. Все обошлось благополучно, хотя добрая половина зрителей ждала новаго скандала.

Пѣвецъ "Голи", романистъ и драматургъ, еще недавно давшій намъ свою "Glu", пожелалъ вставить любовную идиллію въ рамку истребительной войны. Относительно завязки, Нана Саибъ вызвалъ множество, не лишенныхъ справедливости порицаній; указывали также на подражаніе мѣстами Виктору Гюго. Но нельзя не восхищаться этимъ мощнымъ усиліямъ поэта и не признавать его достоинствъ. Въ сущности драма построена несравненно энергичнѣе, чѣмъ бы то могъ сдѣлать Бушарди и Деннери, а стихи превосходятъ блестящаго Катюля Мендеса и нѣжнаго Коппэ. Любовный дуэтъ, проходящій чрезъ всю драму и вѣнчающій ее, съ начала и до конца дышетъ страстью и прелестенъ по формѣ. Сверхъ того, есть нѣсколько, дѣйствительно, героическихъ сценъ, изъ которыхъ авторъ вышелъ побѣдителемъ.

Занавѣсъ поднимается и мы видимъ НанаСаиба, приготовляющагося встрѣтить въ своемъ дворцѣ англійскаго губернатора; онъ, повидимому, остается вѣрнѣйшимъ изъ данниковъ королевы Викторіи. Мы узнаемъ, что онъ женихъ прекрасной Джаммы, дочери Типо Гаи, что она обожаетъ его, но что ее въ то же время любитъ парія Симру, незаконный сынъ одного брамина, владѣющій тайною, цѣною за которую онъ ставитъ даже Джаммой. Онъ предложилъ отцу красавицы открыть секретъ подъ такимъ условіемъ, но Типо Гаи велѣлъ подвергнуть его пыткѣ и бросить въ тюрьму. Появляется Джамма среди толпы народа. Она раздаетъ милостыню и дары. Такъ, напримѣръ, она даритъ индусу солдату кинжалъ, отъ котораго тотъ приходитъ въ восхищеніе, причемъ клянется сдѣлать изъ оружія наилучшее употребленіе. Столѣтнему старику, который проситъ у нея средства, чтобы безъ страанія окончить свою слишкомъ долгую и полную тяжелаго труда жизнь, она даетъ опьяняющаго яда, который онъ немедленно глотаетъ. Когда приходитъ Нана-Саибъ, она щебечетъ съ нимъ нѣжнѣйшій изъ романсовъ -- безъ музыки. Но вотъ губернаторъ со свитою изъ сипаевъ; онъ занимаетъ одну сторону сцены, между тѣмъ, какъ на другой располагаются раджи Нана Саибъ и Типо. Толпы народа окружаютъ дворецъ. Англійскій генералъ выслушиваетъ народныя жалобы, но каждый разъ, какъ онъ хочетъ проявить милосердіе, вмѣшивается Нана Саибъ и наказываетъ жалобщика. Является старикъ, сѣдой, какъ лунь, и напоминающій, по словамъ дочери губернатора, миссъ Элленъ, библейскаго пророка. Онъ призываетъ проклятія Шивы на угнетателей своей родины Лордъ Уислей не запрещаетъ ему говорить, но Нана Саибъ бросается на святого человѣка и хватаетъ его за горло, чтобы заставить его молчать. Это святотатство переполняетъ мѣру народнаго терпѣнія. Англійскій солдатъ взводитъ курокъ своего револьвера, намѣреваясь выстрѣлить въ толпу; у него вырываютъ оружіе, и онъ падаетъ убитый. "Наконецъ-то я узнаю свой народъ! восклицаетъ Нана Саибъ.-- Я мститель, призванный Шивою!" кричитъ онъ громовымъ голосомъ. При звукѣ этого голоса сипаи измѣняютъ: губернатора, его дочь и свиту берутъ заложниками.

Третье дѣйствіе начинается любовнымъ дуэтомъ между Джаммою и ея женихомъ, отецъ котораго замедляетъ ихъ бракъ по той причинѣ, что мятежъ, какъ ему кажется, не увѣнчается успѣхомъ. Но что за дѣло до этого дѣвушкѣ; она готова слѣдовать за своимъ милымъ всюду. Она не боится опасности битвъ, ей ничего не нужно, кромѣ смерти въ его объятіяхъ. Инсургенты нуждаются всего болѣе не въ людяхъ, а въ деньгахъ, въ оружіи. Типо-Раи напоминаетъ Нана-Саибу о тайнѣ парія Симру. Его выводятъ изъ ямы, куда онъ былъ брошенъ. Ему предлагаютъ все, чего онъ можетъ пожелать, предлагаютъ даже раздѣлить съ нимъ власть и славу. Онъ ничего не хочетъ, кромѣ Джаммы. Нана-Саибъ видитъ спасеніе только въ одномъ: въ раздраженіи народныхъ страстей. Старикъ поетъ гимнъ мщенія Шивы. Народъ наполняетъ галлерею дворца. Ему доставлены ружья. Во дворѣ собраны плѣнные англичане, за исключеніемъ генерала и его дочери, и, несмотря на мольбы матерей и слезы дѣтей, заложниковъ разстрѣливаютъ.

