# Беседа с дочерью Пушкина, графиней Н. А. Меренберг

Михаил Иванович Семевский

НОВЫЕ МАТЕРИАЛЫ О ДУЭЛИ И СМЕРТИ ПУШКИНА


В. Л. МОДЗАЛЕВСКОГО, Ю. Г. ОКСМАНА и М. А. ЦЯВЛОВСКОГО

СО СНИМКОМ С УСЛОВИЙ ДУЭЛИ


Труды Пушкинского Дома при Российской Академии Наук


"АТЕНЕЙ"

Петербург

1924


## БЕСЕДА М. И. СЕМЕВСКОГО С ДОЧЕРЬЮ ПУШКИНА, ГРАФИНЕЙ Н. А. МЕРЕНБЕРГ


Не так давно мне удалось найти собственноручную тетрадь редактора "Русской Старины" Михаила Ивановича Семевского со следующей надписью на I стр: "Замѣтки о видѣнномъ и слышанномъ дома и заграницей -- 1886--1887 г.". Тетрадь заключает в себе 23 главы -- 136 исписанных страниц. Первые 3 страницы тетради посвящены князю М. С. Воронцову; на 5-й странице имеется следующая пометка: "Дочь поэта А. С. Пушкина 1886 г. Dezember 22 Января --13 Wiesbaden Sonnenberger Strasse No 31 Villa Germania". Далее идет текст, обрывающийся (на стр. 12-й) словом "предложено".--


С. Шпицер.


"В два часа посетил графиню Меренберг, рожденную Наталию Александровну Пушкину. Это высокая, видная дама, с каштановыми волосами, синими глазами и с громким голосом. Она очень приветлива в своем обращении.

Вот сущность ее ответов на мои вопросы: -- "Я родилась за несколько месяцев до кончины отца, именно весной 1836 г. в Петербурге, где и выросла и жила до 16-летнего возраста. Все, что знаю об отце, это уже по рассказам моей матери. Причины дуэли отца мать моя исключительно объясняла тем градом анонимных писем, пасквилей, которые в конце 1836 г. отец мой стал получать беспрестанно. Едва только друзья его В. А. Жуковский, князь П. А. Вяземский успокоют отца моего,-- он вновь получает письма и приходит в сильнейшее раздражение. Авторами писем мать моя всегда признавала князя Петра Владимировича Долгорукова, которого называли bancal,-- известного своею крайне дурной репутациею. Это тот самый Долгорукий, который впоследствии хотел выманить деньги у князя Воронцова и был по процессу с ним осужден.

Я лично имела случай убедиться, что это былъ за человек.

Когда я вышла замуж за Дубельта и жила в одной квартире с своим bean pere'ом, я встретила в приемной Леонтия Васильевича Дубельта -- даму, невидимому, красивую, но лицо ее было покрыто густою вуалью. Приняв в ней участие, я ввела ее к генералу.

-- "Знаешь, кто это была у меня? -- сказал мне потом Леонтий Васильевич, -- это княгиня Долгорукова, жена кн. Петра. Когда она подняла вуаль -- я увидел глаз ее совершенно вздутым-- Это так вновь исколотил ее муж. Несколько раз я их мирил; кн. Петр Долгорукий клялся мне, что будет жить ладно с женой, по моим убеждениям она его прощала, -- но теперь уже это кончено: после нового побоища она настоятельно просит отдельного вида на жительство и уезжает жить заграницу". --

Князь П. Долгоруков был замечательный лгун. Поэтому если он и отпирался потом от обвинения его в написании безымянных пасквилей к отцу моему, то ему было бы нельзя поверить. Так была убеждена в этом моя мать.

Другое лицо, на которого указывала моя мать, как на автора безымянных писем, был князь Иван Сергеевич Гагарин; по мнению матери, он и ушел в орден иезуитов, чтобы замолить свой грех перед моим отцом. Впрочем, если Гагарин потом отрицал свою вину, то ему еще можно было поверить.

Место, на котором была дуэль, я в точности не знаю, на Крестовском,-- нет, кажется, в Лесном. Квартира, где он умер, была матерью покинута, но в ней впоследствии жили мои знакомые, между прочими Демидова, и я в ней часто бывала. Материальные недостатки не были причиною, способствовавшею смерти моего отца. Он имел два имения и сочинения его приносили прекрасный достаток: ему платили по червонцу за стих. Опекуном над нами назначили гр. Григория Строганова, старика самолюбивого, который, однако, ни во что не входил, а предоставлял всем распоряжаться Отрешкову, который действовал весьма недобросовестно. Издание сочинений отца вышло небрежное (1838--1842), значительную часть библиотеки отца он расхитил и продал, небольшая лишь часть перешла к моему брату Александру; время, удобное для последующих изданий сочинений отца, пропустил... Мать мою не хотел слушать и не позволял ей мешаться в дела опеки и только когда мать вышла замуж за Ланского, ей удалось добиться удаления от опеки Отрешкова: назначили опекуном Ланского. Император Николай был очень благосклонен к моей матери и к нам. Он ее посещал, уплатил все долги отца, при каждой встрече говорил с нею и принимая в ней участие, положил ей пенсию, сыновей записал немедля в пажи, мне и сестре (вдова Гартунг) было предложено..." {Подлинная рукопись М. П. Семевского с записью его беседы с графиней Меренберг передана С. М. Шпицером в Пушкинский Дом.}.