# В. А. Серов

Зинаида Владимировна Ратькова-Рожнова

## ВАЛЕНТИН СЕРОВ В ВОСПОМИНАНИЯХ, ДНЕВНИКАХ И ПЕРЕПИСКЕ СОВРЕМЕННИКОВ


## 1


## З. В. РАТЬКОВА-РОЖНОВА


Зинаида Владимировна Ратькова-Рожнова (р. в 1871 г.), урожденная Философова,-- близкая знакомая Серовых. По словам дочери художника Ольги Валентиновны, "она и вся ее семья безгранично любили папу и преклонялись перед его талантом" (О. Серова, стр. 99). После Октябрьской революции Ратькова-Рожнова эмигрировала, в настоящее время живет в Канаде.

В 1964 г. она выступила по канадскому радио с воспоминаниями о Серове и П. И. Чайковском, которые были впоследствии напечатаны в журнале "Современник" (Торонто, 1964, No 10, стр. 84--87).

В настоящем издании в воспоминания Ратьковой-Рожновой о Серове включены также сведения, содержащиеся в ее письме к И. С. Зильберштейну от сентября 1964 г.


## В. А. Серов


Из выдающихся художников я хорошо знала: Серова, Сомова, Бакста, Бенуа, Трубецкого, Малявина, Маковского, Коровина. Я особенно любила Валентина Александровича Серова и как человека, и как художника. Он также очень дружественно относился ко мне и к покойному мужу1 и делился с нами всем, что его занимало2. Я дала ему прозвище "медвежонок", так как он был небольшого роста, плотный и двигался как-то немного неуклюже.

Серов же любил постоянно подшучивать надо мной, хотя вообще был человеком очень скромным и молчаливым.

С Серовым я познакомилась в Петербурге у нас на Морской, 34 (муж, я и трое сыновей). По субботам в зале Дворянского собрания были симфонические концерты, после которых "Мир искусства" приезжал ужинать. Посетители менялись. И вот Валентин Александрович Серов (приехав из Москвы), вместе с братом Дмитрием и Сергеем Дягилевым, приехал к нам. Мой муж (большой любитель живописи) очень хотел иметь портрет работы Серова, но Валентин Александрович жил в Москве и ненадолго оставался в Петербурге.

В 90-х годах я гостила в Киеве у Драгомировых,-- его дочь была моей подругой3. И Михаил Иванович Драгомиров4 мне рассказывал, что когда к нему приезжали из Москвы или Петербурга, то просили показать портрет его дочери -- и он с гордостью водил в кабинет (где висел портрет его дочери в малороссийском костюме с венком из цветов на голове)5. Но прошло некоторое время и спрашивают: "Покажите нам портрет Вашей дочери работы Серова", еще через некоторое время: "У вас находится прекрасный портрет работы Серова" (про дочь уже не говорили)6.

И вот прошло много времени, и мой муж заказал Серову написать акварель Софии Михайловны Драгомировой (она в Киеве, Серов в Москве). Казалось, что это более, чем сложно, но судьба решила иначе, и вот Валентин Александрович пишет с нее портрет, очень удачный. Во время сеансов, которые были у нас на квартире, я часто и подолгу видала Валентина Александровича. При этом произошел следующий эпизод, характеризующий отношение Серова к искусству.

После того, как портрет был вчерне готов, Валентин Александрович вдруг встал, отошел на несколько шагов, посмотрел на него, а затем, не задумываясь, разорвал его на мелкие кусочки. После этого Серов подошел к нам, поклонился и, с насмешкой в голосе, сказал: "Позвольте представиться, художник Б<одаревский>, готовый к услугам". Названный им художник был известен, как автор слащавых портретов, которые не могли нравиться серьезиым художникам.

Портрет Драгомировой был все же написан и славился, как один из самых прекрасных акварельных портретов, исполненных Серовым7.

Уезжая за границу после революции 1917 года мы, через нашего знакомого Игоря Грабаря, этот портрет отдали, вместе с другими ценными нашими картинами, в дар Третьяковской галерее. Между прочим, среди них был "Вечерний звон" Левитана и портрет моей бабушки (M. M. Рокотова-Философова, мать моего отца) работы Венецианова.

