Шашков Серафим Серафимович
Рабство в Сибири

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Статья первая.

РАБСТВО ВЪ СИБИРИ.

(Историческій очеркъ).

   При столкновеніи двухъ враждебныхъ расъ на извѣстномъ географическомъ пространствѣ, обыкновенно, происходитъ слѣдующее явленіе: раса высшая и болѣе сильная подчиняетъ своему господству болѣе слабую -- или въ силу своего умственнаго и соціальнаго превосходства, или посредствомъ физическаго насилія и завоеванія. Въ первомъ случаѣ подчиненіе происходитъ безъ пролитія крови и опустошеній, неразлучныхъ съ войной; племя дикое и бѣдное добровольно поддается вліянію цивилизованной расы, пользуясь благодѣяніями гуманнаго образа жизни, болѣе или менѣе свободныхъ учрежденій и высшаго умственнаго развитія. Подобные примѣры мы видимъ въ исторіи колонизаціи Австраліи, гдѣ европейская раса только въ силу своихъ соціальныхъ преимуществъ покорила себѣ множество племенъ, не прибѣгая ни къ истребленію, ни къ завоеванію ихъ. Въ этомъ случаѣ совершается постепенное сліяніе враждующихъ расъ, и чѣмъ выше цивилизація господствующаго племени, чѣмъ больше добра и счастія она можетъ дать племени слабому и бѣдному, тѣмъ вѣрнѣе обезпечивается мирное и безобидное подчиненіе ея чужеземному вліянію. Напротивъ, величайшимъ несчастіемъ и страданіями сопровождается тотъ фактъ, когда образованная и высшая раса подпадаетъ подъ господство варварскаго племени, не имѣющаго ничего дать своему покоренному народу, кромѣ рабства и насилія. Когда же приходятъ въ столкновеніе два племени, стоящія почти на одинаковой степени умственнаго и соціальнаго развитія, тогда господство одного надъ другимъ утверждается только въ силу физической борьбы, и побѣда остается на сторонѣ болѣе многочисленной или воинственной расы. Это кровавый путь господства, усѣянный костями и пепломъ истребляемаго племени.
   Въ Сибири, какъ въ странѣ, завоеванной такими людьми, которые ничѣмъ не были выше ея туземныхъ полудикихъ племенъ, побѣда господствующей расы была результатомъ войны и всѣхъ ея послѣдствій. Война и рабство шли рядомъ повсюду, гдѣ только соприкасались враждебныя населенія въ этой обширной странѣ. Русскіе явились въ Сибирь, какъ завоеватели, и кромѣ оружія и эксплуатаціи не могли ничего принести съ собою въ среду туземкахъ населеній, и потому рабство, существовавшее до нихъ, съ приходомъ ихъ еще болѣе усилилось. Обстоятельства временъ завоеванія, замиренія и колонизаціи этой страны вплоть до начала XIX в. заставляли сибиряка обращать инородца въ неволю, которая, наконецъ, должна была сдѣлаться однимъ изъ главныхъ орудій подчиненія враждебныхъ племенъ. Конечно, если бы вмѣсто русскихъ въ Сибирь пришли люди болѣе развитые въ соціальномъ отношеніи, то они обошлись бы и безъ невольничества. Но тогдашніе русскіе, вскормленные молокомъ крѣпостнаго права, съ молодыхъ ногтей привыкшіе ко всякаго рода безобразнымъ насиліямъ и смотрѣвшіе на всѣхъ инородцевъ, какъ на еретиковъ и людей отверженныхъ, были сами рабами и нисколько не возмущались этимъ положеніемъ. А уважать человѣческое достоинство и свободу другихъ можетъ только тотъ человѣкъ, который самъ никогда не носилъ цѣпей рабства. Понятно, что если у завоевателей и колонизаторовъ Сибири не было такой нравственной силы, то они необходимо должны были водворять рабство вездѣ, гдѣ только ступала нога ихъ.
