Шашков Серафим Серафимович
Главные эпохи в истории русской женщины
Lib.ru/Классика:
[
Регистрация
] [
Найти
] [
Рейтинги
] [
Обсуждения
] [
Новинки
] [
Обзоры
] [
Помощь
]
Оставить комментарий
Шашков Серафим Серафимович
(
bmn@lib.ru
)
Год: 1871
Обновлено: 29/01/2024. 68k.
Статистика.
Статья
:
Публицистика
Критика и публицистика
Скачать
FB2
Ваша оценка:
шедевр
замечательно
очень хорошо
хорошо
нормально
Не читал
терпимо
посредственно
плохо
очень плохо
не читать
ГЛАВНЫЯ ЭПОХИ ВЪ ИСТОРІИ РУССКОЙ ЖЕНЩИНЫ.
(Окончаніе).
Произведенія народной поэзіи ясно свидѣтельствуютъ, что русская женщина всегда была недовольна тѣмъ, что ей не давали свободы въ выборѣ мужа и выдавали замужъ насильно. Она горько плакала о своей долѣ, протестовала противъ насилія, мстила нелюбимому мужу порокомъ и преступленіемъ; она, какъ въ одной малорусской пѣснѣ, умоляла отца или мать" не разлучать ее съ милымъ и не выдавать за немилаго, -- вѣдь не вамъ съ нимъ жить". Этотъ протестъ не оставался безъ результатовъ, и въ нѣкоторыхъ мѣстностяхъ, напр., въ нижегородской губерніи, въ случаѣ упорнаго несогласія невѣсты на бракъ, отказываютъ жениху. Въ Малороссіи, при сватаньи невѣсты, отецъ спрашиваетъ ее: "любишь-ли и пойдешь-ли за такого-то"? Въ нѣкоторыхъ малорусскихъ мѣстностяхъ родители невѣсты, цѣлуя икону, даже присягаютъ торжественно въ томъ, что они не принуждаютъ своихъ дѣтей къ бракосочетанію. Народная жизнь выработала и нѣсколько другихъ формъ свободнаго брака, заключеннаго по добровольному соглашенію жениха и невѣсты. Старинные юридическіе памятники свидѣтельствуютъ, что подобные союзы, совершавшіеся безъ согласія родителей, были далеко не рѣдки, какъ не рѣдки они и нынѣ, напр., въ Сибири и архангельской губерніи, гдѣ дѣвушки, выходя тайно отъ родителей замужъ, уносятъ съ собою изъ родительскаго дома свои вещи и называются
самокрутками
или
самоходками.
Иногда эти браки вовсе не имѣютъ церковнаго характера. Еще извѣстный протопопъ Аввакумъ говорилъ: "аще кто не имать іереевъ (для вѣнчанія), да живетъ
просто".
При Дмитріи Ростовскомъ во многихъ сектахъ "отцы и матери не вдавали дщерей законному браку, по велѣли имъ безъ вѣнчанья, съ кѣмъ хотятъ, жити". Многіе раскольники допускаютъ и церковное вѣнчанье, но не какъ таинство, а только какъ "общенародный обычай", необходимый для отличія законнаго союза отъ блуда и для заявленія о согласіи жениха и невѣсты передъ цѣлымъ обществомъ присутствующихъ въ церкви; другіе же вовсе отвергаютъ, что существо брака состоитъ въ пресвитерскомъ вѣнчаніи, а не въ обѣтѣ сочетающихся лицъ", и стоятъ положительно за одну гражданскую форму. Сплошь и рядомъ эти браки заключаются и заключались даже безъ всякихъ формальностей; молодые люди обоего пола секретно отъ старшихъ знакомились между собою и "безъ благословенія отца и матери, безъ всякаго чина гражданскаго и обычая, сами собою убѣгомъ и сокровеніемъ поимались и, помѣшкавши гдѣ-нибудь въ отъѣздѣ, въ домъ свой, аки новобрачные, пріѣзжали"; родители поневолѣ признавали совершившійся фактъ. Для приданія дѣлу публичности, вступившіе въ подобный бракъ начинали ходить вмѣстѣ но базарамъ и другимъ люднымъ мѣстамъ, взявшись за руку или держась за одипТі платокъ. Родители признавали жену сына вполнѣ законною, равно-какъ и дѣтей, а въ случаѣ смерти сына, содержали его вдову, воспитывали его дѣтей и дѣлали ихъ наслѣдниками своего имѣнія. Гражданскія жены даже въ присутственныхъ мѣстахъ назывались
женами;
