Lib.ru/Классика: Салтыков-Щедрин Михаил Евграфович. "Мушкетерские письма M. E. Салтыкова

"Мушкетёрские" письма M. E. Салтыкова

Писательские письма обычно интересуют литературоведов как материал для воссоздания житейской и творческой биографии автора или как своеобразная "творческая лаборатория", в которой выкристаллизовываются художественные замыслы. Однако известно немало случаев, когда письмо становится формой бесцензурной или наиболее оперативной публикации, когда в рамках бытового письма как жанра "первичного" (M. M. Бахтин) возникает иное жанровое образование -- как правило, шутливое стихотворение или рассказ.

Салтыков называл "компанией мушкетеров" круг лиц, с кем он был близок во второй половине 1870-х -- начале 1880-х годов и проводил свой досуг -- совместные обеды, игра в карты, посещение театра. В их числе -- любимый друг, известный либеральный деятель 1850-1860-х годов, присяжный поверенный Алексей Михайлович Унковский (1828-1893); инженер путей сообщения, карточный партнер Александр Николаевич Ераков (1817-1886); юрист и поэт Александр Львович Боровиковский (1844-1905); член Петербургского окружного суда, гласный петербургской думы Владимир Иванович Лихачёв (1837-1906). Непременное содержание их времяпрепровождения составляла карточная игра, но, разумеется, не этим определялись приятельские привязанности Салтыкова.

С. А. Макашин писал, что дружеское общение писателя питало его творческую фантазию, давая материал "для сатирической разработки типа "русского культурного деятеля" из верхушки либерально-буржуазного общества". В общем и целом это так. Но неверно было бы предполагать, что Салтыков в своем дружеском окружении только черпал материал для художественных картин. Ближайшими знакомыми писателя были люди, способные его понимать, чьим мнением он интересовался и дорожил,-- свои люди, с которыми существовал единый язык общения. И именно эта сторона дружеских взаимодействий Салтыкова прочитывается в его письмах.

"Мушкетёрскими" в ближайшем смысле следует называть письма, адресованные членам "компании мушкетеров", но мы используем это именование расширительно, включая сюда все письма Салтыкова, содержащие шуточные рассказы и реплики, не предназначенные для печати. Эти письма к А. М. Унковскому, А. Н. Еракову, А. Л. Боровиковскому, В. П. Гаевскому, И. П. Павлову и др. отличает свой код, выделяющий их как особый пласт в салтыковском эпистолярии. Признаками этого кода можно считать языковую раскованность, нетабуированность, свободное использование некодифицированной, в том числе и обсценной лексики, "раблезианский" юмор, нередко эротического свойства.

Действующими лицами шуточных историй являются друзья Салтыкова и некоторые симпатичные ему люди (Унковский, Ераков, А. Н. Островский, И. С. Тургенев), а также лица, к которым он испытывает явную антипатию (К. П. Победоносцев, Т. И. Филиппов и др.). За каждым из них закрепляются определенные признаки и характеристики: изображению Еракова сопутствуют эротические мотивы, Островского отличает "благообразие", Тургенева -- "благовоспитанность", доминантой рассказа о Победоносцеве являются противоестественные сексуальные наклонности, в рассказах же об Унковском акцентированы наклонности "естественные": эротизм, чревоугодие, сквернословие.

Такого рода рассказы сам Салтыков называл "анекдотами" (см. в письме к Боровиковскому: "Хотел написать Вам сто пар анекдотов, да боюсь, уместно ли" {Салтыков-Щедрин М.Е. Собрание сочинений: В 20 т. М., 1977. Т. 20. С. 71. Далее цитаты приводятся по этому изданию с указанием тома и страницы.}). Кроме анекдотов в письмах есть произведения, обладающие иными жанровыми признаками. К таковым относятся, например, сказка "Архиерейский насморк" и "переписка" императора Николая Павловича с Поль де Коком, которые С. А. Макашин определил как "эпистолярные сатирические миниатюры". Это удачное обозначение может быть применимо и ко всем остальным текстам, что не отменяет необходимости видеть жанровые различия между ними и признавать, что основным видом "эпистолярной сатирической миниатюры" у Салтыкова является анекдот.

Понятие "литературный анекдот" отграничивает анекдот как культурный феномен, по функции близкий мемуару и являющийся частью "малой истории", от анекдота бытового, фольклорного {См.: Русский литературный анекдот конца XVIII -- начала XIX века / Сост. Е. Курганов, Н. Охотин. М., 1990.}. Однако под пером некоторых авторов анекдот становится и литературным жанром, как цикл анекдотов Хармса о Пушкине или же псевдохармсовский цикл о русских писателях. Творцом именно таких литературных анекдотов был Салтыков.

Эпистолярные анекдоты Салтыкова отвечают одному из исконных признаков анекдота как "первичного" жанра: героями придуманных им историй являются реальные лица, курьезные же случаи, происходящие с ними, основаны не на фактическом, а на психологическом правдоподобии (В. Э. Вацуро). Иронизируя и злословя, Салтыков обыгрывает особенности поведения, бытовые привычки, интересы и занятия, личные привязанности известных в свое время людей, чьи имена остались в истории культуры и общественной жизни. Его суждения о современниках и современности пристрастны, но всегда имеют под собой определенные основания. Анекдот как "текст в тексте", помещен в соответствующую эпистолярную раму и в каждом случае по-своему соотносится с ней, обладая, однако, свойствами изолированности и завершенности. Каждый анекдот, как правило, имеет пограничные приметы, хотя они не всегда бывают отчетливо выражены. К таким приметам относятся начальные формулы (вроде "кстати о... ") и финальные пуанты (см., например, в анекдоте о Победоносцеве заключительную реплику: "А на другой день все либералы говорили: и не то еще будет, ежели доступ на высшие курсы будет для женщин затруднен"). Степень автономности анекдота от контекста различна в каждом конкретном случае. Так, письма к Боровиковскому часто строятся как серия известий об общих знакомых, своего рода отчет или сводка событий, что определяет каскадный принцип соединения -- нанизывание различных историй, порой развивающих одну тему, венцом которой становится кульминационный анекдот.

Рассказы Салтыкова, не рассчитанные на широкую публику, предполагают посвященного читателя, который без дополнительных комментариев способен понять, в чем соль, и не будет спрашивать, в каком месте надо смеяться. Такая ориентация на осведомленного реципиента, знание актуальной исторической конкретики являются необходимым структурным компонентом и современного анекдота (вполне можно предположить, что через энное количество лет потребуют пояснения не только анекдоты про "белых", но и про "новых русских"). Анекдоты же Салтыкова, подобно другим его текстам, нуждаются в комментировании, объяснении исторических реалий, положений и лиц.

Так, современному читателю наверняка будет непонятно, почему советчиком Статуя (как Салтыков именует Николая I) оказывается именно Поль де Кок. А дело в том, что этот ныне почти забытый, но популярный в XIX веке французский писатель имел репутацию автора фривольного и имя его воспринималось как нарицательное обозначение эротической литературы. Шутливая по форме "переписка" сатирически репрезентирует уровень власти. Само фантастическое сопряжение столь различных фигур уже создавало комический эффект, не говоря о том, что в своих политических решениях русский император пользуется советами легкомысленного француза.

"Мушкетёрские" письма Салтыков писал в 1875-1885 годах, в основном в те периоды, когда отсутствовала возможность непосредственного общения с близкими людьми. Обычно это было время пребывания за границей (1875-1876, 1880, 1881 гг.); постоянным и любимым адресатом его российских посланий был Боровиковский, длительно живший вне Петербурга (к нему обращено наибольшее количество "мушкетёрских" писем). Анализируя датировку писем, можно заметить, что эпистолярные произведения появляются именно в те периоды, когда Салтыков не пишет для печати.

Его писательская натура не выносила молчания. В 1876 году Салтыков сетует на то, что не может продолжать цикл "Культурные люди", так как не хватает веселости и легкости для завершения большого замысла, но в письмах этого времени, как бы компенсируя свое публичное молчание, он создает продолжающуюся "переписку" Николая I с Поль де Коком. Или другой пример. В апреле 1884 года были закрыты "Отечественные записки" и Салтыков прекращает писать для публики, сообщая одному из адресатов: "Пытался несколько раз и не могу" (20, 55). Но именно в это время он отправляет несколько "каскадных" писем Боровиковскому.

Таким образом, эпистолярные произведения возникали как своего рода "параллельная", бесцензурная литература, в которой реализовалось стремление Салтыкова писать в своей любимой юмористической манере. При этом он предполагал, что его эпистолярный текст будет прочитан не только адресатом, но станет известен более широкому кругу лиц и разойдется в списках (именно благодаря этому сохранились сказки "Архиерейский насморк" и "Сенаторская ревизия" и "переписка" с Поль де Коком). О том, что Салтыков стимулировал подобное тиражирование в среде своих близких знакомых, свидетельствует его фраза в письме к Некрасову: "Я сегодня послал Унковскому историю о том, как Ераков лишил целомудрия дочь нашей хозяйки. Но боюсь, что он прочтет А<лександру> Н<иколаевичу>, а тот, пожалуй, обидится. Прочтите это письмо Вы -- наверное, улыбнетесь. Там же два письма из Поль де Коковой переписки. Думаю, что Ераков тоже будет смеяться" (18-II, 279). Значительная часть эпистолярия Салтыкова, в том числе и "мушкетёрского", к сожалению, утрачена: сохранилось ничтожное количество его писем к А. М. Унковскому, остальные же -- более сорока! -- были уничтожены. В дошедших до нас письмах содержится в общей сложности около тридцати эпистолярных миниатюр.

В своих эпистолярных произведениях Салтыков использует те же приемы сатирической разработки, что и в профессиональном творчестве. Так, литературно кодифицированное соответствие им можно найти в "Пошехонских рассказах". Это является подтверждением "литературности" эпистолярных историй и аргументом в пользу того, чтобы рассматривать их в составе не только эпистолярного, но и художественного наследия писателя. В своих воспоминаниях В. И. Танеев передает рассказ Унковского о том, что в 1889 году С. П. Боткин, лечивший Салтыкова, велел сделать анализ его мочи. Когда Салтыков получил результаты, то "положил их в конверт, запечатал и сделал надпись: "Моя моча. После моей смерти завещаю отдать сукину сыну Бартеневу для Русского архива"" {М. Е. Салтыков-Щедрин в воспоминаниях современников: В 2 т. М., 1975. Т. 2. С. 232-233.}. Анекдот этот, показательный во многих отношениях, косвенно свидетельствует о и том, что сам Салтыков не исключал будущую публикацию своих писем, а соответственно и более широкую известность помещенных в них "параллельных" текстов.

Отточием в квадратных скобках купированные фрагменты, не имеющие отношения к содержанию рассказу.

1

Недавно я получил из Москвы письмо, что там какой-то аферист сватался и даже употребил девицу под моим именем, как вдруг явился обличитель, который доказал, как дважды два, что сей х.й совсем не тот {Из письма к П. В. Анненкову¹ от 16 января 1860. Рязань. Т. 18-I. С. 224.}.

2

Замечательнее всего, что переписка с Поль де Коком² велась в форме рескриптов, в которых знаменитый автор "Gustav le mauvais sujet" везде титулуется: господин Статский Советник Поль де-Кок! Но что еще замечательнее: мысль о возбуждении вопроса по поводу ключей от храма Гроба Господня впервые возникла в голове Поль де Кока, который прямо советовал воспользоваться господствовавшими тогда во Франции неурядицами (это было в 1848) и взять Константинополь. Что это действительно так, в том свидетельствует следующий рескрипт:

Господин Статский Советник Поль де-Кок.

