Соболев М.
Новый вид научного цензора

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

 Ваша оценка:

   

Новый видъ научнаго цензора.

(Письмо въ редакцію.)

   Въ январьской книжкѣ Русской Мысли помѣщена замѣтка г. Сапожникова подъ заглавіемъ Новый видъ изслѣдователя. Такъ какъ эта статья заключаетъ въ себѣ не только рѣзкія нападки на мой очеркъ русскаго Алтая (Землевѣдѣніе, 1896 г.), но и несправедливый укоръ Обществу Любителей Естествознанія, то я вынужденъ обратиться въ редакціи съ просьбой удѣлить мнѣ нѣсколько страницъ для возраженія етрогону критику. Возраженіе становится тѣмъ болѣе необходимымъ, что статья г. Сапожникова помѣщена въ журналѣ литературномъ, имѣющемъ обширный кругъ читателей, въ то время какъ мой очеркъ напечатанъ въ журналѣ спеціальномъ и потому для большей части публики остался неизвѣстнымъ.
   Не стану входить въ догадки о причинахъ, побудившихъ г. Сапожникова придать столь широкую огласку своему разбору, хотя не могу допустить (какъ будетъ видно изъ нижеизложеннаго), чтобы авторомъ руководило только безпристрастное стремленіе къ выясненію истины. Одинъ изъ ближайшихъ поводовъ указанъ, впрочемъ, въ его замѣткѣ; этимъ поводомъ является серебряная медаль, присужденная мнѣ упомянутымъ выше Обществомъ "за содѣйствіе и доставленныя коллекціи" (а не за разбираемый очеркъ, какъ указываетъ мой критикъ). Г. Сапожникову, какъ видно изъ статьи, хорошо извѣстно, что я по спеціальности химикъ и получилъ командировку на Алтай съ цѣлью ознакомленія съ руднымъ дѣломъ. Но попутно составленныя мною коллекціи фотографій изъ разныхъ мѣстностей Алтая оказались настолько интересными въ географическомъ и этнографическомъ отношеніи, что мнѣ предложено было демонстрировать ихъ въ публичномъ засѣданіи Общества, комментируя коллекціи необходимыми объясненіями на основаніи личныхъ наблюденій и имѣющейся литературы. Этотъ очеркъ русскаго Алтая, напечатанный впослѣдствіи въ журналѣ Землевѣдѣніе, былъ составленъ безъ всякой претензіи на какія-либо научныя открытія или спеціальныя изслѣдованія въ предѣлахъ Алтая. Да и возможно ли въ два лѣтнихъ мѣсяца сдѣлать самостоятельное изслѣдованіе округа, по площади равнаго цѣлой Франціи и дать "законченный очеркъ страны" на 50 страницахъ? Очевидно, что и г. Сапожниковъ никакъ не могъ серьезно предполагать, что найдетъ въ моей статьѣ глубокое научное изслѣдованіе. Почему же ему нужно было превратить меня въ особый видъ "изслѣдователя" -- географа, описывающаго сплошной рядъ грубыхъ "небылицъ" на страницахъ научнаго журнала?
   Посмотримъ, однако, въ чемъ заключаются эти мнимыя "небылицы". Безпристрастная критика начинается съ того, что г. Сапожниковъ "опускаетъ" двѣ трети моего очерка и непосредственно переходитъ къ разбору тѣхъ 20 послѣднихъ страницъ, на которыхъ описывается общій видъ Катувсихъ горъ, ихъ климатъ, флора и фауна, ледники Бѣлухи и слѣды нѣкогда болѣе значительнаго обледенѣнія Алая.
