Шассен Шарль-Луи
Хроника парижской жизни

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    I. Внутренние дела.- Национальный праздник и двойной кризис: министерский и муниципальный.- Перемещение центра народных увеселений.- Взрыв на улице Франсуа-Мирон и ложные слухи.- Демонстрация перед статуей Страсбурга.- Апофеоз Мишле.- Реставрация Hôtel de Ville"я.- Вопрос о центральной мэрии, затронутый по поводу торжества открытия здание новой ратуши.- Праздник школьных батальонов.- Президентский обед и ознаменовавшие его три тоста.- Псевдо-официальный прием и неофициальные гости.- Палата и мэрия.- Потонувшее и всплывшее министерство.- Столкновение между муниципальным советом и правительством.
    II. Внешняя политика: Египетский вопрос и французский парламент.- Константинопольская конференция.- Адмирал Сеймур.- Английские и французские вооружение.- Вопрос Локруа и заявление Фрейсинэ 6-го июля.- Первое ассигнование на военные издержки, предложенное 8-го.- Бомбардирование Александрии 11-го.- Воздержание французских броненосцев.- Ассигнование на тунисскую экспедицию в палате и сенате.- Реорганизация тунисских учреждений.- Прение о египетских делах 18-го и 19-го.- Изложение Локруа.- Фрейсинэ между европейским концертом и союзом с Англией.- Гамбетта, стоящий за совместность действий Англии и Франции и высказывающийся против турецкого вмешательства.- Возражение Клемансо.- Речь герцога Брольи в сенате, докладчик Шерер и президент совета.- Великий успех Баддингтона.- Двойное голосование первого египетского кредита.- Предложение второго.- Неожиданное вмешательство Турции.- Прение в палате, по поводу второго египетского ассигнование.- Отвержение его громадным большинством.- Падение министерства Фрейсинэ 29-го июля.
    Перевод Е. Г. Бартеневой(?).

   

ХРОНИКА ПАРИЖСКОЙ ЖИЗНИ.

I.
Внутреннія дѣла.-- Національный праздникъ и двойной кризисъ: министерскій и муниципальный.-- Перемѣщеніе центра народныхъ увеселеній.-- Взрывъ на улицѣ Франсуа-Миронъ и ложные слухи.-- Демонстрація передъ статуей Страсбурга.-- Апоѳеозъ Мишле.-- Реставрація Hôtel de Ville'я.-- Вопросъ о центральной мэріи, затронутый по поводу торжества открытія зданія новой ратуши.-- Праздникъ школьныхъ батальоновъ.-- Президентскій обѣдъ и ознаменовавшіе его три тоста.-- Псевдо-оффиціальный пріемъ и неоффиціальные гости.-- Палата и мэрія.-- Потонувшее и всплывшее министерство.-- Столкновеніе между муниципальнымъ совѣтомъ и правительствомъ.

   Событіемъ нынѣшняго мѣсяца, какъ и слѣдовало ожидать, былъ національный праздникъ 14-го іюля. Крайне-дурная погода предшествовавшихъ дней мѣшала приготовленіямъ, и многіе полагали, что вслѣдствіе опасеній, внушаемыхъ внѣшней политикой и внутреннихъ неудовольствій, народный энтузіазмъ, на этотъ разъ, не проявится съ такою силой, какъ въ прежніе годы. Быть можетъ, именно по причинѣ такихъ предположеній, правительство и муниципальныя власти усилили расходы и, опасаясь, что частная иниціатива поскупится на цвѣты, фонарики и зелень, увеличили количество знаменъ, мачтъ, гирляндъ и транспарантовъ изъ цвѣтнаго стекла вдоль большихъ улицъ, набережныхъ, мостовъ и даже на самой Сенѣ, гдѣ былъ устроенъ венеціанскій праздникъ. По причинѣ перенесенія ратуши въ новое зданіе, и центръ оффиціальныхъ увеселеній перемѣстился. Между развалинами Тюльерійскаго дворца, замаскированными арками изъ разноцвѣтныхъ огней, и Елисейскими полями, еще замѣчалось нѣсколько роскошныхъ иллюминацій, но на Тріумфальной аркѣ de l'Etoile едва виднѣлось нить газовыхъ рожковъ, а Булонскій лѣсъ утопалъ во мракѣ. Освѣщеніе начиналось отъ Королевскаго моста, привлекая любопытныхъ къ Hôtel de Уіне'ю, новое и бѣлое зданіе котораго было залито электрическимъ свѣтомъ. Немного поодаль, влѣво, темное мѣсто напоминало о страшномъ газовомъ взрывѣ, потрясшемъ за два дня передъ тѣмъ, 12-го числа, нѣсколько домовъ на улицахъ: Франсуа-Миронъ и Луи Филиппъ, причемъ было убито пять или шесть человѣкъ и ранено до сорока. Громадная толпа народа проходила мимо окутанныхъ чернымъ флёромъ знаменъ, опускала въ поставленныя кружки пожертвованія въ пользу пострадавшихъ, и чудовищной волной катилась по иллюминованнымъ улицамъ: Риволи, Сентъ-Антуанъ, площади Бастиліи и Сентъ-Антуанскому предмѣстью, достигая Венсенскаго лѣса, гдѣ пущенъ былъ главный фейерверкъ.