Мысли Ваши насчет взятия Константинополя и отобрания известных вам ключей вполне одобряю и усердие Ваше к престолу нахожу похвальным. Но теперь я имею другое занятие: учу войска ходить по морю, яко по суху, в чем мне верный пособник генерал Витовтов³. Когда они сего достигнут, то без труда до Константинополя добегут и оный возьмут. А впрочем, пребываю вам доброжелательный

Статуй.

Но в 1849 году, ввиду агитации в пользу избрания Бонапарта президентом республики, Поль де Кок опять настаивал и предупреждал, что с Бонапартом будет потруднее ладить, нежели с Ламартином. На это Статуй отвечал:

Господин любезно верный полковник Поль де Кок!

В воздаяния отличного усердия Вашего переименовываю Вас в полковники с зачислением в Изюмский гусарский полк, коего историю, по моему приказанию, пишет в настоящее время лихой ротмистр Гербель⁴. Но рекомендуемый Вами план кампании Витовтов принять не советует, а равно и комендант Башуцкий⁵, которому я тоже приказывал сказать правду об этом деле. Во-первых, войска мои еще не научились ходить по морю, яко по суху, но скоро научатся. А во-вторых, и Нессельрод⁶ не надежен: того гляди, продаст. А впрочем, видя в Вас таковое усердие к составлению планов, остаюсь доброжелательный

Статуй.

В 1853 году наконец войска были выучены и решено было идти по морю, яко по суху. Вот в каких выражениях получил об этом известие Поль де Кок.

Господин полковник Поль де Кок!

Мысль, Вами в 1848 году заявленная, приводится ныне в осуществление. На сих днях Константинополь будет взят, и по совершении в нем молебствия с водосвятием, открыто будет Константинопольское губернское правление, а в Адрианополе -- земский суд. В ознаменование чего, купив в гостином дворе орден Меджидие 1-й степени⁷, повелеваю Вам возложить оный на себя и носить по установлению.

Статуй.

Любопытно, что Поль де Кок действительно начал носить орден, но был уличен и отдан под суд за неправильное ношение орденов.

Скажите Семевскому⁸, что если он хочет купить эту коллекцию, то пускай поспешит. Ее уж торгует один англичанин {Из письма к А. Н. Еракову от 9/21 декабря 1875. Ницца.-- Т. 18-II. С. 238-240.}.

3

Если будете продолжать характеристики писателей, то имейте в виду следующее:

Краевский Андрей⁹. В 1841 году, когда заблудившийся Чичиков ночевал у Коробочки, последняя в ту же ночь понесла, а через девять месяцев родила сына, которого назвали Андреем и который впоследствии соединил лукавство Чичикова с экономической бестолковостью Коробочки.

Стасюлевич Михаил. По прошествии нескольких месяцев по рождении Андрея, Коробочка снова была в охоте, и к ней, заблудившись в хрестоматии, попал Алексей Галахов¹⁰. После чего родился сын Михаил, который соединил тупоумие отца с бестолковостью матери.

Пыпин Александр¹¹. После того, через некоторое время, Коробочка вновь была в охоте и, гуляя в саду, почувствовала, что в нее заполз живчик. Живчик этот был принесен ветром из Общества любителей истории и древностей в общем собрании с Обществом любителей российской словесности. И хотя Коробочка могла сказать: "како могло быть сие? греха бо не знаю" -- тем не менее достоверно, что через 9 месяцев родился сын Пыпин, который уже ровно ничего в себе не соединил {Из письма к А. С. Суворину от 23 января/4 февраля 1876. Ницца.-- Т. 18-II. С. 251.}.

4

Умер Авдеев¹². На могилу его я сочинил след<ующую> эпитафию. Авдеев, Михаил Васильев. Духом вольноотпущенный. Будучи крепостным, пел на манер Рубини¹³, играл на скрипке на манер Контского¹⁴ и готовил котлетки на манер пожарских. Впоследствии приобрел привычку собак у каждого столбика поссать; обосцал Лермонтова, обосцал Тургенева, задумал обосцать Льва Толстого, но смерть застигла его в этом намерении. Мир праху твоему, добрый человек!

Я думаю, что это и справедливо, и прилично. Скабичевский¹⁵на эту тему написал бы три статьи по 4 листа каждая, и все-таки нельзя было бы понять, кто кого обосцал. А я люблю писать кратко, справедливо, ясно и прилично. Оттого и нравлюсь... иногда {Из письма к П. В. Анненкову от 15/27февраля 1876. Ницца. Т. 18-II. С. 261.}.

Сидим мы с Унковским и удивляемся: как это ты так нерасторопен, братец! Тертий¹⁶ вот уж с месяц как назначен, а ты и до сих пор с поздравлением не бывал! В прошлый сезон мы с ним в сибирку игрывали, а нынче думаем: вот кабы Павлов приехал, он бы к нему съездил, а от него к нам,-- все бы хоть частицу аромата с собой принес. Он говорит, что это второй пример: Ломоносов и он. Он еще хуже, ибо незаконнорожденный. Прямое, говорит, доказательство, что Россия государство демократическое. Ржевский протоиерей прислал телеграмму: блаженно чрево родившее (носившее, кажется!) тя и сосцы яже еси сосал. И он не сам ответил, а Брилианту велел: читал с удовольствием и благодарю ржевское духовенство. Многие из смеявшихся над ним покаялись, и многим благочестивым людям являлся Татаринов и говорил: ныне только разрешились узы, сковывавшие душу мою! {Татаринов сказывал, что до сих пор находился в чистилище, а теперь будет сидеть в раю на лоне Госуд<арственного> контр<олера> Апрелева²⁰.} Он же, когда ему о сем было повещано, только сказал: откуду мне сие? Великий Михаил¹⁷ обиделся: как это на место его, сына секретаря московского магистра, сделали незаконнорожденного сына ржевского аптекаря! Говорят, он и до сих пор не может опомниться: сидит и плачет, а митрополит Филофей¹⁸клетчатым платком утирает ему слезы. Это, говорит он, слезы благодарности, батюшка! сладкие слезы! пущай текут! И в благодарности, отвечает Филофей, не надлежит чрезмерного дерзновения выказывать, но смириться и рещи: твори господи волю свою! На первый раз ему поручено: устроить хор певчих при домашней церкви в дому Г<осударственного> конт<ролера>, и я слышал, будто он выписывает тебя, чтобы ты показал, как нужно читать "Апостол". Но это еще неверно, потому что интригует Брилиант²¹, которому хочется самому отхватать "Апостола". Чиновники не только не удивляются, но говорят, что так и следовало ожидать. Что он и умнее и красивее Михаила, и что даже х.. у него больше {Из письма к И. В. Павлову от 27 ноября 1878. Петербург. Т. 19--I. С. 89-90.}.

6

Пушкинский праздник²² произвел во мне некоторое недоумение. По-видимому, умный Тургенев и безумный Достоевский сумели похитить у Пушкина праздник в свою пользу, и медная статуя, я полагаю, с удивлением зрит, как в соседстве с ея пьедесталом возникли два суднышка, на которых сидят два человека из публики. Достоевский всех проходящих спрашивает: а видели вы, как они целовали у меня руки. И по свидетельству Тургенева (в Петербурге подагрой страдающего, но, кажется, сегодня уезжающего за границу), будто бы прибавляет: а если б они знали, что я этими руками перед тем делал! {Из письма к А. Н. Островскому от 25 июня 1880. Петербург. Т. 19--I. С. 157.}

7

Архиерейский насморк²³

Жил-был царь Арон²⁴ и был он глава церкви. Только спрашивает он однажды обер-прокурора Толстого²⁵: "Какие у архиереев привилегии?" Отвечал Толстой: "Две суть архиерейские привилегии: пить архиерейский настой и иметь архиерейский насморк". Рассердился царь. "Архиерейский настой я знаю, но отчего же мне, главе церкви, архиерейского насморка не предоставлено? Подавай в отставку!" Подал Толстой в отставку; призывает царь нового обер-прокурора Победоносцева²⁶ и говорит: "Чтобы завтра же был у меня архиерейский насморк!" Смутился Победоносцев, спешит в Синод, а там уж Святой дух обо всем архиереям пересказал. "Так и так,-- говорит Победоносцев,-- как хотите, а надо царю честь оказать!" -- "Но будет ли благочестивейшему государю в честь, ежели нос у него погибнет?" -- первый усумнился митрополит Макарий²⁷. "А я к тому присовокупляю,-- сказал митрополит Исидор²⁸,-- лучше пускай все сыны отечества без носов будут, нежели падет единый влас из носа царева без воли Божией!"-- "Как же с этим быть?" -- спрашивает Победоносцев.

Вспомнили тогда архиереи, как Яков Долгорукий царю Петру правду говорил, и сказали Филофею-митрополиту²⁹: "Иди к царю и возвести ему правду об архиерейском насморке". Предстал Филофей пред царя и пал на колени: "Смилуйся, православный царь,-- вопил он,-- отмени пагубное оное хотение!" Однако царь разгневался: "Удивляюсь я, старый пес, твоему злосчастию,-- сказал он,-- вы, жеребцы ненасытные, готовы весь мир заглотать, а меня, главу церкви, на бобах оставить!" -- "Но знаешь ли ты, благоверный государь, что означает сей вожделенный для тебя архиерейский насморк?" -- вопрошал Филофей, не вставая с колен. "Образование я получил недостаточное,-- отвечал царь,-- а потому знаю много вредного, а полезного ничего не знаю. Был у меня, впрочем, на днях Тертий Филиппов³⁰ и сказывал, бывает простой архиерейский насморк и бывает с бобонами, но затем присовокупил: "Тайна сия велика есть",-- шед, удавися!" Тогда увидел Филофей, что теперь самое время царю правду возвестить, пал ростом на землю и, облобызав шпору цареву, возопил: "Не разжигайся, самодержец, но выслушай: привилегия сия дарована архиереям царем Петром и знаменует обильное течение из предстательного уда. Сколь сие изнурительно, ты можешь видеть на мне, богомольце твоем. Еще в младенчестве был я постигнут сим течением; родители же мои, видя в этом знамение грядущего архиерейства, не токмо не прекращали такового, но даже всеми мерами споспешествовали. Потом, состоя уже викарием приснопамятного митрополита Филарета³¹, я от усилившегося течения едва не потерял носа и только молитвами московских чудотворцев Петра, Алексия, Эоны и Филиппа таковой удержал. Так вот она привилегия эта какова!" Выслушал царь Филофеевы слова, видит, правду старый пес говорит. "Спасибо тебе, долгогривый, что мой нос от погибели остерег. А все-таки надо меня чем-нибудь за потерю привилегии вознаградить. Иди и возвести святителям: имею я желание прелюбодействовать". Невзвидел света от радости Филофей. Бежит в Синод, шею вытянул, гриву по ветру распустил, ржет, гогочет, ногами вскидывает. Попался Бог по дороге -- задавил. Долго ли, коротко ли, а наконец прибежал. "Так и так,-- говорит,-- силою твоею возвеселится царь! Повелите-ка, святые отцы, из архива скрижали Моисеевы вынести!" Поняли святители, что дело на лад идет, послали за скрижалями. Видят, на второй скрижали начертано: не прелюбодействуй! "Хорошо сие для тех,-- молвил Никандр Тульский³²,-- кто насморк архиерейский имеет".-- "Для тех же,-- возразил протопресвитер Бажанов³³,-- кои такового не имеют, совсем без надобности, ибо тем только подавай". Судили, рядили, наконец послали за гравером Пожалостиным³⁴. Спрашивают: "Можешь ли ты к сему присовокупить: Царь же да возвеселится?" -- "Могу",-- отвечал Пожалостин и, вынув резец, начертал. Тогда Синод постановил: копию с исправленных оных скрижалей отослать для ведения в правление райских селений, в святцах же на сей день отметить тако: разрешение вина и елея {Из утраченного письма к А. М. Унковскому от 5/17 июля. Эмс (см.: Т. 19-II. С. 312). Текст без купюр публ. по рукописной копии С. А. Макашина (впервые: М.Е. Салтыков-Щедрин. Тверские страницы жизни. Тверь, 1996. С. 179-181).}.