   "Пробнымъ камнемъ изслѣдователя являются карты", пишетъ г. Критъ. Къ статьѣ моей приложена копія съ карты Катунскихъ горъ (масш. 2 версты въ 1 дюймѣ), принесенной въ даръ Географическому Музею Московскаго Университета H. М. Ядринцевымъ. Г. Сапожникову она не нравится; правда, въ своемъ сочиненіи по Алтаю онъ пользуется военно-топографическою картой, въ масштабѣ 40 верстъ въ 1 дюймѣ, и находитъ ее вполнѣ достаточной, но насколько по такой картѣ возможно составить себѣ точное представленіе о расположеніи горъ, предоставляю суднъ чітателю. Ссылаясь на мои слова, что карта Катунскихъ горъ не издана, г. Сапожниковъ подчеркиваетъ: "по заявленіе это совершенно невѣрно, карты есть двѣ: одна карта Алтая полк. Мейена, другая -- карта Сибири военно-топогр. депо"... "незнакомство автора съ этими картами повлекло... " и т. д. Не буду распространяться о разницѣ между картой Катунскихъ горъ и картой всего Алтая, а тѣмъ болѣе -- Сибири; уважу на первую страницу моей статьи, гдѣ я не только говорю про карту Мейена, но 1 про дополненія къ ней, сдѣланныя въ 1882--84 г. Брещинскимъ, 1 на вторую страницу, гдѣ указаны карты меньшаго масштаба Щуровскаго, Розе, Котта, Макеровскаго, Чихачева и друг. Почему же я по воспользовался картой полковника Мейена? За разъясненіемъ позволю себѣ обратиться къ Трудамъ геологической части Кабинета Его Величества, гдѣ строгій цензоръ могъ бы найти статью инженера В. И. Плетнера О картографіи Алтайскою округа и на стр. 108 (т. I, вып. I) узнать, что "главная цѣль составленія карта Мейена заключалась въ опредѣленіи и разграниченіи крестьянскихъ землепользованій", а на стр. 111, что "карта военно-топограф. депо Омскаго штаба ничѣмъ не отличается отъ карты Мейена", что съемка далеко не закончена и "по даннымъ, собраннымъ экспедиціей, нанесена только 1/20 часть округа, остальная же (южная) взята съ военно-топограф. карты 1820--1848 гг.". Изъ указаннаго явствуетъ, что г. Сапожниковъ карты Мейена не видалъ, тѣмъ болѣе, что она (см. Труды Каб, стр. 111) является библіографической рѣдкостью, статьи г. Плетнера не читалъ и вслѣдствіе этого рекомендуетъ мнѣ воспользоваться тою частью карты Мейена, которая составлена на основаніи старыхъ съемокъ 20--40-хъ годовъ; мало того, иронизируетъ почему я остановился на картѣ Ядринцева, основанной на неопубликованныхъ новыхъ матеріалахъ."
   "Какъ и нужно было ожидать,-- пишетъ г. критикъ,-- незнакомство съ картами повлекло къ прямому искаженію дѣйствительности". У г. Соболева нѣтъ "ни малѣйшаго понятія о распредѣленіи большихъ горныхъ озеръ, ни одно не находится тамъ, куда его пожелалъ помѣстить г. Соболевъ! А о двухъ озерахъ у сѣверныхъ отроговъ Бѣлухи авторъ не обмолвился ни словомъ". На что же ссылается при этомъ мой критикъ? Читаемъ указанную сноску на 92 стр.: "таяніе снѣговыхъ полей повело къ образованію цѣлаго ряда внутреннихъ озеръ Алтая" --таковы озера: Телецкое, Тальменье, Язевое, Мультинское (и) расположенныя на громадной высотѣ, сосредоточенныя около сѣверныхъ отроговъ Бѣлухи". Это пропущенное "н", легко объясняемое корректорскимъ недосмотромъ, дало поводъ г. Сапожникову указывать, что я помѣщаю "Телецкое озеро у сѣверныхъ отроговъ Бѣлухи!"
   Указывая далѣе на необходимость новыхъ съемокъ и нивелировокъ предгорій, я говорю, что "переселеніе заходитъ все дальше въ глубь горъ, поселки вырастаютъ среди альпійскихъ долинъ, и крестьяне, прельщенные удобствами почвы, не подозрѣваютъ, что надъ ихъ головой виситъ Дамокловъ мечъ, что они зашли выше черты вызрѣванія хлѣбовъ, мы что лѣтомъ окажется недостатокъ воды, вслѣдствіе котораго придется броситъ поселокъ". Изъ этихъ словъ г. Сапожниковъ заключилъ, что я претендую на то, чтобы сочиненіе мое "подучило значеніе экономическое". "Не тревожьтесь, г. Соболевъ,-- иронизируетъ онъ,-- переселенцы на Алтай идутъ не наобумъ и лучше насъ съ вами знаютъ, гдѣ имъ можно селиться и гдѣ нельзя". Боюсь, что я въ этомъ случаѣ увѣренія г. критика окажутся голословными. Для доказательства возьмемъ журналъ Кабыи, Ею Величества, гдѣ (т. I, стр. 124) находимъ слѣдующее: "Въ восточной части Алтайскаго округа есть деревни, брошенныя переселенцами, которые частью были направлены администраціей, частью сами соблазнились хорошими травами; впослѣдствіи оказалось, что абсолютная высота занятыхъ мѣстъ была выше черты выспѣванія ячменя, почему разоренные крестьяне уходили искать новаго пріюта". И далѣе: "Въ западной части Алтайск. окр. есть поселки Костинъ Логъ, Гилевъ Логъ и друг., которые не имѣютъ воды и бѣдствуютъ... " Полагаю, что подобныя оффиціальныя данныя подтверждаютъ скорѣе моы опасенія, чѣмъ оптимистическія увѣренія моего цензора.