Въ слѣдующемъ дѣйствіи лордъ Уислей и его дочь прогуливаются по площадкѣ Гиссарской крѣпости. Вдали грохочутъ пушки. Джамма проникла въ крѣпость и, увидѣвъ красавицу англичанку, заподозрила, что Нана-Саибъ пощадитъ ее, потому что плѣнился ея красотою. Изъ ревности она даетъ ей возможность бѣжать. Самъ генералъ приказываетъ дочери бѣжать, такъ какъ ея бѣгство дастъ возможность увѣдомить англичанъ о положеніи непріятеля, хотя его самого ожидаетъ неминуемая смерть. Не успѣла она исчезнуть, какъ является предводитель мятежа. Онъ въ страшномъ отчаяніи. Его покинули послѣднія войска, и, чтобы спасти голову Джаммы и свою, ему остается только предложить обмѣнять ихъ на головы миссъ Элленъ и ея отца. Джамма понимаетъ свою ошибку и сознается въ ней. Нана-Саибъ призываетъ лорда Уислея и говоритъ ему, что подвергнетъ его жесточайшимъ пыткамъ, если онъ, съ крѣпостной башни, откуда голосъ его можетъ быть услышанъ англійскими солдатами, не прикажетъ имъ пропустить свободно и безъ всякихъ условій его, главу мятежниковъ. Англійскій генералъ становится на самый выдающійся изъ башенныхъ зубцовъ и приказываетъ своимъ солдатамъ стрѣлять въ него. "Я вашъ начальникъ, говоритъ онъ имъ -- а сэръ Эдвардъ только адъютантъ мой. Такъ слушайте же: меня подвергнутъ жестокимъ пыткамъ, по приказу раджи. Неужто вы захотите быть его сообщниками? Солдаты, потерпите ли вы, чтобы одинъ изъ вашихъ генераловъ погибъ рабомъ, вмѣсто того, чтобы умереть героемъ? Ради Бога, и королевы, цѣльтесь прямо въ сердце! Вотъ мишень! Пали!"

Раздаются выстрѣлы. Герой падаетъ. Нана-Саибу остается только броситься съ высоты башни въ примыкающее къ ней болото, откуда никто не считаетъ возможнымъ, чтобы онъ могъ добраться до глухого мѣста, извѣстнаго подъ именемъ "Тигроваго Рая".

Въ пятой картинѣ мы видимъ площадь индійскаго города. Англичане празднуютъ возстановленіе порядка въ Индійской имперіи. Дефилируютъ войска, поютъ брамины, пляшутъ альмеи. (Музыка для танцевъ написана Массенэ). Раджа Типо Раи возсѣдаетъ около побѣдоноснаго генерала. Рядомъ съ нимъ -- Симру, происхожденіе котораго онъ скрываетъ, намѣреваясь выдать за него дочь и узнать тайну сокровища Шивы. Въ толпѣ замѣтили парію. Слуги-туземцы и англійскіе солдаты бросаются на него, отталкивая отъ дверей, у которыхъ онъ пробирается ползкомъ. Но въ ту минуту, какъ показывается Джамма, нѣтъ возможности остановить его. Онъ бросается къ ней. "Нана-Саибъ! Берите его! Бейте его!" кричитъ отецъ Джаммы. И это минуту спустя послѣ того, какъ объявленъ миръ и возстановленіе обычнаго правосудія. Парія униженно отрекается отъ приписываемаго ему имени. Кто узнаетъ его? Къ нему подводятъ Джамму. Любовники отрекаются другъ отъ друга съ полною невозмутимостью. Подводятъ миссъ Элленъ. Джамма шепчетъ ей что-то на ухо и добивается, что на вопросъ генерала Вильямса, сдѣлавшагося ея мужемъ: "Вы подтверждаете?" Элленъ отвѣчаетъ: "Я не имѣю на то права!" "Можетъ быть, есть кто-нибудь въ народѣ, кому извѣстно, умеръ ли Нана-Саибъ?" восклицаютъ Типо-раи и Симру.-- Да, я знаю о томъ, отвѣчаетъ голосъ, и приводятъ солдата, того самаго, которому въ первомъ дѣйствіи подарила кинжалъ Джамма. Онъ клянется именемъ Вишну, что скажетъ правду и объявляетъ, что предводитель мятежниковъ убитъ. Въ доказательство правдивости показанія, онъ предлагаетъ жизнь свою и закалывается кинжаломъ. Умирая, онъ обращаетъ взоры къ Джаммѣ и шепчетъ: "Хорошо ли я имъ воспользовался?" Спрятавъ кинжалъ, она восклицаетъ: "Этотъ парія не мой женихъ, и, чтобы доказать это, я согласна принять супруга, выбраннаго для меня отцомъ!" Нана-Саибъ спасенъ.