на ихъ имя покупались и утверждались дома, лавки, заводы, фабрики. Но съ конца тридцатыхъ годовъ настоящаго столѣтія взглядъ правительства на гражданскій бракъ раскольниковъ совершенно измѣнился: онъ объявленъ "развратомъ" и "беззаконною жизнью". Преслѣдованія стѣснили развитіе гражданскаго брака; тому-же содѣйствовалъ и протестъ противъ него женщины. Будучи негарантированъ закономъ, такой бракъ не охранялъ интересовъ жены и дѣтей, которыхъ мужъ могъ безнаказанно бросить на произволъ судьбы. Бывали случаи, что судъ отказывалъ такой брошенной мужемъ матери въ томъ покровительствѣ, какое дается даже простой любовницѣ, и освобождалъ раскольника отъ обязанности выдавать ей содержаніе на дѣтей, дабы, въ противномъ случаѣ, "не дать повода раскольникамъ къ заключенію, что ихъ притязанія и раскольническія понятія покровительствуются закономъ". Женщины поэтому часто стараются о приданіи браку церковной законности. Но при всемъ томъ гражданская форма брака, крѣпко держится среди раскольниковъ, а женщина въ раскольничьемъ семействѣ, особенно у молоканъ и духоборцевъ, гораздо самостоятельнѣе и равноправнѣе съ мужемъ, чѣмъ въ семействѣ православномъ. Православныя женщины, живущія по сосѣдству съ духоборцами, завидуютъ положенію ихъ женъ и нерѣдко угрожаютъ своимъ мужьямъ перейти въ духоборчество, что нѣкоторыя и исполняютъ.
Въ господствующей церковной формѣ брака произошло также немало улучшеній въ пользу женщины. Мы уже упоминали, напр., что въ рядной записи женихъ обязывался нерѣдко не бить жены, что послѣдняя пріобрѣла право жалобы на жестокое обхожденіе мужа и по второй жалобѣ могла получить разводъ. Во время Корба въ высшихъ слояхъ русскаго общества женщины уже перестали считать плеть доказательствомъ мужниной любви; "онѣ, говоритъ упомянутый путешественникъ, -- охотно освободились-бы отъ крайней унизительной покорности своимъ мужьямъ, еслибы только нашелся преобразователь столь жестокихъ для нихъ обычаевъ". Въ имущественномъ отношеніи, въ эту эпоху глубокого рабства были положены прочныя основы тѣхъ нравъ русской женщины, которыя въ настоящее время дѣлаютъ ея положеніе болѣе выгоднымъ, чѣмъ положеніе женщины во Франціи и Англіи. Дочь, при неимѣніи брата, могла наслѣдовать даже и недвижимое имущество, а при братѣ ея наслѣдственная доля замѣнялась приданымъ. Въ XVII в. даже при братьяхъ дочери начали получать на прожитокъ особыя доли изъ отцовскихъ помѣстій. Въ приданое давалось какъ движимое, такъ и недвижимое имущество, иногда даже цѣлыя вотчины и крестьяне. Въ древнѣйшее время имущество жены состояло въ полномъ распоряженіи мужа, но очень рано въ исторіи у насъ водворилась полная раздѣльность супружескаго имущества. Жена была такою-же собственницею, какъ и мужъ. Она владѣла своими вотчинами, своимъ имѣніемъ, могла пріобрѣтать и отчуждать ихъ и вести дѣла отъ себя, даже безъ согласія мужа. Супруги, какъ лица независимыя другъ отъ друга въ имущественномъ отношеніи, могли вступать между собою въ разнообразные договоры и сдѣлки, въ куплю-продажу, мѣну, займы и т. д. По смерти мужа, имущество жены и приданое оставались за нею; кромѣ того мужья сплошь и рядомъ назначали своимъ вдовамъ на прожитокъ извѣстную долю изъ своего имѣнія, иногда же вдова вмѣстѣ съ дѣтьми получала сполна все имущество покойнаго. Такимъ образомъ дѣвушка съ прожиточнымъ помѣстьемъ, вдова, даже замужняя женщина были въ своихъ имѣніяхъ независимыми госпожами и вмѣстѣ съ помѣщиками-мужчинами должны были нести за владѣніе помѣстьемъ обязательную государственную службу посредствомъ своихъ дѣтей, родственниковъ или постороннихъ лицъ. Роль помѣщицы имѣла такое-же важное значеніе для развитія въ женщинѣ самостоятельнаго характера, какъ и роль феодалки въ западной Европѣ.