   Но обратимся къ другимъ "небылицамъ", обличаемымъ строгимъ критикомъ: "Преинтересно трактуетъ г. Соболевъ о таяніи снѣговыхъ полей и ледниковъ днемъ и ночью; на стр. 92 читаемъ: "ночью таянія снѣга почти не замѣчается, но лишь только взошло солнце, тотчасъ же заиграли ледники, и ручьи со всѣхъ снѣговыхъ полей устремляются въ долины рѣкъ, которыя еще утромъ, доступныя къ переправѣ, наполняются къ трекъ часамъ обильными водами... " и т. д. "И какъ не подумать о томъ,-- замѣчаетъ г. Сапожниковъ,-- что, допуская отсутствіе игры ночью, придется правятъ явную нелѣпость, а именно, что горныя рѣки должны ночью пересыхать".
   Какъ возражать на такое обвиненіе? Неужели г. Сапожникову неизвѣстно, что таяніе ледниковъ ночью прекращается, и стекаетъ только вода, проникшая по трещинамъ подъ ледникъ, а днемъ, съ повышеніемъ температуры, начинаютъ бѣжать по леднику поверхностные ручьи; развѣ ему и приходилось переходить утромъ Катунь у ея истока пѣшкомъ, тогда какъ къ 3 часамъ ее рисковало переплывать на лошади? Но если для этого требуется болѣе авторитетное подтвержденіе, то сошлюсь на новѣйшее руководство физической географія проф. Брюннера, гдѣ въ главѣ о ледникахъ (стр. 245) находимъ: "Hachis seist die Abschmelzung aus, das Schmelzvieser versickert und gefriert zum Theil", и далѣе -- о таяніи ледниковъ днемъ (стр. 246): "das Schmelzwasser sammelt sich auf der Gletscheroberfläche in Hächen, die der geringen Reibung am Eise wegen sehr rasch fliessen". На чьей же сторонѣ, г. Сапожниковъ, оказывается "оная нелѣпость"?
   Въ доказательство "безцеремонности" моего обращенія съ данными температуры указана 92 стр. моей статьи: "днемъ жара доходитъ до 40о, ночью термометръ спускается до 0о, и масса паровъ осаждается въ видѣ "сильной росы". Оказывается, что среди температурныхъ отмѣтокъ, сдѣланныхъ г. Сапожниковымъ за два послѣднихъ дождливыхъ, какъ онъ замѣчаеть, лѣта, нѣтъ ни одной выше 34,5о. Что же это доказываетъ? Какъ извѣстно, для сужденія о предѣлахъ температурныхъ колебаній требуются многолѣтнія наблюденія. Сказанное мною не есть плодъ моей фантазіи, а основано на имѣющейся литературѣ; и если въ извѣстное лѣто въ долинѣ Чулышмана температура не поднималась выше 35о, то значить ли по, что въ другихъ долинахъ Алтая, на иной высотѣ и въ иные годы, она не могла подняться на 5о выше? Но строгій критикъ не останавливается надъ этимъ и находитъ "нелѣпостью", что "такія сильныя колебанія температуры могутъ быть вредными для здоровья"; "климатъ Алтая считается здоровымъ,-- пишетъ онъ,-- кому захочется послѣ этого ѣхать и провѣрять", и т. д., г. Сапожниковъ забылъ, что въ его сочиненіи По Алтаю, при описаніи Рахмановскихъ ключей (стр. 108), сказано слѣдующее: "колебанія температуры воздуха здѣсь очень рѣзки: такъ, напримѣръ, 6 августа послѣ жаркаго дня въ 9 ч. вечера было всего +5о и это послѣ жаркой ванны можетъ скверно отозваться на здоровьѣ". Почему же то, что г. Сапожниковъ считаетъ понятнымъ въ своей статьѣ, онъ "отпашется понимать у другихъ".