   На Монмартрскомъ бульварѣ частная иниціатива и народный восторгъ напоминали незабвенные 1877 и 1878 года. На вершинѣ Монмартрскаго холма, надъ лѣсами пресловутой церкви Святаго Сердца, развѣвались знамена и горѣли плошки. Всѣ примыкающія къ холму улицы были украшены зеленью, гирляндами, тысячью огней. Какой-то шутникъ, а можетъ быть и фанатикъ, выставилъ на украшенномъ цвѣтами пьедесталѣ бюстъ императорскаго принца; его увѣнчивали морковью, вѣшали на уши вишни, въ зубы всовывали трубку и затѣмъ разбили въ дребезги. Муниципальный совѣтникъ, коллективистъ Жоффренъ украсилъ свои окна красными знаменами и транспарантомъ со слѣдующей надписью: "14-го іюля 1879 г.-- 18-го марта 1871 г." -- Полиція оставила въ покоѣ эти возмутительныя эмблемы, а толпа обратила на нихъ также мало вниманія, какъ и на виваты королю, которыми ознаменовали день св. Генриха нѣсколько легитимистовъ.
   Взрывъ газа на улицѣ Франсуа-Миронъ навелъ нѣкоторыхъ боязливыхъ людей на мысль, что коммунисты, раздраженные возстановленіемъ разрушеннаго ими зданія Hôtel de Ville, замышляютъ какой-нибудь протестъ динамитнаго свойства. Одинъ ультрареволюціонный листокъ дѣйствительно неодобрительно отозвался о "праздникѣ буржуа". Коллективисты также расклеили по городу нѣсколько горячихъ прокламацій. Консьержи во 2-мъ и 4-мъ округѣ получили извѣщенія отъ "Исполнительнаго Комитета", въ которыхъ объявлялось, что дома, при которыхъ они состоятъ, будутъ взорваны вмѣстѣ съ ратушей. Два-три депутата изъ числа непримиримыхъ, наприм. Тони Ревильонъ, были предупреждены безъименными письмами о томъ, что можетъ случиться около 7-ми часовъ вечера. Но тѣмъ не менѣе ничего не случилось. Не было даже шумныхъ кортежей. Единственными неоффиціальными политическими манифестаціями, къ которымъ подалъ поводъ національный праздникъ 14-го іюля, были: овація Мишле и обычное шествіе эльзасцевъ и лотарингцевъ на площадь Согласія, т. е. къ статуѣ Страсбурга, у которой положенъ былъ колоссальныхъ размѣровъ вѣнокъ изъ иммортелей и трехцвѣтныя знамена съ траурными каймами.
   Шесть лѣтъ прошло съ тѣхъ поръ, какъ похоронили на кладбищѣ Père La Chaise'а ученаго автора "Исторіи Франціи", "Исторіи французской революціи" и поэтичныхъ этюдовъ: "L'Oiseau", "L'Insecte", "La Femme" и "L'Amour". На собранныя по подпискѣ 45,000 франковъ два великіе художника, Мерсье и Паскаль, устроили ему превосходный памятникъ. Мишле изображенъ лежащимъ у фонтана, окруженнаго деревьями; перо выпадаетъ изъ рукъ его, а лицо сохраняетъ улыбку, унаслѣдованную имъ отъ Вольтера. Предъ нимъ паритъ муза исторіи, въ одной рукѣ держа пальму, а другой указывая на слова историка: "L'Histoire est une résurrection". Внизу подписаны слѣдующія, извлеченныя изъ завѣщанія Мишле строки: "Да приметъ Богъ мою душу, исполненную благодарности за столь многія блага, за долгіе годы труда и дружбу столькихъ людей!"
