# В. А. Серов

Маргарита Кирилловна Морозова

## ВАЛЕНТИН СЕРОВ В ВОСПОМИНАНИЯХ, ДНЕВНИКАХ И ПЕРЕПИСКЕ СОВРЕМЕННИКОВ


## 2


## M. К. МОРОЗОВА


Маргарита Кирилловна Морозова (1873--1958), урожденная Мамонтова,-- пианистка, действительный член московского отделения Русского музыкального общества, а в 1907--1909 гг. и член его дирекции. Жена М. А. Морозова.

Морозова занимала видное положение в культурных кругах дореволюционной Москвы. Обладая обширными средствами, она субсидировала ряд изданий либерально настроенной интеллигенции: в 900-х гг. была владельцем издательства "Путь" и издателем журнала "Московский еженедельник". По словам Андрея Белого, хорошо знавшего Морозову в 1905--1912 гг., "смерть ее мужа, М<ихаила> А<брамовича>,-- начало для нее новой эры; до нее -- она дама с тоской по жизни; а после -- в Швейцарии -- деятельная ученица А. Скрябина, даже отчасти (в одном лишь этапе) -- Последовательница; вернувшись в Москву, она -- впопыхах, в поисках идеологий, часто нелепых, но часто я колоритных; в ней Ницше, Кант, Скрябин, Владимир Соловьев встречались в нелепейших сочетаниях; будучи совершенно беспомощной, не умея разобраться ни в одном из идейных течений, которые подняли в ней вихрь вопросов без возможности ей разрешить любой <...> я ее помню в разговоре со многими; разговор с каждым кончался ее полным согласием: с каждым; выслушав, например, декадента, она вспоминала что-нибудь из напетого ей противниками декадентства и приводила это возражение -- не от себя, а от -- "что говорят": разумеется, возражения такого рода уничтожались мгновенно перед ней <...> разговор неизменно кончался беспомощным: "Да, да, конечно" <...> Ища самоопределения и не будучи в состоянии решить, в какую сторону направить ей интересы (в сторону ли искусства, в сторону ли философии, в сторону ли общественности), она приглашала не соединимые, вне ее дома не встречавшиеся элементы: для "дружеских", интимных чаев с музыкой и разговорами <...> салон Морозовой функционировал до самого моего отъезда за границу в 1912 году" (Андрей Белый. Начало века. М.-- Л., 1933, стр. 460--462). Один из современников считал, что "Морозовские" собрания были, несомненно, крупным московским достижением. В развитии философской и отчасти религиозной мысли в Москве они сыграли весьма значительную роль" (П. А. Бурышкин. Москва купеческая. Нью-Йорк, 1954, стр. 293). По словам того же мемуариста, Морозова была выведена Вл. И. Немировичем-Данченко в пьесе "Цена жизни" "в карикатурном, но не слишком злом виде" (там же, стр. 124).

Когда в 1907 году M. Н. Ермолова была вынуждена временно покинуть сцену Малого театра, Морозова обратилась к ней с письмом, в котором благодарила за просветительную силу ее искусства. В ответ Ермолова писала 6 марта 1907 г.: "Меня бесконечно радует, что в вас я нашла оценку чистого искусства, которому я служила всю свою жизнь" (Мария Николаевна Ермолова. Письма. Из литературного наследия. Воспоминания современников. М., "Искусство", 1955, стр. 203). В 1910 г. Морозова принесла в дар Третьяковской галерее коллекцию картин русских и французских художников, собранную ее мужем. Этот акт вызвал в московской печати много благодарных откликов. П. П. Муратов счел пожертвование Морозовой для Третьяковской галереи как "решительный шаг вперед на пути от музея русского искусства к музею европейского искусства XIX-го и ХХ-го веков". (П. Муратов. Новый дар Третьяковской галереи.-- "Московский еженедельник", 1910, No 13, стр. 42).

Морозова знала Серова около пятнадцати лет. За это время Серов исполнил портреты многих ее родных и членов семьи и незадолго до смерти начал писать ее портрет. Если вспомнить, что Серов часто бывал в ее доме, неоднократно портретировал ее близких (как мы знаем, ему было не безразлично, с кого писать портреты), а в период материальных затруднений обращался к ней за помощью,-- можно предположить доброжелательство и симпатию в отношениях Серова и Морозовой. Это подтверждается также и отношением Морозовой к семье Серова. Когда после смерти художника возник вопрос об общественной помощи его семье, то близкие к Серову люди, в том числе Морозова, путем взносов образовали капитал, который обеспечивал ее материальное будущее (см. т. 1 настоящего изд., стр. 273, и прим. 71, стр. 302).

В 1957 г., то есть за год до своей смерти, Морозова написала воспоминания, в которых немногословно рассказала о своих встречах с художниками Врубелем, К. Коровиным, Серовым, Суриковым, Переплетчиковым и другими.

Воспоминания Морозовой напечатаны в журнале "Художник" (1966, No 1, стр. 35, 36).