   Характеризуя моя ботаническія данныя, г. критикъ указываетъ, что я считаю "кедръ послѣдней растительностью на снѣжныхъ высотахъ" и "такимъ образомъ "вычеркиваю изъ растительнаго царства цѣлую формацію альпійскихъ растеній"; "альпійскіе луга и тѣхъ не замѣтить!" Но на указанной г. Сапожниковымъ стр. 72 я говорю только о древесной растительности, о томъ, что кедры подымаются мѣстами до снѣжныхъ высотъ; этотъ фактъ подтверждается многими изслѣдователями Алтая, въ томъ числѣ самимъ г. Сапожниковымъ (По Алтаю, стр. 23); "просмотрѣть" же альпійскіе луга, очевидно, я не могъ, и еслибъ потребовались доказательства, то позволю себѣ указать на стр. 97: "еще выше деревья становятся рѣже, кедръ, который еще борется съ суровой природой высотъ, пріобрѣтаетъ корявую кустарную форму, искривленъ и низкорослъ; мѣстность пріобрѣла видъ нагорнаго луга; сухія скалы питаютъ Cerastium, Dryas, Saxifraga, на сырыхъ раскинулись яркіе цвѣты Trollius, Anemone, Viola, Gentiana" и т. д. Г. профессоръ ботаники, конечно, могъ бы узнать по этому описанію альпійскій лугъ, но онъ не замѣчаетъ этого мѣста, но замѣчаетъ также стр. 91, гдѣ я говорю "о границѣ между альпійскими лугами и снѣговыми полями", стр. 71, гдѣ сказано объ "альпійскихъ лугахъ русской Швейцаріи" (т.-е. Алтая), стр. 96 "о морѣ травъ на сѣверныхъ склонахъ горъ" и т. д. Гдѣ же тутъ безпристрастіе?
   Въ доказательство невѣрности моихъ зоологическихъ данныхъ г. Сапожниковъ приводить мои указанія на обиліе оленей въ нѣкоторыхъ частяхъ Алтая. По увѣренію г. критика, "лось неизвѣстенъ алтайскимъ охотникамъ, а дикіе олени попадаются кое-гдѣ, но весьма рѣдко и въ маломъ количествѣ". Повидимому, г. Сапожниковъ не знаетъ, что въ Сибири лося называютъ "сохатымъ", и потому немудрено, что охотники не сообщили ему ничего такого, что сообщали Геблеру, по указаніямъ котораго (стр. 531) лось встрѣчается по Сугачу и Бирюсѣ, что передавали г. Никольскому, по словамъ котораго (Труды Петерб. Общества Естествоиспыт., 1883 г., стр. 177) лось встрѣчается также въ окрестностяхъ Уймона, что говорили Потанину (Очерки Сѣв.-Зап. Монголіи, 4 т., стр. 157), по словамъ котораго лось имѣетъ даже спеціальное алтайское названіе "пуланъ". На обиліе дикихъ оленей указываетъ г. Никольскій (изучавшій Алтай спеціально въ зоологическомъ отношеніи) въ слѣдующихъ выраженіяхъ: "въ деревнѣ Черномъ Ануѣ крестьяне убиваютъ ихъ въ зиму по 80 головъ на ружье", "въ Уймонѣ инородцы зарѣзали 300 косуль, согнавъ ихъ весной на подтаявшій снѣгъ". Всѣмъ извѣстно также развитіе мараловодства на Алтаѣ, т.-е. ловля к разведеніе оленей, а ихъ надо же ловить гдѣ-нибудь. Г. Сапожниковъ отрицаетъ также существованіе стрепета и дрофы, а между тѣмъ, извѣстный зоологъ Брэмъ, въ своемъ путешествіи на Алтай, указываетъ, что "стрепетъ часто встрѣчается въ предгоріяхъ Сѣвернаго Алтая", а Рикбейль говорить "о двухъ видахъ дрофы по теченію Бухтармы" (см. сводку Никольскаго, стр. 204). Важный промахъ находить г. цензоръ также въ томъ, что я считаю тетеревей и косачей за различныхъ птицъ; на стр. 98 у меня говорится: "тетерева, куропатки, рябчики, глухари, косачи скрываются" и т. д.; уже самый порядокъ перечисленія показываетъ, что подъ тетеревомъ я разумѣлъ "горнаго тетерева" (Lagopus altaicus), который стоить ближе къ куропаткамъ (Lagopus), чѣмъ тетеревъ косачъ (Tetrao tetrix); чтобы не быть голословнымъ въ номенклатурѣ, укажу на Учебникъ зоологіи проф. Клауса (стр. 288). Позволю себѣ, съ своей стороны. охарактеризовать нѣсколько зоологическія познанія самого г. цензора, приведя слѣдующія описанія изъ его статьи По Алтаю: "я замѣтилъ нѣсколько птичекъ величиной съ средняго кулика, несомнѣнно голенастыхъ, но съ короткимъ клювомъ", стр. 40; "кое-гдѣ на камняхъ неподвижно сидѣли рыжеватые безхвостые грызуны, величиной съ крысу", стр. 72; "въ прозрачной водѣ вьются какіе-то водяные жучки", стр 13; "среди камней появляются мелкіе звѣрки", стр. 36 и т. д. Такія отмѣтки, іожетъ быть, простительны туристу, но отъ профессора-натуралиста можно было бы ожидать большей подготовки и болѣе точнаго опредѣленія.