Этою сильною сценою исторической драмы мы и оканчиваемъ съ англичанами въ Индіи. Развязка совершается при обстановкѣ трагической фэеріи. Мрачныя скалы загромождаютъ сцену. Симру, Тино-Раи и Джамма спускаются въ пропасть. Дѣвушка ежеминутно останавливается: то испуганная ночною птицей, задѣвающею ее острымъ крыломъ своимъ, то ползучей гадиной, на которую ступаетъ ея нога, то, наконецъ, таинственными шагами, которые слышатся ей позади мрачныхъ путниковъ. Наконецъ, они достигаютъ дна пропасти. Въ ту минуту, какъ они огибаютъ послѣднюю скалу, гранитная масса поднимается и передъ нами подземный храмъ, стѣны и полъ котораго вымощены золотомъ и драгоцѣнными камнями. Посрединѣ возвышается громадная статуя Шивы, на обѣихъ рукахъ котораго сіяетъ по брилліантовому солнцу. Типо-Раи обезумѣлъ отъ удивленія. "Пусть же Джамма будетъ моею!" приказываетъ Симру. "Нѣтъ еще, не теперь!" отвѣчаетъ ему Нана-Саибъ, незамѣтно прокравшійся за ними. Симру, воображающій, что его предалъ Типо-Раи, убиваетъ его, и затѣмъ начинается отчаянная схватка между соперниками. Нана-Саибъ остается побѣдителемъ. Джамма въ его объятіяхъ и въ пламенныхъ выраженіяхъ воспѣваетъ торжество любви. Но... какъ выйти изъ подземелья? Симру заперъ за собою массивную дверь и ему одному извѣстенъ способъ заставить ее отвориться. Онъ согласенъ открыть эту тайну, если Джамма прильнетъ къ его хладѣющимъ устамъ. Она съ презрѣніемъ отказываетъ. Парія подползаетъ къ факелу, который взялъ съ собою, и испускаетъ послѣднее дыханіе, зажигая костеръ Шивы. Джамма обнимаетъ Папа-Саиба, они вмѣстѣ становятся у самой статуи бога и среди пламени продолжаютъ свой гимнъ любви...

Все это могло бы послужить прекрасною тэмою для оперы. Но уже. конечно, не Амбруазу Тома и даже не Верди пришлась бы она по силамъ. Для такого сюжета потребовался бы Вагнеръ, еслибы онъ существовалъ. Массенэ могъ бы прекрасно справиться съ любовною стороною, но у него нѣтъ силы Мейербера и фантастическаго элемента Вебера. А пока драма Ри пшена не особенно приходится по вкусу ни критикѣ, весьма строго относящейся къ спорнымъ мѣстамъ пьесы, ни классическимъ habitués Французскаго театра и Одеона. Для массы же она слишкомъ лирична, такъ что дирекція, роскошно обставившая драму Ришпена, не получила ожидаемаго успѣха.

Исполнители, въ особенности мужской персоналъ, очень хороши. Ленорманъ (лордъ Уислей) умираетъ самымъ потрясающимъ и реальнымъ образомъ. Вольни дикъ и страстенъ въ роли Симру.

Что касается Сары Бернаръ, то находятъ вообще, что она слишкомъ преувеличиваетъ жесты въ критическіе моменты и слишкомъ слаба въ мѣстахъ драматическихъ. Зато всѣхъ восхищалъ серебристый теноръ ея голоса въ страстныхъ діалогахъ и куплетахъ, гдѣ она является неподражаемою виртуозкою. Лихорадочная свадебная пѣснь, которую она начинаетъ среди пламени костра, была бы неотразима, еслибы... лицо артистки хоть сколько-нибудь приближалось къ идеальному типу, а руки не напоминали собою телеграфа.

