# Воспоминания

Михаил Федорович Шемякин

## ВАЛЕНТИН СЕРОВ В ВОСПОМИНАНИЯХ, ДНЕВНИКАХ И ПЕРЕПИСКЕ СОВРЕМЕННИКОВ


## 2


## M. Ф. ШЕМЯКИН


Михаил Федорович Шемякин (1875--1944) -- живописец, в 1895--1899 гг. занимался в Училище живописи, потом в Мюнхене в школе Антона Ашбэ. 21 сентября 1902 г. Шемякин обратился в дирекцию училища с просьбой разрешить ему после трехлетнего перерыва "заниматься в мастерской гг. Серова и Коровина" (не издано; ЦГАЛИ). По-видимому, тогда же он обратился за содействием к Серову, который 12 октября 1902 г. сообщал ему: "Переговаривал с преподавателями и князем <директором училища А. Е. Львовым> о деле Вашем, Никто ничего не имеет против поступления Вашего опять в Училище -- наоборот, очень рады..." (не издано; отдел рукописей ГТГ). С того времени и по 1905 г. Шемякин вновь занимался в училище, в мастерской Серова. В 1908 г. Шемякин стал членом ТПХВ; в годы Советской власти -- профессор Московского художественного института.

Воспоминания Шемякина о Серове состоят из трех разделов. Первый представляет мемуарную запись, напечатанную в книге: Коровин, стр. 295--298. Второй составляет его заметка о Серове, опубликованная в ежегоднике "Юный зритель" (Л., 1961, стр. 169). Третий раздел является выдержкой из статьи "Некоторые эпизоды из моих встреч с Репиным", появившейся в "Художественном наследстве". Т. 2. М., стр. 259.


## Воспоминания


1


Кто из коренных москвичей не знает величавого здания с полукругом колонн верхнего балкона на улице Кирова, 21 (бывшей Мясницкой), против почтамта. Это вековое здание, где развивала свою плодотворную деятельность великая русская школа живописи конца XIX и начала XX столетия. Про эту школу Репин и Чехов говорили, что она -- лучшая Академия в мире.

Период <моей> учебы от 1895 по 1905 год... совпадает с эпохой высшего расцвета живописи ее профессоров: С. Коровина, Поленова, Архипова, Серова, К. Коровина, Левитана, А. М. Васнецова и всегда ощущаемого рядом с ними их соратника и друга -- Врубеля.

Все эти глубоко персональные художники мирового масштаба в основе были воспитаны великими своими учителями -- А. Ивановым, Чистяковым, Саврасовым, Репиным, Суриковым и преподносили ученикам -- их методы и педагогическую систему. Они по природе своей блестяще усвоили античные образцы образной и в то же время конструктивной, геометрической формы и мудрой простоты колористических задач живописи. И стоки этих принципов ладо искать в величайшем искусстве народного творчества, которое как бы сконцентрировалось в творчестве Андрея Рублева, Феофана Грека м Дионисия, где глубина содержался и широта техники характеризуют русскую самобытную школу живописи и в последующих ее эпохах реализма ("Реализм различно понимается в каждую эпоху".-- Репин)1...

Когда в 1899 году профессорами индивидуальных мастерских для окончивших Училище был приглашены Серов, Коровин и Левитан, создалась школа высшего мастерства2 <...>

Когда вошел в класс Серов, то мы все почувствовали, что в Училище все изменилось, хотя он и вошел молча, глядя исподлобья, развалистой походкой тяжелого тела, низкий, с большой белокурой головой, с тяжелыми красивыми формами и чертами лба и носа Зезса. Он как-то принужденно и сконфуженно, официально раскланивался по сторонам. Видимо, он был сконфужен своей ролью профессора. Директор -- кн. Львов стоял в дверях. Серов движением руки как бы просил оставаться всем за мольбертами. Это было в утренние часы, -- и мы писали обнаженного натурщика.