Помню еще один случай. Это когда мы жили на Мойке, 1, угол Марсова поля. Приезжает Серов; пьем чай, приехала и мама (А. П. Философова8). Радуется, что застала Серова. Она хорошо знала Валентина Александровича, так как, приезжая из Москвы, он часто обедал у нее, на ее воскресных обедах, зная, что застанет брата Дмитрия, Сергея Дягилева, Льва Бакста и многих друзей Дмитрия. Приезжали из Петергофа милейшие родители Сергея Дягилева и бывало так весело. Моя мать была уже вдова, так как мой отец скончался в 1894 г. (я уверена, что мой отец, так же как и моя мать, оценил и очень полюбил бы Валентина Александровича).

Увидав у нас Серова, она обращается к нему: "Ну, а теперь пойдем в детскую" (это "божок" семьи -- годовалая внучка -- ее большая честь). Идут... их встречает мой брат Павел (у него был хороший голос) арией из Фауста "А вот и Валентин, его мы долго ждали" -- так часто вся компания встречала Валентина Александровича.

Серов влезает в маленькое кресло, Анна Павловна на такой же низкий диванчик и весело болтают. Маленькая годовалая хозяйка тоже очень довольна, что так весело... И вдруг Анна Павловна заявляет:

-- Валентин Александрович, напишите портрет моей внучки.

-- Не могу, Анна Павловна.

-- Но почему?

-- Она лысая.

Полная тишина и вдруг:

-- Сейчас же вон из детской! -- восклицает Анна Павловна.

При громком хохоте Серов выкатывается из кресла и вся компания исчезает.

Когда кудри выросли, Серов уже скончался.

Хорошо помню, как он взялся показывать мне Москву, когда я туда? В первый раз приехала из Петербурга.

Едем на извозчике по городу, и Серов мне гордо рассказывает о его достопримечательностях. "У нас,-- говорит,-- даже сапожники особенные. Видите, они все живут и работают в подвальных помещениях с окнами на улицу. Надо вам починить ботинок, вы просто просовываете ногу в окно, и сапожник вам моментально чинит ботинок, и вы идете себе дальше!"

В Третьяковской галерее Серов подвел меня к одному из портретов работы Боровиковского, а потом спрашивает: "Ну, что вы увидели на этой картине?" Я, естественно, отвечаю: "Голову человека". А Серов, довольный собою, смеется: "Да, голова-то головой, а вот самого главного и не заметили!" Я опять внимательно смотрю на портрет и вижу, что в углу картины Боровиковский нарисовал почему-то маленький василек.

Когда мы обошли все залы, Серов признался, что он не любит картины Верещагина.

Я стала его благодарить, а он отвечает: "Нет, я должен вас благодарить, так как теперь я знаю, как развешаны картины в Третьяковке, а ведь это моя обязанность, так как меня выбрали членом комитета по управлению галереей".

Как известно, Серов был замечательным портретистом, умевшим с большой силой передавать внутреннее содержание, психологическую характеристику людей, которые ему позировали.

Кто не знает его портретов Шаляпина, Горького, Левитана, Коровина и других известных людей. Но, пожалуй, больше всего разговоров велось в свое время по поводу серовского портрета императора Николая II.

То, что рассказывал сам Валентин Александрович в моем доме и в кругу друзей, участвовавших с ним вместе в выпуске основанного моим двоюродным братом Сергеем Дягилевым журнала "Мир искусства", осталось известно очень немногим.

Например, такой факт. Когда Серов согласился написать портрет царя и явился первый раз в Зимний дворец, то флигель-адъютант провел художника в одну из комнат, где на столе стояла большая фотография Николая II, а рядом, на кресле, лежал парадный мундир полковника одного из гвардейских полков. Серов удивился и на вопрос флигель-адъютанта, не нужно ли ему еще чего-нибудь, ответил: "Спасибо, все есть, кроме самого императора". Флигель-адъютант заволновался и стал уговаривать Валентина Александровича рисовать портрет по фотографии. Серов, однако, начал молча складывать в портфель обратно свои краски и кисти. Тогда флигель-адъютант попросил его подождать и удалился. Через некоторое время в комнату вошел сам царь, в простой тужурке офицера Преображенского полка, в которой он и запечатлен на общеизвестном портрете9. Царь позировал Серову после этого инцидента без каких-либо возражений. Только иногда, по словам Серова, Николай II во время сеанса вставал на несколько минут и прохаживался вприсядку по комнате, объясняя это тем, что от долгого сидения на всяких заседаниях у него очень затекают ноги.