   Прежде всего русскимъ нужны были женщины, и вотъ они обращаютъ въ рабство инородокъ, дѣлаютъ ихъ своими наложницами женами и рабами-хозяйками. Еще патріархъ Филаретъ вооружался противъ того, что русскіе въ Сибири отнимаютъ у инородцевъ ихъ женъ и дочерей и живутъ съ ними, съ некрещенными и невѣнчанными, какъ съ женами. Но несмотря на подобныя запрещенія, обычай брать въ жены и наложницы инородческихъ рабынь продолжалъ существовать вплоть до времени окончательнаго замиренія Сибири въ концѣ XVIII в. Покоряя не мирныхъ или усмиряя бунтовавшихъ инородцевъ, русскіе, обыкновенно, брали въ полонъ ихъ женщинъ и раздѣляли съ ними свое ложе или продавали для этого другимъ. Такъ, напр., въ приенисейскихъ странахъ казаки похищали красавицъ качинскихъ, тубинскихъ, киргизскихъ и другихъ. Галкинъ овладѣваетъ женою кетоваго князя Теленефа; жена киргизскаго князя Ижинея также достается побѣдителю; дружина воеводы Дубенскаго захватываетъ женъ и дочерей бурятскихъ и т. д. Эти захваты инородческихъ женщинъ совершались не въ одно только военное время, а также и въ мирное. Воеводы, ихъ чиновники, казаки, стрѣльцы,-- всѣ, кто только имѣлъ въ своихъ рукахъ власть и значеніе, во время своихъ разъѣздовъ по стойбищамъ инородцевъ, не только "имали къ себѣ" ихъ женщинъ ради кратковременнаго блуднаго воровства, но часто завладѣвали ими вовсе, и. увозя съ собою, пользовались ими сами, или продавали ихъ другимъ. Сладострастное и развращенное населеніе старинной Сибири съ самаго своего появленія въ этой странѣ водворило здѣсь обычай многоженства {См. объ этомъ мои Очерки нравовъ въ старинной Сибири. Отечеств. Записки 1867 г. Книжка 20--22.}. Женщинъ требовалось много, а русскихъ женщинъ было чрезвычайно мало, и сибиряки по неволѣ должны были составлять свои гаремы изъ инородокъ, захваченныхъ на войнѣ или просто отнятыхъ въ мирное время. Наложницъ было по нѣскольку даже у каждаго простаго казака; они сплошь и рядомъ продавались и закладывались рубляхъ въ 10--20 {Миллеръ, Исторія Сибири, ч. II, стр. 112, въ Ежемѣсячныхъ Сочиненіяхъ 1701 г.}. При покореніи и первомъ заселеніи Камчатки, завоеватели пріобрѣтали множество рабовъ, состоящихъ преимущественно изъ женщинъ, которыя были обязаны услаждать своихъ господъ въ качествѣ наложницъ {Крашенинниковъ "Описаніе Камчатки", т. II. сір. 244.}. Тоже самое дѣлали служилые люди всѣхъ другихъ мѣстностей Сибири. Доставать инородокъ было очень легко, стоило только вооруженной партіи отправиться въ стойбище дикарей и выбравъ тамъ молодыхъ женщинъ, увезти ихъ съ собою, а если бы этому вздумали сопротивляться ихъ мужья и родственники, то развѣ трудно было русскому человѣку усмирить ихъ пулей, саблей или просто кнутомъ! И вотъ, если русскому надоѣдала старая наложница, то онъ прогонялъ ее и добывалъ другую: если ему нужны были деньги, онъ часто продавалъ жену, а когда разживался средствами, то или покупалъ себѣ новую, или просто даромъ бралъ ее изъ инородческаго улуса; если онъ былъ человѣкъ практическій и если на мѣстѣ его жительства былъ сильный запросъ на женщинъ, то онъ набиралъ нѣсколько инородокъ и пускалъ ихъ въ торговый оборотъ. Такъ поступали даже простые, служилые и торговые люди, и само собою понятно, что воеводы и другіе значительные чиновники, самовластно царившіе въ трущобахъ отдаленной Сибири, могли имѣть гораздо больше наложницъ и вести болѣе обширную торговлю женщинами, чѣмъ подчиненные имъ люди. Дѣйствительно, историческіе акты полны свидѣтельствъ, что воеводы постоянно отнимали у инородцевъ ихъ женъ, дочерей, работницъ, родственницъ, и дѣлали ихъ своими наложницами или на время "имали ихъ къ себѣ на постель для блуднаго воровства". Эти женщины иногда дарились воеводамъ въ видѣ взятки торговыми и служилыми людьми; а чаще воеводы сами, или черезъ своихъ довѣренныхъ агентовъ, разнюхивали, гдѣ есть хорошенькая женщина, и воровали ее или отнимали открытою силою. Нѣкоторые изъ нихъ содержали цѣлые гаремы. Но воеводы не довольствовались захватомъ инородокъ, для своей личной потребности, а набирали ихъ также и для продажи. Отнимая у инородцевъ женъ дочерей и родственницъ, воеводы продавали ихъ для брака и наложничества русскимъ или инородцамъ же {Дополн. къ Ат. Истор. т. VIII, стр. 69.