Салиас Евгений Андреевич
Испания

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Путевые очерки
    Альмерия
    Гранада
    От Мурсии до Барселоны

   

ИСПАНІЯ
ПУТЕВЫЕ ОЧЕРКИ.*

   * Очерки эти служатъ продолженіемъ писемъ изъ Испаніи которыя печатались когда-то въ газетѣ Голосъ и подъ псевдонимомъ "Вадима" и были постоянно предметомъ самыхъ рѣзкихъ нападокъ со стороны одного изъ тогдашнихъ журналовъ. Вѣроятно вслѣдствіе этого и было недавно упомянуто въ С.-Петербургскихъ Вѣдомостяхъ что "авторъ Пугачевцевъ писалъ прежде письма изъ Испаніи -- не только плохія и пустыя, но даже куріознаго свойства". Настоящіе очерки, написанные тогда же, но не бывшіе еще въ печати, не отличаются отъ предыдущихъ. Насколько они куріозны предоставляю судить читателямъ. Прим. авт.

АЛЬМЕРІЯ.

Таможня.-- Городъ.-- Моны и мышеловъ.-- Клады и Sahury.-- Розказни и повѣрья.-- Легенда о дѣвушкѣ Свѣта.-- Ensayo.-- Кастеларъ и его лекція.-- Ферія и праздникъ Святой Маріи Моря.-- Псевдо-русскіе: корабль и соотечественникъ.-- Бой быковъ съ убитымъ.-- Бой быковъ aficionados (то-есть любительскій).

   Попасть въ Альмерію довольно мудрено, хотя бы даже и изъ Гранады. Дороги ведущія къ ней таковы что можно ѣхать только въ двухколесной тартанѣ на волахъ или верхомъ. Вдобавокъ на дорогахъ этихъ въ сосѣдствѣ со склонами Сіерры-Невады, издревле процвѣтаютъ бандиты. Поэтому всякій путешественникъ упрямо стремящійся видѣть Альмерію ѣдетъ въ ближайшій портъ и ждетъ парохода. Но и этотъ путь не очень вѣренъ и пріятенъ, ибо пароходы заходятъ въ Альмерію неаккуратно; можетъ случиться что пассажиръ сѣвшій въ Мурсіи, съ билетомъ до Альмеріи, проѣдетъ мимо, прямо въ Малагу.
   Упрямо рѣшивъ видѣть полудикую Альмерію во дни ея главной годовой ярмарки, я двѣ недѣли выжидалъ въ Малагѣ какой-нибудь пароходъ. Наконецъ появился въ портѣ гнилой орѣхъ, подъ названіемъ San Rafael, объ одномъ правомъ колесѣ, и съ грѣхомъ пополамъ, кой-какъ, бочкомъ, шипя и хрипя, потащилъ меня въ Альмерію, обѣщая шестнадцать часовъ пути, если не будетъ бурно. Пароходикъ былъ полонъ пассажирами ѣхавшими на ферію или ярмарку и празднества. Весь вечеръ и всю тихую свѣжую ночь шумѣлъ людъ и тѣснился на палубѣ, не думая о снѣ. Пѣсни, гитары и кастаньеты, крики и взрывы хохота длились до зари.
   Середи ночи меня даже разбудила ретивая пляска по палубѣ, и хоровой нескончаемый напѣвъ малагеньи долго мѣшалъ мнѣ спать. И только отъ усталости, я съ трудомъ заснулъ на зарѣ и уже проспалъ вплоть до Альмеріи.
   Около десяти часовъ утра видъ городка въ глубинѣ голубаго залива поднялъ всѣхъ на ноги. Только второй классъ, пропѣвшій и проплясавшій всю ночь, спалъ мертвымъ сномъ. Черезъ часъ мы бросили якорь въ нѣсколькихъ футахъ отъ берега.
   Альмерія -- крохотный городокъ, но малъ золотникъ да дорогъ. Кто не видалъ Альмеріи, не знаетъ что такое глушь Испаніи и настоящая провинція. Вдобавокъ Альмерія не походитъ ни на одинъ городокъ видѣнный мной когда-либо, гдѣ-либо.
   -- Не даромъ, думалъ я, Загоскинъ, тому назадъ лѣтъ сорокъ, посвятилъ этому городку половину цѣлаго романа Тоска по родинѣ. Выборъ самый удачный, ибо болѣе испанскаго городка въ Испаніи вѣтъ; оригинальность его бросается въ глаза сразу.