Женщина всегда рвалась на свободу изъ своей семейной неволи и стремилась принять участіе въ общественной жизни. Дѣвушки и женщины, убѣгая изъ своихъ семействъ, нерѣдко приставали къ разнымъ бродягамъ, составляли шайки, дѣлались атаманами разбойниковъ; преданія о знаменитыхъ разбойницахъ и урочища, носящія ихъ имена, разсѣяны по всей Россіи. Въ смутныя времена подобныя женщины дѣйствовали нерѣдко наравнѣ съ мужчинами. Такъ, напр., въ эпоху Разина одна монахиня, жившая въ пригородной слободѣ подъ Арзамасомъ и занимавшаяся вѣдовствомъ, явилась въ Темниковъ, стала набирать здѣсь банду и приняла предводительство надъ бунтующими мужиками. Побѣдитель послѣднихъ, Юрій Долгорукій, велѣлъ сжечь ее въ срубѣ. Современники говорятъ, что она ходила въ мужскомъ платьѣ и была столь неустрашима, что когда прочитали ей смертный приговоръ, то не измѣнилась въ лицѣ, а когда жгли въ срубѣ, то сказала: "когда-бы всѣ такъ воевали, какъ я, то князь Юрій навострилъ-бы отъ насъ лыжи". Даже женщины высшихъ классовъ умѣли все-таки пользоваться свободой. Въ XVII в. строгая разобщенность половъ начала уже значительно смягчаться. По окончаніи обѣденнаго стола для гостей, къ нимъ каждый разъ выходила хозяйка, подчивала ихъ водкою и цѣловалась поочередно со всѣми. Женщины иногда даже участвовали съ мужчинами и на пирушкахъ, пили вмѣстѣ, цѣловались, играли. "Женщинъ, пишетъ Корбъ,-- можно нынѣ видѣть, когда онѣ ѣздятъ въ своихъ экипажахъ въ церковь или къ друзьямъ; но эти выѣзды составляютъ уже значительное отступленіе отъ строго-наблюдавшагося прежде обыкновенія, по которому экипажи, въ которыхъ запирались женщины, такъ бывали закрыты, что у заключенныхъ въ нихъ отнималась даже самая свобода зрѣнія". Даже въ царскомъ дворцѣ, гдѣ обычаи теремнаго заключенія соблюдались гораздо строже, чѣмъ въ домахъ простыхъ смертныхъ,-- даже въ царскомъ дворцѣ женщина умѣла постепенно освобождаться отъ оковъ этихъ обычаевъ. Въ XVII в. царицы и царевны начинаютъ выѣзжать чаще, чѣмъ прежде, даже въ открытыхъ экипажахъ, появляются передъ глазами публики въ окнахъ дворца; справляя свои именины, царица принимаетъ лично все боярство, чего не бывало прежде; царевна Софья окончательно сбрасываетъ съ себя всѣ узы теремныхъ обычаевъ и всюду является наряду съ мужчинами. Во дворцѣ заводится театръ и въ немъ присутствуютъ женщины, хотя я скрытно отъ постороннихъ взоровъ. Царевна Наталья Алексѣевна устроила даже публичный театръ, на которомъ сама была въ числѣ актрисъ и на которомъ, между прочимъ, былъ поставленъ переводъ мольеровской комедіи "Врачъ по-неволѣ". Эта царевна сама писала трагедіи и комедіи, и послѣ ея смерти осталась библіотечка драматическихъ сочиненій. Словомъ, передъ реформою Петра русскія женщины уже сильно стремились выйти изъ терема на свободу, и онѣ, болѣе чѣмъ кто-нибудь другой, радостно привѣтствовали восходящее петровское солнце.