   Студенты, организовавшіе въ 1876 г. манифестацію антніезуитскихъ учебныхъ заведеній, въ честь Мишле, какъ знаменитаго противника іезуитовъ, возобновили свой призывъ.
   Съ своей стороны, союзъ синдикальныхъ палатъ пригласилъ различныя рабочія корпораціи прислать делегатовъ со своими знаменами, такъ какъ Мишле, начавшій свое поприще наборщикомъ, всегда оставался вѣренъ дѣлу трудящихся.
   Весьма многочисленный кортежъ собрался 13-го числа, между 9 и 10 часами утра, на бульварѣ Вольтера. Во главѣ его шли делегаты отъ французскихъ городовъ, а также и иностранцы, принявшіе участіе въ подпискѣ на памятникъ. За ними слѣдовали члены института и профессора Collège de France, далѣе Жюль Ферри, въ качествѣ представителя отъ министерства, многіе депутаты и сенаторы.
   Министръ народнаго просвѣщенія достойнымъ образомъ почтилъ память Мишле въ своей рѣчи, назвавъ его "несравненнымъ патріотомъ", "апостоломъ и слугою родины". "Никто не любилъ фрацузской родины своей болѣе его", воскликнулъ онъ, "и это потому, что никто лучше его не зналъ ея... Никто болѣе его не жилъ ея жизнью, не страдалъ ея печалями, не плакалъ надъ постигавшими ее катастрофами, не радовался ея побѣдамъ. Никто, кромѣ его, не прослѣдилъ съ такимъ горячимъ чувствомъ и проницательностью вѣковыя судьбы стараго французскаго народа, пробуждающагося вмѣстѣ съ славной дочерью Лотарингіи, Іоанной, и затѣмъ поднимающагося и возвышающагося до свѣтозарныхъ вершинъ 1879 г." Далѣе Ферри весьма удачно припомнилъ въ своей рѣчи слова Мишле: "Въ чемъ заключается первая часть политики? Въ воспитаніи. Вторая? Въ воспитаніи. Третья? Въ воспитаніи". Онъ не забылъ также, что Мишле начерталъ планъ "великой національной школы, въ которой дѣти всѣхъ сословій и состояній, въ теченіи года или двухъ, сидѣлибы на одной скамьѣ, и учились-бы познавать прежде всего Францію".
   Министръ указалъ далѣе, что планъ великаго учителя приведенъ въ исполненіе и обратился къ представителямъ учащагося юношества со слѣдующимъ призывомъ: "Здѣсь, на могилѣ того, который сказалъ: "Безъ единства нѣтъ спасенія!" дадимъ обѣтъ образовать одну изъ тѣхъ федерацій, образъ которой онъ начерталъ неизгладимыми красками, дадимъ обѣтъ союза и единенія среди республики для блага родины!"
   Было произнесено нѣсколько рѣчей и иностранными делегатами: отъ имени республики Гаити -- негромъ г. Жанвье, отъ Венгріи -- генераломъ Тюрромъ. Извѣстно, что въ Collège de France, аудиторія Мишле могла считаться всемірной, и въ ней безпрестанно раздавался его голосъ въ защиту угнетенныхъ народностей.
   Сенаторъ Эженъ Пелльтанъ благодарилъ присутствующихъ отъ имени семейства покойнаго. Затѣмъ кортежъ привѣтствовалъ вдову Мишле, которую сопровождало нѣсколько дамъ, въ томъ числѣ дочь Александра Герцена.
   Вечеромъ того-же дня происходило торжество открытія воскресшей изъ пепла парижской городской ратуши, этого parloir des bourgeois въ средніе вѣка, Hôtel de Ville, со временъ Гейнриха IV, пережившаго фронду, санкціонировавшаго революціи 1789, 1830 и 1848 годовъ и разрушеннаго во время возстанія 1871 года.
   Возстановленіе ратуши было рѣшено Леономъ Сэ, назначеннымъ префектомъ при Тьерѣ, 23-го іюля 1872. 10-го февраля слѣдующаго года былъ утвержденъ проэктъ Баллю и Деперза, осуществленіе котораго потребовало первоначально 16 милліоновъ, но затѣмъ смета возросла до 25 милліоновъ и достигнетъ, вѣроятно, цифры 30 милліоновъ, при окончательномъ внутреннемъ устройствѣ.