8

Видел в Париже Тургенева и хотел писать статью под названием: "Кто истинно счастливый человек?", но больно уж коротко выходит: Тургенев. Соблюдает все правила общежития, как-то: встречаясь с незнакомой женщиной (разумеется, дамой) на лестнице, поклонится (не бойся! не уе.у!), встречаясь с знакомой дамой на улице, не поклонится (может быть, она к любовнику идет и не желает, чтобы ее узнали) ит.д. Слегка пописывает, слегка поё....ет, ездит в посольство, но не прочь поддерживать сношения и с рефюжье³⁵. Одним словом, умирать не надо. И Вы увидите, всех он переживет, и когда Виардо последние деньги из него высосет, то примет звание наставника при будущем наследнике престола. Вот-то озлится Достоевский {Из письма к А.Н. Островскому от 22 октября 1880. Петербург. Т. 19--I. С. 182-183.}³⁶!

9

Сенаторская ревизия

Жил-был корнет гусарский. Призывает его однажды царь Арон и говорит: "Обревизуй, корнет, девушек моего царства, все ли у них чисто". Позвал корнет одну девушку, она говорит: "Меня уже поручик ревизовал, у меня чисто". Позвал другую, третью, четвертую; одна говорит: "Меня ревизовал капитан", другая -- генерал, третья -- сам царь; у всех чисто. Наконец позвал еще девушку; та говорит: "Меня солдат ревизовал,-- у меня неблагополучно". Повел корнет девушку в баню, видит: везде солдатское кало. Вышел, стал дальше ревизовать, получил болезнь и потерял нос. Узнал об этом царь Арон и вспомнил, что он еще четверых сенаторов на ревизию послал, сказал: "Скорее их назад отозвать, ибо все равно от ревизии проку не будет, а ревизоры без носов пожалуй приедут" {Из утраченного письма; датировка Н. В. Яковлева (Хронологический список произведений М.Е. Салтыкова-Щедрина // Н. Щедрин (М.Е. Салтыков). Полное собрание сочинений. М., 1941. Т. 1. С. 530). Текст публ. по рукописной копии С. А. Макашина (впервые: M. E. Салтыков-Щедрин. Тверские страницы жизни. Тверь, 1996. С. 181).}.

10

...В Париже проливные дожди, сырость, слякоть, а я не остерегся, ходил в театры и схватил жесточайшую простуду. Выходит, что я живу здесь взаперти совершенно так, как бы жил на Колтовской или в 1-м Парголове³⁷. Даже в эту минуту жена и дети присутствуют на представлении "La Biche au bois"³⁸, a я, как дурак, сижу дома. А представь себе, в этой пьесе есть картина "Купающиеся сирены", где на сцену брошено до 300 голых женских тел (по пояс), а низы и задницы оставлены под полом в добычу машинистам. Я слышал, что Унковский нарочно приехал инкогнито в Париж и перерядился машинистом, чтобы воспользоваться задами (300 задниц!). Но как только мне будет полегче, я сейчас же отправлюсь. А может быть, тоже машинистом переоденусь {Из письма к В. П. Гаевскому³⁹ от 30 августа/11 сентября 1881. Париж. Т. 19-2. С. 33.}.

11

Был в "La biche au bois". Урусов⁴⁰ сидел около меня и все кричал, чтобы его на сцену пустили. Задницы были голубые, зеленые, розовые, красные, белые с блестками, и у всех -- ангельское выражение {Из письма к В. П. Гаевскому от 13/25 сентября 1881. Париж. Т. 19-II. С. 40.}.

12

Коснуться женского вопроса в деревенской среде было бы интересно, но, разумеется, нужно избежать некоторого похабства. Вы справедливо сказали, что барам нужно то же, но другими словами, и Ваш анекдот о замене говна калом очень хорош, но ведь носим же мы штаны даже летом, когда могли бы совершенно свободно обойтись без оных. Я Вам скажу даже, что без штанов ходить только молодым людям может казаться желательным -- для них оно и красиво и сподручно, а для нас, седеющих старцев, выгоднее, коли подальше наши инструменты запрятаны, и теплее и смехоты меньше.

А в ответ на Ваш анекдот о говне и кале расскажу другой анекдот. Работал плотник Кузьма на барском дворе и нечаянно зашиб себе муде. Видит барыня из окна, что Кузьма сидит сам не свой, посылает девку узнать, что случилось. Возвращается девка и не смеет барыне доложить.-- Зашиб, говорит.-- Да что зашиб? -- Не смею, говорит, доложить.-- Даты, дура, обиняком.-- Маялась-маялась девка и вдруг надумала.-- А вот что под х..м-то, говорит.

Так и надо писать. Ежели неприлично сказать муде, пишите: то, что под х..м. И ясно и деликатно выйдет. Я иногда к этому способу прибегаю, и выходит благополучно. Попробуйте и Вы. Ежели неблагополучно выйдет, то я приложу руки и постараюсь найти соответствующую замену {Из письма к А. Н. Энгельгардту от 10 октября 1878. Петербург. Т. 19-2. С. 47.}.

13

Устал ужасно. Да и ругают меня как-то совсем неестественно. Хорошо еще, что я не читаю газет и только в "Московских ведомостях" узнаю, что я безнравственный идиот. Каторжная моя жизнь. Вот Островский так счастливец. Только лавры и розы обвивают его чело, а с тех пор, как брат его сделался министром⁴², он и сам стал благообразнее. Лицо чистое, лучистое, обхождение мягкое, слова круглые, учтивые. На днях, по случаю какого-то юбилея (он как-то особенно часто юбилеи справляет), небольшая компания (а в том числе и я) пригласила его обедать⁴³, так все удивились, какой он сделался высокопоставленный. Сидит скромно, говорит благосклонно и понимает, что заслужил, чтоб его чествовали. И ежели в его присутствии выражаются свободно, то не делает вида, что ему неловко, а лишь внутренно не одобряет. Словом сказать, словно во дворце родился. Квас перестал пить, потому что производит ветра, а к брату царедворцы ездят, и между прочим будущий министр народного просвещения, Тертий Филиппов, который ныне тоже уж не пердит, но моет сраку мылом казанским. И все с кн<язем> Воронцовым-Дашковым⁴⁴ разговаривают. Хоть бы одним ушком эти разговоры подслушать. А Аспазия⁴⁵ у них -- Феоктистиха⁴⁶и старая бандерша Евгения Тур⁴⁷ {Из письма к И. С. Тургеневу от 6 марта 1882. Петербург. Т. 19-II. С. 100.}.

14

Вчера был боткинский юбилей⁴⁸, и я был на обеде, о чем Вас и уведомляю. Обедало около 400 человек, и распоряжался, главным образом, Соколов⁴⁹. Но распоряжался не совсем благополучно, и порядку было немного. Обед стоил 6 р. с рыла, но качеством своим напоминал кухмистерскую "Афины". Даже удивительно: на дворе тепло, а для Боткина отыскали мороженого судака. Может быть, впрочем, что юбиляру и супруге его получше подавали пищу, но я и по сие время опомниться не могу. С правой стороны у Боткина сидел Глазунов⁵⁰, с левой -- Богдановский⁵¹. Напротив -- супруга юбиляра рядом с m-me Грубер⁵². Мы с Унковским и Лихачёвым⁵³сидели поодаль, но тоже могли видеть. Тут же с нами сидели: Стасюлевич, Утин⁵⁴, Корш⁵⁵, Краевский и... Поляков⁵⁶, который поил нас настоящим шампанским, а не юбилейным. Торжество было шумное; читали речи; сначала можно было разобрать, а потом -- нельзя. Под конец явились и пьяненькие. Кто-то, педагог, вскочил на стул и начал чествовать юбиляра во имя педагогии, но его тут же прозвали педерастом и не дали кончить, приказав музыке играть. Г-жа Манасеина⁵⁷ с тетрадкой в руках, хромая, подбрела к Боткину и с четверть часа что-то шептала, а Боткин кивал. Вероятно, это было приглашение на любовное свидание, потому что Екатерина Алексеевна⁵⁸ ужасно сердилась. Получено было более сотни телеграмм, сначала их читали, но когда дело дошло до какого-то сифилитического отделения московской чернорабочей больницы, то плюнули и только сказали: вот еще сколько. Присутствовал и обер-полицийместер Козлов⁵⁹, но не в качестве оного, а в качестве почитателя. Боткин сказал несколько теплых слов, обращенных к молодежи, но говорил тихо, медленно и прерывисто, ибо был взволнован. С утра раннего его терзали. Сначала в Думе с 11 до 4 ¹/₂ часов, потом у Бореля⁵⁴ с 6 ¹/₂ до 9 часов. Г-жа Манасеина еще в Думе его ловила, но не изловила, а у Бореля поймала. И вдруг, среди гама и шума, встает Сеченов⁶⁰ и предлагает тост за Вашего покорнейшего слугу. Можете себе представить мое волнение и даже испуг. И начал коварно так, что и ожидать было нельзя. Боткин, дескать, знаменит как диагност, а между нами есть еще и другой диагност... Клянусь Вам, меня почти паралич хватил. Разумеется, я как дурак кланялся во все стороны. Хорошо, что еще кашель не захватил, а то картина была бы полная {Из письма к Н. А. Белоголовому⁶¹ от 28 апреля 1882. Петербург. Т. 19--II. С. 107-108.}.

15

Боткин тоже купил в Финляндии именье. Говорят, будто у него там четыре дома, и будто бы он купил сто сорок матрацов, чтобы разложить на них домочадцев. Унковский сказывал: пять пудов швейцарского сыру Боткины на лето повезли в деревню да икры три пуда и 100 бочонков сельдей и все голландских. И Соколов с Алышевским⁶² будут закуски есть; им тоже по матрацу приготовлено. С имением Боткин купил 20 коров и при них бык. Коровы дают прямо сливки, а некоторые даже масло. И все мало. Еще 20 коров и быка купили. Соленой осетрины 20 пудов. И виолончель⁶³, как ни просила Кат<ерина> Ал<ексеевна> оставить {Из письма к Н. А. Белоголовому от 8 июня 1882. Ораниенбаум. Т. 19-II. С. 116.}.

16

Наша дача с приятностями. На прошлой недели маленькую Лизу⁶⁴ укусила змея. К счастью, подле оказался врач Грацианский⁶⁵, который прижег рану. Целый день мы были в величайшем страхе. А через день после того ночью вздумали залезть к нам воры и уже оторвали у окна задвижки, но тут уж я выручил: стал кашлять, и воры, убоясь, ретировались {Из письма к Н. А. Белоголовому от 7 июля 1882. Ораниенбаум. Т. 19-II. С. 121.}.

17

Ераков⁶⁶ купался в грязях в Аренсбурге и заметно поглупел. Влияние лет очень заметно. Наблюдая за ним последние два года, я воочию вижу, как он глупеет. А он, может быть, видит, как я глупею. Это круговая порука. Но по мере того, как он глупеет, желудок его делается все исправнее да исправнее, так что съедает он массу {Из письма к Н. А. Белоголовому от 11 августа 1882. Ораниенбаум. Т. 19-II. С. 129.}.

18

Вам, как толкователю русского гражданского кодекса, вероятно, известен процесс совокупления котов с кошками. Кот производит эту операцию с большим увлечением, и когда наступает психологический момент, то углубив оный, он становится на задние лапы, верхние же простирает к небу, как бы призывая оное в свидетели ощущаемого удовольствия. И при этом происходит та музыка, когда иногда, среди глубокой ночи, заставляет просыпаться обитателей верхних этажей. Но когда все кончилось, то кот и кошка фыркнув друг на друга, стремительно разбегаются в разные стороны.