}, безсознательно подражая въ этомъ отношеніи королямъ Дагомеи, которые продаютъ своимъ подданнымъ въ жены -- рабынь, добытыхъ путемъ войны или покупки. Продажа женщинъ, какъ воеводами, такъ и людьми другихъ состояній, какъ ихъ мужьями и родственниками, такъ и ихъ господами, не прекращалась въ Сибири вплоть до конца прошедшаго столѣтія {См. мои Очерки нравовъ въ старинной Сибири, Отечеств. Записки 1867 г. кн. XX, стр 684.}. Цѣны этихъ продажныхъ женъ и наложницъ видоизмѣнялись, сообразно съ обстоятельствами мѣста и времени, съ возрастомъ и достоинствомъ товара. Въ первое время русскаго владычества, инородческая взрослая женщина стоила вообще отъ 10 до 20 рублей. Впрочемъ, цѣну какъ рабовъ, такъ и другихъ товаровъ, ходившихъ въ старинной Сибири, часто довольно трудно опредѣлить въ точности, ибо въ большинствѣ случаевъ товары мѣнялись, а не продавались на деньги. Вотъ напр., въ Охотскѣ умеръ казакъ Алексѣй Константиновъ и оставилъ послѣ себя свою покупную наложницу, некрещенную дѣвку Лаврукъ. Ею завладѣлъ приказный Ярыжкинъ и продалъ ее тунгусу Кеванію за 10 соболей да 10 красныхъ лисицъ, а послѣдній перепродалъ ее другому тунгусу за 7 соболей, 4 пластины собольи и 10 красныхъ лисицъ {Доп. къ Акт. Ист., т. VII, стр. 286.}. Кромѣ взрослыхъ и способныхъ къ половому акту инородокъ, сибиряки покупали несовершеннолѣтнихъ дѣвушекъ и воспитывали ихъ до возраста возмужалости и уже тогда дѣлали ихъ своими наложницами, или же тотчасъ послѣ покупки растлѣвали ихъ; какъ во всякомъ сильно развращенномъ обществѣ, такъ и въ старинносибирскомъ, растлѣніе малолѣтнихъ было зломъ самымъ обыкновеннымъ. Цѣна упомянутыхъ дѣвочекъ была очень незначительна; въ березовскомъ краѣ, напр., семилѣтняя остячка стоила не дороже 20 копѣекъ; и это не было minimum цѣны! {Словцовъ, т. II, стр. 91.}.
   Вмѣстѣ съ продажей женщинъ для брака и наложничества, въ старинной Сибири существовалъ возмутительный обычаи отдавать женщину на временное пользованіе, или въ кортомъ. Этотъ обычай былъ въ ходу и у русскихъ, и у инородцевъ; дикари, живущіе въ бывшихъ владѣніяхъ Россійско-американской Компаніи, удержали его до сихъ поръ {См. мою статью о Р. А. Комп., газета "Очерки" 1863 г. No 58--61.}. Если владѣлецъ инородки-наложницы уѣзжалъ куда нибудь и не хотѣлъ или не могъ взять ее съ собою; если онъ нуждался въ деньгахъ, или просто она надоѣдала ему и онъ не хотѣлъ бросить ее даромъ, то онъ предлагалъ ее желающему за извѣстную плату, на извѣстный срокъ, по истеченіи котораго онъ могъ получить ее обратно {Миллеръ, т. II, стр. 412.}. Такія наложницы назывались тогда кортомными дѣвками. Отдача въ кортомъ была, конечно, очень выгодна для рабовладѣльцевъ, но промыселъ публичнаго разврата былъ еще выгоднѣе. И вотъ, рабовладѣльцы пускаютъ на этотъ промыселъ своихъ невольницъ, иногда даже формируютъ изъ нихъ цѣлые публичные притоны. Воеводы не разъ "отдавали помѣсячно безмужнихъ женъ на блудъ" и заводили дома терпимости {Акты Историч. т. IV, стр. 183.}; невольницы инородки составляли значительную часть населенія этихъ убѣжищъ разврата и, конечно, доставляли своимъ хозяевамъ не малые барыши.