   Внѣшній видъ зданія сходенъ съ прежнимъ, съ тою разницей, что оно значительно увеличено въ объёмѣ и отличается большею роскошью и изяществомъ.
   Пройдутъ долгіе мѣсяцы, а можетъ быть и годы, пока префектура и муниципальный совѣтъ будутъ имѣть возможность водвориться въ новомъ зданіи. Не смотря на усиленную дневную и ночную работу цѣлой тысячи рабочихъ, ко дню открытія успѣли отдѣлать только лѣстницы главнаго корпуса, выходящія на Гревскую площадь и три залы, сохранившихъ прежнія имена: бывшей тронной, нынѣ залы совѣта, salle des Fêtes и salle Saint Jean. Послѣдняя все-таки не могла быть окончательно отдѣлана и ее маскировали декораціями. Такая поспѣшность объясняется желаніемъ нѣкоторыхъ муниципальныхъ совѣтниковъ вписать свои имена на славной скрижали возстановленія древняго памятника; къ тому же президенту нынѣшняго совѣта, почтенному и престарѣлому Сонжону времени терять не приходится, а префектъ Флокэ, хотя и молодъ, но также не любитъ терять времени, когда дѣло идетъ объ увѣковѣченіи его имени.
   Программа праздника была выработана автономистскимъ большинствомъ муниципальнаго совѣта. Первое мѣсто въ числѣ приглашенныхъ отведено было президенту республики, за нимъ слѣдовали министры, при этомъ само собою разумѣется, посланники всѣхъ державъ должны были имѣть мѣсто за однимъ столомъ съ главою государства. Приглашены были также представители иностранныхъ городскихъ совѣтовъ; изъ нихъ явились весьма не многіе: лондонскій лордъ мэръ, президенты берлинскаго и римскаго муниципалитетовъ прислали извинительныя письма, въ которыхъ объясняли причины своего отсутствія.
   Не пригласить Гамбетту казалось невозможнымъ, но ему помѣшала явиться болѣзнь матери, скончавшейся нѣсколько дней спустя. При выборѣ ученыхъ и литературныхъ знаменитостей руководствовались ихъ политическимъ направленіемъ, и подъ предлогомъ не подходящихъ убѣжденій, не получили приглашенія: Александръ Дюма -- сынъ, Эмиль Ожье и живописцы Жеромъ и Мейссонье. Изъ представителей прессы были забыты многіе. Правда, на галлереяхъ отведены были мѣста редакторамъ и корреспондентамъ даже наименѣе знаменитыхъ листковъ. Для нихъ устроенъ былъ и буфетъ, но замѣтимъ мимоходомъ, крайне плохой. За то не забыли пригласить слѣдующихъ, обыкновенно отсутствующихъ на подобныхъ парадныхъ банкетахѣ гостей: одного инвалида, родного пожарнаго, одного солдата республиканской гвардіи, одного полиціанта, одного cantonnier муниципальной стражи, фактора типографіи муниципальнаго совѣта, пятерыхъ скульпторовъ, столько же подрядчиковъ и десять рабочихъ, принимавшихъ участіе при постройкѣ зданія.
   Открытіемъ зданія ратуши воспользовались для смотра перваго парижскаго школьнаго батальона, которому предложено было угощеніе въ одной изъ залъ, а именно въ salle St. Jean. Починъ этого пришлашенія принадлежитъ одному изъ муниципальныхъ совѣтниковъ, Аристиду Рею. Мысль его была развита французской образовательной лигой, основанной Жаномъ Масэ и организованной по всей Франціи по одному плану министерствами народнаго просвѣщенія, внутреннихъ дѣлъ и военнымъ. При помощи этой лиги воспитаются поколѣнія, съ дѣтскихъ лѣтъ пріученныя къ владѣнію оружіемъ и изъ которыхъ получатся солдаты, свободные отъ милитарнаго рабства. Батальонъ маленькихъ парижанъ выстроился на площади ратуши болѣе получаса ранѣе оффиціальныхъ гостей. Президентъ республики явился въ ту минуту, какъ онъ оканчивалъ свои весьма быстро и ловко выполненныя военныя эволюціи. Стоя на крыльцѣ ратуши, Греви принялъ первое знамя, ввѣренное парижскимъ учебнымъ заведеніямъ. Молодые воины отъ 12 до 16 лѣтъ весело рѣзвились въ муниципальной залѣ въ ту минуту, какъ появился Ферри и обратился къ нимъ со слѣдующими отеческими словами: "Я долженъ сказать вамъ, что подъ видомъ забавы, вы занимаетесь важнымъ и глубоко серьёзнымъ дѣломъ. Вы работаете надъ военнымъ образованіемъ будущей Франціи!" Въ отвѣтъ ему раздалось со всѣхъ сторонъ: "Да здравствуетъ Франція! Да здравствуетъ республика!" Дѣти прокричали это такъ дружно и съ такимъ неподдѣльнымъ одушевленіемъ, что присутствующіе были тронуты до слезъ, и только нѣмцы старались принять равнодушный видъ.