Въ эпоху полнаго подчиненія женщины, ей предоставлялись внѣ семейства только днѣ сферы дѣятельности -- подвижничество и христіанская благотворительность. Русская исторія полна примѣрами замѣчательной женской филантропіи и сострадательности ко всѣмъ несчастнымъ, начиная съ преступниковъ и невольниковъ. Но кромѣ этой филантропической дѣятельности, женщина завоевала себѣ право стоять наравнѣ съ мужчиной и въ другой сферѣ, въ которой она наиболѣе была унижена. Въ расколѣ женщина является наставницею, пророчицею, священникомъ, основываетъ новыя секты, проповѣдуетъ, распространяетъ свои доктрины, становится во главѣ религіозной общины. Она сбросила здѣсь съ себя печать отверженности и заставила признать свое человѣческое достоинство. Въ исторіи раскола мы видимъ множество женщинъ, замѣчательныхъ своею дѣятельностью и тою силою характера, съ какою онѣ дѣйствовали на пользу своей вѣры. Такова была, напр., пріятельница протопопа Аввакума, богатая, знатная, приближенная ко двору боярыня Морозова. Она всю себя посвятила дѣламъ древняго благочестія, благотворительности. пропаганды и обличенія "никоніанъ". Ни застращиванья, ни увѣщанія, ни гоненія, ни конфискація имущества, ничто не могло совратить ея съ ея пути. Наконецъ ее вмѣстѣ съ ея сестрою княг. Урусовой арестовали, заключили въ тюрьму, подвергли пыткамъ.-- огнемъ жгли, поднимали на дыбу, били въ пять плетей немилостиво въ двѣ перемѣны но хребту и по брюху, морили въ земляной тюрьмѣ, гдѣ ихъ съѣдали насѣкомыя и гдѣ онѣ задыхались отъ страшной вопи; обѣ онѣ умерли скоро въ этомъ заточеніи, не отступивъ ни на іоту отъ тѣхъ убѣжденій, которыя считали истинными. Примѣровъ подобнаго женскаго героизма сотни.
Женщины, особенно въ Новгородѣ, имѣли даже нѣкоторое посредственное вліяніе и на государственную жизнь, и Иванъ Грозный, покоривъ республику, счелъ нужнымъ привести къ присягѣ не только мужчинъ, но и женщинъ. Въ Московіи жены нерѣдко имѣли сильное вліяніе на своихъ мужей, напр., царица Ирина, сестра Бориса Годунова, равно-какъ и жена послѣдняго. Царицы, царевны и приближенныя къ нимъ боярыни, но выраженію Кошихина, своимъ вліяніемъ "многихъ людей отъ напрасныхъ и ненапрасныхъ бѣдъ и смертей освобождали, а иныхъ въ честь возвышали и въ богатство приводили". "Это закрытое въ своихъ теремахъ общество, никому невидимое во дворцѣ, становилось по временамъ даже политическою силою, которая своимъ подземнымъ вліяніемъ давала извѣстное направленіе государевымъ поступкамъ и дѣламъ, возводило людей на высоту царскихъ милостей, а стало быть, и управленія, или низвергало ихъ съ этой высоты, поддерживало падающихъ или помогало ихъ паденію" (Забѣлинъ). Наконецъ, въ самомъ концѣ древней русской исторіи, на сцену является протестующая противъ теремной неволи, очень умная, смѣлая и энергическая дѣвушка, которая отворяетъ настежь двери своего терема, овладѣваетъ верховною властью, свободно обращается въ обществѣ мужчинъ, правитъ государствомъ, даетъ публичныя аудіенціи, сама творитъ судъ и расправу, является, какъ царь, въ публичныхъ процессіяхъ, и организуетъ обширный стрѣлецкій заговоръ, чуть-было не остановившій великой петровской реформы. Какъ политическій дѣятель, царевна Софья, при всемъ своемъ умѣ, при всей своей энергіи, не имѣетъ большой цѣны: она стояла за охраненіе московско-византійскаго порядка въ то время, когда сближеніе съ Европой сдѣлалось для Россіи самою настоятельною необходимостью; но какъ женщина, которая первая открыто и смѣло отвергла отчужденность женщины отъ общества и ея теремную неволю, Софья составляетъ замѣчательное историческое явленіе. Разрушивъ теремъ, Петръ сдѣлалъ для всѣхъ вообще женщинъ тоже самое, что Софья сдѣлала лично для себя. Софья указываетъ собою на то, до какой глубины нравственнаго паденія и до какой ожесточенной необузданности дошли-бы русскія женщины, если-бы петровская реформа не ускорила ихъ освобожденія и, освободивъ ихъ изъ чисто-азіятской неволи, не дала имъ, по крайней мѣрѣ, той свободы, какою пользовалась тогда европейская женщина.
II.