Подобно сему и Вы. По-видимому, акт совокупления с Вашими петербургскими друзьями доставлял Вам удовольствие, но вот он кончился, и Вы стремительно убежали и безвестно пропали, как бы бросая нам в лицо укор за недостаточность наслаждений!!

Но человек -- не кот!!

А мы между тем ежеминутно здесь об Вас вспоминаем, читая Вашу книгу и соображая, в скольких смыслах Вы могли бы каждого из нас лишить имущества! Но прежде всего -- в карты!!!

Вчера мы решили: послать Вам несколько рецептов дешевых кушаний. Вот на первый случай:

Взять травы клеверу, а ежели нет, то осоки; полить уксусом, а ежели нет, то водой; нарубить трюфлей, а ежели нет, то пробок, все взболтать и, помолясь, кушать.

О говядине в этом рецепте не упоминается, потому что ныне и в Петербурге уже возбужден В. И. Лихачёвым вопрос о выпуске особой ассигнационной говядины, которая заменяла бы настоящую в такой же мере, как ассигнационный рубль заменяет настоящий рубль. [...]

Стихов!! Ибо если мы будем продолжать печатать ассигнационные стихи Вейнберга⁶⁸, то у читателей произойдет понос {Из письма к А. Л. Боровиковскому⁶⁷ от 18 октября 1882. Петербург. Т. 19-II. С. 136.}.

19

Вы отсутствуете из Петербурга в самое горячее время. В музее Лента появилась девица Виолетта, без рук, которая рисует ногами. Ноги без перчаток; выше колен надето трико, так что видны только ягодицы, но больше -- ни-ни. Сверх того в том же музее показывают мужчину Антона, без рук и без ног, который делает детей... угадайте чем? И когда нужно демонстрировать, то с дозволения об<ер->полициймейстера приводят к нему девицу Виолетту, и через три-четыре минуты ребенок сделан!

Что касается до того, каким образом Эвель Утин сделался христианином⁶⁹, то настоящая правда всей этой истории представляется в след<ующем> виде. Старый Исаак, побуждаемый обер-полициймейстером Галаховым к выезду из Петербурга, не решился, однако ж, лично познать свет истинной веры, а пожертвовал сыном Эвелем, при котором и полагал навсегда поселиться в Петербурге, в качестве родственника (это дозволяется). Пригласили протодиакона из Исакиевского собора для наставления Эвеля в правилах веры, но протодиакон, вместо "Начатков", принес колбасу, сказав: довольно с тебя и этого. И когда Эвель съел колбасу, то сейчас же сам от себя прочитал "Богородицу". После второй колбасы -- прочитал "Отче наш". Тогда протодиакон принес третью колбасу, полагая, что, съевши ее, Эвель прочтет "Верую", но как ни старался Эвель произнести "И во единого господа нашего Иисуса Христа" -- не мог. И когда пришел протодиакон, то, вместо исповедания веры, прочитал ему "Боже, царя храни". Протодиакон был приятно этим изумлен и, сказав "это, пожалуй, еще лучше", свел его в кухню и посадил в кадку с водой: ныряй! Причем оказалось, что Эвель не только обрезан, но златообрезан. А восприемниками были: Пассовер и Куперник⁷⁰.

Вот после этого-то и состоялся знаменитый закон, дозволяющий при обращении евреев допускать сокращенный чин, т. е. не требовать от них молитв, а только знания "Боже, царя <храни>".

Несколько слов о наших общих знакомых.

Унковский -- сделал ребеночка, но какого пола -- неизвестно, потому что дите родится месяца через четыре. Эта неожиданная радость, по-видимому, остепенила Ал<ексея> Мих<айловича>, так что он уж не знает и сам, смеяться ему или нет. Иногда вдруг выпалит -- и сейчас же вспомнит: шестой! Видимся мы очень редко, потому что я почти совсем не выхожу из дома.

Владимир Ив. Лихачёв деятельно готовится к посту министра каких бы то ни было дел. Утром ездит в съезд, вечером -- заседает. Газеты полны его именем. Воскресенья еще в ходу, и я аккуратно их посещаю⁷¹. Елена Осиповна⁷² конфект больше не покупает, а потчует винными ягодами (фигами) и Абазою с Коробкою⁷³. Лихачёвы совсем разошлись с Елисеевыми⁷⁴; но почему -- неизвестно. До того разошлись, что Гр<игорий> Зах<арович> сказал, что ежели они приедут в тот город, где он имеет местопребывание, то он немедленно провалится сквозь землю. Вообще Г<ригорий> З<ахарович>, по-видимому, совсем одурел. Лишил Кат<ерину> Павл<овну> наследства и живет в свое удовольствие, полагая, что "Отечественным запискам" конца не будет.

Ераков, Александр -- имеет приезд ко двору благоверной государыни Екатерины Михайловны⁷⁵. В бытность мою в Ораниенбауме (где я целое лето на даче провел) скрывался от меня, не ожидая ничего хорошего для своей репутации от моего знакомства. По возвращении в Петербург у меня не был, но 8-го ноября⁷⁶, услышав, что за обедом будет стерляжья уха, приехал, однако ж приглашен не был. Говорят, будто дела его плохи, так как В<ера> Ал<ександровна>⁷⁷ дает уроки музыки, и он сам определился на службу в каком-то правлении жел<езной> дороги. Но за квартиру -- платит. Адрес: 1-я рота Измайл<овского> полка, дом Тарасова.

Победоносцев Константин и Катков Михаил⁷⁸ -- заняты деланием вреда.

ОГерарде⁷⁹ ничего не знаю. Но, кажется, ест гороховый суп и ходит в Михайл<овский> театр учиться светским манерам.

Утин -- не Эвель, а Евгений -- тоже сделал ребеночка и ждет его появления. Утин, Лейба⁸⁰, сошел с ума и содержится у Балинского⁸¹в заведении {Из письма к А. Л. Боровиковскому от 18 ноября 1882. Петербург. Т. 19-II. С. 149-150.}.

20

Окрестивши суворинское чадо⁸², отобедавши у Панаева⁸³, поцеловавши Стасюлевича и переговоривши с Краевским насчет направления внешней политики, Вы, вероятно, уделите несколько свободных минут и Новгороду. В этой надежде я и адресую туда сие письмо, тем более что наступает обряд истребления буженины, строго соблюдаемый всеми христианами "от потрясенного Кремля до стен недвижного Китая"⁸⁴.

Говорят, будто выжившая из ума Пассекша⁸⁵ рассказывает об крестинах следующее: уж мы вокруг купели-то плясали, плясали... затормошили меня, старуху, совсем. А потом, сударь, обедать подали. И чудо только! провизия, кажется, отменнейшая, и стерлядь живая и ростбиф -- а точно кто в нее насмердил⁸⁶!

Говорят, даже Бога на крестины приглашали, да он отговорился: хлопочу, говорит, о Стасюлевиче в Комитете м<инис>тров, так некогда⁸⁷. И прислал будто бы Иуду Искариотского, который розничную продажу газет выдумал⁸⁸ {Из письма к М. А. Языкову⁸⁹ от 22 декабря 1882. Петербург. Т. 19-II. С. 163.}.

21

Неделю тому назад я послал Вам письмо, в котором изложил подвиги каждого из компании мушкетеров, одним из членов которой (вроде отсутствующего сенатора) считаетесь и Вы. С тех пор в положении воюющих сторон ничего нового не произошло.

Елисеев очень интересуется знать, где Вы и как живете? Я отвечал, что Вы живете в мифологической местности, именуемый Саксагань⁹⁰, в большой дружбе с Аполлоном, который играет на лире, а Вы -- трисвятую песнь припеваете. И камни пляшут. Ежели бы Вы вздумали написать к старцу, то вот его адрес: France, Alpes Maritimes, Nice, Petite rue S-t Etienne, villa des Essarts, M-r Grégoire Elisséieff. Мне кажется, он будет отменно рад получить от Вас весточку.

Вообще, дело "Отеч<ественных> зап<исок>" идет так, что последний год контракта с Краевским, по-видимому, будет действительно последним годом. Набирать другую компанию соредакторов -- было бы с моей стороны не совсем хорошо, а издавать журнал с отсутствующими редакторами -- право, ни на что не похоже. Да и сам я, вероятно, разрешу это недоразумение к наилучшему концу: помру -- только и всего. И в газетах напишут: вот это какой был человек! исполнил все обязанности относительно Краевского -- и помер! А дух мой будет этим утешаться в горних.

<...>

Представьте себе: на днях смотрю в железнодорожную мою карту и не верю глазам своим: река Саксагань! Бежит себе и даже впадает в Ингулец, т. е. некоторым образом в Борисфен⁹¹! И даже неизвестно, кто тут Ингулец: может быть, Саксагань эта самая и есть Ингулец? Ведь не Станлей⁹² определяет, кому быть Ингульцом, а кому Саксаганью, а простая русская баба. Во всяком случае, Саксагань есть -- и слава богу {Из письма к А. Л. Боровиковскому от 6 января 1883. Петербург. Т. 19-II. С. 169-170.}.

22

Лихачёвы на днях племянницу выдали замуж -- помните Шурочку⁹³? Выдали за лекаря Раздольского, который нарочно с нею сюда приехал, чтоб в Петербурге вкусить. Наняли комнату в chambers garnies⁹⁴, где и произошло все. То-то, я думаю, крику было. И соседям радование. Вчера я был у них: у нее совсем глаза свиные от употребления сделались. Голову понурила, рот разинула, глаза мутные. И родители Скерлетовы тут же; приедут обратно в Винницу и будут говорить: как мы в Петербурге веселились. У Раздольского средства хорошие: 60 р. в месяц жалованья, да ей родители обещали на первый год дать 300 рублей. А у ней, судя по лицу, и теперь уж десять человек в брюхе сидит. Право, никогда я не видел девицы, которую бы замужество до того угнело и обнаружило. Истинно вам говорю: как потерянная ходит. И все молчит и в темноту смотрит. Смотрите, однако ж, Вы не сплетничайте {Из письма к А. Л. Боровиковскому от 31 января 1883. Петербург. Т. 19-II. С. 183.}.

23

Вчера был у меня Островский, который с братцем посетил Кавказ. Ужасно хвалит Батум: вот, говорит, куда ступайте! Климат -- чудесный; губернатор -- добрейший, а вице-губернатор -- еще добрее. Вот истинное определение русской жизни. Климат хорош; но все-таки только тогда вполне хорош, ежели и губернатор и вице-губернатор соответствуют. Я это чувство давно испытываю. Хочется мне оседлость какую-нибудь купить, да вдруг вспомнишь: а каков-то губернатор? каков исправник? становой? мировой судья? Затаскают, засудят; из убежища отдохновения устроят каторгу. Вообще, мне в этом отношении не везет. Не могу найти себе убежища, да и конец {Из письма к Н. А. Белоголовому от 18 декабря 1883. Т. 19-II. С. 255.}.

24

А между тем случилось следующее. Ко мне обратился кунгурский 1-й гильдии купец Наркиз Богданович Кормильцын⁹⁵ с вопрос<ом>: нет ли в моем ведомстве (очевидно, он еще не знает, что ведомство мое распущено) стихотворца, который мог бы написать стихи на бракосочетание его дочери Ирины Наркизовны, но так, чтобы стихи были по 1-й гильдии, и что это будет стоить. Я указал ему на Вас, думая, что это Вас развлечет. Но при этом написал ему, что так как стихи требуются непременно по 1-й гильдии, то цена им будет 1 р. 25 к. за строку, ежели не меньше 200 строк. Или, короче говоря, за все стихотворение 250 р., если же Вы напишете меньше 200 строк, то за каждый недописанный стих платите по 5 р. неустойки. Кроме того, я объяснил ему, что Вы надворный советник (кажется, так?) и занимаете несменяемую должность, которая, впрочем, вскоре сделается сменяемою, и что, ввиду этого, Вы, может быть, пожелаете, чтоб стихи были прочитаны под псевдонимом Случевского⁹⁶. Кроме Вас, я указал на Аполлона Майкова, который тайный советник и имеет через плечо орден⁹⁷.