   Оффиціальный банкетъ, между тѣмъ, уже начался въ salle des Fêtes, въ верхнемъ этажѣ. Обѣдъ по 30 ф. съ персоны, не отличался роскошью и разнообразіемъ. Къ тому же, къ великой выгодѣ предпринимателей, подавали съ такою быстротою, что гости рѣшительно не успѣвали ѣсть, и въ особенности пить, такъ что ловкіе буфетчики могли сдѣлать значительное сбереженіе на винѣ. Наконецъ, наступила минута тостовъ.
   Здѣсь позволимъ себѣ нѣкоторое отступленіе. Антономистская партія, преобладающая въ бюро муниципальнаго совѣта, ускорила открытіе зданія новой ратуши единственно въ видахъ утвержденія парижской центральной мэріи и признанія ея правительствомъ. Реорганизація мэріи, которой Фрейсинэ, повидимому, выказалъ сочувствіе, съ 4-го марта не двигалась впередъ и не формулировалась въ законопроэктъ. Возвѣщеніе объ этой реформѣ и различные проэкты муниципальной эманципаціи, представленные министерствомъ внутреннихъ дѣлъ, встрѣтили живѣйшую оппозицію со стороны якобинцевъ въ палатѣ депутатовъ. Греви, оставаясь вѣрнымъ президентскому невмѣшательству, а равно и личному характеру своему, предпочитающему тишину и спокойствіе, заявилъ заранѣе, что, если праздникъ Hôtel de Ville будетъ служить поводомъ къ революціонной манифестаціи, то онъ принужденъ будетъ воздержаться отъ участія въ немъ. Между вице-президентами муниципальнаго совѣта Ивомъ Гюйо, Бутеллье и предсѣдателемъ его Сонжономъ велись безконечныя пренія по поводу того, чтобы вставить въ рѣчь представителя города, по крайней мѣрѣ, намекъ на желаемое преобразованіе. Остановились на такой фразѣ:
   "Васъ долженъ бы привѣтствовать въ городской ратушѣ не президентъ муниципальнаго совѣта, а выборный мэръ города Парижа", и т. д.
   Президентъ республики отказался на отрѣзъ и отъ такой фразы, и Сонжонъ вычеркнулъ ее, не предупредивъ товарищей. На банкетѣ 13-го іюля, около 7 часовъ вечера, онъ поднялся съ своего мѣста и сказалъ: "Отъ имени муниципальнаго совѣта города Парижа, почтительно привѣтствую въ вашемъ лицѣ, г. президентъ республики, человѣка, высокій разумъ и благородный характеръ котораго возвысили его на степень главы государства". Затѣмъ слѣдовало привѣтственное обращеніе къ посланникамъ иностранныхъ державъ, къ представителямъ европейскихъ иностранныхъ городовъ, къ палатамъ и министрамъ. Рѣчь заключена была ссылкой на девизъ великаго города: "старый корабль, испытавшій многія бури и несокрушенный подводными камнями, продолжаетъ стремиться къ свободѣ и прогрессу". Наконецъ, провозгласили тостъ за президента республики и именитыхъ гостей, при "счастливомъ предзнаменованіи идей мира, труда и свободы". Послѣ Сонжона поднялся съ своего мѣста сенскій префектъ и якобинецъ Флокэ, который, расточая въ своей рѣчи похвалы президенту республики, съигралъ съ автономистами шутку, предложивъ пить за здоровье ".единой и нераздѣльной Франціи, за миръ и политическое согласіе".