## В. А. Серов


...Приблизительно с 1898 г. до 1903 г., т. е. до ранней смерти моего мужа Михаила Абрамовича Морозова1, у нас каждое воскресенье к 2-м часам дня, к завтраку, собирались русские художники, которых мой муж очень любил и произведения которых он все время покупал2. Чаще всех бывали: В. А. Серов, К. А. Коровин, В. И. Суриков, А. М. Васнецов, В. В. Переплетчиков, С. А. Виноградов, Архипов, Досекин. Изредка приходили М. А. Врубель, В. М. Васнецов, И. С. Остроухов, Паоло Трубецкой, живший в Петербурге, и П. В. Жуковский, сын нашего русского поэта В. А. Жуковского.

Из всех бывавших у нас художников мой муж особенно любил Серова. Действительно, Серов был умен и хотя говорил очень мало и тихо, но каждое слово его было всегда продуманно, а главное, правдиво и метко. Когда он еще не составил себе мнения или просто не хотел высказаться, то он молчал. Часто самое молчание его было очень выразительно; он молчал, но поглядывал сбоку насмешливо и значительно своими небольшими, но говорящими глазами. Внешность его очень всем нам нравилась: маленький, широкий и коренастый, с умным, глубоким взглядом. Он внушал доверие к себе, ему нельзя было не верить. Он писал портрет моего мужа, а потом всех моих детей, и я много наблюдала его за работой.

Работал он удивительно медленно, тяжело, постоянно переделывал, снова начинал и, видимо, часто -- сомневался и искал. Это его в самом себе раздражало, ему хотелось бы вое разрешать легко, одним штрихом "одним мазком", "как Костя Коровин",-- так он как-то при мне говорил про себя, но так у него не выходило. Его натура не была такой живой, артистической, легкой, подвижной -- и восприимчивой к внешней красоте, как натура Коровина.

Наоборот, у Серова совсем не было никакой фантазии, он был настоящим реалистом. Тяжелой его чертой был какой-то юмористический пессимизм по отношению к людям. Он своим наблюдательным, трезвым взглядом видел в каждом человеке, а особенно а том, которого он в данный момент изображал, карикатуру. Большей частью, перед тем как начать писать портрет, он писал карикатуру. Редко можно было почуять в его портрете доброе и простое отношение к изображаемому им человеку. Детей он всегда писал особенно хорошо, что и понятно. Например, портрет моего сына Мики, висящий теперь в Третьяковской галерее, был в этом смысле особенно удачен3. Когда Серов писал этот портрет, то он был очень хорошо и добродушно настроен. Однажды, после сеанса с Микой, которому в то время было четыре года, Серов мне говорил с очень значительным и шутливо-серьезным видом, что он -- слышал сегодня от Мики рассказ о "папа-леопард и мама-леопард". Этот рассказ очень рассмешил Серова.

Серова я всегда немного побаивалась и смущалась, несмотря на мое большое уважение к нему и на то, что он мне очень нравился. Мне даже не хотелось, чтобы он писал мой портрет, так как я знала, что он таких "дам" недолюбливал. Только в самом конце его жизни мы как-то разговорились и решили, что он все-таки напишет мой портрет. Он начал писать, сделал несколько полотен какой-то импрессионистской манерой, вроде точек или штрихов, причем говорил, что хочет меня изобразить так, чтобы я шла, говорила и улыбалась. К сожалению, на этом все дело и кончилось, так как Серов внезапно скончался4.

Когда мой муж, за неделю до своей смерти, слег, то последний гость, который от нас ушел, так как это было воскресенье, когда у нас собирались, был Серов. Через два дня после этого сам Серов внезапно захворал и был в течение полугода между жизнью и смертью. Он поправился, однако это заболевание, по-видимому, подорвало его сердце и привело его к внезапной смерти через восемь лет.

Мне хотелось бы отметить еще одну черту характера Серова. Когда, после кончины моего мужа, Серов так страшно хворал, то он просил меня, через одну нашу общую приятельницу, одолжить ему довольно крупную сумму, которую он вернет мне, когда поправится и начнет работать. Действительно, положение его многочисленной семьи было очень тяжелым ввиду его продолжительной болезни. Зная симпатию моего мужа к Серову, мне очень хотелось сделать для него все, что я могла. Я сейчас же поехала в больницу, где он лежал, и отвезла ему деньги, чтобы он успокоился.

Когда я была в больнице, то Ольга Федоровна, жена Серова, приоткрыла дверь в соседнюю комнату, и я увидела лежащего Серова. Я с трудом удержалась, чтобы не вскрикнуть, так страшен и неузнаваем был тот, который лежал передо мной. Я бы никогда его и не узнала, так он изменился.

Прошло года два, и Серов стал заходить ко мне и возвращать мне деньги. Это длилось довольно долго, и я даже забыла, сколько он мне вернул, а он все настойчиво заходил и безмолвно клал передо мной конвертик с деньгами, хотя ему это наверно было очень нелегко. Мне ничего не оставалось, как брать их. Я несколько раз пробовала протестовать, отодвигать этот конвертик и вступать с ним в пререканья, но он слушать не хотел моих слов и даже, как-то яростно стукнув по столу этим конвертом с словами "нет-с", нет-с", заставлял меня замолчать и покориться. По этому факту можно судить о серьезности и принципиальности характера Серова.