Къ концу XVII вѣка старый патріархальный бытъ расшатался до того, что даже лучшіе изъ его охранителей начали сознавать необходимость перемѣнъ и новыхъ порядковъ. Осторожно и мало-по-малу стали совершать передѣлки въ древне-русской жизни на европейскій образецъ. Во главѣ этого движенія всѣхъ рѣзче и послѣдовательнѣе выступилъ Петръ, обставленный всѣми ужасами террора. Старый порядокъ былъ потрясенъ во многихъ своихъ основахъ. Реформа подорвала значеніе родового принципа, царившаго надъ всей древнерусской жизнью, и дала сильный толчокъ тому постепенному разложенію архаическаго семейства, какое мы видимъ въ исторіи всѣхъ цивилизованныхъ народовъ {Объ этомъ разложеніи см. въ моей книгѣ "Историческія судьбы женщины".}. Въ государственной жизни, выражаясь словами кн. Щербатова, "стали уже не роды почтенны, а чины, заслуги и выслуги"; на передній планъ былъ выдвинуты" принципъ личнаго достоинства, и личность во многихъ отношеніяхъ сдѣлалась независимою отъ семьи и рода. Реформа разрушила теремъ, эту темницу, построенную родовымъ началомъ и византійскимъ деспотизмомъ для женщины, и сдѣлала послѣднюю членомъ общества. Это былъ одинъ изъ важнѣйшихъ моментовъ въ дѣлѣ освобожденія русской женщины. Вышедши на свободу изъ терема, она сравнялась съ европеянкой и получила возможность вмѣстѣ съ нею дѣйствовать въ пользу дальнѣйшей своей независимости.
Профессоръ Соловьевъ говоритъ, что "семейная реформа петрова, освобожденіе женщины изъ терема, совершилась скоро и безпрепятственно: доказательство, что теремное заключеніе женщины коренилось не въ умоначертаніи нашихъ предковъ, не въ какихъ-нибудь религіозныхъ воззрѣніяхъ, занесенныхъ изъ Византіи, а въ извѣстныхъ неблагопріятныхъ обстоятельствахъ: грубость нравовъ дѣлала невозможнымъ пребываніе женщины въ мужскомъ обществѣ... Ни одинъ современный писатель не говоритъ, что семейныя реформы Петра встрѣтили сопротивленіе со стороны какихъ-нибудь византійскихъ вліяній: гдѣ-же основаніе предполагать эти вліянія"? (т. XX, стр. 273).
Трудно встрѣтить что-нибудь нелѣпѣе этого мнѣнія московскаго историка.
Вопервыхъ, семейная реформа Петра совершилась скоро только въ высшихъ слояхъ столичнаго общества, въ которыхъ женщина давно уже старалась вырваться изъ терема. Петръ сразу удовлетворилъ этимъ стремленіямъ, которыя и безъ его крутого переворота, все-таки достигли-бы своей цѣли, хотя и не такъ скоро. Въ среднихъ классахъ и въ провинціяхъ теремное заключеніе и отчужденіе женщины отъ общества несовсѣмъ еще пали даже въ концѣ XVIII и въ началѣ XIX вѣка. Аббатъ Шаппъ говоритъ, что во время его путешествія провинціяльныи женщины почти постоянно жили взаперти, внутри своихъ домовъ, проводя все свое время въ скукѣ, въ кругу своихъ крѣпостныхъ рабынь; большинство ихъ не умѣло даже читать. На большіе обѣды приглашали мужчинъ и женщинъ, но сажали ихъ за разные столы, даже въ разныхъ комнатахъ. Въ захолустьяхъ купечество, духовенство, мелкое чиновничество до сихъ поръ держатся подобныхъ домостройныхъ обычаевъ, и петровская реформа женскаго быта еще и въ наши дни совершилась не во всѣхъ слояхъ народонаселенія.
Вовторыхъ, эта реформа произошла далеко не безпрепятственно, какъ утверждаетъ это многоученый историкъ. Она вызвала борьбу съ традиціями старыхъ порядковъ, которая продолжалась не только при Петрѣ, но и долго послѣ него. Всѣ люди стариннаго завѣта, всѣ отцы и мужья, воспитанные по правиламъ Домостроя, всѣ сословія, которыхъ вовсе не касалось или-же касалось мало просвѣтительное вліяніе Европы, въ особенности духовенство и купечество.-- всѣ они были крайне недовольны тою свободою и тѣмъ участіемъ въ общественной жизни, какія предоставила женщинѣ петровская реформа. Правда, семейная, реформа еще при жизни Петра пустила самые прочные корни въ русскую почву, а провозглашенный ею принципъ женской свободы постепенно развивался и осуществлялся въ послѣдующее время, особенно въ царствованіе четырехъ императрицъ, но этому постепенному улучшенію женскаго быта всегда, противодѣйствовали тѣ начала, которые въ XVI и XVII столѣтіяхъ довели русскую женщину до такого безгласнаго и жалкаго положенія.