   Итакъ, закабаленіе инородокъ для наложничества и брака имѣло своею цѣлью не одно только удовлетвореніе половыхъ инстинктовъ, а также и коммерческій барышъ. Не говоря уже о торговлѣ женщинами, объ отдачѣ ихъ въ кортомъ и на промыселъ разврата, самое содержаніе женщины для наложничества также приносило существенная выгоды рабовладѣльцу, доставляя ему разомъ и самку, и даровую работницу Эти невольницы, вмѣстѣ съ другими рабами, составляли низшій, рабочій классъ старинной Сибири, -- классъ, созданный экономической необходимостью. Проходя обширныя и пустынныя страны отъ Урала до водъ Тихаго океана, прочищая дороги, строя гати на вязкихъ, невысыхающихъ болотахъ, воздвигая крѣпости и острожки, доставляя изъ Россіи провіантъ и исполняя другія общественныя работы, русскіе пользовались въ обширныхъ размѣрахъ силами инородцевъ, сгоняя на работы цѣлые улусы этихъ государственныхъ рабовъ, на которыхъ всегда лежали невыносимыя государственныя повинности. Но эти общественныя работы не въ такой сильной степени привлекали къ себѣ силы инородцевъ, какъ работы частныя; первыя, кромѣ инородцевъ, отправлялись еще множествомъ лицъ другихъ состояній и русскаго происхожденія, каторжниками, гулящими людьми и т. д. Для казенныхъ нуждъ почти всегда находилось довольно русскихъ работниковъ; для частно-хозяйственнаго труда ихъ было мало. Народонаселеніе старичной Сибири вело бродячую жизнь, искрещивая эту страну по всѣмъ направленіямъ, покоряя и усмиряя инородцевъ, извѣдывая новыя страны, охотясь за дорогими звѣрями и т. д. Почти всѣ русскія силы были отвлечены трудами завоеванія и звѣроловства. Люди, которые, при другихъ обстоятельствахъ, были бы домашними слугами и работниками, тогда"ждали только перваго случая, чтобы присоединиться къ какой нибудь завоевательной партіи, или, закинувъ за плечи винтовку, отправлялись въ далекую тайгу на добычу соболя и бѣлки. Прибавьте къ этому чрезвычайную малочисленность русскаго населенія Сибири, и вы поймете причину тѣхъ постоянныхъ жалобъ на недостатокъ прислуги и работниковъ, которыя слышатся во всѣ періоды сибирской исторіи. Между тѣмъ, въ старину рабочихъ рукъ требовалось сравнительно гораздо болѣе, чѣмъ нынѣ, потому что, при чрезвычайной малочисленности рабочаго скота, особенно лошадей, работы, отправляемыя нынѣ посредствомъ животныхъ, тогда совершались человѣческою силою. Купецъ, наприм., объѣзжалъ инородческія стойбища, разсѣянныя по обширной тайгѣ, не на лошадяхъ, а нартною тягою, т. е. и самъ купецъ, и его товары возились на небольшихъ санкахъ, называемыхъ въ Сибири нартами, и, вмѣсто лошадей, эти парты тянулись людьми. Посредствомъ нартной тяги передвигались иногда цѣлые обозы, и казенные и частные; иногда тѣмъ же способомъ отправлялась почтовая гоньба на цѣлыя сотни верстъ. Кромѣ того, большой, главный пунктъ Сибири, по неустройству дорогъ и малочисленности лошадей, былъ водный, и для сплава судовъ вверхъ по рѣкамъ, употреблялись также люди тянувшіе суда бичевой. Къ этому нужно прибавить еще домашнія работы, для которыхъ русскихъ работниковъ также было чрезвычайно мало. Гдѣ и.е могъ найти сибирякъ рабочія руки, какъ не въ инородческихъ улусахъ, и неужели могъ онъ держаться вольно-наемнаго труда, когда силами и личностью инородца онъ могъ пользоваться совершенно даромъ, обративъ его въ рабство!
   Экономическая необходимость рабства и расположенность къ нему русскаго населенія Сибири, были такъ сильны, что въ концѣ XVII и началѣ XVIII столѣтій, законъ, повидимому, ограждавшій инородца отъ насилія, былъ принужденъ уступить самой жизни, и рабство было признано и получило съ этого времени особенно сильное, сравнительно съ предъидущимъ вѣкомъ, развитіе. Оба эти періода я разсмотрю отдѣльно, тѣмъ болѣе, что о послѣднемъ изъ нихъ я имѣю довольно данныхъ, притомъ большею частью новыхъ, между тѣмъ, какъ историческія свидѣтельства о невольничествѣ до XVIII вѣка очень недостаточны. И неполнота моего очерка кладетъ вину отнюдь не на мою небрежность въ изслѣдованіи источниковъ, а лишь на скудость послѣднихъ.
