# Вместо предисловия

Сергей Федорович Шарапов

(Письмо С. Ф. Шарапова к автору С. К. Эфрону>).

Книгоиздательство газеты "ВѢЧЕ".


Москва, Петровка, Петровская линія.


## С. К. Литвинъ.


## СМУТЬЯНЫ.


Очерки и разсказы изъ жизни женевскихъ бунтарей.


МОСКВА.

Типографія В. А. Ждановичъ, Большая Дмитровка. д. No 5.

1907.


## Вмѣсто предисловія.


(Письмо С. Ѳ. Шарапова къ автору).


Дорогой Савелій Константиновичъ!


Вы просите меня написать предисловіе къ Вашимъ разсказамъ изъ быта женевскихъ бунтарей. Зачѣмъ? Чтобы Ваша книжка хуже шла? Вѣдь Вы знаете, что мое имя составляетъ предметъ ненависти и бойкота? Вы скажете, что и Ваше тоже самое, что отъ лѣвыхъ намъ нечего и ждать обоимъ, кромѣ травли. Да не въ лѣвыхъ дѣло, а вѣдь Вамъ извѣстно, что меня бойкотируютъ и правые. Бойкотируютъ съ "чувствомъ высокаго уваженія и совершенной преданности", но, однако, такъ, что я серіозно боюсь, не повредило-бы Вамъ мое предисловіе въ правыхъ кругахъ, для коихъ я форменный революціонеръ.

Да и что прибавится къ книжкѣ отъ моего предисловія? Ваше имя въ литературѣ упрочено достаточно, чтобы было нужно пристегивать кондитерскаго генерала, каковыми по части предисловій являются обыкновенно наши ученые профессора: "подъ редакціей такого-то" для перевода и "съ предисловіемъ такого-то" для произведенія оригинальнаго звучитъ такъ хорошо! И генералу реклама, и юному писателю польза,-- все-же по пятеркѣ на листъ издатель накинетъ. Если-бы Вамъ была нужна эта моя услуга, я-бы облекся во фракъ, вышелъ на авансцену и рекомендовалъ-бы Васъ кому угодно. Но Вамъ это, какъ мужики говорятъ, "ни къ чему".

А вотъ, если позволите, по существу дѣла, два слова скажу. Книжка Ваша необычайно своевременна. Удивляюсь, отчего Вы ее не выпустили раньше? Вѣдь перваго изданія нельзя было достать вотъ уже лѣтъ пять {Книжку купилъ П. Д. Сытинъ, но когда повѣяло "освободительнымъ движеніемъ", сей коммерсантъ не хотѣлъ портить своей карьеры и печатать ее не сталъ. Авторъ.} даже у букинистовъ. А между тѣмъ это единственное, если несчитать "Панургова стада" Крестовскаго, художественное произведеніе, устанавливающее родовую связь нашей современной революціонной братіи съ ея отцами.

И посмотрите, какъ это все располагается: "Панургова стадо" рисуетъ типы начала 60-хъ годовъ (хотя и не совсѣмъ безпристрастно, и ужь вовсе не документально), Вы даете средину семидесятыхъ годовъ, на разстояніи почти 15 лѣтъ; современныхъ героевъ будутъ уже описывать другіе. Но мы-то ихъ видимъ передъ глазами.

Сравненіе такъ и просится.

Вотъ Ваша Женева и ея типы. Множество революціонной мрази, среди коихъ первое мѣсто занимаютъ, конечно, Ваши непочтенные соплеменники, являющіеся поистинѣ, мародерами, конокрадами и мелкими поджигателями революціи. И рядомъ какія пышныя фигуры главарей! Взять хоть-бы одного изъ нихъ, имя коего мнѣ не хочется называть въ виду глубочайшей трагедіи въ его судьбѣ. Какой огромный умъ, какое всестороннее образованіе! И такихъ было совсѣмъ не мало. А ихъ женщины!

Затѣя женевцевъ была, разумѣется, глупая и пустая, но имъ нельзя отказать въ большой долѣ высокаго идеализма, безнадежно боровшагося съ тѣмъ проклятіемъ, которое лежало на ихъ дѣлѣ, проклятіемъ отщепенства отъ своего народа, увлеченія западными революціонными движеніями и безпочвеннымъ сочинительствомъ. Затѣмъ смягчающимъ обстоятельствомъ для нихъ служитъ то, что русская революція тогда была въ періодѣ исканія.