## КОММЕНТАРИИ


1 Михаил Абрамович Морозов (1870--1903) -- московский миллионер, один из владельцев так называемой Тверской мануфактуры, коллекционер.

По образованию историк, Морозов был автором монографии "Карл V и его время" (М., 1894), книги "Спорные вопросы западно-европейской исторической науки" (М., 1894) и романа "В потемках" (М., 1903), весь тираж которого был уничтожен по решению комитета министров. Одно время он сотрудничал в газете "Новости дня" и журнале "Северный вестник", помещая в них под псевдонимами Михаил Юрьев или М. Ю. статьи, написанные "всегда с огоньком, с оригинальностью в стиле" (М. А. Морозов. Некролог.-- "Исторический вестник", 1903, No 12, стр. 1148, 1149). В. В. Переплетчиков отмечал, что "он держится направления в своей критике -- ругательного, он -- критик-озорник" (не издано; ЦГАЛИ). Некоторые высказывания Морозова приводятся в этом издании (см. т. 1 настоящего изд., стр. 135, 365; т. 2 настоящего изд., прим. 8, стр. 488).

Морозов занимал ряд видных общественных должностей и в их числе казначея Московской консерватории. В художественных кругах Москвы Морозов был известен как коллекционер, увлекавшийся русской и французской живописью новейшего времени. По словам Дягилева, Морозов "относился к своей задаче коллекционера с большой любовью и тонким чутьем" (М. А. Морозов. <Некролог>.-- "Мир искусства", 1903, No 9, стр. 100). То, что он собрал, в наши дни считается шедеврами изобразительного искусства. В коллекции Морозова было 83 полотна, в числе их авторов -- В. и А. Васнецовы, Врубель, Головин, К. и С. Коровины, Левитан, Серов ("Портрет М. А. Морозова", "Осень"), Суриков. Из французов были представлены Ван Гог, Гоген, Дега, Э. Манэ, К. Монэ, Ренуар, Тулуз-Лотрек.

Культурная деятельность Морозова была известна сравнительно немногим современникам, для широких слоев населения Морозов был богатейшим фабрикантом-мануфактуристом, нещадно эксплуатировавшим рабочих. "С именем М. Морозова,-- указывается в одной публикации о Тверской мануфактуре,-- связывается его упорное стремление ликвидировать все завоевания, которых добились морозовские рабочие после большой забастовки 1885 года. Он выступает противником учреждения театра и чайной для рабочих, он против постройки новых казарм <т. е. общежитий>, руководимое им правление отказывает пострадавшим на фабрике рабочим даже в том грошовом пособии, которое некоторым из них выплачивалось до этого времени" (Н. Журавлев. Из росписи личных расходов фабриканта М. А. Морозова.-- "Красный архив", 1937, No 4 (83), стр. 225). В 1897 и 1899 гг., когда Морозов был главой правления мануфактуры, произошли крупнейшие забастовки рабочих.

Помимо этого, по словам П. А. Бурышкина, Морозова знали еще "по сказочному даже для Москвы" карточному проигрышу: в одну ночь в Английском клубе он проиграл табачному фабриканту М. Н. Бостанжогло более миллиона рублей (П. А. Бурышкин. Москва купеческая. Нью-Йорк, 1954, стр. 123, 124).

В начале 1902 г. Серов написал портрет Морозова (ГТГ). См. т. 1 настоящего изд., стр. 168, и прим. 11, стр. 177. За портрет, как это видно из записи расходов Морозова, Серов получил 1000 рублей ("Красный архив", 1937, No 4 (83), стр. 227).

2 Б. Н. Терновец относит начало встреч художников в доме Морозова к более раннему времени -- 1893--1894 гг. (Б. Терновец. И. А. Морозов.-- "Среди коллекционеров", 1921, No 10, стр. 38).

3 Мика -- Михаил Михайлович Морозов (1897--1952) -- Известный советский шекспировед.

Его портрет Серов написал в 1901 г. (ГТГ).

В 1965 г. Серов исполнил рисунки с него, а также с других детей Морозовых -- Юры и Маруси Морозовых. Эти рисунки экспонировались в 1909 г. на выставке "Салон", и критики считали их наиболее удачными среди других работ художника (Ал. Кондратьев. Салон 1909 г. Письмо из Петербурга.-- "Голос Москвы". 1909, 9 января, No 6; А. Ш. Салон.-- "Вечер", 1909, 9 января, No 213).

4 Морозова в своих воспоминаниях уточняет: "...портрет остался незаконченным, но я никак не представляла себе, что он так похож и даже почти закончен. В этом я убедилась недавно, в 1949 году, когда я случайно увидала фотографию с него и узнала, что он находится в Днепропетровском музее..." (Грабарь. Серов. "Искусство", стр. 342).

Существует также карандашный набросок портрета Морозовой (Государственный литературный музей).