Петръ не только освободилъ женщину изъ терема, не только ввелъ ее въ общественную жизнь, но и положилъ начало улучшенію ея семейнаго быта,-- улучшенію, которое послѣ него совершалось постепенно, не столько, впрочемъ, путемъ законодательнымъ. сколько помимо закона, путемъ житейской практики. Еще до Петра патріархъ Адріанъ сѣтовалъ на то, что браки заключаются безъ взаимнаго согласія жениха и невѣсты, отчего "житіе ихъ бываетъ бѣдно, другъ другу навѣтію и дѣтей безприжитно". Петръ старался искоренить тотъ патріархальный обычай, въ силу котораго бракъ заключался не вступающими въ него лицами, а ихъ родителями. Въ 1702 г. онъ уничтожилъ и рядную запись, стѣснявшую еще до свадьбы свободу жениха, и невѣсты, постановивъ, что "буде кто дочь или сестру или какую свойственницу, или дѣвица сама или вдова сговоритъ замужъ за кого, а послѣ сговору и обрученья женихъ невѣсты взять не похочетъ или невѣста за жениха замужъ идти не похочетъ, и въ томъ быть свободѣ". Подъ вліяніемъ этой прогрессивной реформы, русскія дѣвушки скоро завоевали себѣ несравненно большую свободу въ выборѣ жениховъ, чѣмъ какого они пользовались прежде. Наталья Долгорукая, напр., разсказываетъ въ своихъ запискахъ, какъ ее, влюбленную въ другого, всѣ родственники хотѣли выдать замужъ за одного очень выгоднаго жениха, какъ она не согласилась "съ такимъ безсовѣстнымъ совѣтомъ" и несмотря на всѣ препятствія, все-таки соединилась съ своимъ несчастнымъ возлюбленнымъ. Случалось даже, что невѣста, выбравъ себѣ жениха, силою женила его на себѣ. Въ мемуарахъ Маркова, разсказывается объ одной помѣщицѣ, жившей при Екатеринѣ. Ей было лѣтъ тридцать, когда въ сосѣднее имѣніе пріѣхалъ и познакомился съ нею двадцати лѣтній офицерикъ, сынъ богатаго и извѣстнаго генерала. Въ одинъ изъ его визитовъ къ этой помѣщицѣ, послѣ обѣда, хозяйка пригласила его прогуляться. Зашли между прочимъ и въ церковь, гдѣ застали священника предъ налоемъ съ крестомъ и евангеліемъ. На вопросъ гостя, что это значитъ, хозяйка отвѣчала, что это значитъ, что они должны сейчасъ-же вѣнчаться. Молодой человѣкъ и руками, и ногами сталъ-было отбиваться отъ такого неожиданнаго предложенія, но невѣста указала ему на стоявшихъ сзади своихъ людей, вооруженныхъ плетьми, предлагая ему на выборъ или повѣнчаться, или быть высѣченнымъ. Нечего дѣлать, повѣнчались!..