Не знаю, на что решится г. Кормильцын, но, во всяком случае, считаю нужным Вас предупредить, чтоб Вы не испугались, получив из Кунгура предложение. <...>

Дама, которую Вам адресовал Унковский, воротилась от Вас в восторге; говорит: не знаю, что такое у него в панталонах, но совершенно как фимиам. А Унковский ей на это: да Вы не у Победоносцева ли по ошибке были? {Из письма к А. Л. Боровиковскому от 11 июня 1884. Сиверская. Т. 20. С. 32-33.}

25

О стихах на бракосочетание Ирины не беспокойтесь: их уже сочинил Надсон⁹⁸ и отослал по назначению. Стало быть, он и деньги получит. Бедный, по-видимому, немного поживет. Головин (доктор)⁹⁹ говорит, что у него чахотка. К счастию, Головин очень часто ошибается, и в этом единственное спасение. Может быть, диагноз его даже означает: сто лет здравствовать. На днях у нас кухарка стала часто в обморок падать. Послали к Головину (он здесь же на Сиверской) -- он освидетельствовал и говорит: хроническое воспаление почек. Надо ей одним молоком питаться. Та было поверила; но потом вдруг спохватилась: у меня, говорит, совсем не почки болят, а мне мужика надо. И уехала в Петербург для случки, а когда оплодотворится, то назад приедет.

[...]

Но кроме этого, есть и еще важная политическая новость. Ераков собрался жениться на девице Малоземовой¹⁰⁰, пьянистке в<еликой> к<нягини> Екатерины Михайловны, у которой два зуба изо рту выперло наружу, да два зуба там... Вот Ераков и собрался это обстоятельство проверить -- инженер ведь он. Но тут его лукавый попутал. Показалось ему, что у него из огорода по ночам клубнику воруют, вот он и дал себе слово подкараулить. Ночью, услышав подозрительный шорох, в одной рубашке, без подштанников, ползком вышел в огород и засел в куст. Кстати, думает, я там и за большой нуждой схожу. А в кусте между тем змея спала. Не ядовитая, но все-таки змея. Услышала, что кто-то сбирается на нее класть, взяла да и укусила в самое причинное место. Взревел Ераков, а брачные пули в одно мгновение раздулись, как картечи. Прибежал домой, всполошил дочерей; те пристают: что у Вас, папенька, болит? А он объявить не смеет, а только кричит: не могу жениться. Послали к августейшей владетельнице города Ораниенбаума -- она тоже хочет знать, что у милого старичка болит. Наконец, приехал доктор, и всем потихоньку объяснил. Теперь Еракову уже не больно, но едва ли не придется расстаться со своим архитектурным украшением. Дочери ходят мимо него, потупив глаза, августейшая владетильница нюхает спирт, а девица Малоземова всем горько жалуется: стоило ли из-за фунта клубники лишать себя удовольствия! Сам же Ераков, не будь глуп, завел переговоры с Моршанском, насчет принятия большой печати¹⁰¹. Говорят, Платицын дает ему всего 85 копеек, но он надеется, что это по недоразумению, и на днях собирается в Моршанск лично. Это правда, говорит, что я и без того должен бы их лишиться, но ведь тут дело идет не об них одних, а обо всем -- должен же "корабль" что-нибудь накинуть, тем более что у меня долги.

[...]

От Унковского получил письмо: он затеял настоящее хозяйство; арендатору отказал и орудует сам. Жалуется, что навозу мало. Я советовал, разумеется, всей семьей принимать касторовое масло, но с тем, чтобы это удобрение класть исключительно на огород. Если же хочет персидскую ромашку сеять, то пусть пригласит Головачова¹⁰², которого кал удивительно для этой цели хорош {Из письма к А. Л. Боровиковскому от 6 июля 1884. Сиверская. Т. 20. С. 50-52.}.

26

В августе меня обыкновенно посещает lumbago¹⁰³. Посетил и теперь. Болезнь эта глупая и состоит в том, что чувствуешь будто задницу вывихнул. Теперь я мажу себе иодом хвостик (кстати: Боткин меня удостоверял, что он знает одного сенатора с хвостом -- к счастью, в старом сенате), и так как это горячит, то по ночам я вижу ни с чем несообразные сны. Так, например, будто бы задница моя разделена на участки, и один участок с торгов достался Вам, а Вы хотите на нем шпанскую мушку поставить. Я протестую, говорю: ведь больно-то будет мне; а Вы говорите: должен же я свои деньги выручить и т. д. Словом, сущий вздор, который может привидеться только после долгого разговора с Ратынским¹⁰⁴.

Или еще: будто бы Победоносцев и митрополит Аника¹⁰⁵ спорят, отчего оное место называется причинным. Победоносцев будто бы утверждает, что оттого, что оно есть причина всех зол, а Аника возражает: это смотря по тому, какова причина! Ежели у кого причина малая и слабая, то, действительно, кроме пакости, ничего и ожидать нельзя; но ежели у кого причина исправная, то оная даже удовольствие доставить может и т. д. Опять сущий вздор, но при драхеншусе неизбежный.

Кстати о Победоносцеве. Ходит слух¹⁰⁶, будто на одном званом обеде хозяйка дома, которая от своих родственников-офицеров слышала, что К<онстантин> П<етрович> болен, что у него шулята¹⁰⁷ слабы, и когда она обращалась за разъяснением, то ей говорили, что это та самая болезнь, которая на вульгарном языке называется "в три пальчика без смычка"¹⁰⁸ -- так вот эта самая хозяйка в самый разговор обеда вдруг обращается к Побед<оносцеву> с вопросом: а что, К<онстантин> П<етрович>, у вас шулята все еще слабы? Общий конфуз. Но, к счастью, выручила молоденькая сестра хозяйки, которая, видя общее замешательство, спросила: ведь, кажется, по-французски эта болезнь онанизмом называется. В эту минуту ударил гром и кто-то пёрнул, но не Алексей Михайлович, потому что он еще в деревне. А через минуту из-за туч показалось солнышко и стали разносить фрукты. А на другой день все либералы говорили: и не то еще будет, ежели доступ на высшие курсы будет для женщин затруднен {Из письма к А. Л. Боровиковскому от 5 августа 1884. Сиверская. Т. 20. С. 62-63.}.

27

Представь себе, в Москве есть женская лечебница Заяицкого (на Полянке в собст.<венном> доме) с постоянными кроватями. Какое счастливое стечение обстоятельств! {Из письма к В. П. Гаевскому от 19 ноября 1884. Петербург.-- Т. 20. С. 104.}

28

Из общих знакомых я только двоих продолжаю видеть: Унковского и Лихачёва¹⁰⁹. Из них первый -- веселится, второй -- стремится. У второго сын, Александр¹¹⁰, от земли не видать, а тоже уж стремится, состоит членом Кодификационной Комиссии, рассуждает столь здраво, что к праздникам 150 р. награды получил. Только за одно здравое рассуждение -- такая куча денег! сколько же бы ему дали, если б он не вполне здраво рассуждал, а например хоть на манер Кахановской комиссии¹¹¹?

Но на Унковского даже смотреть приятно. Теперь я его редко вижу, но всякий раз, когда вижу, то думаю: стало быть, веселиться еще можно. Но он уже допустил в своих собеседованиях некоторые улучшения, и теперь даже при "дамах" употребляет вводные изречения, вроде "х..ли" "ах мать твою!" Разумеется, "дамы" стараются не понимать, но как он ведет себя в высшем обществе и с министрами (представь себе, является к ним по делам, просто возвещает об себе: Унковский -- только и всего, и его не отсылают в участок),-- не знаю. Во всяком случае, лестно думать, что у меня до сих пор сохранилось два знакомых, из которых одного все любят, а другого все считают человеком, без коего шагу ступить нельзя {Из письма к А. Л. Боровиковскому от 15 января 1885. Петербург. Т. 20. С. 127.}.

29

Теперь, об общих знакомых. Лихачёв все хлопочет? Что ему нужно,-- я разгадать не могу, но только он как в котле кипит. Быть может, мы так теперь отвыкли от идеи об общей пользе, что уже и понять не можем этой кипучей деятельности. Но, во всяком случае, нужно думать, что у него есть цель, и пошли ему господи поскорее ее достигнуть. Унковский больше всего -- обедает. И с Поляковым обедает, и с Каншиным¹¹², и с Лермонтовым¹¹³, а иногда и с нами -- и нигде его не тошнит. Говорят, на днях у какого-то министра завтракал и тот его крымскими винами потчивал. И все-таки воротился домой веселый. У него в доме, одновременно со мной, дифтерит маленькую Лизу чуть не съел. Есть термин: космополит, а Унковский -- космодинатор¹⁴⁴. Неуклюже несколько это слово, надо другое придумать, но непременно надо. Это совсем особенный тип. Назначение человека: обедать, хотя бы даже при отсутствии аппетита {Из письма к А. Л. Боровиковскому от 25 февраля 1885. Петербург. Т. 20. С. 148.}.

¹ Анненков Павел Васильевич (1813, по др. свед. 1812-1887) -- критик, историк литературы, мемуарист; близкий знакомый В. Г. Белинского, Н.В. Гоголя, А.И. Герцена, И.С. Тургенева; сотрудник "Современника"; приятель Салтыкова, автор статьи о его произведениях (1863).

² Поль де Кок Шарль (1793-1871) -- французский писатель, чьи фривольные произведения были очень популярны в России, в том числе и роман "Gustav le mauvais sujet" (точное название "Gustave ou Le mauvais sujet" -- "Густав-Негодник", в рус. изд. 1857-1858 -- "Густав, или Любовь ветреного мужчины").

³ Витовтов Павел Александрович (1797-1876) -- генерал-лейтенант, начальник штаба главнокомандующего гвардейскими и гренадерскими корпусами; участвовал в Венгерском походе 1849 г.; генерал-адъютант (с сент. 1849); тесть Ильи Евграфовича Салтыкова.

⁴ Изюмский гусарский полк -- один из старейших русских полков; в 1849 г. участвовал в Венгерском походе российской армии. Гербель Николай Васильевич (1827-1883) -- литератор; в 1848-1851 гг. юнкер, впоследствии штаб-ротмистр Изюмского гусарского полка; участвовал в Венгерском походе.

⁵ Башуцкий Павел Яковлевич (1771-1836) -- генерал от инфантерии, комендант Санкт-Петербурга; генерал-адъютант (с 15 декабря 1825).

⁶ Нессельроде Карл Васильевич (1780-1862) -- граф, министр иностранных дел России (1816-1856).

⁷ Орден Меджидие, учрежденный в 1852 г. орден Османской империи, которым награждались иностранные дипломаты, главы иностранных государств, военные и государственные деятели.

⁸ Семевский Михаил Иванович (1837-1892) -- историк, публицист, издатель журнала "Русская старина" (с 1870).

⁹ Краевский Андрей Александрович (1810-1889) -- издатель-редактор журнала "Отечественные записки" (1839-1868) и газеты "Голос" (1863-1884); в 1868-1877 гг. журнал редактировал Н. А. Некрасов (соредакторы Салтыков и Г.З. Елисеев), в 1877-1884 гг. -- Салтыков (соредакторы Н.К. Михайловский и Г. З.Елисеев).