   Греви отвѣчалъ сухо, тостомъ въ честь города Парижа, поздравивъ его съ новою ратушей, вышедшей изъ развалинъ въ еще болѣе блестящемъ видѣ и назвалъ ее "колыбелью муниципальныхъ вольностей, славнымъ, иногда бурнымъ, но всегда привлекающимъ театромъ драматическихъ событій, наполняющихъ его исторію".
   Довольный своимъ радикализмомъ и осторожностью, при помощи которой ему удалось превзойти Сонжона и Флокэ и не смутить гостей, принадлежащихъ къ дипломатическому міру, Греви быстро выпилъ полстакана шампанскаго и велѣлъ подавать кофе, т. е. далъ сигналъ концу пира. Въ особомъ залѣ онъ встрѣтилъ Ива Гюйо и Бутеллье, которые сказали ему: "Мы надѣемся, г. президентъ, что вы довольны уступками, которыя были вамъ сдѣланы?-- Я никогда не забываю хорошихъ поступковъ!" отвѣчалъ онъ съ немного насмѣшливой улыбкой и отошелъ къ окну, чтобы полюбоваться изумительнымъ зрѣлищемъ иллюминаціи фонтановъ на площади, ближайшихъ мостовъ и сосѣднихъ зданій, освѣщенныхъ бенгальскимъ огнемъ. Толпа наполнила, между тѣмъ, площадь и самыя лѣстницы новой ратуши. Хоръ республиканской гвардіи игралъ марсельезу, аккомпанируя хорамъ оперныхъ пѣвцовъ.
   550 маленькихъ солдатъ школьнаго батальона и 660 привилегированимъ гостей банкета, разошлись въ 9 часовъ вечера; осталось нѣсколько муниципальныхъ совѣтниковъ и высшихъ представителей префектуры, чтобы исполнять обязанности хозяевъ. Впрочемъ, пріема въ обычномъ смыслѣ этого слова совсѣмъ не было... Пригласительныхъ билетовъ было слишкомъ много и провѣрять ихъ не было никакой возможности. Любопытные, даже и не во фракахъ, проникли въ залы и образовали громадное шествіе, замѣчу однакоже, съ соблюденіемъ при этомъ большаго порядка. Этотъ кортежъ входилъ съ одной стороны зданія и, пройдя по заламъ, выходилъ по противуположной лѣстницѣ, при звукѣ оркестра и хоровъ, которымъ апплодировали по пути. Это шествіе было повторено и приняло вполнѣ народный характеръ въ слѣдовавшіе затѣмъ три дня: 14, 15, и 16-го іюля. Вереницы посѣтителей, желавшихъ посмотрѣть на новую ратушу, были длиннѣе тѣхъ, которыя тянулись вокругъ большой и, комической оперъ, французскаго и другихъ театровъ, гдѣ давались даровые спектакли. Можно сказать, что дѣйствительно, весь Парижъ пожелалъ видѣть свой новый общинный дворецъ, видѣлъ его и, повидимому, остался имъ доволенъ.
   Между тѣмъ, 18-го іюля немедленно вслѣдъ за весьма серьёзными преніями по поводу египетскихъ дѣлъ, о которыхъ мы будемъ говорить ниже, въ палатѣ депутатовъ былъ поднять вопросъ о мэрѣ города Парижа, возбудившій весьма горячія пренія, приведшія къ министерскому кризису. Одинъ изъ депутатовъ крайней лѣвой, представитель Кохинхины, Блансюбё, рѣшился напомнить, что 4-го марта текущаго года президентъ совѣта, отдавая справедливость парижскому населенію, объявилъ, что правительство не замедлитъ предложить возстановленіе центральной мэріи, котораго требуетъ большинство муниципальнаго совѣта; что, наконецъ, 13 то іюля президентъ республики привѣтствовалъ "колыбель муниципальныхъ вольностей". "Итакъ, продолжалъ колоніальный депутатъ: -- когда же будетъ предложенъ законъ въ пользу центральной мэріи?"
   Министръ внутреннихъ дѣлъ отвѣчалъ на это самымъ туманнымъ и неопредѣленнымъ образомъ. "Правительство занималось изученіемъ этого вопроса, сказалъ онъ:-- но вопросъ осложняется сенской департаментской организаціей и муниципальнымъ устройствомъ столицы; существуютъ нѣкоторыя затрудненія и разногласія; интересы внѣшней политики отвлекли насъ отъ этого вопроса. Мы вернемся къ нему, когда представится къ тому возможность, питая надежду, что приведемъ его къ желанному концу".