   Кругомъ мѣстность дикая, скалистая, голая; налѣво большой сизый утесъ, выдающійся мысомъ въ море; направо голый песчаный берегъ, далеко бѣлѣющійся за голубыми волнами, а по срединѣ кучки крохотныхъ бѣленькихъ домиковъ, зелень, цвѣты, пальмы; среди же всего коричневая полукрѣпостъ, полусоборъ. За городкомъ два замка, за одномъ маленькая часовня Святаго Христобаля и остатки развалинъ, на другомъ громадныя, тяжелыя укрѣпленія, придавившія холмъ широкимъ, тяжелымъ вѣнцомъ. Зубчатая стѣна спускается съ холма отъ крѣпости внизъ, ширмами проходитъ за городомъ и взбираясь снова на другой холмъ, примыкаетъ къ развалинамъ и къ часовнѣ. Это древняя Alcazaba (по-нашему кремль), оставленная Маврами, которые долго еще послѣ взятія Гранады Фердинандомъ Католическимъ держались здѣсь противъ христіанъ.
   На берегу насъ всѣхъ ожидала таможня, но особаго рода.
   Маленькій домикъ въ родѣ каменной будки и два солдата, въ своихъ коричневыхъ мундирахъ съ пелеринами. Они любезно кланялись нѣкоторымъ пассажирамъ и говорили:
   -- Здравствуйте! милости просимъ! У насъ уже все готовится. Ферія будетъ не на площади, а на гуляньи принца Альфонса. Полноте.... полноте!... Что вы это! Не открывайте чемодановъ. Какъ не стыдно!
   Но это относилось не ко мнѣ, а къ Гранадинцамъ и Малагенцамъ. Мой чемоданъ еще не появился съ парохода. Его долго искали, и по той вѣроятно причинѣ что пароходъ былъ крошечный, а чемоданъ огромный. Когда наступилъ мой чередъ, уже почти всѣ пассажиры знакомые таможеннымъ скрылись въ корридорчикахъ Альмеріи.
   Передаю слово въ слово слѣдующую сцену и діалогъ.
   -- Вы Инглесъ? обратился ко мнѣ одинъ солдатъ (то-есть: вы Англичанинъ).
   -- Нѣтъ.
   -- Вы же иностранецъ?
   -- Да.
   -- Паспортъ позвольте? важно выговорилъ онъ.
   -- Съ удовольствіемъ. Только вы въ немъ ничего не поймете.
   -- Отчего же это?
   Я досталъ изъ сакъ-вояжа паспортъ, который былъ написанъ по-русски и по-нѣмецки. Солдатъ повертѣлъ его, почти понюхалъ и позвалъ товарища; тотъ тоже уперся.... Позвали женщину съ ребенкомъ, которая сидѣла неподалеку, и всѣ четверо, съ младенцемъ включительно, уперлись глазами въ двухглаваго орла и въ печать. Я сѣлъ на скамейку и глядѣлъ на нихъ повеволѣ усмѣхаясь. Младенецъ наконецъ завылъ и отвернулся отъ паспорта.
   -- На какомъ языкѣ это написано? обратился ко мнѣ съ любопытствомъ солдатъ.
   -- На русскомъ.
   -- Ну, такъ и есть! добродушно воскликнулъ онъ.-- А я гляжу что такое!... Не похоже ни на одинъ языкъ. А такъ что-то такое.... Гляди-ка ты, обратился онъ къ товарищу.-- Тутъ еще хитрѣе, на другомъ-то листѣ. Ишъ крючки какіе. Ха, ха, ха....
   -- Это по-нѣмецки, сказалъ я.
   -- По-нѣмецки! Да все одно. Также ни на одинъ языкъ не похоже. Да это паспортъ ли? вдругъ быстро обернулся онъ ко мнѣ.
   -- А то что же?
   -- Какъ что! Тутъ у насъ былъ три мѣсяца тому назадъ Англичанинъ. Такъ онъ perro (собака) далъ намъ эдакій же печатный листъ. А потомъ оказалось что то была обертка съ французскаго мыла.
   Я расхохотался. Оба солдата, женщина и даже младенецъ начали также хохотать.
   -- Ну-съ, теперь отворите чемоданъ, покажите обращики чѣмъ торгуете.
   -- Да я ничѣмъ не торгую.