   Мы уже сказали выше, что рабство есть неизбѣжный спутники, войны. Покоряя инородцевъ "въ вѣчное великому государю холопство", обращая ихъ въ государственную кабалу, завоеватели захватывали обыкновенно много плѣнниковъ или ясырей и дѣлали ихъ своими личными рабами. Русскіе брали преимущественно женщинъ и дѣтей, такъ какъ мужчины или не давались живыми въ руки, или обращались въ бѣгство, бросая свои семейства на произволъ судьбы; да и пріучить къ рабству и ко всѣмъ, сопряженнымъ съ нимъ лишеніямъ, было гораздо легче женщину и ребенка, чѣмъ взрослаго дикаря, привыкшаго къ извѣстной личной свободѣ, которая допускалась условіями его быта и которой онъ вовсе не могъ имѣть въ неволѣ у русскаго человѣка. Плѣнники забирались почти при каждомъ походѣ, и нерѣдко цѣлыми толпами. Такъ, въ 1596 г., во время похода на башкирцевъ, принадлежавшихъ къ уфимскому уѣзду, русскіе взяли много плѣнниковъ, нѣкоторые изъ нихъ были казнены, а большинство распродано въ рабство по сибирскимъ городамъ {Миллеръ, II, стр. 6.}. При походѣ енисейскаго воеводы Хрипунова въ бурятскую землю въ 1628 г., его команда вывела въ Енисейскъ нѣсколько бурятскихъ плѣнниковъ, женщинъ, дѣвушекъ и дѣтей, всего 21 челов. Въ то же время на бурятъ ходили красноярцы, и также вернулись домой съ бурятскими невольниками {Фишеръ, стр. 247--249.}. Томскіе и красноярскіе служилые, постоянно воевавшіе въ XVII вѣкѣ, съ енисейскими киргизами, часто раззоряли ихъ жилища, угоняли скотъ, а женъ и дѣтей уводили въ рабство {Ibid, стр. 294.}. Это продолжалось вплоть до XVIII столѣтія, когда калмыки выгнали киргизовъ съ верховьевъ Енисея. Въ 1704 г. на киргизовъ, кочевавшихъ на Божьихъ Озерахъ, ходилъ томскій казачій голова, Цицуринъ, съ командою въ 738 человѣкъ. Въ битвѣ съ казаками пало убитыми 113 киргизовъ и татаръ, а въ плѣнъ уведено 237 человѣкъ обоего пола {Древности и достопамятности Сибири, въ Сибирск. Вѣстникѣ 1822 г.}. Въ 1632 г. "Божіею милостью" тобольскіе и тарскіе служилые люди ходили на калмыковъ, побили ихъ и вернулись въ Тару съ плѣнными невольниками {А. И., т. III. стр. 314.}. Въ 1680 г. сынъ боярскій, Леонтій Трифоновъ, ходилъ на немирныхъ тунгусовъ "и на бою взялъ онъ 10 робятъ мужескаго пола, да 20 дѣвокъ, да 10 бабъ" {Д. къ А. И., т. VII, стр. 901.}. Даже на отдаленныхъ берегахъ Амура, въ странѣ "свирѣпыхъ дауровъ", болѣе воинственныхъ и болѣе имѣвшихъ счастія въ борьбѣ съ русскими, послѣдніе захватывали множество плѣнниковъ. Походъ Хабарова, напр., былъ рядомъ побѣдъ надъ даурами, и почти при каждой битвѣ, почти при каждомъ нападеніи на инородческіе улусы, русскіе хватали ясырей. Въ 1652 г. "2 іюня -- пишетъ Хабаровъ -- подѣлавъ суды большія и малыя, и прося у Бога милости, поплыли мы изъ Албасина" и черезъ два дня доплыли до юртъ, изъ которыхъ "даурскіе люди всѣ уѣхали и мы лишь только схватили ясыря, даурскую бабу"... Взявъ, послѣ ожесточеннаго штурма, три укрѣпленія князей Олгемзы и Латодія, русскіе дауровъ "въ пень порубили 641 челов., большихъ и малыхъ, а ясырю взято бабья поголовно старыхъ и молодыхъ, и дѣвокъ 243, да мелкаго ясырю, ребенковъ 118 челов."