Садовской Борис Александрович
Стихотворения

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    "Млечный Путь дрожит и тает..."
    Штора ("Каминных отблесков узор...")
    "Когда застынут берега..."
    Сова ("Есть особый пряный запах...")
    В уездном городе ("Заборы, груды кирпича...")
    Полет сокола ("Всего прекрасней - сокола полет...")
    Усталость ("Лежу одинокий на ворохе желтой соломы...")
    "Пробило три. Не спится мне..."
    "Печальная сова..."
    "Тебя я встретил в блеске бала..."
    "Смотрю и слушаю вокруг..."
    "К тебе, фонарному лучу..."
    "Знакомый ресторанный гул..."
    "Ах! Опять наплывает тоска..."
    Луне ("Луна, моя луна! Который раз...")
    Море ("Искры, сверкания, блестки и блики...")
    Нетопырь ("Давно ли, радостный, беспечный нетопырь...")
    "Страшней всего последний каждый миг..."
    "В глухом бору на перекрёстке..."
    Александру Блоку ("В груди поэта мертвый камень...")
    "Царица желтых роз и золотистых пчел..."
    "Не любовь ли нас с тобою..."
    "Смолк соловей, отцвёл жасмин..."
    "Там, где ёлки вовсе близко..."
    Весна ("Зимой, в мороз сухой и жгучий...")
    Август ("Серый, украдкой вздыхая...")
    Земляника ("Мама, дай мне земляники...")
    "Мне ничего не надо..."
    "Люблю я, утомясь обедом..."
    "Как ты пленил меня небрежною отвагой..."
    "Вижу: ты сидишь в постели..."
    И. Е. Репину ("Как жароцвет Чугуевских степей...")
    Город ("В нечистом небе бесятся стрижи...")
    Из сборника "Самовар":
          Студенческий самовар ("Чужой и милый! Ты кипел недолго...")
           "Страшно жить без самовара..."
          Умной женщине ("Не говори мне о Шекспире...")
          Cамовар в Москве ("Люблю я вечером, как смолкнет говор птичий...")
    "Дышат ландыши весной..."
    "Иволга свищет в пустынном лесу..."
    "К тополям плывут белёсые туманы..."
    "Бежал я материнской ласки..."
    "Не знал я материнской ласки..." (Другой вариант предыдущего стихотворения)
    Восьмидесятые годы ("Тарарабумбия/Сижу на тумбе я...)
    "Что мне взор, Мария, твой..."
    "Так Вышний повелел хозяин..."
    "Мой скромный памятник не мрамор бельведерский..."
    Цари и поэты ("Екатерину пел Державин...")
    Варяги ("Старший поднялся на лодке...")
    Сон ("Будто у Купера или Жюль Верна...")
    "Видел я во сне..."
    "Ещё в небесном царстве рано..."
    Шопенгауэр ("Того, кто, обезумевши от слёз...")
    "Я, дедушка, хочу покою..."
    "Карликов бесстыжих злобная порода..."
    Пушкин ("Ты рассыпаешься на тысячи мгновений...")
    Бернарду Шоу ("Сэр, мне грустно чрезвычайно...")
    "Они у короля в палатах..."
    Акварель ("Твой взор -- вечерняя истома...")
    "Во сне гигантский месяц видел я..."
    "Когда настанет Страшный суд..."
    "У широкого дивана..."
    "Чёрные бесы один за другим..."
    "Верни меня к истокам дней моих..."
    "Ты вязнешь в трясине, и страшно сознаться..."
    "Жизни твоей восхитительный сон..."
    Стихотворения разных лет:
    "Прекрасен поздний час в собачьем душном крове..."
    Николай Первый ("Ты стройно очертил волшебный круг...")
    Луна осенняя ("Октябрь застыл, угрюм и черносинь...)
    Барон ("Барон гулял по Невскому...")
    "Уж поезд, обогнув вокзал..."
    Анне Ахматовой ("К воспоминаньям пригвожденный...")
    "Прекрасен песий кров, когда шагнуло за ночь...".
    Литературные типы. История одинокого человека
    Превратность судьбы
    "Все эти дни живу в тени я..."

Борис Садовской.

Стихотворения

   
                   * * *
   
   Млечный Путь дрожит и тает,
   Звёзды искрятся, дыша,
   И в безбрежность улетает
   Одинокая душа.
   
   В ледяном эфире звонко
   Трепетанье белых крыл:
   Это светлый дух ребёнка
   К вечной тайне воспарил.
   
   Очарован мир надзвездный,
   Млечный Путь струит лазурь,
   Величаво дышат бездны
   В тишине грядущих бурь.
   
   1904
   
   
                    Штора
   
   Каминных отблесков узор
   На ткани пёстрой шторы,
   Часов бесстрастный разговор,
   Знакомых стен узоры.
   Поёт усталый самовар.
   На полках дремлют книги.
   За шторой -- стынет зимний пар.
   Часы считают миги.
   