   Солдатъ собирался уже отпирать чемоданъ, но при моемъ заявленіи повернулся быстро, сѣлъ на него сложивъ руки и обратился ко мнѣ совсѣмъ пораженный.
   -- Какъ не торгуете! Вы иностранецъ? Не Инглесъ?...
   -- Да. Но обращиковъ у меня нѣтъ никакихъ. Смотрите чемоданъ и отпускайте скорѣе.
   -- Такъ зачѣмъ же вы пріѣхали сюда?
   -- Какъ зачѣмъ?
   Я тоже снова сѣлъ. Солдатъ сидѣлъ на моемъ чемоданѣ, а я сидѣлъ на скамьѣ и мы глупо глядѣли другъ на друга.
   -- Зачѣмъ же вы пріѣхали на ярмарку если вамъ продавать нечего? Что жь вы дѣлать будете?
   -- А покупать! воскликнулъ я вдругъ.
   Солдатъ треснулъ себя по лбу и выговорилъ:
   -- Carramba! Que tonto soy! (Карамба! Какой я дуракъ!)
   Вполнѣ удовлетворенный моимъ отвѣтомъ и сознавая свою недогадливость что человѣкъ не продающій есть стало-быть покупающій, солдатъ не сталъ отпирать чемоданъ.
   Когда эта комедія была кончена, за мной раздался голосъ:
   -- Господинъ иностранецъ! Boreta -- я.
   Маленькій, кругленькій старичокъ бойко глядѣлъ мнѣ въ лицо и съ достоинствомъ показывалъ пальцемъ себѣ на грудь.
   -- Ну, такъ что жь? вымолвилъ я.
   -- Васъ никто развѣ не рекомендовалъ къ Боретѣ, то-есть ко мнѣ? Я -- Борета.
   -- Онъ, онъ, Борета, подтвердилъ солдатъ.
   -- Ну и Христосъ съ вами что вы Борета.
   -- Senor! Я первый коммиссіонеръ и гидъ всѣхъ господъ коми-вояжеровъ и купцовъ Франціи, Валенсіи и Марселя. Борета -- я.
   Онъ снова показалъ себѣ пальцемъ на грудь.
   -- Чего же вы отъ меня хотите? сказалъ я наконецъ, начиная сердиться.
   -- Снести вашъ чемоданъ въ гостиницу.
   -- Такъ несите, Создатель мой.
   -- Вы, сеньйоръ, не сердитесь. Я спрашивалъ только рекомендовалъ ли васъ кто ко мнѣ? Но это все равно, я и безъ рекомендаціи буду служить вамъ.
   Я думалъ что старикъ шутитъ, но онъ былъ серіознѣе мертвеца.
   Мы наконецъ двинулись въ городъ. Борета скоро и ловко несъ на головѣ чемоданъ. Пропасть народу разряженнаго и веселаго попадалось намъ на встрѣчу въ крохотныхъ улицахъ. Всѣ почти съ дикимъ любопытствомъ оглядывали меня и затѣмъ здоровались съ Боретой. Дорогою Борета спросилъ въ какую гостиницу идти.
   -- Я ни одной не знаю. Въ лучшую.
   -- Лучшихъ двѣ, senor.
   -- Въ лучшую изъ двухъ.
   -- Да онѣ обѣ лучшія. Только, видите, въ обѣдѣ разница. Въ одной обѣдъ съ двумя мясными блюдами, но мясо не совсѣмъ свѣжее даютъ, то-есть совсѣмъ тухлое. Въ другой за обѣдомъ всего одно мясо, но за то свѣжее. Куда прикажете?
   Мы направили стопы разумѣется въ послѣднюю, и Борета продолжалъ:
   -- Вкусы у всѣхъ разные. Вотъ сейчасъ я двухъ пассажировъ велъ съ парохода предъ вами. Они выбрали первую. Говорятъ: что жь что свѣжее, за то одно, а тамъ два блюда.
   Гостиница оказалась препорядочная. На лучшемъ гуляньи, чистая, просторная и содержатель Французъ. Мнѣ дали отличную комнату съ балкономъ въ садъ, съ одной стороны старое тѣнистое гулянье, съ другой болѣе молодая зелень, цвѣты, пальмы и кактусы, а за ними морской золотистый берегъ и синяя лазурь моря.
   Уходя, Борета шепнулъ мнѣ на ухо:
   -- Сеньйоръ, вы молоды и прекрасны, а Борета уменъ и опытенъ. У васъ есть деньги, у Бореты -- желанье служить. Вы иностранецъ, Борета Альмерьянецъ. Понимаете?