   Блансюбё и его товарищи, по крайней мѣрѣ, Жюль Рошъ и Эрнестъ Меревръ, выказали тогда значительное нетерпѣніе и досаду. Они начали настаивать на томъ, что министерство приняло на себя обязательство и должно его выполнить. Предложили очередной порядокъ съ выраженіемъ "прискорбія".
   Изъ среды демократическаго союза (бывшій лѣвый центръ и умѣренная лѣвая) вышелъ другой очередной порядокъ, а именно депутата Девёса, въ которомъ выражалось, что "палата противится учрежденію центральной мэріи въ Парижѣ и надѣется, что правительство приметъ къ свѣдѣнію подобное ея желаніе".
   Гоблэ отвѣчалъ, что правительство согласится лишь на простой переходъ къ очереднымъ дѣламъ. На его сторонѣ оказалось лишь 161 человѣкъ, а противъ него высказались, руководясь различными мотивами, 241 членъ демократическаго союза, республиканскаго союза и крайней лѣвой.
   Очередной порядокъ Девёса былъ принятъ 256 голосами противъ 153.
   Гоблэ громко заявилъ, что выйдетъ изъ министерства внутреннихъ дѣлъ. Очевидно, что и Фрейсинэ не могъ оставаться, будучи связанъ не менѣе своихъ товарищей. Дѣйствительно, члены кабинета собирались на совѣщаніе, рѣшили выйти въ отставку и отправились въ Елисейскій дворецъ, чтобы извѣстить о томъ президента республики. Но Греви отказался принять ихъ прошеніе, главнымъ образомъ, по причинѣ обостренія дѣлъ въ Египтѣ.
   Въ слѣдующемъ засѣданіи палаты, 19-го іюля, послѣ рѣзкой сцены, вызванной однимъ бонапартистомъ, по поводу прибавленія къ закону о вознагражденіи жертвъ 2-го декабря 1851 г., все республиканское большинство поддержало негодующаго Клемансо, (отецъ котораго самъ принадлежалъ къ числу декабрьскихъ изгнанниковъ) и выразило единодушное проклятіе бонапартизму. Затѣмъ Сади-Карно, тоже членъ демократическаго союза, но другого оттѣнка, чѣмъ Девёсъ, внесъ запросъ о положеніи министерскихъ дѣлъ.
   Ни Фрейсинэ, занятый иностранными дѣлами, ни Гоблэ, отсутствіе котораго было понятно, не находились на министерской скамьѣ.
   На трибуну вошелъ Ферри и изложилъ дѣло о непринятомъ прошеніи.
   Вице-президентъ радикальной лѣвой, Лабюзъ, поспѣшилъ представить очередной порядокъ, заявляющій, что "голосованіе по поводу центральной парижской мэріи не имѣло цѣлью нарушать довѣрія палаты къ правительству, заявленіе котораго относительно внѣшней политики только-что были ею одобрены".
   Жюль Рошъ пожелалъ, "по крайней мѣрѣ, узнать, продолжаетъ ли существовать разногласіе въ кабинетѣ по вопросу о мэріи, и какого мнѣнія держится министерство".
   "Въ средѣ кабинета не существуетъ никакого разногласія", возразилъ Ферри и не прибавилъ къ этому ни слова.
   Авторъ вызвавшаго кризисъ очереднаго порядка, Девёсъ, замѣтилъ, что палата не должна отрекаться отъ заявленныхъ мнѣній своихъ и объяснилъ, какой политики должно держаться правительство, по его мнѣнію, а также и по мнѣнію его единомышленниковъ: оно должно исключительно опираться на умѣренныхъ республиканцевъ, какъ противъ правой, такъ равно и крайней лѣвой.
   На это возражалъ Гатино, (вся политика котораго заключается въ ненависти къ Гамбеттѣ и гамбеттизму), что правительство не можетъ принести въ жертву передовой отрядъ республиканской арміи, не зная, чѣмъ замѣнить его. "Вопросъ о мэріи, продолжалъ онъ: -- можетъ быть отложенъ и нѣтъ ничего легче, какъ возстановить министерство. Стоитъ только заявить о довѣріи къ нему палаты".
