# Тающие церкви

Александр Серафимович Серафимович

А. С. Серафимович


Тающие церкви


Собрание сочинений в семи томах. Том шестой

М., ГИХЛ, 1959


Город пользуется огромной известностью, всероссийской,-- настолько огромной, что вошел даже в поговорку:

"Один глаз на вас, другой на Арзамас".

Но этой всероссийской поговоркой и кончается вся его известность.

Где этот город? Какой он? Кто там живет? Что делают? Как думают?

Никто ничего никогда этого не знал и не знает.

...Слабо забрезжил туманный день, и неподвижно, молчаливо, насупленно проступил самый захолустный, заброшенный медвежий уголок.

В центре тяжелые приземистые купеческие ворота на запоре в глубоких нишах каменных давящих стен. Такие же каменные приземистые купеческие дома под железною крышею. Чувствуется, за глухими воротами мохнатая черноротая собака гремит по проволоке цепью.

Базарная площадь обставлена такими же приземистыми, вросшими в землю обомшелыми рядами. А за коваными железными дверьми -- глубокие подвалы.

Кругом по немощеным улицам ютится в почернелых, покосившихся хибарках мещанство, верой и правдой служившее его степенству ссыпщику, тархану, лесопромышленнику и прочим благодетелям.

И, все это благословляя, неисчислимо стоят церкви, кряжистые, каменные, присадистые, тысячелетние.

Из-за каждого сарая, из-за труб крыш, из-за голых деревьев, куда ни глянь, всюду выглядывает колокольня, зеленеет главка, торчит крест.

Какая-нибудь маленькая грязная свиная площадка на косогорье, а на ней расселось три, четыре, пять церквей, да монастырь в придачу.

Да, тысячелетия каменно сторожили они незыблемый клад святой Руси!

Но почему же теперь в тысячелетиях слежавшийся камень поражает глаз бесплодием? В редеющем тумане церкви кажутся мглистыми, далекими, тающими. Даже оригинальную архитектуру греческих храмов с колоннадами, роспись, часто древнехудожественную, не различишь.

Как видения.

И почему молчание всюду, и тяжелые висячие замки на железных дверях, и не бегают по проволоке с гремучей цепью собаки с черными косматыми ртами?

Торопливо продышит, обдав гарью, грузовик, протрещит мотоциклетка. А вместо степенных картузов, кафтанов да поддевок -- одинаковые фигуры, где не отличишь красноармейца от командующего.

Идет новая жизнь, невиданная, неслыханная, и сама изумленно ломает в корень слежавшееся тысячелетиями.

Недаром тают каменные церкви.

-- Была у нас партийная конференция,-- говорят мне в совете,-- со всего уезда съехались, человек четыреста. Ну, какие же это коммунисты... И условий-то нет подходящих, сплошь крестьянство, рабочих ведь нет. Но, знаете, какое ощущение: обломаются. Обломаются и будут идти в ногу с пролетариатом. Ведь теперь на каждом шагу чудеса. Да вот вам... В совете работает шестьдесят два человека, и среди них только четыре интеллигента, остальные -- все крестьяне. А посмотрите, как работают. Сколько здорового, нутряного, черноземного трудового чутья. И как вплотную, по существу подходят к вопросам и решают их, решают смело, не колеблясь, чутьем угадывая принципиальную сторону. Разумеется, не без задоринки, не без промахов, не без ошибок. Да разве в этом суть? Важно, что крестьяне,

только-только от сохи оторванные, идут вместе с коммунистами...

Да, тают церкви!..

-- Национализировали торговлю. Конечно, трудно. Даже не перескажешь, как оно пойдет. Частный торговый посредник убит. Надо создавать новый распределительный аппарат. Денег нет. Собрали контрибуции с буржуазии два миллиона и всё убухали на народное образование. Дальше двух верст друг от друга у нас нет школ, а больше -- верста, полверсты. Иконы, молитвы, попы -- все выметено из школы. Ну, некоторые из-за этого позабрали детей, вернее внуков,-- деды позабрали. Только это самый ничтожный процент; подавляющее большинство крестьянства совершенно равнодушно выпроводило из школы попов с их иконами, крестами, песнопением, со всем поповским хламом. Ребятишки также неподдельно рады -- меньше учить надо будет. Старые учителя часто подают в отставку -- не могут помириться с новой трудовой школой, а молодежь учительская -- та горячо берется за дело. Недохватка учителей большая. Помните, было время, крестьяне закрывали школы после февральской революции, разгоняли учителей. А теперь чуть не каждый день приходят, просят: "Откройте школу". Мы говорим: "Хорошо, дайте помещение, оборудование, сторожа, а мы пришлем учителя". Сейчас же дают, и школы растут, как грибы.

Вспомнишь былые времена, теперь все иначе. Прежде, бывало, где вселяется штаб или какая-нибудь войсковая часть, это значит -- как тяжелый туман над населением, вселяется разгул, разврат и насилье. Теперь в тех местах, где штаб или крупная войсковая часть,-- военный отдел по распространению литературы, которая широкой волной льется в население, часто нетронутое и темное.

Тают церкви...


ПРИМЕЧАНИЯ


Впервые под рубрикой "Впечатления" напечатано в "Правде", 1918, 17 ноября, No 249. В основу очерка легли впечатления от Арзамаса, в котором Серафимович, по собственному свидетельству, "побывал по дороге на Восточный фронт" (т. VIII, стр. 438). В качестве корреспондента журнала "Творчество" и газеты "Правда" писатель был командирован на Восточный фронт во второй половине сентября 1918 года.


Стр. 116. ...мещанство, верой и правдой служившее его степенству ссыпщику, тархану...-- Тархан -- скупщик холста, льна, пеньки, шкур, торговец мелочным товаром.