Марэ, взявшій роль Нана-Саиба былъ очень хорошъ на генеральной репетиціи. Но на первомъ представленіи у него не хватило физической силы, и критика нашла, что онъ плохъ. На слѣдующихъ представленіяхъ онъ не поправился и, наконецъ, прислалъ медицинское свидѣтельство, въ которомъ ему предписывалось спокойствіе. Что дѣлать? Пришлось бы перестать давать пьесу, еслибъ самъ авторъ не вызвался замѣнить исполнителя. Публика не была на это въ претензіи и должно полагать, что новый исполнитель даже лучше, чѣмъ актеръ Марэ. Наружность у него самая подходящая для того, чтобъ играть "влюбленныхъ тигровъ". Ему недостаетъ только привычки владѣть голосомъ въ теченіи четырехъ часовъ сряду.

Какъ бы то ни было, ришпеневскій tour de force уже обратилъ на себя вниманіе антрепренёра, американца, разумѣется, который за достаточное количество долларовъ повезетъ за океанъ Ліана Ришпена, Сару Бернаръ и Нана-Саиба.

Заключая свою хронику, не могу не сообщить о прекращеніи изданія журнала "Philosophie positive", основаннаго Литтре и Вырубовымъ 16 лѣтъ тому назадъ. "Мы прекращаемъ наше изданіе, объясняютъ Вырубовъ и Шарль Робенъ: -- въ виду равнодушія къ общимъ вопросамъ. И писатели, и читатели нисколько не заняты вопросами высокихъ научныхъ синтезовъ". Этотъ крикъ отчаянія почтенныхъ издателей нѣсколько смягчается указаніемъ на добытые результаты, на распространеніе положительнаго метода, на побѣжденную метафизику.

Въ привилегированныхъ по своему образованію классахъ французскаго общества дѣйствительно замѣчается застой, но нельзя отрицать распространенія идей на такія сферы, которымъ мышленіе было недоступно, и предъ которыми первоначальное образованіе открываетъ новые пути къ будущему.

Людовикъ.

Парижъ, 30-го декабря 1883 г.

"Отечественныя Записки", No 1, 1884

Оставить комментарий Шассен Шарль-Луи (yes@lib.ru) Год: 1884 Обновлено: 03/06/2025. 73k. Статистика. Статья: Переводы, Публицистика Сочинения	Скачать FB2 Ваша оценка:
Аннотация: I. Тонкин и палаты.- Желтая книга и доклад Леона Рено.- Протест Бурэ.- Прения 7-го - 10-го декабря по поводу 9 миллионного ассигнования.- Разяснения и заявления президента совета.- Возражения гг. Андриё, Рибо и Клемансо.- Гальяр и международный третейский суд.- Вотирование очередного порядка Бэра-Филипото.- Ассигнование 20 миллионов на 1884 г.- Англо-тонкинский кабель.- Эпизод с Кунео д"Орнано.- Состязание Ферри с Локруа и Грана и Переном.- Вмешательство Френнеля.- Оппортюнистская любезность Спюллера, по отношению к католикам, придерживающимся конкордата.- Обсуждение сенатом ассигнований на тонкинскую экспедицию: Брольи, Канробер, Фрейсинэ, Жорегиберри.- Объяснения министров: военного и иностранных дел.- Окончательное голосование.- Взятие Сонтая.- Министерство иностранных дел.- Предстоящие общинные выборы. II. Разные известия по текущей политике.- Обсуждение в палате депутатов государственной сметы на 1884 г.- Обыкновенный бюджет, вотированный сенатом вопреки протестам правых.- Исправления, сделанные сенатом и утвержденные палатою.- Извещение о предстоящем пересмотре конституции.- Столкновение между Ж. Ферри и Кловисом Гюгом.- Манифестации.- Смертный приговор над Сивоктом.- Кюрьен в суде исправительной полиции.- Газета "Cri du peuple" и студенты.- Жан Масэ, несменяемый сенатор. III. Литература, театр и музыка.- Принятие во французскую академию Мазада.- Три некролога: Анри Мартен, Лапрад и Дарсье.- "Короли в изгнании" Додэ, переделанные для сцены театра "Vaudeville".- "Велледа" опера Леневё.- "Le Maître des Forges" Онэ в театре Гимназии.- "Сара Барнум", "Нана Саиб" Ришпена в Porte St. Martin.- Прекращение издания "Philosophie Positive". Перевод Е. Г. Бартеневой(?).

Шассен Шарль-Луи Хроника парижской жизни

ХРОНИКА ПАРИЖСКОЙ ЖИЗНИ.

Шассен Шарль-Луи
Хроника парижской жизни