Теперь посмотрите на господъ современниковъ. Эти не ищутъ, эти -- нашли! Нашли истинный отбросъ философской и экономической науки въ лицѣ Маркса, увѣровали въ него, какъ мусульмане въ Магомета, и создали гнуснѣйшую религію, полную лжи, фарисейства и ненависти. Эта религія оправдываетъ имъ все: и воровство, и грабежъ, и клятвопреступленіе, и всяческія насилія. Ваша Женева -- истинный рай свободы и порядочности по сравненію съ нынѣшними соціалъ-демократическими организаціями. Никакимъ идеализмомъ тутъ уже и не пахнетъ, никакихъ разсужденій и выработки міросозерцанія нѣтъ и въ поминѣ, бери браунингъ или бомбу и иди исполнять то, что прикажетъ какая-то таинственная власть.

Такова одна, кажется, большая по численности половина нашихъ разрушителей -- эсъ-деки, съ которыми столь нелѣпо няньчилось наше правительство, играя въ парламентъ. Другая половина соціалъ-революціонеры, представляютъ собою то-же самое, но съ нѣкоторой иной, психологіей. Отъ Маркса они отдѣлались, но ненависть, лежавшую въ основѣ этой религіи, сполна удержали. Ихъ положительная программа является совершенно дѣтскимъ бредомъ и расползается отъ малѣйшаго прикосновенія трезвой мысли, но если за эсъ-деками по крайней мѣрѣ хоть авторитетъ псевдо-научной школы всякихъ Марксовъ, Энгельсовъ, Каутскихъ и т. д., то у эсъ-эровъ совсѣмъ ничего нѣтъ, это просто голые люди, если говорить по совѣсти, такъ пожалуй программами и теоріями мало и интересующіеся. Въ большинствѣ это чистая, безпредметная, безсознательная ненависть. Ненависть одичалыхъ, развращенныхъ и обездоленныхъ режимомъ людей, готовыхъ во всякую минуту на дѣло разрушенія чего угодно, безъ малѣйшаго представленія о томъ, что они будутъ строить, достигши власти, и изъ чего. Все ихъ вниманіе обращено на технику ихъ ремесла, на всякія конспираціи, борьбу съ правительствомъ, полиціей, обществомъ, съ кѣмъ угодно. Дѣло переходитъ въ самый обыкновенный спортъ. Джентльменъ, истребляющій голубей въ tir au pigeons, такъ, же мало знаетъ, зачѣмъ онъ это дѣлаетъ, какъ и эсъ-эръ, стрѣляющій въ городовыхъ.

И горе, когда среди этого спорта проснется душа, совѣсть, дѣтскія воспоминанія, мелькнетъ и заноетъ добро, живущее неистребимо въ русской душѣ! Тогда-то наступаетъ адъ, тогда-то разыгрывается "трагедія голаго человѣка".

Случай недавно свелъ меня съ однимъ изъ таковыхъ и вотъ, попытавшись пробудить дремавшую совѣсть, я съ ужасомъ увидѣлъ эту трагедію отчаянія! Чудесный, симпатичный, умный, но временно озвѣрѣвшій юноша переживалъ невѣроятныя душевныя муки. Но выхода назадъ не было. "Убьютъ свои, никому и въ голову не придетъ, что человѣкъ можетъ отъ нихъ уйти не въ шпіоны".

Надѣюсь какъ нибудь разсказать эту нечаянно подсмотрѣнную трагедію, которая заставила меня не спать нѣсколько ночей въ томительномъ безсиліи спасти несчастнаго. А пока возвращаюсь къ вашей книжкѣ.

Кто не измѣнился ни на волосъ, кто не претерпѣлъ никакой эволюціи, такъ это наши либералы по тогдашней терминологіи, кадеты по нынѣшней. Чудесный разсказъ о томъ, какъ Ваши бунтари ждали денегъ, а получили господина Михайловскаго съ проектомъ конституціи для Россіи -- даетъ яркій типъ кадета, безсмертный и неизмѣнный. Только теперь наши бунтари разгадали этихъ господъ лучше.

Неизмѣнною осталась и наша политическая полиція. Какъ тогда, такъ и теперь она усердно ловитъ воздухъ, часто сама себя хватая за хвостъ; какъ тогда, такъ и теперь всякіе господа Ярмонкины и Малыпинскіе обдѣлываютъ свои дѣлишки по части провокацій и политическаго мздоимства, уготовляя себѣ мѣста патентованныхъ, патріотовъ. Удивляюсь, отчего не назвали Вы ихъ полными именами? Что на нихъ смотрѣть, въ самомъ дѣлѣ?

Вотъ все, что я хотѣлъ вамъ сказать про Вашу чудесную книжку, мой дорогой Ефронъ-Литвинъ. По слабости писательской и чтобы не огорчать Васъ отказомъ, уполномочиваю Васъ, если найдете нужнымъ, это письмо поставить вмѣсто предисловія. Сажайте меня, какъ кондитерскаго генерала, подъ образа. Такъ и быть, отсижу!


Преданный вамъ Сергѣй Шараповъ.