Серов обошел всех и делал короткие замечания: "сыро", "мыльно", "не бликуйте", "а где же форма?" или "хорошо", "похоже", и эти слова как пули попадали прямо в цель, и ученик, может быть, в первый раз, увидел себя с верной, правдивой ясностью, с плохой или хорошей стороны.

Какая-то безусловная вера сразу влекла к Серову.

Итак, я кончал <...> Училище, работая последний год по живописи и рисунку у Серова. Это была школа Серова -- Чистякова, где все было основано на чувстве, на переживании объекта. "Сначала по существу, потом по уму, а затем как бог на душу положит".

И сам Серов работал с нами по вечерам по рисунку как ученик, сидя за партой (скамьи, расположенные амфитеатром по кругу перед моделью), своей работой, постоянным стиранием, изменением частей рисунка, переделками всего его снова доказывал, как он, будучи великим мастером, мучился и страдал, чтобы дать то, что он находил нужном, а не копировал натуру, не срисовывал ее...

Работа в портретной мастерской была Событием: это был какой-то алтарь искусства. Все бытовые стороны жизни отходили на второй план. Нас не интересовали условия (было тесновато), не было потребности изыскивать особые средства; все было сосредоточено на том, чтобы из ничего сделать все замечательно.

Не знаю почему, но мы все, особенно первые годы, писали тремя красками: белилами, жженой костью и охрой светлой. Виртуозностью в это время отличались Половинкин, Сарьян и, должно быть, я.

На простой, даже негрунтованной картонке, часто работая прямо пальцами, я мучился над поставленной себе задачей -- и заслужил от Серова полуироническое сравнение с Карьером: "Паломничество к Кину?" -- вопросительно сказал он мне. А я тогда еще не видал коллекции картин Щукина!

Серов покраснел и, сделав движение головой, выражающее и признание своей ошибки и сомнение, отошел. (Эту работу -- головку натурщицы Веры Ивановны -- я потом бросил в угол мастерской, а через 20 лет А. М. Васнецов нашел ее и повесил у себя над кроватью. Сейчас она у меня.)

Такими же скромными средствами, но на холсте и кистью, был сделан мной другой этюд той же любимой натурщицы Серова -- Веры Ивановны (натурщица, снимающая туфель)3.

Тут я заслужил от К. Коровина на ухо: "Рафаэль!", но Серов услышал (он стоял рядом) и с сердитым лицом отошел. Эта работа приобретена Государственной Третьяковской галереей в 1941 году, и И. Э. Грабарь мне сказал, что она прекрасно характеризует метод Серова. А история этого этюда такая. После замечания Коровина я признал сам, что рисунок исключительно тонкий, а это всегда являлась моей целью (когда рисунок, или живопись были "лучше", "верхнее" натуры). Я работал над этим этюдом еще месяц. И все же я довел его до конца, но совершенно нового.

Метод К. Коровина, Серова, Врубеля -- это изменять задачу постоянно до конца работы. Только такой метод может гарантировать свободу творчества, его высшее напряжение страданий и радости.

Я понес Серову показывать этюд. Серов взглянул и сказал только одно слово: "хорошо" и добавил, глядя в упор на меня и зло и одобряюще: "А все-таки не то, что было".

Необычайная власть Серова сказывалась во всем, так -- как он был среди Олимпа богов-художников Зевсом со скрытой силой громовержца. Я никогда не видал Серова вместе с Репиным; кто бы из -- них был тогда Зевсом, я не знаю.

Трудно было с Серовым разговаривать, но иногда это удавалось.

Однажды я с Серовым ехал на извозчике (он иногда "подвозил меня на Нмкитскую улицу, и дорогой Mine удавалось спросить ело о волнующих меня вопросах). "Как вы считаете, Валентин Александрович, старые мастера больше писали по "памяти портреты, чем с натуры?"

Серов всегда краснел, когда решался вопрос в "искусстве. "Да, думаю, больше по памяти".

Когда мы проехали Тверскую, я сказал: "А у меня не выходит Вера Ивановна, мучаюсь, мучаюсь!" Серов еще сильнее покраснел и покорно ответил: "И у меня тоже. А попробуйте дома ее порисовать -- получится".