   -- Понимаю. Убирайтесь.
   -- Если вы влюбитесь не только въ первую красавицу города, но въ самого дьявола, то Борета его за хвостъ приведетъ къ вамъ. Честное слово кавалера!
   Назойливый факторъ не отвязался отъ меня до тѣхъ поръ пока я не поклялся ему что будутъ всякія порученья; тогда онъ послалъ мнѣ поцѣлуй ручкой и скрылся.
   Вечеромъ, отдохнувъ отъ парохода, я отправился ходить по городу. Черезъ часъ я уже зналъ всѣ улицы и всѣ дома. Оригинальность Альмеріи передать трудно. Это какой-то особеннаго рода городокъ, вполнѣ такой какіе видишь на сценѣ, хоть въ оперѣ Севильскій Цирюльникъ. Улицы бѣлыя, чистыя, дома крошечные, только нѣкоторые въ два невысокихъ этажа, большая же часть домиковъ въ одинъ этажъ, въ сажень вышины или много въ четыре аршина. Вамъ, быть-можетъ, кажетъ это не такъ уже мало и низко, а между тѣмъ на дѣлѣ иначе; бѣленькій корридоръ-улица въ сажень ширины, два ряда разноцвѣтныхъ домиковъ такой же вышины и съ большими рѣшетчатыми окнами до земли производитъ такое оригинальное впечатлѣніе что не вѣрится: городъ ли это? Среди этихъ миніатюрныхъ домиковъ, попадаются тоже миніатюрныя площадки съ пальмами и цвѣтами; кой-гдѣ церкви, и тоже маленькія....
   Настоящій городокъ Лилипутовъ, а не людей.
   Около моря, на площади сравнительно довольно большой, стоитъ соборъ. Тяжелое коричневое зданіе XVI вѣка, построенное крѣпостью, съ башнями, амбразурами, узкими окнами (meurtrières) и съ передовыми, отдѣльными отъ зданья, бастіонами.
   Причина этой постройки та что во все продолженіе XVI и XVII вѣковъ, южные города Андалусіи постоянно подвергались нашествіямъ и набѣгамъ всякаго рода враговъ; въ особенности же бѣдствовалъ городокъ отъ корсаровъ. Строить соборъ, мѣсто храненія всякихъ рѣдкостей и богатствъ, приходилось по неволѣ въ видѣ крѣпости. Впрочемъ зданіе только отъ того выиграло, очень красиво и крайне оригинально; за то внутри бѣдность и запустѣнье невообразимое.... только двѣ, три картины мастеровъ въ родѣ Боканегра, и подобныхъ ему, которые вовсе не извѣстны въ Европѣ, да бѣдный пожелтѣвшій алтарь. Гулянье принца Альфонса просто длинный и узкій бульваръ, въ два ряда деревьевъ, спускающійся къ морю. Внизу, на берегу, виднѣется отсюда нѣсколько прибрежныхъ пальмъ, а за ними разпростертое во всѣ стороны голое, голубое море. Этотъ бульваръ былъ пожертвованъ подъ ярмарку и уже нѣсколько навѣсовъ и каморокъ изъ досокъ строились на немъ. Настоящее же здѣсь, любимое и модное гулянье, Malecon, набережная, довольно широкое голое и пустое пространство съ тремя несчастными деревцами въ злѣйшей сухоткѣ. За то все море открыто здѣсь, весь утесъ на виду и оба холма надъ городомъ съ часовней и крѣпостью тоже высятся предъ глазами, рисуясь въ небѣ; нѣсколько маленькихъ домиковъ съ башнями выравнялись здѣсь, а между ними двѣ очень высокія башни въ родѣ турецкихъ минаретовъ, которые придаютъ Малекону оригинальную физіономію.
   Когда я пришелъ и смѣшался съ небольшою кучкой гуляющихъ, то увидѣлъ что половина изъ нихъ тѣ же пассажиры пріѣхавшіе со мной. Между ними нашлось только около дюжины мущинъ и столько же дѣвушекъ и женщинъ которыхъ я не зналъ. Это и были аборигены. Розыскавъ тѣхъ къ кому у меня были письма, я скоро перезнакомился съ ними и чрезъ минуту они называли меня уже просто по имени безъ прибавленья: Don. Когда я отвѣтилъ въ разсѣянности одной дѣвушкѣ:
   -- Да, сеньйорита!