¹⁰ Стасюлевич Михаил Матвеевич (1826-1911) -- историк, редактор-издатель журнала "Вестник Европы" (1866-1908). Галахов Алексей Дмитриевич (1807-1892) -- историк литературы, писатель, педагог; составитель "Полной русской хрестоматии..." (1843), вызвавшей критику за то, что в числе образцовых он поместил произведения современных писателей; до 1918 г. выдержала 40 изданий (см.: Кийко Е.И. Галахов // Русские писатели. 1800-1917. Биографический словарь. Т. 2. М., 1989. С. 514).

¹¹ Пыпин Александр Николаевич (1833-1904) -- историк литературы, сотрудник "Отечественных записок" (с 1853), сотрудник и член редакции "Современника" (1863-1866) и "Вестника Европы" (с 1866).

¹² Авдеев Михаил Васильевич (1821-1876) -- писатель, потомок старинного казацкого рода. Роман "Тамарин" (1852), ориентированный на "Героя нашего времени", критика оценивала как подражание Лермонтову. В романе "Подводный камень" (1860), посвященном Тургеневу, поднимались актуальные для 1860-х гг. проблемы, в частности т.н. "женский вопрос".

¹³ Рубини Джованни Баттиста (1794/1795-1854) -- знаменитый итальянский тенор; в 1843-1845 гг. и 1847 г. в составе итальянской оперной труппы выступал в России.

¹⁴ Коптский Аполлинарий Григорьевич (1825, по др. свед. 1823,1824-1879) -- польский скрипач-виртуоз, композитор, педагог; в 1850-х гг. солист Императорских театров в Петербурге.

¹⁵ Скабичевский Александр Михайлович (1838-1911) -- литературный критик, публицист, мемуарист, историк литературы; сотрудник "Современника" (1866) и "Отечественных записок" (1868-1884); Салтыков не слишком высоко оценивал его тексты.

¹⁶ Унковский Алексей Михайлович (1828-1893) -- юрист, общественный деятель, тверской уездный судья (1854-1857), предводитель дворянства Тверской губернии (1857-1859), председатель Тверского комитета по улучшению быта помещичьих крестьян, в период подготовки крестьянской реформы возглавил движение тверских либералов; публицист, переводчик, сотрудник "Современника", "Вестника Европы", "Отечественных записок"; ближайший друг Салтыкова, к которому писатель "нередко обращался в самые трудные минуты, когда его душевное состояние почему-нибудь доходило до крайнего напряжения" (M. E. Салтыков-Щедрин в воспоминаниях современников: В 2 т. М., 1975. Т. 1. С. 317); душеприказчик Салтыкова и один из опекунов его детей. Филиппов Тертий Иванович (1825-1899) -- выходец из мещан Ржевского уезда Тверской губернии; литературный критик, публицист, сотрудник "Москвитянина", "Русской беседы" и др.; знаток, собиратель и талантливый исполнитель народных песен; чиновник Государственного контроля Российской империи. Речь идет о его назначении на пост товарища государственного контролера. -- Павлов Иван Васильевич (1823-1904) -- соученик Салтыкова по Московскому дворянскому институту и Александровскому лицею; окончил медицинский факультет Московского университета; чиновник Палаты государственных имуществ Орловской губернии (с 1857), управляющий контрольными палатами в Витебске и Орле (с сер. 1860-х); публицист, основатель и фактический редактор еженедельника "Московский вестник".

¹⁷ Островский Михаил Николаевич (1827-1901) -- младший брат драматурга; предшественник Филиппова на посту товарища государственного контролера; занимал важные посты: член Государственного совета, министр государственных имуществ (1881-1893), председатель департамента законов Государственного совета (1893-1899).

¹⁸ Митрополит Киевский и Галицкий Филофей (в миру Тимофей Григорьевич Успенский; 1808-1882) -- в 1857-1876 епископ тверской и кашинский. В 1860-1862 тверской вице-губернатор Салтыков бывал на приемах в резиденции Филофея -- Трехсвятском монастыре, "в полверсте от города на юг, к станции Николаевской железной дороги" (Владиславлев В. Краткие исторические сведения о монастырях... // Памятная книжка Тверской губернии на 1863 год. Тверь, 1863. С. 79). Под именем Пустынник выведен в очерке Салтыкова "Наш губернский день", послужил также прообразом щедринских персонажей в очерке "Помпадур борьбы" и в сказке "Архиерейский насморк".

¹⁹ Татаринов Валериан Алексеевич (1816-1871) -- государственный контролер (1863-1871), по предложению которого были приняты на службу И.В. Павлов и Т.П. Филиппов.

²⁰ Апрелев Иван Федорович (1802-1874) -- товарищ государственного контролера (1853-1855), действительный тайный советник, сенатор. По словам современника, мягкий и общительный человек, "он скользил по житейскому пути не углубляясь и только пользовался счастливыми обстоятельствами, никому не делая зла, стараясь всем угодить и быть полезным" (Шереметев С.Д., гр. Семейство Апрелевых. СПб.: Типография М.М. Стасюлевича, 1898. С. 20-21).

²¹ Бриллиант П.А. -- чиновник Государственного контроля.

²² Салтыков пишет о важном событии культурной жизни -- открытии в Москве 6 июня 1880 г. памятника Пушкину (скульптор А. М. Опекушин), средства на который были собраны по подписке. На заседании Общества любителей российской словесности выступили многие известные писатели, но наибольший успех имели речи Тургенева и Достоевского (речь Достоевского была опубликована в августовском выпуске "Дневника писателя"). О пушкинском празднике см.: Левитт Маркус Ч. Литература и политика: Пушкинский праздник 1880 года. СПб.: Академический проект, 1994.

²³ Сказка, в которой отыгрывается уподобление носа фаллосу, вписывается в "носологический" контекст мировой литературы. Свойственное народной смеховой культуре эротическое, "низовое" переосмысление таких частей тела, как рот и нос, активно использовалось в литературе и изобразительном искусстве (Бахтин МЛ) Творчество Франсуа Рабле и народная культура средневековья и Ренессанса. М.: Худож. лит., 1965; 2) Рабле и Гоголь (Искусство слова и народная смеховая культура) // Бахтин М. Вопросы литературы и эстетики. М.: Худож. лит., 1975; Виноградов В.В. Натуралистический гротеск (Сюжет и композиция повести Гоголя "Нос") // Виноградов В. В. Поэтика русской литературы. Избранные труды. М.: Наука, 1976; Тынянов Ю.Н. Достоевский и Гоголь (к теории пародии) // Тынянов Ю. Н. Поэтика. История литературы. Кино. М.: Наука, 1977). Фаллические коннотации, связанные с образом носа, Салтыков использовал и в рассказе "Ангелочек" из цикла "Мелочи жизни" (Строганова Е.Н. "Современная идиллия" M. E. Салтыкова-Щедрина в литературном пространстве. Тверь: Золотая буква, 2001).

²⁴ Царь Арон -- иносказательное именование Александра II, который как глава государства именовался также и главой церкви. Использование имени Арон (Аарон) связано, вероятно, с тем, что поступки первого ветхозаветного первосвященника Аарона, старшего брата пророка Моисея, не всегда соответствовали высоте его призвания (см.: Библейская энциклопедия. М.: Терра -- Terra, 1991. С. 7-8). Подобную ситуацию изображает Салтыков: Александр II, "не выждав и двух месяцев со дня смерти императрицы Марии Александровны <...> вступил в морганатический брак со своей давней фавориткой, княжной Е. М. Долгорукой (вскоре она получила фамилию и титул светлейшей княгини Юрьевской). По каноническим же законам Православной церкви вступление в новый брак разрешалось лишь по прошествии года со дня смерти одного из супругов. Таким образом, Александр II, обязанный в качестве главы не только государственной, но и церковной власти блюсти ее законы, явился нарушителем их, когда приказал Синоду венчать себя с Долгорукой раньше установленного срока" (Макашин С.А. Не предназначавшаяся для печати "басня" о царе Александре II и Синоде // Литературное наследство. М.: АН СССР, 1959. Т. 67. С. 404).

²⁵ Толстой Дмитрий Андреевич (1823-1889) -- граф, соученик Салтыкова по Александровскому лицею; обер-прокурор Святейшего Синода (1865-1880), министр народного просвещения (1866-1880), министр внутренних дел и шеф жандармов (1882-1889); его реформы в области образования вызывали недовольство радикально настроенных современников.

²⁶ Победоносцев Константин Петрович (1827-1907) -- обер-прокурор Святейшего Синода (1880-1905). В свое время пользовался репутацией крайне реакционного деятеля. Известна анонимная эпиграмма 1880-х гг.:

Победоносцев он -- в синоде,

Обедоносцев -- при дворе,

Бедоносцев он -- в народе

И доносцев он -- везде.

²⁷ Митрополит Макарий (в миру -- Михаил Петрович Булгаков; 1816-1882) -- митрополит Московский и Коломенский (с 1879), член Святейшего Синода.

²⁸ Митрополит Исидор (в миру -- Яков Сергеевич Никольский; 1799-1891) -- митрополит Новгородский, Санкт-Петербургский, Финляндский и Эстляндский (с 1860), первенствующий член Синода.

²⁹ Митрополит Филофей -- см. коммент. 18.

³⁰ Тертий Филиппов -- см. коммент. 16.

³¹ Митрополит Филарет (в миру -- Василий Михайлович Дроздов; 1783-1867) -- митрополит Московский и Коломенский (с 1826).

³² Митрополит Никандр (в миру -- Николай Иванович Покровский; 1816-1893) -- архиепископ Тульский и Белёвский (с 1860); участвовал в работе Синода (1871-1874); Салтыков был знаком с ним, когда служил в Туле (1866-1867).

³³ Бажанов Василий Борисович (1800-1883) -- протопресвитер, духовник Николая I, Александра II и Александра III; главный священник Двора и гвардии; член Синода. 19 июля 1880 -- обвенчал Александра II с Е. М. Долгорукой.

³⁴ Пожалостин Иван Петрович (1837-1909) -- гравер-бюренист (от фр. burin -- резец).

³⁵ Рефюжье -- эмигранты (фр.)

³⁶ Последняя реплика имеет многозначный смысл. Она направлена на Достоевского, чья "почвенническая" идеология была чужда Салтыкову, что определяло полемический характер их отношений (Борщевский С. Щедрин и Достоевский. История их идейной борьбы. М.: ГИХЛ, 1956; Туниманов В.А. Творчество Достоевского. 1854-1862. Л.: Наука, 1980; Строганова Е.H. "Современная идиллия" M. E. Салтыкова-Щедрина в литературном пространстве. Тверь: Золотая буква, 2001). Вместе с тем содержит и намек на многолетний конфликт между Достоевским и Тургеневым (см.: Никольский Юрий. Тургенев и Достоевский (История одной вражды). София: Российско-болгарское книгоиздательство, 1921), выразившийся в их литературных текстах, в том числе и в коллективной (при участии Тургенева) эпиграмме 1846 г. <Послание Белинского к Достоевскому>, включающей строфу, отголосок которой заметен в реплике Салтыкова:

Хоть ты юный литератор,

Но в восторг уж всех поверг:

Тебя знает император,

Уважает Лейхтенберг.

³⁷ Названы районы Петербурга, в летние месяцы заселявшиеся дачниками.

³⁸ Феерия "La Biche au bois" ("Лесная лань"), написанная в соавторстве братьями Коньяр (Cogniard).

³⁹ Гаевский Виктор Павлович (1826-1888) -- критик, историк литературы; соученик Салтыкова по Александровскому лицею.

⁴⁰ Урусов Александр Иванович (1843-1900) -- талантливый адвокат, с которым Салтыков поддерживал дружеские отношения.