   Часы бегут, часы зовут,
   Твердят о бесконечном.
   Шум самовара, бег минут,
   В душе -- тоска по вечном.
   За шторой -- льдистых стёкол мрак.
   В туманной мгле мороза
   Полозьев скрипы, лай собак,
   Кряхтенье водовоза.
   
   Откинуть штору или нет?
   Взглянуть или не надо?
   Там шорох мчащихся планет,
   Там звёзд лазурных стадо.
   Нет, не хочу. Здесь у меня
   Знакомые узоры
   И те же отблески огня
   На ткани пёстрой шторы.
   
   1904
   
   
                   * * *
   
   Когда застынут берега
   И месяц встанет величавый,
   Иду в туманные луга,
   Где никнут млеющие травы,
   
   Где бродят трепетные сны,
   Мелькают призрачные лики,
   И там, в сиянии луны,
   Внимаю сов ночные крики.
   
   Понятны мне мечты лугов:
   Они с моей тоскою схожи.
   О взор луны! О крики сов!
   О ночь, исполненная дрожи!
   
   1905
   
   
                    Сова
   
   Есть особый пряный запах
   В лунном оклике совы,
   В сонных крыльях, в мягких лапах,
   В буро-серых пёстрых крапах,
   В позе вещей головы.
   
   Ночи верная подруга,
   Я люблю тебя, сова.
   В грустных криках -- запах луга,
   Вздохи счастья, голос друга,
   Скорбной вечности слова.
   
   1905
   
   
                    В уездном городе
   
   Заборы, груды кирпича,
   Кривые улицы, домишки
   И за собором каланча
   С уснувшим сторожем на вышке.
   
   Здесь сорок лет что год один.
   Не знают люди перемены,
   Как рамки выцветших картин,
   Смиренно кроющие стены.
   
   А в поле, там, где млеет ширь
   И рожь колышется волнами,
   Хранит кладбище монастырь,
   Приосенённый тополями.
   
   И здесь такой же мирный сон.
   Как сладко спится позабытым!
   Лишь луч порой, упав на клён,
   Играет зайчиком по плитам.
   
   1905
   
   
                   Полет сокола
   
   Всего прекрасней -- сокола полет.
   Я полюбил следить за ним часами,
   Когда, дрожа и трепеща крылами,
   На краткий миг он в воздухе замрет.
   Горд красотой и вечно одинок,
   Как молния, сверкающим изломом
   Он мчится в горы, где ревет поток,
   Где древний дуб поник, спаленный громом.
   В изгибе крыл, в прямой стреле хвоста
   Идея красоты, -- она проста:
   В гармонии аккорда нет согласней.
   Я красоту люблю в стихе, в цветах,
   В наряде жен, в улыбках, в облаках,
   Но сокола полет -- всего прекрасней.
   
   1905
   
   
                    Усталость
   
   Лежу одинокий на ворохе желтой соломы.
   Во взоре потухшем и в мыслях бессильная вялость.
   Весеннее небо! призывы твои мне знакомы,
   Но странная тело мое проникает усталость.
   В туманных мечтах безотрадно рисуются годы,
   Бесцельной наскучившей жизни насильное дело.
   Не жду откровений от вечной надменной природы,
   А истины вечной исканье, как бред, надоело.
   Я все растерял по дороге. Не помню, не знаю,
   Уверовать в новую жизнь не могу и не смею.
   Людей ненавижу, истоптанный путь презираю,
   Минувшим обижен, грядущего ждать не умею.
   Я вырос в неволе, покорным рабом под бичами!
   При звоне оков я забыл о ликующих струнах.
   И цепи распались. Бессильно, сухими глазами,
   Измученный путник, взираю на путников юных.
   И ухо не внемлет орлов пробудившихся клики,
   И силою львиной не жаждут исполниться руки.
   Усталость! Затишье! Бесстрастные бледные лики!
   Душа безглагольна, душа онемела от скуки.
   
   1905
   
                    * * *
   
   Пробило три. Не спится мне.
   Вставать с постели нет охоты.
   Луна на трепетной стене
   Рисует окон переплёты.
   
   Обоев дымчатый узор
   Даёт таинственные знаки.
   В немую тишь кидаю взор,
   Ищу ответа в сонном мраке.
   
   Жизнь обесценена, как миг.
   Вчера прошло, а завтра будет.
   О, если б разум мой постиг
   Тот страшный смысл, что сердце будит!
   
   Но тщетно ждать. В раздумья час,
   Я знаю, сердце не ответит.
   Одной луны холодный глаз
   Мою мечту поймёт и встретит.
   
   Бледнеет мрак. Луна зовёт.
   Пусть до утра тоска продлится!
   Я всё предвижу наперёд,
   И сердце бездны не боится.
   
   1906
   
   
                   * * *
   
   Печальная сова,
   Одинокая сова
   Плачет в башне над могилой
   В час вечерний, в час унылый,
   В час, когда растет трава.
   
   Ослепшие цветы,
   Помертвелые цветы
   Дышат грустью погребальной
   В час вечерний, в час печальный,
   В час грядущей темноты.
   
   Безумные слова,
   Несказанные слова
   Рвутся из груди холодной
   В час вечерний, в час бесплодный,
   В час, когда кричит сова.
   