   Она поспѣшила прибавить, какъ бы спохватившись и поправляя свою ошибку:
   -- Меня зовутъ Карменъ.
   Чрезъ полчаса одинъ господинъ раскланялся, собираясь домой и прибавилъ мнѣ:
   -- Amigo! Все мое въ вашемъ распоряженьи и я надѣюсь что на завтрашней тертуліи вы примете домъ мой въ свою собственность.
   Это была обыкновенная, принятая форма приглашенія.
   Проживъ здѣсь нѣсколько времени я узналъ интересную исторію городка. Тому назадъ лѣтъ двадцать пять Альмерія была трущоба. Одни пароходы изрѣдка, разъ въ три мѣсяца, заходили въ нее и то какъ бы нечаянно или загнанные бурею. Дорогъ же не было никакихъ, даже для верховыхъ. Народонаселеніе было бѣдное и количествомъ и средствами. Пять, шесть аристократическихъ семействъ, поневолѣ перероднившихся между собой, двое горемыкъ-консуловъ, Франціи и Англіи, комендантъ полуразрушенной крѣпости и начальникъ пустаго порта, вотъ все изъ чего состояло общество. Остальные жители дѣлились на мелкихъ торговцевъ, лавочниковъ, дѣлавшихъ маленькіе торговые обороты, и на людъ совсѣмъ нищій и ничего не дѣлающій. Затѣмъ каста рыбарей, полудикихъ и тоже нищихъ.
   Надо всѣмъ и всѣми палило и жарило солнце, и только разъ въ годъ, на ярмарку, сходилось до тысячи народу изъ окрестныхъ деревень.... Три, четыре дня движенья, музыки, пѣсенъ, храмовыхъ процессій, и затѣмъ опять глубокій сонъ, то-есть беззаботное прозябаніе весь годъ. (Впрочемъ это выраженіе, примѣняемое подъ испанскимъ солнцемъ, невольно выходитъ шуткой.)
   Вдругъ появились однажды въ городѣ какіе-то особые люди, съ особымъ нарѣчіемъ, и переполошили весь городъ.... Были это -- Французы! А кто говорилъ что не Французы, а инжешеры (должно-быть изъ земли Инженеріи). Люди эти объявили что хотятъ землю копать!... И что королева Изабелла имъ это позволила!
   Перепугъ жителей былъ силенъ, но нечего дѣлать, если сама королева позволила копать, противиться нельзя.
   Однако выходцы изъ Инженеріи оказались добрыми, города не тронули, ни одного дома не повалили, никого даже не обидѣли, а ушли верстъ за 20 отъ Альмеріи, и начали ходить и лазить зря по сосѣднимъ горамъ. А затѣмъ однажды, вдругъ потребовали народу копать землю. Опять перепугъ!... Но узнавъ что они платятъ поденно за работу и даже хорошо платятъ, жители подняли ихъ на смѣхъ. Заставлять людей копать въ дикихъ мѣстахъ землю и платить!... Не долго однако аборигены смѣялись, ибо случился такой казусъ что чуть не перевернулъ все общество Альмеріи вверхъ дномъ. жилъ былъ въ Альмеріи нѣкто Gomez, мышеловъ или ratonero. {Слово въ слово крысовникъ -- отъ raton крыса.} Дѣлалъ онъ мышеловки очень искусно, носилъ ихъ по городку, по сосѣднимъ селамъ и деревнямъ и продавалъ по четыре кварта или копѣйки за штуку, и такъ провелъ всю свою молодость подъ названіемъ: Gomez-ratonero. Къ 50-ти годамъ у Гомеса оказался капиталъ и пересталъ онъ дѣлать мышеловки, а его все зовутъ: ratonero. Сталъ онъ сердиться. Еще пуще стали его звать: ratonero. Не находя себѣ нигдѣ спокойствія, купилъ онъ за сто дуросъ (125 р. с.) цѣлую гору, недалеко отъ города, и сталъ собираться строиться тамъ, чтобы жить отшельникомъ.
   Только-что купилъ себѣ старый Гомесъ гору, пріѣхали наженеры, да какъ на зло ему и начали копать именно его Мышелову гору. Ярости его не было предѣла, нo дѣлать было нечего противъ указа королевы.
   Инженеры все копали, мышеловъ тайно ругался, а Альмерьянцы вдоволь хохотали надъ его горькою долей.