   Министръ торговли Тираръ сказалъ: "Я пришелъ просить васъ заняться дѣлами страны, а не той или другой группы... Уступая настояніямъ президента республики, мы взяли назадъ свои прошенія объ отставкѣ, не какъ выпрашивающіе портфелей нищіе, а какъ патріоты и единственно въ виду серьезности положенія внѣшнихъ дѣлъ". (Слова "нищіе, выпрашивающіе портфелей" были вычеркнуты въ оффиціальномъ отчетѣ).
   Клемансо и Жюль Рошъ настаивали на томъ, чтобы правительство выставило программу, противуположную той, которая была предложена Девёсомъ и съ своей стороны предложили простой переходъ къ очереднымъ дѣламъ.
   Тогда появился на трибунѣ Жюль Ферри и объявилъ, что правительство можетъ принять только очередной порядокъ съ выраженіемъ довѣрія и безъ всякихъ объясненій.
   Предложеніе Лабюза было забаллотировано 283 противъ 187; согласно съ формулой Гатино, палата, "довѣряя правительству", утвердила переходъ къ очереднымъ дѣламъ 269 голосовъ противъ 101. Министры всѣ безъ исключенія приняли рѣшеніе палаты и эпизодъ по поводу парижской мэріи былъ оставленъ безъ послѣдствій.
   Въ самый моментъ кризиса, Флокэ подалъ въ отставку отъ должности сенскаго префекта. Явившись въ тотъ же вечеръ на банкетъ, который избиратели 11-го округа давали замѣнившему его депутату Кадэ, онъ съ обычнимъ жаромъ подтвердилъ, что согласился стать во главѣ парижской администраціи лишь въ качествѣ сторонника развитія муниципальныхъ вольностей и возстановленія центральной мэріи города Парижа. Тѣмъ не менѣе, на слѣдующій день, при свиданіи съ президентомъ республики, Флокэ также попросили остаться, на своемъ посту.
   Не обращая ни малѣйшаго вниманія на затрудненія внѣшней и внутренней политики, автономисты муниципальнаго совѣта поспѣшили подлить масла въ огонь, раздутый кохинхинскимъ депутатомъ, быть можетъ, по ихъ же наущенію, и направить его уже не на министерство, а на палату депутатовъ.
   21-го числа, Сонжонъ представилъ, по случаю возвѣщенной, но еще не состоявшейяся отставки сенскаго префекта, слѣдующій мотивированный очередной порядокъ:
   "Принимая во вниманіе, что сенскій префектъ, г. Флокэ, присоединился къ проэкту возстановленія парижской мэріи; что, слѣдоватетьно, при существующихъ обстоятельствахъ, сохраненіе г. Флокэ на посту сенской префектуры равносильно подтвержденію муниципальныхъ требованій Парижа, совѣтъ, настаивая на высказанныхъ имъ 6-го ноября рѣшеніяхъ, переходитъ къ очереднымъ дѣламъ".
   Возникли горячія пренія. Напрасно нѣкоторые изъ совѣтниковъ замѣчали, что основываться на рѣшеніяхъ, признанныхъ недѣйствительными путемъ декрета, значитъ открыто возставать противъ правительства. Говелакъ возражалъ: "Сама палата возстала противъ правъ Парижа!" 37-ю голосами противъ 26 очередной порядокъ Сонжона былъ принятъ. При открытіи засѣданія палаты, 22-го іюля, одинъ изъ членовъ демократическаго союза, гамбеттистъ Дрейфюсъ спросилъ съ трибуны министра внутреннихъ дѣлъ, какого онъ намѣренъ держаться образа дѣйствій, въ виду новаго подтвержденія общинной автономіи Парижа, противу поставляемой національному представительству. Гоблэ отвѣчалъ:
   "Считаю излишнимъ увѣрять, что министръ внутреннихъ дѣлъ продолжаетъ быть сторонникомъ расширенія муниципальныхъ вольностей даже для Парижа; но я рѣшительно объявляю себя противникомъ ученій объ общинной автономіи. Въ особенности же объявляю, что пока я найду возможнымъ оставаться на ввѣренномъ мнѣ посту, я буду неумолимъ относительно соблюденія закона... Я передалъ г. президенту республики прошеніе объ отставкѣ г. Сенскаго префекта, но не просилъ принять его; что касается обсужденія муниципальнаго совѣта, то я предлагалъ сегодня утромъ признать его н