... Въ улусахъ Балдачана я Толги "ясырей переимано 170, окромѣ малыхъ робятъ"... Плывя дальше, "проплыли 21 улусъ, а въ послѣднихъ улусахъ языковъ иныхъ имали, иныхъ рубили, и ясырь хватали. И на другой день плыли все улусами же до устья Шингала, и начали ясакъ прогнать, и они намъ отказали, и мы ясырь ихъ мужиковъ похватали и многихъ людей побили. И поплыли внизъ по Амуру, и плывя два дня да ночь, всѣ улусы громили и людей побивали, и ясырь имали. И плыли семь дней отъ Шпигалу,-- все улусы большіе, юртъ по 70 и 80, и мы ихъ въ пень рубили, а женъ и дѣтей ихъ имали и скотъ" и т. д. Словомъ, хабаровцы нахватывали столько плѣнниковъ, что множество ихъ выпускали на волю даже безъ всякаго выкупа {Д. къ А. И., т. III, стр. 359--364.}. Часто русскіе съ такой рѣшительностью охотились за инородцами во время своихъ походовъ противъ нихъ, что это доводило дикарей до открытаго бунта. Такъ захваты женъ и дѣтей енисейскихъ киргизовъ и обращеніе ихъ въ рабство были главною причиною того, что киргизы свергли принятое уже ими русское подданство и сдѣлались заклятыми врагами не только русскихъ, но даже и тѣхъ инородцевъ, которые мирно жили подъ ярмомъ воеводъ и казаковъ {Фишеръ, стр. 294.}. И нужно замѣтить, что военные походы и почти неразлучное съ ними захватыванье инородцевъ въ полонъ, совершались не только противъ непокорныхъ или бунтовскихъ, но часто и противъ совершенно мирныхъ дикарей. За сборомъ ясака и за ясырями на однихъ и тѣхъ же инородцевъ, сплошь и рядомъ, набѣгали нѣсколько разныхъ партій изъ совершенно разныхъ городовъ. Вотъ, напр., къ котовскому князьку, Темсенеку, приходитъ казакъ, Михайло Шоринъ, за покупкой соболей, но Темсенекъ не имѣлъ продажныхъ, и Шоринъ ушелъ ни съ чѣмъ. Черезъ два мѣсяца атаманъ Галкинъ, вмѣстѣ съ Шоринымъ и другими казаками, напалъ на стойбище Темсенека, разграбилъ юрты, убилъ двадцать человѣкъ и увелъ много захваченныхъ плѣнниковъ, въ особенности женщинъ и дѣтей {Миллеръ, II, стр 306.}. Или вотъ на покорившихся уже русскимъ бурятъ приходятъ одна за другой партіи изъ разныхъ городовъ, и каждая партія, въ свою очередь, раззоряетъ улусы, отгоняетъ скотъ, уводитъ въ полонъ женщинъ и дѣтей. Буряты перестали платить ясакъ и начали долгую, кровавую борьбу противъ завоевателей. Оли говорили русскимъ: "отъ одного-де государя приходятъ къ намъ двои люди, одни-де верхоленскіе служилые люди подъ государеву царскую высокую руку приводили и ясакъ на государя брали, а другіе люди отъ государя-жь пришедши на насъ войною, насъ побиваютъ, а женъ и дѣтей въ полонъ имаютъ,-- и намъ какъ подъ государевой высокою рукою быть!" {Д. къ А. И., т. Ш, стр. 22--23.} Открывая военныя дѣйствія противъ совершенно мирныхъ инородцевъ, русскіе тѣмъ съ большею беззастѣнчивостью и жестокостью дѣйствовали противъ возмутившихся или готовившихся къ бунту дикарей. Самый терминъ; которымъ обозначались эти дѣйствія, обрисовываетъ ихъ варварскій характеръ, -- тогда говорили не усмирятъ измѣнниковъ, а большею частью -- искоренятъ измѣнниковъ. Но искоренялись только мужчины; а женщины и дѣти уводились въ рабство. При многочисленности инородческихъ бунтовъ, при томъ обстоятельствѣ, что воеводы иногда, сами сочиняли небывалые заговоры и бунты, съ цѣлью пріобрѣсть благовидный предлогъ для враждебныхъ дѣйствій противъ дикарей {См. напр. Д. къ А. И., т. IV, стр. 297--313.}, число инородцевъ, взятыхъ въ плѣнъ и обращенныхъ въ рабство, было очень значительно, особенно въ XVIII столѣтіи, какъ мы это увидимъ во второй и четвертой главахъ настоящей статьи.