   Обратимся теперь къ выясненію "непонятнаго промаха" въ химическомъ отношеніи. При описаніи рахмановскихъ ключей я говорю, что изъ легочника, температура котораго, по указанію г. Сапожникова доходитъ до 42о у поверхности, "выдѣляются пузырьки углекислаго и сѣрнистаго газа". Эта короткая замѣтка даетъ поводъ г. критику перечислять всѣ признаки отравленія насыщенными растворами сѣрнистой кислоты и удивляться, что онъ даже "не подозрѣвалъ, какой ядъ ему приходилось проглатывать въ теченіе трехъ дней". Однако на 589 стр. Основъ химіи Менделѣева г. Сапожниковъ могъ бы найти, что "сѣрнистый газъ съ водою прочныхъ соединеній не образуетъ и растворы его выдѣляютъ при нагрѣваніи весь тазъ". Ясно, что высокая температура ключа у выхода, увеличивающаяся уже на глубинѣ въ 1 1/2 аршина на 1о (Риттеръ, Азія, 106 стр.), не позволяетъ сѣрнистому ангидриду растворяться настолько, чтобы вызывать отравленіе. Мало того, небольшая часть этого газа, растворяясь, дѣйствительно, въ болѣе холодныхъ поверхностныхъ слояхъ, должна была встрѣть здѣсь слабые растворы углекислыхъ солей и, вытѣснивъ изъ послѣднихъ угольную кислоту, повести къ образованію сѣрнистокислыхъ солей, легко переходящихъ въ сѣрнокислыя (см. Менделѣевъ, 590 стр.). Весь этотъ процессъ, дѣйствительно, подтверждается количественными анализами Римановскаго ключа (см. Алтай, стр. 286), констатировавшими въ ихъ водахъ присутствіе сѣрнокислыхъ солей натрія и магнія, появленіе которыхъ было бы иначе непонятно. Кромѣ того наблюденія Розе (Altai) и Геблера указываютъ на частыя землетрясенія въ этой мѣстности, что въ связи съ обильнымъ выдѣленіемъ угольной кислоты способно еще болѣе укрѣпить догадку, что въ водахъ Рахмановскихъ ключей присутствуетъ постоянный спутникъ послѣдней -- сѣрнистый газъ. Любопытно также, что всѣ попытки къ разведенію рыбы въ Рахмановскомъ озерѣ, куда впадаютъ эті ключи, не увѣнчались успѣхомъ. Не указываетъ ли это на притокъ вредныхъ для жизни веществъ, среди которыхъ всего естественнѣе предполагать сѣрнистый газъ? Чтобъ уничтожить эти догадки, нуженъ рядъ цифровыхъ данныхъ, а не голословное глумленіе г. Сапожникова.