Немногим известно, что во время своих визитов в Зимний дворец Серов уговорил императора негласно выдавать по пятнадцать тысяч рублей в год на издание журнала "Мир искусства", который постоянно приносил Дягилеву убытки.

О том, насколько далек был Валентин Александрович от политической борьбы, которая происходила в России на пороге XX века, можно судить по следующему маленькому эпизоду.

Как-то мы с мужем решили подвезти Серова, отправлявшегося на очередной сеанс в Зимний дворец. В карете он начал вдруг рассказывать нам о своей недавней поездке в Финляндию и вдруг вынимает из-за пазухи огромный финский нож и с гордостью показывает нам этот страшный сувенир. Мы, конечно, пришли в ужас и отобрали у него этот нож, объяснив, что безумие брать его с собой в Зимний дворец, да еще в такое тревожное время.

Мне кажется, что Серов стал обращать внимание на политические события и реагировать на них только с начала 1905 года10.

Я уже упоминала вначале о том, что очень любила и уважала Валентина Александровича. Его безвременная кончина в 1911 г. произвела на меня тяжелое впечатление11.

С тех пор прошло больше полувека, но я, как сейчас, помню торжественную панихиду по этому великому русскому художнику, отслуженную в петербургской Академии художеств, на которой присутствовали, помимо художников, весь цвет нашей интеллигенции, а в хоре пел сам Шаляпин.


## КОММЕНТАРИИ


1 Александр Николаевич Ратьков-Рожнов (ум. ок. 1940 г.) -- в начале 1900-х гг. член совета министерства финансов, затем видный промышленник, председатель и член правления многих акционерных обществ, в том числе демидовских нижнетагильских и луньевских заводов.

2 Некоторый свет на отношения, сложившиеся, между Ратьковыми-Рожновыми и Серовыми, проливает следующая выдержка из письма Валентина Александровича к жене в 1900 г.: "Вчера видел Ратьковых, не успел я ей заявить, что ты в нее влюблена, как они оба, он и она, сказали мне, что у меня очаровательная жена и что они в восторге от тебя и что я никуда не гожусь как портретист -- им нравился твой портрет у Третьякова, но теперь нет. <Имеется в виду изображение О. Ф. Серовой на картине "Летом", исполненной Серовым в 1895 г. в Домотканове; в ГТГ с 1898 г.>. Придется мне правда сделать твой портрет всерьез" (Серов. Переписка, стр. 139).

3 Софья Михайловна Драгомирова (р. в 1871 г.) -- Вышла впоследствии замуж за начальника штаба ее отца генерала А. С. Лукомского, в годы гражданской войны стяжавшего себе печальную известность контрреволюционной деятельностью; дважды, в 1889 и 1900 гг., она была запечатлена Серовым.

4 Михаил Иванович Драгомиров (1830--1905) -- генерал и военный писатель, начальник Академии генерального штаба (в 1878--1889 гг.), командующий войсками Киевского военного округа (в 1889--1898 гг.), киевский генерал-губернатор (в 1898-- 1903 гг.), генерал-адъютант.