   Кромѣ обращенія въ рабство плѣнниковъ, взятыхъ или во время покоренія немирныхъ племенъ, или при усмиреніи бунтовщиковъ, сибиряки всѣхъ сословій и состояній, начиная отъ воеводъ и кончая послѣднимъ купчишкой, захватывали для той же цѣли дикарей совершенно мирныхъ и ни въ какихъ бунтовскихъ замыслахъ невиноватыхъ. Во время своихъ разъѣздовъ по инородческимъ стойбищамъ, или во время пріѣзда дикарей въ русскія поселенія, сибиряки отнимали у инородцевъ ихъ женщинъ, дѣтей и другихъ лицъ, которыхъ они желали обратить въ рабство. Въ актахъ того времени постоянно говорится, что въ Сибири разные служилые, торговые и промышленные люди "у инородцевъ насильствомъ женокъ, дѣвокъ и ребятъ имяли и у себя держали" въ рабствѣ {Полное Собраніе Законовъ, т. III, стр. 353; А. И., т. II, стр. 273; т. IV. стр 453; Д. къ А. И., т. III, стр. 315. г. VIII. No 69 и др.}. Въ березовскомъ краѣ, напр., ясачные сборщики захватывали инородцевъ и увозили ихъ съ собою подъ предлогомъ рекрутства или обученія въ школѣ, и обращали ихъ въ рабство {Словцовъ т. II, стр. 93.}. Въ Камчаткѣ и другихъ мѣстахъ сѣверовосточной Сибири, у покоренныхъ инородцевъ казаки силою отбирали "довольное число женщинъ и малолѣтнихъ, которыхъ, раздѣляя между собою, владѣли ими, какъ холопами. Дли присмотра за холопами употребляли они своихъ невольницъ, ихъ холопей же, на которыхъ они, по прижитіи дѣтей, большею частію и женивались" {Крашенинниковъ, Описаніе земли Камчатки, т. II. стр. 244.}. Въ Томскѣ воеводы часто захватывали и дерзили въ неволѣ киргизовъ; пріѣзжавшихъ въ ихъ городъ съ торговыми цѣлями, для взносу ясака или для переговоровъ съ начальствомъ о своихъ дѣлахъ {Фишеръ, стр. 294,}. Якутскіе воеводы дѣлали то же самое съ якутами, забайкальскіе и иркутскіе съ бурятами, енисейскіе, тобольскіе и березовскіе съ самоѣдами, остяками и татарами. Личность самыхъ мирныхъ дикарей никогда и ничѣмъ не была обезпечена отъ насильнаго захвата ихъ въ неволю Мирно спятъ инородцы въ своихъ юртахъ около пылающихъ костровъ. Но вотъ начинается лай сторожевыхъ собакъ и слышны голоса подъѣзжающихъ людей. Одного русскаго звука достаточно, чтобы привести въ смятеніе и испугъ весь улусъ. Всѣ вскакиваютъ и торопливо готовятся къ пріему, хотя непрошеныхъ, но очень взыскательныхъ гостей; одни метутъ юрту, другіе готовятъ кушанье и постели, а дѣвушки, женщины и мальчики стараются куда нибудь скрыться отъ ненасытныхъ взоровъ казаковъ. Войдя въ юрту, гости ставятъ въ ней все вверхъ дномъ,-- отнимаютъ у дикарей мѣха, оленей, платье и т. д. И если только имъ нужны наложницы или рабы, то они отбираютъ у инородцевъ ихъ женщинъ и дѣтей, и, связанныхъ, увозятъ ихъ съ собой. Еще большей опасности подвергались дикари во время своихъ пріѣздовъ въ города и остроги, захватитъ ихъ тутъ было гораздо легче,чѣмъ въ ихъ стойбищахъ, и не раза, случалось, что русскіе заманивали къ себѣ инородцевъ подъ предлогомъ мирныхъ цѣлей, грабили ихъ и захватывали въ неволю. На этихъ захваченныхъ рабовъ сибиряки составляли даже форменныя купчія, выставляя подложнаго продавца, будто бы уступившаго ихъ. Но большею частію такихъ фальшивыхъ формальностей вовсе не требовалось; въ тогдашней Сибири, въ силу круговой мошеннической поруки всѣхъ, сколько нибудь значительныхъ, обывателей, царило одно только право сильнаго, и захваченнаго въ рабство инородца русскій человѣкъ могъ держать до тѣхъ поръ, пока онъ имѣлъ средства удерживать его въ неволѣ.