   Важные промахи замѣчены далѣе въ моемъ описаніи Катунскихъ горъ, причемъ указано мое незнакомство съ IV томомъ Риттеровской Азіи въ обработкѣ Семенова и Потанина, что "прямо грѣшно". Прочтя у меня, что "западное крыло Катунскихъ горъ не представляетъ непрерывной цѣпи, а разорвано на нѣсколько частей", г. цензоръ называетъ это "весьма важнымъ новымъ открытіемъ", а между тѣмъ, еслибъ онъ заглянулъ въ указанный имъ IV т. Риттероеской Азіи, то на стр. 100 нашелъ бы талъ слѣдующее опредѣленіе: "западное крыло Катунскаго хребта не представляетъ непрерывнаго гребня, а состоитъ изъ очень разорванныхъ ущельями, крутыхъ, обрывистыхъ вершинъ". Еще хуже оказывается мое представленіе о восточной части тѣхъ же горъ. Оторванность Чуйскихъ бѣлковъ отъ Катунскаго кряжа, возвышающіяся на нихъ "отдѣльныя вершины" Іикъ-ту и Ирбисъ-ту и роль "времени я силъ природы" въ этомъ расчлененіи служатъ критику неисчерпаемымъ источникомъ нападокъ: "Чуйскій хребетъ тянется непрерывно", гора Іикъ-ту является не "отдѣльной вершиной", а "выдающимся пикомъ", упоминанія о силѣ времени оказываются "слова, только слова".
   Но позволю себѣ опять сослаться на "Азію" Риттера, гдѣ на стр. 101 сказано, что "рѣка Аргуть прорывается въ дикихъ ущельяхъ черезъ глубокую вырѣзку хребта" я что "за этимъ прорывомъ хребетъ образуетъ разорванные, недоступные зубцы и иглы". Относительно смущающей критика ссылки на "время и силы природы" смѣю предположить, что ему извѣстно сколько-нибудь то значеніе, какое имѣетъ время въ процессѣ вывѣтриванія, размыва,-- вообще эрозіи горъ, въ результатѣ которой только и могло образоваться сквозное Аргутское ущелье, отдѣляющее Чуйскіе бѣлки отъ Катунскихъ и тѣ "разорванные зубцы", о которыхъ говорится въ Риттероеской Азіи. Іикъ-ту,-- по словамъ критики,-- есть выдающійся пикъ, а не отдѣльная вершина. Какая же тутъ разница? Казбекъ, Дыхъ-Тау, Ужба и т. д. тоже называются отдѣльными вершинами Кавказскаго хребта, а не пиками (названіе рѣдко употребляемое).
   Г. Сапожниковъ упрекаетъ меня въ невѣрности моихъ цифровыхъ данныхъ для снѣговой линіи и уровня разселенія ведра, "данныхъ прямо невѣроятныхъ, какихъ-то подземныхъ высотъ". Но еслибы г. критикъ имѣлъ цѣлью, дѣйствительно, выясненіе истины, то сравненіе съ приложеннымъ къ моей статьѣ профилемъ Катунскаго хребта к многими другими цифрами высотъ убѣдило бы его, что я не могъ допустить въ данномъ случаѣ уровней въ 1,800--2,600 фут. и что, очевидно, здѣсь слѣдуетъ разумѣть метры., въ которыхъ и выраженъ указанный рельефъ горъ (масіи. 1,095 метр. въ 1 дюймѣ). Примѣняясь къ послѣднему, я долженъ былъ перевести всѣ высоты, указанныя первоначально въ футахъ, въ метры, во по недосмотру при нѣкоторыхъ цифрахъ осталось обозначеніе "футовъ". Это обстоятельство и даетъ поводъ г. Сапожникову, умолчавъ о другихъ цифровыхъ данныхъ и выхвативъ только эти, обвинять меня въ сообщеніи "подземныхъ высотъ".