⁴¹ Энгельгардт Александр Николаевич (1832-1893) -- публицист, ученый-агрохимик, профессор Петербургского земледельческого института; за сочувствие студенческому движению был выслан в родовое имение, где занялся сельским хозяйством. Автор писем "Из деревни" ("Отечественные записки", 1872-1882; последнее -- "Вестник Европы", 1887), инициатором которых был Салтыков. Жена Энгельгардта Анна Николаевна Макарова была двоюродной сестрой Е. А. Салтыковой.

⁴² Островский Михаил Николаевич (1827-1901) -- министр государственных имуществ (1881-1893); первый почетный гражданин Пятигорска; см. также примечание 17.

⁴³ В литературных кругах Петербурга существовала традиция празднования писательских дат в форме дружеских обедов (Olaszek Barbara. Литературные обеды в культурном пространстве Петербурга второй половины XIX века // Festkultur in der russischen Literatur. Культура праздника в русской литературе XVIII-XXI веков (18. bis 21. Jahrhundert) / Ред. А. Граф. Herbert Utz Verlag Munchen 2010). Салтыков пишет об обеде 2 марта 1882 г. в ресторане "Донон" в честь 35-летия литературной деятельности А. Н. Островского. По словам современника, обед был "простой, дружеский, без всякой особой торжественности" (А. Н. Островский в воспоминаниях современников. М.: Худож. лит., 1966. С. 210).

⁴⁴ Воронцов-Дашков Илларион Иванович (1837-1916) -- граф, министр императорского двора и уделов (1881-1897), один из организаторов тайной монархической организации "Священная дружина" (1881-1883), созданной придворной аристократией после убийства Александра II для охраны монарха и борьбы с революционным движением.

⁴⁵ Греческая гетера, славившаяся умом, образованностью и красотой.

⁴⁶ Феоктистихой Салтыков именует Софью Александровну Феоктистову (урожд. Беклемишеву), жену Е.М. Феоктистова, редактора "Журнала Министерства народного просвещения", в скором времени -- начальника Главного управления по делам печати (с 1883). По слухам, карьерному продвижению мужа способствовали ее близкие отношения с М. Н. Островским. Была известна своими консервативными настроениями (Оксман Ю.Г. Примечания // Феоктистов Е. М. За кулисами политики и литературы. 1848-1896. Воспоминания. М.: Новости, 1991. С. 433). Упоминая в одном контексте Т. Филиппова, М. Островского и И. Воронцова-Дашкова, Салтыков, вероятно, имеет в виду слухи о "Священной дружине", к которой принадлежали двое последних.

⁴⁷ Евгения Тур -- псевдоним писательницы Е. В. Салиас де Турнемир (1815-1892), издававшей в 1861-1862 гг. журнал "Русская речь", в котором принимал участие Е.М. Феоктистов, в прошлом учитель ее детей. В 1860 в сатире "Характеры (Подражание Лабрюйеру)" Салтыков писал: "Слухи носятся, что г-жа Евгения Тур будет с 1861 года издавать в Москве "Журнал амазонок". В числе амазонок будут гг. Вызинский и Феоктистов" (Салтыков-Щедрин М.Е. Собрание сочинений: В 20 т. М.: Худож. лит., 1966. Т. 4. С. 201).

⁴⁸ Боткин Сергей Петрович (1832-1889) -- выдающийся русский врач, основоположник физиологического направления в клинической медицине, профессор Императорской медико-хирургической (с 1881 -- Императорской Военно-медицинской) академии, лейб-медик; видный общественный деятель. Речь идет о торжественном праздновании 25-летия его врачебной деятельности, которое стало важным событием общественной жизни. Салтыков, который был другом и пациентом Боткина, пишет об обеде в его честь, устроенном в ресторане Бореля.

⁴⁹ Соколов Нил Иванович (1844-1894) -- ученик Боткина, профессор Военно-медицинской академии, главный врач Александровской городской барачной больницы -- первого специализированного стационара для изоляции и лечения инфекционных больных (1882-1893), председатель совета врачей городских больниц Петербурга; один из врачей, лечивших Салтыкова.

⁵⁰ Глазунов Илья Ильич (1826-1889) -- издатель и книгопродавец, петербургский городской голова (1881-1885).

⁵¹ Богдановский Евстафей Иванович (1833-1888) -- доктор медицины, хирург, профессор Военно-медицинской академии, заведующий клиникой Военно-сухопутного госпиталя (с 1869).

⁵² Грубер, жена Грубера Венцеслава Леопольдовича (1814-1890) -- доктора медицины, анатома, профессора и заведующего кафедрой анатомии Военно-медицинской академии (1858-1888).

⁵³ Лихачев Владимир Иванович (1837-1906) -- юрист, общественный деятель; один из ближайших друзей Салтыкова, душеприказчик, после смерти Салтыкова опекун его детей.

⁵⁴ Утин Евгений Исаакович (1843-1894) -- адвокат, публицист, литературный критик, сотрудник журнала "Вестник Европы"; автор статьи, посвященной первому отдельному изданию цикла Салтыкова "Круглый год".

⁵⁵ Корш Евгений Федорович (1810-1897) -- публицист и переводчик; библиотекарь Румянцевского музея в Москве (в 1925 г. библиотека была преобразована в Государственную библиотеку им. В. И. Ленина, ныне -- Российская государственная библиотека); в молодости принадлежал к кругу Т. Н. Грановского, А. И. Герцена, В. Г. Белинского. В 1858-1859 гг. издавал журнал "Атеней", где Салтыков напечатал "Святочный рассказ" (из цикла "Невинные рассказы").

⁵⁶ Поляков Самуил Соломонович (1837-1888) -- концессионер, железнодорожный магнат; меценат, на деньги которого было основано в Ельце первое железнодорожное ремесленное училище; финансировал открытие созданного в Москве по инициативе M. H. Каткова лицея в память цесаревича Николая (т.н. катковского лицея) и др. Неприязненно упоминается в письмах Салтыкова; многозначительное многоточие перед именем Полякова и упоминание о его широком жесте отвечают общей тональности высказываний о нем.

⁵⁷ Манас(с)еина Мария Михайловна (урожд. Коркунова, в первом браке Понятовская; 1843-1903) -- доктор медицины, основоположница физиологической химии и экспериментальной сомнологии, более известная современникам как популяризатор научных и медицинских знаний (Ковальзон В.М. Забытый основатель биохимии и сомнологии // Природа. 2012. No 5).

⁵⁸ Боткина Екатерина Алексеевна (урожд. кн. Оболенская, в первом браке Мордвинова; 1850-1929) -- вторая жена С. П. Боткина.

⁵⁹ Козлов Александр Александрович (1837-1924) -- генерал от кавалерии, генерал-адъютант, петербургский обер-полицеймейстер (1881-1882).

⁶⁰ Сеченов Иван Михайлович (1829-1905) -- выдающийся русский физиолог, создатель физиологической научной школы в России; профессор Петербургского университета (1876-1888). На обеде в честь Боткина произнес: "Господа, вы чествуете великого диагноста в медицине, но не забудьте, что в нашей среде находится теперь другой, не менее великий диагност, это -- всеми нами уважаемый знаменитый диагност наших общественных зол и недугов -- Михаил Евграфович Салтыков" (цит. по: Салтыков-Щедрин M. E. Т. 19-2. С. 108).

⁶¹ Белоголовый Николай Андреевич (1834-1895) -- доктор медицины, литератор, общественный деятель; сотрудник и с 1883 г. негласный редактор женевской эмигрантской газеты "Общее дело" (1877-1890); соученик и друг С. П. Боткина; лечащий врач и друг Салтыкова.

⁶² Алышевский Владимир Ясонович (1845-1909) -- ученик Боткина; доктор медицины, почетный лейб-медик (с 1880); старший врач Михайловской артиллерийской академии (с 1874), директор и главный врач Александровской женской больницы и Мариинской больницы для бедных в Петербурге (с 1884).

⁶³ Любимым занятием С. П. Боткина была игра на виолончели.

⁶⁴ Дочь Салтыкова Елизавета (1873-1927) -- в первом браке баронесса Дистерло, во втором -- маркиза де Пассано; умерла в Париже.

⁶⁵ Грацианский Петр Иванович (1843-1933) -- доктор медицины, сифилидолог, приват-доцент Военно-медицинской академии (с 1878).

⁶⁶ Ераков Александр Николаевич (1817-1886) -- инженер путей сообщения; по словам современника, "живой, образованный, чрезвычайно добрый и увлекающийся человек, обладавший тонким художественным вкусом" (Кони А.Ф. Воспоминания о писателях. М.: Правда, 1989. С. 197); друг Н. А. Некрасова, адресат его стихотворения "Элегия" ("Пускай нам говорит изменчивая мода..."); один из самых близких друзей Салтыкова.

⁶⁷ Боровиковский Александр Львович (1844-1905) -- юрист, специалист в области гражданского законодательства и судопроизводства; поэт, сотрудник "Отечественных записок" (1877-1883); близкий приятель Салтыкова. По словам современника, "оригинальный и богато одаренный человек, соединявший с живым пониманием духа Судебных уставов 1864 года верное служение им словом и делом" (Кони А.Ф. Воспоминания о писателях. М.: Правда, 1989. С. 428). Упоминается его недавно вышедшая книга "Законы гражданские (Свод законов, том X, часть 1) с объяснениями по решениям Гражданского кассационного департамента Правительствующего сената" (СПб., 1882).

⁶⁸ Вейнберг Петр Исаевич (1831-1908) -- поэт, переводчик. Вероятно, речь его идет о его стихотворениях, опубликованных в No 10 "Отечественных записок" за 1882 г. (об этом: Салтыков-Щедрин M. E. Т. 19-2. С. 136).

⁶⁹ В анекдоте, возможно, подразумевается принятие 3 мая 1882 г. т. н. "Временных правил", ограничивавших права евреев на выбор места жительства. "Правила" касались проживания евреев в сельской местности в пределах черты оседлости и не распространялись на вопросы веры, но Салтыков переносит ситуацию на петербургскую почву, разыгрывая сюжет крещения еврея. Вероятным стимулом для разработки подобного сюжета могло быть неизвестное нам письмо Боровиковского. Персонажами анекдота являются члены знакомого Салтыкову семейства богатого купца первой гильдии Исаака Осиповича Утина, причем речь идет о прошлых, николаевских временах, так как А. П. Галахов был обер-полицеймейстером Петербурга в 1847-1856 гг. В анекдоте выразилось ироническое отношение Салтыкова к религиозному обращению как к акции, имевшей верноподданический смысл (замена "Верую" на "Боже, царя храни") и гарантировавшей социальные права. Эвелем (Авелем) именуется, скорее всего, второй из шестерых сыновей Утина -- Яков Исаакович (1839-1916), в 1860-1885 гг. служивший в министерстве юстиции и достигший чина тайного советника (что было возможно только при условии обращения в христианство).

⁷⁰ Пассовер Александр Яковлевич (1840-1910); Куперник Лев Абрамович (1845-1905), известные адвокаты, евреи по происхождению; известно, что Куперник ради женитьбы на О. П. Щепкиной принял православие.

⁷¹ В дружеском кругу Салтыкова бывали еженедельные приемы, закрепленные за определенными днями: "пятницы" Унковского (в к. 1860 -- нач. 1860-х), "воскресенья" Лихачева. Речь идет о воскресных обедах у Лихачевых.

⁷² Лихачева Елена Осиповна (Иосифовна) (урожд. баронесса Косинская; 1836-1904) -- публицистка, переводчица, сотрудница "Отечественных записок", автор капитального исследования "Материалы по истории женского образования в России. 1086-1856 (Т. 1-3. СПб., 1890-1895; Т. 4. СПб., 1901, поев, периоду с 1856 по 1880), известная деятельница женского движения; Салтыков называл ее "начальницей женского вопроса".

⁷³ Абаза Василий Константинович (1845-1911) -- петербургский мировой судья (1881-1893); Коробка Павел Степанович (1846 -- после 1919), петербургский мировой судья (1878-1903), публицист, деятель народного просвещения.