   Разные способы военнаго и мирнаго захвата инородцевъ всегда были главнымъ средствомъ, доставлявшимъ Сибири ея невольниковъ. И замѣчательно, что во второй половинѣ XVIII столѣтія русское законодательство положительно запрещало насильственное обращеніе инородцевъ въ рабство. Ясырей, которыхъ обращали въ неволю болѣе всего, законъ обыкновенно предписывалъ вносить въ росписи и предъявлять эти росписи вмѣстѣ съ самими ясырями въ съѣзжей избѣ воеводамъ {Д. къ А. И., т. III, стр. 26.}. Чтобы отъ выполненія этого правила сибиряки не могли уклониться, полагалось посылать особыхъ надсмотрщиковъ въ уѣзды и на дороги, ведущія изъ инородческихъ стойбищъ, чтобы у возвращавшихся отъ инородцевъ ясачныхъ сборщиковъ, торговыхъ и промышленныхъ людей, переписывать всю рухлядь, "да у нихъ же переписывать, у кого имяны ясыри мужскаго полу и женскаго, а переписавъ вмѣстѣ, имъ самимъ воеводѣ явиться и ясыри объявить" {А. И., т, IV, стр. 519.}. Эти явленные ясыри оставались, по закону, у захватившихъ ихъ лицъ только на время, а для законнаго закрѣпленія ихъ за собою, взявшіе ихъ въ плѣнъ должны были ходатайствовать передъ правительствомъ, подавъ просьбу на высочайшее имя. Но эти просьбы рѣдко подавались и еще рѣже исполнялись. Законъ прямо говорилъ, что если инородцы будутъ просить "полонянниковъ своихъ на выкупъ, и если полонянники не крещены, то тотъ полонъ велѣть сыскивать и на окупъ иноземцевъ отдавать, чтобъ сибирская земля не пустѣла и чтобъ ясачныхъ людей отъ государя не отгоняти и тѣмъ не ожесточити" {П. С. З., т. III. стр. 353; А. И., т. III, стр. 221; Д. къ А. И., т. II, стр. 273; т. IV, стр. 113 и др.}. И обыкновенно бывало такъ, что плѣнниковъ разводили но разнымъ мѣстамъ, затѣмъ инородцы начинали хлопотать объ ихъ возвращеніи, и правительство предписывало отобрать и возвратить плѣнниковъ, гдѣ бы и у кого бы они ни были. То же самое правило соблюдалось даже относительно полонянниковъ, взятыхъ у бунтовавшихъ, но потомъ принесшихъ повинную инородцевъ. Такъ наприм., въ 1638 г. служилые люди, посланные изъ Тары и Тобольска противъ возмутившихся калмыковъ, нахватали ясырей и привели ихъ въ Тару, изъ которой тобольскіе и тарскіе служилые люди и татары "продавали тотъ ясырь сибирскимъ служилымъ людямъ, которые шли отъ соляныхъ озеръ". Въ слѣдующемъ году калмыки принесли повинную и предложили обмѣнять находившихся въ Сибири ихъ ясырь на взятыхъ ими русскихъ плѣнниковъ. "И писано изъ Тобольска на Тару и въ иные сибирскіе города, а велѣно тотъ ясырь для размѣну сыскивать и учинити заказъ крѣпкой: у кого есть того погрому ясырь калмыцкій, и тѣ-бъ люди тотъ ясырь являли, а у себя-бъ того ясырю не таили и не крестили, и не продавали" {А. И., г. III, стр. 314.}. Но этихъ постановленій въ Сибири почти вовсе не исполнялось. Служилые люди распродавали ясырей, покупатели развозили ихъ по разнымъ мѣстамъ Сибири и даже Россіи; приходилъ указъ объ освобожденіи плѣнниковъ и возвращеніи ихъ родичамъ, власти начинали розыскивать ихъ, но иногда дѣйствительно никакъ не могли найти, а иногда, будучи подкуплены рабовладѣльцами, скрывали рабовъ и доносили, что ихъ не найдено. Такъ, напр., въ 1652 г. красноярскій воевода Бунаковъ посылалъ войною на бурятъ красноярскихъ служилыхъ, которые на р. Окѣ погромили юрты бурята Долона и взяли въ полонъ его дочь. Въ то же время другая красноярская партія, бывшая подъ предводительствомъ сына Бунакова и состоявшая, кромѣ русскихъ, изъ разныхъ татаръ красноярскаго уѣзда, погромила бурятскіе улусы, а женщинъ и дѣтей увезла въ рабство. Когда буряты смирились, то енисейскій воевода, Пашковъ, предписывалъ красноярскому возвратить бурятамъ всѣхъ плѣнниковъ, особенно же Долонову дочь. Но красноярскій воевода донесъ, что Доломовой дочери нигдѣ не отыскано, а всѣхъ другихъ плѣнниковъ татары развезли до разнымъ землямъ Иногда, сдѣлавъ походъ и нахватавъ плѣнниковъ, русскіе, когда указъ требовалъ отъ нихъ возвращенія плѣнниковъ, шли въ отпоръ и отвѣчали, что никогда никакихъ ясырей они не полоняли. Такъ, въ 1596 г., во время похода на уфимскихъ башкирцевъ, тюменцы привели съ собою много плѣнниковъ и распродали ихъ въ рабство по сибирскимъ городамъ. Уфимскій воевода Нагой донесъ объ этомъ въ Москву; изъ Мо