5 Речь идет о портрете С, М. Драгомировой, исполненном Серовым в 1889 г. Впоследствии, касаясь истории создания этого портрета, Драгомирова писала: "Помню, что приехав однажды в октябре 1889 г. на сеанс к Репину, в его мастерскую у Калинкина моста, я застала там неизвестного господина, с которым меня познакомил Репин. Побродив вокруг меня и посмотрев на меня исподлобья, он сказал что-то Репину. Последний обратился ко мне и попросил разрешения Серову тоже писать с меня портрет. Он работал над ним в мастерской Репина все время, пока оставался в Петербурге. Помню, что тогда же в мастерской стоял и написанный им портрет его отца. Валентин Александрович уехал в Москву, не докончив моего портрета, и передавая его мне, Репин сделал несколько мазков на костюме и аксессуарах, не трогая лица. Думаю, их легко узнать, но насколько помню, им была дописана только рубаха" (Грабарь. Серов. "Искусство", стр. 90, 91). В своих воспоминаниях Драгомирова не ошиблась. Это видно из письма Репина к Серову от 16 января 1890 г.: "С. М. Драгомирова уже с неделю как уехала. Сеансы прекратились. Твой этюд я подарил им, так как мне показалось, что ты этого желал в глубине души. Только ты извини, Антон, я немножко рукав на локте, грудь и правый рукав и руку правую (левая прекрасно была) потрогал в том же роде, как было,-- не испортил. Они очень довольны" (Серов. Переписка, стр. 327). Серов, однако, был недоволен тем, что Репин без разрешения распорядился его работой (см. письмо Репина к Серову от 29 января 1890 г.-- Там же, стр. 328, 329).

Ныне этот портрет Драгомировой находится в художественной галерее Государственного музея Татарской АССР в Казани.

6 Грабарь передает историю с портретом Драгомировой несколько по-другому; "С. М. Драгомирова <...> говорила мне, как этот портрет-этюд был свидетелем роста серовской славы. Он долго висел вместе с репинским портретом в доме М. И. Драгомирова, командовавшего в то время войсками Киевского военного округа. Приезжавшие в Киев петербургские гости генерала в начале 90-х годов всегда справлялись о репинском портрете: "Говорят, у вас есть замечательный портрет вашей дочери, писанный знаменитым Репиным". Гостей водили показывать портрет. "А это кто писал?" -- спрашивали обыкновенно, указывая на висевший тут же серовскии портрет. "Это так, один ученик Репина". На это следовало равнодушное "А-а!" Несколько позже имя этого ученика уже громко называлось, а еще через некоторое время приезжие из столицы прежде всего осведомлялись: "А скажите, правда, что у вас есть прекрасный портрет Серова с Софьи Михайловны?" И уже потом спрашивали, останавливаясь перед репинским: "А этот чей?" Так слава ученика постепенно догоняла славу учителя" (Грабарь. Серов. "Искусство", стр. 117).

7 Это произведение, исполненное Серовым в 1900 г., более известно под названием "портрета С. М. Лукомской", так как к тому времени она сменила уже свою девичью фамилию. Портрет замечателен по своему психологическому проникновению: "Выразительные печальные глаза" заинтересовали одного известного европейского невропатолога", и он "точно определил тяжелое душевное настроение дамы, позировавшей художнику" (Граба р ь. Серов. "Искусство", стр. 177).

Ныне это произведение Серова находится в ГТГ.

8 Анна Павловна Философова (1837--1912), урожденная Дягилева,-- известная общественная деятельница, одна из основательниц Высших женских курсов в Петербурге, "ревностная поборница женского равноправия, женского образования и прочих заветов 60-х годов" (П. П. Перцов. Литературные воспоминания. М.-- Л., 1933, стр. 279). По признанию В. В. Стасова, он "глубоко любил и уважал" А. П. Философову, которая была "дорога" его семейству "почти лет сорок" (письмо к Е. Д. Поленовой от 31 мая (12) июня 1898 г.-- Поленовы, стр. 580).

Известен портрет А. П. Философовой, исполненный Серовым цветными карандашами в 1902 г. (ныне в Пензенской картинной галерее).

9 Об этом портрете царя см. т. 2 настоящего изд., стр. 295, и прим. 2, стр. 296.

10 Об эпизоде с ножом, но происшедшем в других обстоятельствах, рассказывает также в своих воспоминаниях дочь художника (см. О. Серова, стр. 55, 56).

Говоря об этом случае, Ратькова-Рожнова совершенно неосновательно заявляет о полнейшем политическом индифферентизме Серова до событий 1905 г.

11 Еще в 1903 г., когда Серов был серьезно болен, Ратькова-Рожнова, беспокоясь за его жизнь, писала О. Ф. Серовой 24 октября о том, как художник близок ее семье и как они его любят (не издано; отдел рукописей ГТГ).