⁷⁴ Елисеев Григорий Захарович (1821-1891) -- публицист, член редакции "Современника" (1863-1866), один из соредакторов Салтыкова в "Отечественных записках", ведал критико-публицистическим отделом. Екатерина Павловна, урожд. Гофштеттер, в первом браке Корбецкая (1830, по др. свед. 1832-1891), жена Елисеева (с 1865); мемуаристка.

⁷⁵ Вел. кн. Екатерина Михайловна (1827-1894) -- супруга немецкого герцога Георга Мекленбург-Стрелицкого, владелица Ораниенбаума (с 1883). Имение Еракова находилось на восточной окраине Ораниенбаума. До 1980-х гг. сохранялась деревянная, украшенная резьбой дача в неорусском стиле.

⁷⁶ 8 ноября -- день именин Салтыкова (см.: Строганова Е. Н. "...я праздную память иже во святых отец наших Павла Фивейского и Иоанна Кущника" // М.Е. Салтыков-Щедрин в зеркале исследовательских пристрастий. Тверь: Твер. гос. ун-т, 1996).

⁷⁷ Дочь А. Н. Еракова.

⁷⁸ Катков Михаил Никифорович (1818, по др. свед. 1817-1887) -- издатель, публицист, критик, эволюционировавший от либерализма к консерватизму; "государственный деятель без государственной должности" (цит. по: Ванеян С.С. Катков // Русские писатели. 1800-1917. Биографический словарь. Т. 2. М.: Большая российская энциклопедия, 1992. С. 512), редактор влиятельных московских изданий -- журнала "Русский вестник" (1856-1887, 1887-1906 -- выходил в Петербурге) и газеты "Московские ведомости" (1863-1887).

⁷⁹ Герард Владимир Николаевич (1839-1903) -- известный адвокат, прославившийся участием в политических процессах; имел репутацию изящного светского человека.

⁸⁰ Утин Лев (Лейба) Исаакович (ум. 1886) -- чиновник департамента Министерства внутренних дел, позже -- нотариус.

⁸¹ Психиатрическая клиника профессора И. М. Балинского в Петербурге.

⁸² Речь идет о начале выпуска в Москве газеты петербургского издателя А.С. Суворина "Русское дело" (просуществовала недолго: в 1883 вышел единственный номер). О том, что Суворин получил разрешение на издание, Салтыков писал Н. А. Белоголовому 25 января 1882 г.: "А псы: Краевский и Суворин процветают. Последний получил разрешение издавать еще газету--в Москве" (19-2, 86).

⁸³ Панаев Валериан Александрович (1824-1899) -- инженер путей сообщения, публицист, мемуарист; двоюродный брат И. И. Панаева; был знаком с многими литераторами.

⁸⁴ Салтыков иронически характеризует период окончания Великого поста, используя цитату из стихотворения Пушкина "Клеветникам России".

⁸⁵ Пассек Татьяна Петровна (урожд. Кучина; 1810-1889) -- мемуаристка, переводчица, редактор журнала "Игрушечка"; двоюродная сестра А. И.Герцена.

⁸⁶ В текстах Салтыкова мотив дурного запаха, гниения, отбросов устойчиво связан с реакционной журналистикой, символом которой является образ газеты "Помои", подразумевавший в первую очередь популярную суворинскую газету "Новое время" (1868-1917). Ср. суждение о "Новом времени" в письме к Г.З. Елисееву от 15 июля 1884 г.: "Точно нюхаешь портки чичиковского Петрушки" (Т. 20, 56).

⁸⁷ Имеются в виду цензурные притеснения, начавшиеся после убийства Александра II. С 1882 г. право запрещать издания было не только у Сената, но и у совещания министров внутренних дел, юстиции, народного просвещения и обер-прокурора Синода. В марте 1881 г. была запрещена розничная продажа издававшейся Стасюлевичем газеты "Порядок" (1881-1882), в январе 1882 г. за "вредное направление" она была остановлена на полтора месяца и более не возобновлялась.

⁸⁸ Розничная продажа газет способствовала рекламе издания и увеличению тиража. В цикле "Письма к тетеньке. Письмо одиннадцатое", используя сатирическое иносказание, Салтыков пишет о "главном воротиле" газеты "Помои" публицисте Искариоте, которого намеревались "ответственным редактором сделать", и при этом замечает: "то-то бы розничная продажа пошла!" (Т. 14. С. 396). Собирательный образ продажного публициста Искариота, по словам С. А. Макашина(Т. 14. С. 651), подразумевает сотрудника разных изданий, в том числе и "Нового времени" (1885-1895), А. А. Дьякова (псевд. А. Незлобии), в первой половине 1870-х гг. связанного с революционным движением, потом занимавшегося его дискредитацией; имел репутацию "специального сочинителя <...> доносов и пасквилей" (цит. по: Майорова О.Е. Дьяков // Русские писатели. 1800-1917. Биографический словарь. Т. 2. М.: Большая российская энциклопедия, 1992. С.204).

⁸⁹ Языков Михаил Александрович (1811-1885) -- директор Императорского стеклянного завода, основатель библиотеки в Новгороде; "друг писателей" 1840-1860-х гг. (КониА.Ф. Воспоминания о писателях. М.: Правда, 1989. С. 202).

⁹⁰ Саксагань -- река в юго-восточной части Приднепровской возвышенности, приток реки Ингулец, которая является правым притоком Днепра. Возможно, упоминается в ответ на неизвестное нам письмо Боровиковского.

⁹¹ Борисфен -- греческое название реки Днепр.

⁹² Вероятно, имеется в виду знаменитый английский путешественник Генри Мортон Стэнли (1841-1904), исследователь Африки, чьи книги пользовались широкой известностью.

⁹³ Скерлетова Александра, племянница Лихачевых.

⁹⁴ Chambers garnies -- незаселенные номера (фр.).

⁹⁵ Существовало ли в действительности такое письмо, неизвестно.

⁹⁶ Случевский Константин Константинович (1837-1904) -- поэт (один из предшественников русского модернизма), прозаик, переводчик; чиновник Министерства государственных имуществ (с 1874), член комитета Министерства народного просвещения (с 1888), редактор "Правительственного вестника" (1891-1902); действительный тайный советник (с 1880).

⁹⁷ Майков Аполлон Николаевич (1821-1897) -- поэт; ученик и друг И. А. Гончарова, близкий знакомый Ф.М. Достоевского; председатель комитета иностранной цензуры (с 1875), действительный статский советник, тайный советник (с 1888). На ленте, надеваемой через плечо, носились ордена высшей, т. е. первой, степени.

⁹⁸ Надсон Семен Яковлевич (1862-1887) -- поэт, один из кумиров молодежи 1880-х гг.; печатался в "Отечественных записках".

⁹⁹ Головин Евграф Александрович (1842-1909) -- терапевт, доктор медицины, почетный лейб-медик (с 1875); врач Мариинской больницы (1883-1897), старший врачебно-санитарный инспектор Министерства путей сообщения (с 1897).

¹⁰⁰ Малоземова София Александровна (1845-1908) -- русская пианистка и педагог, профессор Санкт-Петербургской консерватории (с 1894).

¹⁰¹ Город в Тамбовской губернии, один из центров распространения скопческого учения. В 1870-х гг. появилось множество публикаций о скопцах, поводом для которых стал судебный процесс 1868 г., в центре которого оказался глава скопческой общины ("корабля") М.К. Платицын, богатый купец, почетный гражданин Моршанска. "Большой" ("царской") печатью у скопцов называлась изуверская операция по иссечению пениса.

¹⁰² Головачев Алексей А(н)дрианович (1819-1893) -- публицист, сотрудник ряда изданий, в том числе "Отечественных записок" и "Вестника Европы", главный редактор "Журнала Министерства путей сообщения" (с 1873); в период подготовки крестьянской реформы участник движения тверских либералов; двоюродный брат А. М. Унковского.

¹⁰³ Люмбаго, Drachenschuss -- прострел, острая боль в пояснице (нем.).

¹⁰⁴ Ратынский Николай Антонович (1829-1887) -- литератор, цензор Петербургского цензурного комитета (1872-1881), член совета Главного управления по делам печати (с 1881); соученик Салтыкова по Московскому дворянскому институту.

¹⁰⁵ Митрополит Иоанникий (в миру -- Руднев Иван Максимович; 1826-1900), митрополит Московский и Коломенский (1882-1891).

106 Второй анекдот о Победоносцеве продолжает тему первого. Замешанный также на мотивах и образах материально-телесного низа, он, как это нередко бывает у Салтыкова, в финале приобретает общественно значимый смысл: в данном случае актуализируется проблема доступности для женщин высшего образования. Такое парадоксальное смешение разнородных тематических пластов усиливает комический эффект.

¹⁰⁷ Яички, тестикулы.

¹⁰⁸ Эвфемистическое обозначение онанизма. Ср.: "Гардемаринского (кадетского) смычка -- в три пальчика" (Русские заветные пословицы и поговорки (В. И. Даля) // Народные русские сказки не для печати, заветные пословицы и поговорки, собранные и обработанные А. Н. Афанасьевым. 1857-1862. М.: Ладомир, 1997. С. 489).

¹⁰⁹ Деятельность В. И. Лихачева в 1880-е гг. была весьма разнообразной: представитель городского общества в Верховной распорядительной комиссии (1880), член Петербургской судебной палаты (1880), председатель временной комиссии по удешевлению цен на хлеб (1880), член Временного совета при петербургском градоначальнике (1881), председатель столичного съезда мировых судей (1881), член совета учреждений Вел. Кн. Елены Павловны (1881), председатель городской комиссии общественного здравия (1881), член комиссии по фабрично-заводским делам (1882), председатель особого попечительного совета для управления повивальным институтом (1882), член комиссии для заведования постройкой храма Воскресения Христова (1883), член особой комиссии для составления проектов местного управления (1884), городской голова (1885) и т. д. (Альманах современных русских государственных деятелей. СПб.: Типография Исидора Гольдберга, 1897. С. 290-292). См. также здесь письмо 29.

¹¹⁰ Лихачев Александр Владимирович (1860/1861-?) -- юрист, служил в Кодификационном отделе Государственной канцелярии; позже -- в министерстве юстиции, занимался вопросами, связанными с преступностью и системой наказаний.

¹¹¹ Особая комиссия для составления проектов местного управления (1881-1885) под председательством статс-секретаря Каханова Михаила Семеновича(1833-1900).

¹¹² Каншин Дмитрий Васильевич (1828-1904) -- основоположник научной кулинарии в России, занимался вопросами рационального питания, включая организацию общественных столовых "нормального питания"; автор ряда работ, в том числе "Энциклопедии питания" (1885).

¹¹³ Лермонтов Геннадий Васильевич (1830-1900) -- петербургский мировой судья, гласный городской думы.

¹¹⁴ Космодинатор -- обедающий со всеми (от фр. diner -- обедать, ужинать).

Примечания Е.Н. Строгановой.

Салтыков-Щедрин Михаил Евграфович
"Мушкетерские письма M. E. Салтыкова

"Мушкетёрские" письма M. E. Салтыкова

1

2

3

4

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

КОММЕНТАРИИ

Оставить комментарий Салтыков-Щедрин Михаил Евграфович (yes@lib.ru) Год: 1885 Обновлено: 28/11/2025. 94k. Статистика. Переписка: Эпистолярий Переписка	Скачать FB2 Ваша оценка:

Салтыков-Щедрин Михаил Евграфович "Мушкетерские письма M. E. Салтыкова

"Мушкетёрские" письма M. E. Салтыкова

1

2

3

4

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

КОММЕНТАРИИ

Салтыков-Щедрин Михаил Евграфович
"Мушкетерские письма M. E. Салтыкова