   Вдругъ является въ городъ одинъ изъ копателей-инженеровъ, прямо къ начальству... Достали планы, разглядѣли ихъ и узнали что-то очень удивительное и интересное.... А погодя немного послали за мышеловомъ. Произошелъ такой разговоръ:
   -- Вы недавно купили вотъ эту гору?
   -- Да-съ.
   -- Зачѣмъ?
   -- Поселиться на ней отшельникомъ.
   -- Хотите тысячу дуросъ за нее вмѣсто ста.
   -- Чего-съ? изумился мышеловъ.
   -- Хотите десять тысячъ дуросъ за эту гору. Сейчасъ и деньги получите.
   Поглядѣлъ на нихъ старый мышеловъ, подумалъ и объявилъ что онъ тоже Caballero и смѣяться надъ собой не позволитъ. Успокоили его что дѣло самое серіозное, вовсе не до смѣху. Понялъ наконецъ мышеловъ что предлагаютъ ему огромныя деньги не въ шутку... и понявъ, отказался.
   -- Не хочу....
   -- Отчего?!
   -- Человѣкъ самая злая изъ крысъ, и не на то я мышеловъ чтобы самому какъ мышеику попасться. Коли Franchutes {Франчуте -- презрительное названіе Француза.} за гору даютъ десять тысячъ, стало быть она стоитъ сто тысячъ, а то и больше. Вотъ что! Senores Caballeros!..
   Правъ былъ ratonero безспорно, и теперь его мраморный дворецъ на гуляньи принца Альфонса доказываетъ что гора дорого стоила и стоитъ. Говорятъ что когда счастливо копаютъ, у прежняго мышелова а нынѣ милліонера бываетъ въ день чистаго дохода десять тысячъ рублей. Какой цифрой кончится его громадное состоянье, сказать трудно. Примѣръ мышелова разумѣется съ ума свелъ его согражданъ. Вскорѣ однако ту же роль разыграли болѣе или менѣе удачно человѣкъ около двадцати.
   Говоря простымъ языкомъ, съ Альмеріей случилось слѣдующее: составилась компанія во Франціи и убѣжденная заранѣе (по полученнымъ свѣдѣніямъ) что въ окрестностяхъ Альмеріи должны быть рудники, желѣзо, олово, серебро и т. д., явилась сюда. Дѣйствительно, розыски увѣнчались полнѣйшимъ успѣхомъ. Серебромъ окрестность оказалась довольно обильна (и именно у мышелова), а оловомъ невѣроятно обильна. Это открытіе произвело конечно страшный переворотъ. Мѣстная аристократія воздерживалась отъ пріисковъ, компаній, предпріятій и тому подобныхъ не подходящихъ кавалерамъ занятій. Люди не богатые и не высоко поставленные отдавали послѣдній грошъ, который со страшною быстротой мѣнялся на рубли, а рубли приносили за собой сотни рублей.
   Изъ этой басни воспослѣдовало то что въ короткое время пять, шесть аристократическихъ семействъ стали нищими въ сравненіи съ разными мышеловами.
   Смѣшная и дикая сторона медали тоже сказалась. Разбогатѣвшіе дикари, люди у которыхъ не было ста рублей въ годъ, а теперь стало сто тысячъ рублей, конечно потеряли головы. Нѣтъ ничего обыкновеннѣе какъ встрѣтить здѣсь господина въ голубыхъ бархатныхъ панталонахъ, въ жилетѣ съ вышитыми шелкомъ цвѣтами, съ цѣпью у часовъ фунта въ два вѣсу, въ сюртукѣ чуть не изъ золотой парчи... А въ рукахъ вѣчно конфеты!... Иногда возрастъ почтенный, лѣтъ пятьдесятъ, шестьдесятъ.
   -- Что это за шутъ? спросишь кого-нибудь.
   -- А это рыбакъ. Онъ прежде жилъ рыбною ловлей, по десяти грошей въ день зарабатывалъ, ну а теперь у него сто тысячъ. И онъ болтается изъ кофейни въ кофейню, ѣстъ мороженое и конфеты. А то въ портѣ кидаетъ деньги въ воду и забавляется тѣмъ какъ мальчишки ныряютъ за ними.
   Женщинъ въ арлекиновыхъ костюмахъ тоже не мало, ибо жены, матери, дочери и сестры мышелововъ, рыболововъ и другихъ подобныхъ homines novi -- не отстаютъ отъ мущинъ.