   "Средняя морена Бѣлухи мало замѣтна, а между тѣмъ это гряда камней въ 5 саж. высоты!" -- восклицаетъ г. Сапожниковъ. На указанной стр. 104 читаемъ: "узость долины, рядомъ со сланцевыми породами окружающихъ скалъ, легко подвергающихся разрушенію, дѣлаетъ двѣ срединныхъ морены мало замѣтными, и обломки скалъ покрываютъ все поле. За то боковины морены громадны". Высота послѣднихъ, по указаніямъ г. Сапожникова, доходитъ до 30 саж., развѣ въ такомъ случаѣ я не былъ вправѣ сказать, что передъ ними средняя въ 5 саж. мало замѣтна? Но и эти 5 саж., вѣроятно, указаны на глазъ и, какъ большинство цифровыхъ данныхъ того же автора, способны возбуждать небезосновательныя сомнѣнія. По новѣйшему опредѣленію г. Сапожникова, напр., высота Бѣлухи равна 4,550 метр., тогда какъ ранѣе ее полагали только въ 3,350 метр.; другими словами, онъ увеличиваетъ болѣе чѣмъ на треть прежнюю цифру, а такая крупная ошибка всѣхъ прежнихъ изслѣдователей представляется мало вѣроятной. Приводимыя въ сочиненіи По Алтаю высоты даны съ точностью да 1 метра, но въ виду отсутствія указаній, какимъ путемъ получены эти цифры, онѣ врядъ ли могутъ имѣть значеніе. Мы не знаемъ, были ли вывѣрены анероиды до и послѣ путешествія, какъ опредѣлялась температура, приняты ли во вниманіе одновременныя показанія ближайшихъ метеорологическихъ станцій и какихъ именно. Сомнѣнія усиливаются слѣдующими фактами, напримѣръ: на вершинѣ Алтынъ-ту "оба анероида показывали согласно 580 мм." (одинаково миллиметръ въ миллиметръ!), или вершина ледника опредѣлялась на основаніи показанія анероида во время грозы (!). Общая длина Катунскаго ледника, по Сапожникову, не менѣе 11 верстъ, почему и сопоставляется авторомъ съ первоклассными альпійскими. А между тѣмъ по плану, приложенному къ его статьѣ, она оказывается не болѣе 6 1/2 верстъ. Въ стремленіи увеличитъ длину посѣщеннаго имъ ледника, авторъ къ длинѣ по средней линіи прибавилъ еще длину всѣхъ боковыхъ притоковъ. Но кто же будетъ измѣрять длину улицы, включая въ общую цифру длину всѣхъ впадающихъ въ нее переулковъ? Конечно, о сопоставленіи Катунскаго ледника съ первоклассными ледниками Кавказа и Альпъ не можетъ быть и рѣчи. Наконецъ, планъ, приложенный къ сочиненію г. Сапожникова, доказываетъ недостаточное знакомство автора съ основами картографіи. Гребни и сопки показаны на планѣ ситуаціей, а изогнутыя линіи, мѣстами съ надписью "ледопадъ", только своимъ видомъ напоминаютъ тѣ линіи, которыя чертятся на новѣйшихъ картахъ снѣговыхъ вершинъ; но тамъ онѣ входятъ въ общую систему изогипсъ и даютъ возможность опредѣлять уклонъ поверхности ледника безъ всякихъ надписей вродѣ: "се ледопадъ", здѣсь же ихъ значеніе осталось, повидимому, не совсѣмъ понятнымъ и для самого автора. Этихъ замѣчаній уже достаточно, чтобы видѣть, насколько самоувѣренность г. Сапожникова, какъ научнаго "слѣдователя критика, опирается на солидность подготовки и на точность собственныхъ наблюденій.
   Позволю себѣ закончить мое вынужденное объясненіе совѣтомъ г. профессору, чтобы онъ, вмѣсто того, чтобы выступать въ роли строгаго научнаго цензора и придирчиваго критика общедоступныхъ очерковъ, обратилъ бы лучше большее вниманіе на собственную подготовку и позаботился бы въ большей степени о точности собственныхъ изысканій, а то по его изслѣдованіямъ у сѣвернаго конца Телецкаго озера живутъ "калмыки или вѣрнѣе теленгиты" (см. По Алтаю), когда ни тѣхъ, ни другихъ тамъ нѣтъ, перевозчики на р. Чуѣ оказываются похожими на "австралійскихъ дикарей, какъ ихъ рисуютъ на картинкахъ" (!), ледникъ въ 6 1/2 вер. длины является неуступающимъ первокласснымъ альпійскимъ, высота мѣста опредѣляется барометромъ во время грозы, вмѣсто научныхъ опредѣленій слѣдуютъ описанія какихъ-то "безхвостыхъ грызуновъ" или "несомнѣнно голенастыхъ, но съ короткимъ клювомъ" и т. д. Браться за описаніе новыхъ видовъ при такой эрудиціи довольно рискованно, и дѣйствительно, послѣ столькихъ напрасныхъ усилій, потраченныхъ на открытіе "новаго вида изслѣдователя", неожиданно обнаруживается только недлительный видъ научной цензуры, весьма самоувѣренной и развязной, но мало обоснованной и выдающей лишь собственные промахи г. цензора.

М. Соболевъ.

"Русская Мысль", кн.III, 1898

   
 Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Рейтинг@Mail.ru