Въ разсматриваемую эпоху строгіе законы о бракѣ попрежнему удерживались законодательствомъ, но жизненная практика имѣла возможность, обходя эти законы, дѣйствовать посвоему. При помощи сильной протекціи и взятокъ заключеніе морганатическихъ браковъ было дѣломъ очень легкимъ, особенно для людей высшаго класса. Особенно во второй половинѣ XVIII вѣка, по словамъ Болотова, "недозволенныя женитьбы какъ на близкихъ родственницахъ, такъ и отъ живыхъ мужей и женъ сдѣлались весьма обыкновенными и умножились такъ, что и слышать было о томъ дурно". Нечего объяснять читателю, какъ много значили для женщины эти вольности, утверждавшіяся въ жизни, благодаря ея стремленіямъ къ свободѣ чувства. Такіе свободные браки были въ XVIII в. до того обыкновеннымъ явленіемъ, что въ царствованіе Павла даже нѣкоторые представители духовной власти старались защитить ихъ отъ тѣхъ репрессивныхъ мѣръ, которыя были приняты противъ лихъ администраціей. Покоряясь вліянію правительства и высшаго общества, духовная власть нетолько терпѣла упомянутыя нарушенія брачныхъ законовъ и обычаевъ, считавшихся священными, но даже сама отмѣняла нѣкоторыя ограниченія, стѣснявшія свободу брачныхъ отношеній. Такъ, напр., бракъ съ иновѣрцемъ или съ иновѣркой не дозволялся въ древней Руси, считаясь грѣхомъ, преступленіемъ, профанаціей таинства. Этотъ предразсудокъ былъ силенъ до такой степени, что при Петрѣ сначала русскія женщины и дочери ихъ даже и слышать не хотѣли о бракахъ съ погаными нѣмцами; нѣкоторыя изъ нихъ, пренебрегшія этимъ предразсудкомъ, были разлучены съ своими мужьями и выданы за православныхъ. По волѣ Петра, синодъ въ 1721 г. объявилъ браки съ иновѣрцами не только законными и дозволенными, но и похвальными, если они клонятся ко благу государства; мужья, впрочемъ, были обязаны не обращать женъ въ свою вѣру, а дѣтей воспитывать въ православіи. Сближеніе съ иностранцами посредствомъ браковъ приняло обширные размѣры и имѣло немаловажное цивилизующее вліяніе на русскихъ женщинъ.
Нѣкоторая свобода, дозволяемая въ дѣлѣ заключенія брака, допускалась въ такой-же сильной степени и въ дѣлѣ его расторженія. Еще при Петрѣ правительство начало не только допускать разводы, но иногда даже содѣйствовать имъ. Когда Ягужинскій, страдавшій отъ капризовъ своей ипохондрической жены, не рѣшался однако развестись съ нею, считая это дѣломъ противнымъ совѣсти и религіи, то Петръ, разсказываетъ Бассевичъ, началъ убѣждать его, что "Богъ установилъ бракъ для облегченія человѣка въ горестяхъ и превратностяхъ жизни,-- что дурное супружество прямо противно волѣ божіей и потому столько-же справедливо, сколько и полезно расторгнуть его, продолжать же его крайне опасно для спасенія души". Ягужинскій убѣдился и Петръ далъ ему разводъ. Разведенную жену Ягужинскаго, какъ и первую жену Петра, по древнерусскому обычаю, постригли; но этотъ обычай въ преобразованной Россіи держался недолго и разошедшіеся супруги вступали обыкновенно въ новый бракъ. Щербатовъ говоритъ, что свободно разрѣшаемые разводы начали умножаться съ царствованія Елисаветы, когда жена Ивана Бутурлина "слюбилась съ Ушаковымъ и, отошедъ отъ мужа, вышла за своего любовника, а мужъ ея женился на Маврѣ Афонасьевнѣ..." Въ тоже время графиня Апраксина отошла отъ мужа, "который подлинно была" человѣкъ безпорядочной жизни. Разводъ сей не церковнымъ, но гражданскимъ порядкомъ былъ обсужденъ. Мужъ ея, якобы за намѣреніе учинить ей какую-то обиду, былъ посаженъ подъ стражу и дблго содержался, и наконецъ велѣно было ей дать указную часть изъ мужнинаго имѣнія при живомъ мужѣ". При Екатеринѣ, по словамъ Щербатова, такіе разводы Въ однѣхъ столицахъ только можно уже было считать сотнями. Эти разводы происходили не только по суду, но и по одному взаимному и ничѣмъ неоформленному согласію супруговъ. Мужья бросали женъ, жены оставляли мужей, влюбленные силою отнимали у мужей ихъ женъ. Вигель разсказываетъ, напр., какъ одинъ полковникъ, квартировавшій съ своимъ полкомъ въ Пензѣ, слюбился съ женой какого-то помѣщика. Для любовниковъ настала минута разлуки. При концѣ прощальнаго обѣда, который былъ данъ полковнику помѣщикомъ и на которомъ присутствовалъ почти весь городъ, хозяйка, заливаясь слезами, объявила, что не имѣетъ силы разстаться съ полковникомъ и послѣдуетъ за нимъ всюду. Гости ошеломлены; хозяинъ совершенно растерялся и, повалясь въ ноги своей женѣ, умолялъ ее не покидать его и дѣтей. Между-тѣмъ, солдаты уже выносили изъ дому тюки и чемоданы съ ея вещами. Мужъ велѣлъ-было остановить солдатъ, но полковникъ указалъ ему на стоявшій вблизи вооруженный эскадронъ, готовый по первому его знаку окружить домъ и сдѣлать невозможнымъ всякое сопротивленіе... Супруги, разошедшіеся безъ всякихъ юридическихъ формальностей, часто вступали формально въ новый бракъ. (Р. Арх. 1867, 1362; Р. Стар. 1871, 40 идр.).