   Говорятъ, одно семейство такихъ богачей ѣздило въ Мадридъ, и вѣроятно черезчуръ увлеклось, ибо на какомъ-то гуляньи въ столицѣ ихъ освистали, а губернаторъ велѣлъ имъ обратно выѣхать въ Альмерію.
   Простой народъ въ окрестностяхъ, нищій и полудикій, не могъ объяснить себѣ обыкновеннымъ образомъ этого невѣроятнаго общественнаго переворота. Имъ извѣстно что все богатство произошло изъ земли; но что же это за богатство добываемое копаньемъ? Очень просто! Это клады, вереницы кладовъ, о которыхъ еще дѣды разказывали встарь; клады, которые оставались послѣ Мавровъ, были долго очарованы и наконецъ дались ухищреньямъ иностранцевъ. Испанцы не одолѣли, а пришелъ Франчуте, и одолѣлъ. Дѣло простое! Испанецъ хорошій католикъ, а Франчуте съ чортомъ съ давнихъ поръ знается.
   Можете себѣ представить массу анекдотовъ, сказокъ и легендъ объ этихъ кладахъ. Все окрестное сельское населеніе работавшее воображеніемъ надъ этими пріисками и видя ежедневное обогащеніе горожанъ-сосѣдей, иногда родственниковъ, не могло отнестись къ этому факту просто. Оно создало цѣлую устную литературу въ которой являются колдуны, очарованные клады, и гдѣ главную роль играетъ нечистая сила вмѣстѣ съ иностранцемъ-землекопомъ.
   Всего я не могъ упомнить что мнѣ разказывали здѣсь, да и не стоитъ повторять, ибо это слово въ слово наши русскіе розказни о кладахъ.
   Приведу два, три примѣра.
   Одинъ Альмерьянецъ, бѣдный работникъ въ портѣ, пошелъ однажды ночью въ Куэва (сосѣдній городокъ); дорогою, видитъ онъ вдругъ что стоитъ мулъ, одинъ и безъ привязи. Удивился онъ, оглядѣлся, не увидитъ ли хозяина его, но никого нѣтъ, одинъ мулъ стоитъ. Не пропадать же скотинѣ. Подошелъ онъ къ мулу, хотѣлъ взять за узду, хвать, а мулъ направо стоитъ, онъ направо, мулъ налѣво стоитъ! Озлился работникъ и закричалъ сердито:
   -- Iesus Maria! Неужто же я, да не поймаю эту глупую скотину.
   Не успѣлъ онъ выговорить эти святыя имена какъ узда была у него въ рукахъ. Не долго думая, сѣлъ онъ на мула и спокойно поѣхалъ по направленью къ Куэва. Задремалъ ли онъ на мулѣ, или задумался, неизвѣстно, но когда очнулся то увидѣлъ себя въ страшнѣйшей темнотѣ. Небо не видно, сыро, темь страшная... Что за чудо? Вдругъ запахло фосфоромъ! {Признакъ присутствія дьявола.} Струхнулъ работникъ и еле живой сползъ съ мула, и вдругъ видитъ что подъ нимъ былъ не мулъ, а простая каряга, а что онъ въ глубокой пещерѣ. Собрался онъ съ силами и прочелъ про себя три Ave Maria. Тогда вдругъ просвѣтлѣло въ пещерѣ, и онъ увидѣлъ на землѣ семь ключей заржавленныхъ, старыхъ. Онъ поднялъ ихъ и найдя какую-то дверь, попробовалъ отворить, догадываясь что то кладъ дается ему. Дверь подалась, и за ней открылся корридоръ, а тамъ опять дверь. И такъ семь дверей и семь корридоровъ. Въ концѣ седьмаго корридора нашелъ онъ камень и на камнѣ семь большихъ книгъ. Нечего дѣлать, сталъ онъ читать ихъ. День читалъ, два, три, семь дней читалъ онъ. Всѣ семь прочелъ и узналъ что подъ землей, на аршинъ отъ камня, вправо, лежатъ семь другихъ золотыхъ ключей которыми можно отворить семь подваловъ: оловянный, желѣзный, мѣдный, бронзовый, серебряный, золотой и наконецъ подвалъ съ драгоцѣнными камнями. Изъ тѣхъ же книгъ узналъ онъ какъ надо дѣйствовать.