Чтобы нарисовать полную картину жизни и учебы Школы живописи, ваяния и зодчества, необходимо наметить те типы молодых художников, то сумбурное время различных влияний, брожений и оригинальных явлений, которыми было наполнено училище,-- выпады Сулержицкого4 против директора -- кн. Львова, против профессора Горского5, которому он сказал в лицо: "Я всякому швейцару не буду давать поправлять мой рисунок". Или презрение или недостаточное уважение к Серову со стороны некоторых учеников. Замечательная история защиты Серовым Голубкиной. Посещение Касаткина и Пастернака Львом Николаевичем Толстым в стенах училища.


2


...Серов часто рисовал с нами, и можно было видеть, как он сам работает над рисунком.

Сначала я был очень удивлен, когда увидел, что Серов постоянно переделывает рисунок, стирает то, что нам казалось очень хорошо, верно нарисованным. Часами и днями работал Серов над небольшим портретным рисунком, чтобы в конце концов решить его очень скромными средствами, как, очевидно, ему хотелось. Часто молодые художники думают, что мастеру все дается легко. Это далеко :не так: чем больше мастер, тем больше у него требований к своей работе.

Метод работы Серова был особенным методом именно в силу того, что в основу его была положена экономия изобразительных средств при максимальных требованиях к своей работе.

Серов стремился воспитать в художнике честное отношение к натуре, к правдивому, портретному ее изображению.

Сознание ответственности художника перед задачами искусства, постоянное искание новых форм, отвечающих новым культурным запросам, было характерно для Серова и К. Коровина.


3


...Вспоминается <...> один вечер в Московском обществе любителей художеств в годовщину смерти Серова. Репин и Шаляпин присутствуют на этом вечере<...>

Вспоминая Серова, Репин сказал: "Я не знал юноши красивее Серова в молодости". И он сравнивал черты его лица с классической скульптурой.

Я тогда вспомнил Серова в гробу и почувствовал верность этого сравнения. Гениальный ученик Репина, Серов любил говорить нам, своим ученикам: "А все-таки лучше Репина не нарисуете",-- и шутливо прибавлял: "Только один Репин имеет право не расписываться через весь угол картины".

Указания Серова были всегда направлены к органической, ритмической увязке постоянно меняющихся света, цвета и формы в единое целое. Все предметы, части их, характерные детали, фон рассматривались как одно живое, жизненное целое, крепко нарисованное.

Серов любил и поощрял широкое письмо, но заставлял прорабатывать этюд, до конца решать поставленную в нем задачу. Параллельно с работой с натуры он советовал всегда рисовать по памяти до полного уяснения и представления изображаемого объекта...


## КОММЕНТАРИИ


1 Это высказывание Репина Шемякин услышал в 1912 г. в беседе художника с Шаляпиным (см.: М. Ф. Шемякин. Некоторые эпизоды из моих встреч с Репиным,-- "Художественное наследство". Т. 2, стр. 259).

2 В конце 1898 г. Серов перешел из натурного класса в портретный. Тогда же для него и Левитана были оборудованы новые мастерские в училище. "Обе мастерские,-- сообщал журнал "Искусство и художественная промышленность" (1899, No 4-5, стр. 389),-- с боковым светом из окон, просторны и светлы".

Коровин стал преподавателем училища в 1901 г.

3 Эта темпера, исполненная Серовым в 1905 г., находится ныне в ГТГ.

4 Леопольд (Лев) Антонович Сулержицкий (1872--1916) -- художник, режиссер МХТа (с 1905 г.) и педагог.

В училище Сулержицкий был в 1889--1894 гг.; исключен из него за революционную речь, которую произнес на выпускных экзаменах. Человек разносторонне даровитый, он был близок Толстому, Чехову и Станиславскому.

5 Константин Николаевич Горский (1854--1949) -- живописец, преподаватель Училища живописи в 1891--1918 гг.