Легкость развода существовала, однакожъ, только въ самой жизни, а не въ законѣ, который въ этомъ отношеніи измѣнился очень мало сравнительно съ допетровскою эпохою. Законы Петра и всѣхъ его преемниковъ сдѣлали только одно существенное нововведеніе, предоставивъ супругамъ лицъ, сосланныхъ на каторгу и на поселеніе, продолжать брачное сожительство съ ними, или-же расторгать его и вступать въ новый бракъ.
Со временъ Петра морганатическія связи сдѣлались у насъ явленіемъ терпимымъ. Дѣтей, рожденныхъ въ полуоткрытомъ союзѣ, родители всегда могли узаконить, вступивъ въ бракъ, при совершеніи котораго эти дѣти присутствовали въ церкви и назывались
привѣнчанными.
Но и безъ этого привѣнчиванья, внѣбрачныя дѣти сплошь и рядомъ избавлялись отъ того безправія и униженія, на которыя ихъ осуждали старое законодательство и патріархальное міросозерцаніе большинства. Вотъ что говоритъ объ этомъ извѣстный поклонникъ старины, кн. Щербатовъ. "Еще Петръ Великій, видя, что законъ нашъ запрещаетъ кн. Никитѣ Репнину вступить въ четвертый бракъ, позволилъ ему имѣть метресу, а дѣтей его, подъ именемъ Репнинскихъ, благородными при зналъ".
Вольность нравовъ, господствовавшая въ эту эпоху, и гуманизирующее вліяніе Европы много содѣйствовали смягченію жестокостей, съ которыми до тѣхъ поръ преслѣдовались специфическіе проступки и преступленія женщины, порождаемые ея рабскимъ положеніемъ. Тотъ-же Щербатовъ, который съ такою яростью нападалъ на "поврежденіе нравовъ", писалъ объ отмѣнѣ смертной казни дѣтоубійцъ, у которыхъ "стыдъ и страхъ превозмогаютъ и материнскую любовь и человѣчество", требовалъ для нихъ "пощады" и христіанскаго милосердія. Особеннымъ гуманнымъ снисхожденіемъ къ женщинамъ отличалась Екатерина II, какъ можетъ показать это слѣдующій случай. Одинъ юноша любилъ взаимно молодую дѣвушку, отецъ которой никакъ не соглашался отдать ее за этого бѣднаго и незнатнаго жениха. Любовникамъ пришлось разстаться. Во время ихъ послѣдняго свиданія, отсутствовавшій отецъ дѣвушки вернулся домой; она съ помощью горничной спрятала жениха подъ перину; онъ задохся. Дѣвушка съ своей горничной обратились за помощью къ батраку, который унесъ и скрылъ трупъ. Въ награду за это и въ обезпеченіе сохраненія тайны, батракъ потребовалъ любви барышни, и несчастная была вынуждена отдаться негодяю. У нихъ родился ребенокъ; батракъ утопилъ его. Обобравъ до-гола свою подневольную любовницу, онъ заставилъ ее обворовывать отца. Разъ въ кабакѣ передъ пьяными собутыльниками, онъ началъ хвастать своей связью съ барышней; онъ послалъ ей приказаніе явиться въ кабакъ. Она пришла; брань, издѣвательства, насмѣшки пьяныхъ мужиковъ чуть не свели ее съ-ума; выйдя изъ кабака, она обложила его соломою и со, жгла его со всѣми свидѣтелями своего униженія. Возвратившись домой, она созналась въ невольномъ убійствѣ любовника, въ связи съ батракомъ, въ попущеніи дѣтоубійства и въ поджогѣ, причинившемъ смерть нѣсколькимъ человѣкамъ. За все это Екатерина отдала ее только на церковное покаяніе.
Подобная гуманность къ женщинѣ, немыслимая въ древней Россіи, была прежде всего обязана своимъ развитіемъ гуманитарному вліянію европейской цивилизаціи; но не менѣе важную роль въ этомъ играло и постепенное паденіе патріархальныхъ обычаевъ, постепенное поврежденіе патріархальныхъ нравовъ. Вырвавшись при помощи Петра