   Всѣ рыбаки, нищіе, старухи (и даже иныя senoras) съ убѣжденіемъ передаютъ эту исторію и прибавляютъ: я этого работника лично не знаю, а вотъ мой братъ или другъ видѣлъ его, или знаетъ.... Недалеко отъ Альмеріи живетъ теперь! Гдѣ? Никто разумѣется не говоритъ! Всѣ вѣрятъ этой исторіи семи ключей, заимствованной вѣроятно изъ старины, но переносятъ ее въ свое время и въ свою среду.
   -- Вотъ на дорогѣ въ Гранаду, разказываетъ какой-нибудь рыбакъ,-- есть тоже кладъ, но только проклятой и очарованный (encomendado). Стережетъ его бѣлый быкъ и кидается на всѣхъ, но у кого хватитъ храбрости броситься и ухватить быка за рога, тотъ достанетъ страшный кладъ.
   Это настроеніе умовъ не замедлило въ той же средѣ произвесть ловкихъ мошенниковъ, юродивыхъ и колдуновъ. Не задолго до моего пріѣзда сюда, по Альмеріи бѣгала сумашедшая дѣвушка и называла разныя мѣста гдѣ будто бы лежали клады и очарованные, и простые. Многіе молодые и старые бѣгали тайкомъ копать и рыться въ указанныхъ ею мѣстахъ и приносили съ собой если не клады, то десятки розказовъ о томъ что дѣлала съ ними нечистая сила: какъ бились они, какъ чуть не загубили свои души и т. д. Большею частію прежде чѣмъ копать, всякій искатель обращается съ подаркомъ къ умному человѣку или колдуну, который даетъ обходитъ и обводитъ мѣсто чертой, говоритъ заклинанья, жжетъ душистыя травы и т. д. Вечеромъ или ночью идетъ онъ копать, разумѣется отъ страха Богъ вѣсть какую пытку выноситъ, и не можетъ въ точности исполнить всѣхъ наказовъ колдуна. И опять онъ идетъ за совѣтами къ нему, и опять процессія, и опять деньги, и опять наставленія въ родѣ слѣдующаго: Кладъ твой. Только старайся чтобы сердце не дрожало.
   Эти колдуны называются здѣсь sahury, совершенно дикое мѣстное слово, не существующее ни въ одномъ лексиконѣ. Этихъ сагуріе или саури въ Альмеріи никогда прежде не было. Это произведеніе XIX вѣка и открытыхъ минъ. Всего интереснѣе то что недавно одинъ заѣзжій въ Альмерію Французъ, изъ Гренобля, коми-вояжеръ, бросилъ торговлю и пошелъ въ саури. Черезъ годъ онъ скрылся, ибо полиція уже искала его. Скрылся онъ разумѣется съ кладомъ, то-есть обворовалъ довѣрчивыхъ искателей кладовъ и, говорятъ, унесъ до десяти тысячъ дуросъ, то-есть болѣе 40 тысячъ франковъ. Онъ бралъ съ нѣкоторыхъ до тысячи дуросъ за открытіе клада, и хотя во все время ни одного не открылъ и не досталъ, ro довѣріемъ пользовался огромнымъ и даже репутацію по себѣ оставилъ хорошую, то-есть настоящаго саури. Мнѣ говорили что когда съ нимъ отправлялись отчитывать очарованное мѣсто, то чортъ дѣйствіятельно дѣлалъ страшныя штуки.
   Однажды напримѣръ чрезвычайный свѣтъ появился изъ земли и чуть не ослѣпилъ всѣхъ. Въ другой разъ цѣлый разговоръ былъ у этого саури съ дьяволомъ. Всѣ присутствующіе слышали неизвѣстный голосъ, тяжелый, грудной, хриплый. Одинъ мой знакомый прибавилъ мнѣ однако слѣдующій варіантъ къ этимъ разказамъ о плутѣ.
   -- Разговоръ у Француза саури и духа былъ дѣйствительно при свидѣтеляхъ. Особенно же было замѣчательно то обстоятельство что духъ дѣлалъ грамматическія ошибки въ разговорѣ и произносилъ слова съ сильнымъ французскимъ акцентомъ, также какъ и самъ саури.

-----

   Другая басня особенно популярная, которую разкажетъ здѣсь всякій мальчишка, очень мила и уже вполнѣ отличается своимъ характеромъ отъ старыхъ легендъ, а носитъ отпечатокъ сочиненія XIX вѣка. Эта