# За монастырскою оградой

Адельберт Шамиссо

Перевод Д. Д. Минаева.

## ЗА МОНАСТЫРСКОЮ ОГРАДОЙ.


(Изъ Шамиссо).


За этими стѣнами, въ тоскѣ, всегда одна,

Я провести насильно всю молодость должна:

Меня замуровали, до срока хороня,

Живую положили въ холодный гробъ меня.

Я пѣть должна молитвы, но сердце глухо къ нимъ.

Прости меня, о Боже -- мы, люди, всѣ грѣшимъ --

Прости и тѣхъ безумцевъ, озлобленныхъ, слѣпыхъ,

Которые виновны въ несчастіяхъ моихъ.

Здѣсь подъ тяжелымъ сводомъ нѣмѣетъ каждый звукъ

И въ узкую могилу тѣснятся стѣны вкругъ --

Но въ рабствѣ только тѣло, а духъ свободный мой

Всегда паритъ на волѣ за этою тюрьмой.

Мечта меня не рѣдко въ тотъ свѣтлый міръ зоветъ,

Гдѣ любящее сердце вѣсть сердцу подаетъ,

Гдѣ любятъ и любимы ровесницы мои...

Лишь для меня нѣтъ въ мірѣ ни ласки, ни любви.

Подругъ своихъ я вижу: долгъ матери, жены

Онѣ считаютъ счастьемъ, дѣтьми окружены,

И рвусь я въ міръ прекрасный, и плачу въ тишинѣ:

Была такая-жь доля назначена и мнѣ!

Не богача желала-бъ я мужемъ звать своимъ:

Лишь-бы меня любилъ онъ и мною былъ любимъ,

А вечеромъ, окончивъ тяжелый трудъ дневной,

Бѣжалъ въ пріютъ свой скромный, чтобъ отдохнуть со мной.

Я въ первый годъ замужства, счастливая, какъ мать,

Могла-бъ ребенка-сына къ груди своей прижать;

Заботъ, волненій новыхъ я-бъ испытала рядъ:

Вѣдь счастье не дается намъ даромъ, говорятъ.

У дѣтской колыбели, храня ребенка сонъ,

Ждала-бы я съ любовью, когда проснется онъ...

Съ улыбкою рученки ты поднялъ... О, отецъ!

Тебя достать желаетъ, нашъ ангелъ нашъ птенецъ...

За радостью, однако, меня и горе ждетъ:

Отнять отъ груди нужно мнѣ сына черезъ годъ.

Мой бѣдный мальчикъ плачетъ, и плачу я, какъ мать,

О томъ, что такъ жестоко должна съ нимъ поступать.

Но онъ подросъ; за стулья держась, онъ ужь встаетъ,

Онъ, бросивши опору, шагъ дѣлаетъ впередъ,

И падаетъ -- бѣдняжка!-- Но это не бѣда:

Ребенка успокоить съумѣю я всегда.

Какъ внятно онъ лепечетъ, какъ трогаютъ меня

И забавляютъ часто малютки болтовня

И звуки -- мама, папа!.. Глаза раскрывъ едва,

Какъ связываетъ странно онъ первыя слова!

Ему коня съ качалкой заводимъ мы -- и вотъ

Его онъ объѣзжаетъ и шумно плёткой бьетъ.--

-- Шалунъ, куда ты лѣзешь? Смотри!-- Но баловникъ

Ласкается, и гнѣвъ мой проходитъ въ тотъ же мигъ.

Наступитъ время -- въ школу, конечно, помѣщенъ,

Хоть и шалунъ, прилежно учиться станетъ онъ;

За каждую отмѣтку хорошую дарить

И лакомствами буду я милаго кормить.

Но ты, отецъ, будь ласковъ и не сердись, хотя

Начнетъ лѣниться мальчикъ -- вѣдь онъ еще дитя;

Вознаградивъ насъ щедро за множество заботъ,

Со временемъ въ паукахъ онъ всѣхъ превозойдетъ.

Мелькаютъ годы быстро, и, утѣшая насъ,

Изъ класса переходитъ онъ въ слѣдующій классъ;

А вскорѣ поступаетъ и въ университетъ

Однимъ изъ первыхъ... въ этомъ несбыточнаго нѣтъ.

Не правда-ли? Къ намъ станетъ онъ ѣздить на вакатъ,

Студентъ, красавецъ!.. Боже, отецъ какъ будетъ радъ!

А я-то?.. Но каникулъ насталъ послѣдній срокъ --

Лишь кончивъ курсъ, вернется онъ вновь въ нашъ городокъ...

-- Письмо! Письмо! Скорѣе, читай, отецъ!-- "Богъ мой,

Онъ съ докторскимъ дипломомъ спѣшитъ теперь домой,

Съ послѣдней почтой, завтра прибудетъ... Эй, жена,

Изъ погребка бутылку дай лучшаго вина!" --

Я слышу почтальона рожокъ!.. Но это сонъ:

То въ хоръ сзываетъ всѣхъ насъ обычный, грустный звонъ.

Вѣдь здѣсь замуровавши, до срока хороня,

Живую положили въ холодный гробъ меня.

Я пѣть должна молитвы, но сердце глухо къ нимъ.

Прости меня, о Боже -- мы, люди, всѣ грѣшимъ --

Прости и тѣхъ безумцевъ, озлобленныхъ, слѣпыхъ,

Которые виновны въ несчастіяхъ моихъ.

Дмитрій Минаевъ.


"Отечественныя Записки", No 7, 1880