   1906
   
   
                   * * *
   
   Тебя я встретил в блеске бала.
   В калейдоскопе пошлых лиц
   Лампадой трепетной мерцала
   Живая тень твоих ресниц.
   
   Из пышных перьев опахало,
   В руках и на груди цветы.
   Но взоры детские склоняла
   Так робко и стыдливо ты.
   
   Когда же бального потока
   Запели волны, вальс струя,
   Как близко вдруг и как далеко
   С тобою очутился я!
   
   Как две задумчивые птицы,
   Кружили долго мы без слов.
   Дрожали тонкие ресницы,
   Был сладок аромат цветов.
   
   С тех пор все чаще, в обстановке
   Постылой жизни холостой,
   Я вижу тень твоей головки
   И два узла косы густой.
   
   В толпе чужой, в тревоге светской,
   Среди бесчувственных невежд,
   Все видится мне профиль детский,
   Все помнится мерцанье вежд.
   
   1906
   
                   * * *
   
   Смотрю и слушаю вокруг.
   Сбежал в овраг. Вздымаюсь бодро.
   С берёзы свесился паук,
   Полёт стрижей пророчит вёдро.
   
   Где над провалами кусты
   Взнеслись в огне зари последнем,
   С лицом Весны мелькнула ты,
   Зовя к вечерним синим бредням.
   
   Орешник чертит небосвод,
   Кривится в плясе недвижимом;
   Сгорая, облако плывёт
   И тихо стынет синим дымом.
   
   Жуков гуденье, мошек звон,
   Весенних птиц ночные взмахи --
   Всё на меня со всех сторон.
   Стою, дрожа в священном страхе.
   
   И ты! Опять, повсюду ты!
   Но явь слилась с дремотной бредней.
   Лишь искривлённые кусты
   Чертят во мгле зигзаг последний.
   
   1907
   
   
                   * * *
   
   К тебе, фонарному лучу,
   К тебе стремлюсь, тебя хочу!
   
   В сырой осенней полумгле
   Ты не забыл светить земле.
   
   Ушла надменная луна,
   Лазурь бездушная темна.
   
   Угасли хоры гордых звезд,
   Не вижу я любимых мест.
   
   Лишь ты один, фонарный луч,
   В могильной тьме, как царь, могуч.
   
   Душе унылой шлёт привет
   Твой тусклый, добродушный свет.
   
   1907
   
   
   
                   * * *
   
   Знакомый ресторанный гул,
   Гирлянды ламп и скрипок говор.
   Лакей, сгибаясь, ставит стул,
   Промчался в кухню белый повар.
   
   Гляжу, как прыгают смычки
   В руках малиновых испанцев,
   Как ярких люстр огни-крючки
   Дрожат под хохот модных танцев.
   
   Растрёпан, галстук на боку,
   Смеёшься ты, мой друг влюблённый.
   Вот золотого коньяку
   Сжёг горло мне металл топлёный.
   
   Под вальс припомнились на миг
   Реки далёкие извивы,
   Вечерний лес, орлиный крик,
   К ручью склонившиеся ивы.
   
   Зачем ко мне вернулись вспять
   И манят плакать детства зори?
   Зачем в слезах гляжусь опять
   В его лазоревое море?
   
   Ах, если б вновь! Очнулся я,
   Рукой дрожащей мну фуражку,
   Уж кофе медная струя
   Бежит в фарфоровую чашку.
   
   Пора! Ещё на миг ожив,
   Стою один в тоске бесплодной
   И скоро, смутно-молчалив,
   Лечу в санях, как труп холодный.
   
   1907
   
   
                   * * *
   
   Ах! Опять наплывает тоска,
   Как в ненастье плывут облака.
   Но томящая боль не резка,
   Мне привычна она и легка.
   
   Точит сердце тоска в тишине,
   Будто змей шевелится во мне.
   Вон касатка летит в вышине
   К облакам, просиявшим в огне.
   
   Я бессильно завидую ей,
   Вольной страннице синих зыбей.
   Точит сердце внимательный змей
   Тихим ядом знакомых скорбей.
   
   Свищут птицы и пахнет сосна,
   Глушь лесная покоя полна.
   Но тоску не рассеет весна,
   Только с жизнью погибнет она.
   
   
                   Луне
   
   Луна, моя луна! Который раз
   Любуюсь я тобой в заветный час!
   Но в эту ночь мы встретились с тобой
   В стране чужой, прекрасной, но чужой.
   
   Над усмиренным морем ты всплыла.
   Его громада нежно замерла.
   Неясный вздох чуть бродит в тишине:
   То тихо, тихо льнет волна к волне.
   
   Над этой гладью в темно-голубом
   Бежит твой свет серебряным столбом
   И золотит небесные края.
   О как прекрасна ты, луна моя!
   
   1908
   
   
                   Море
   
   Искры, сверкания, блестки и блики.
   Море то серое, то голубое.
   Плачутся чаек призывные крики.
   Брызжет соленая пена прибоя.
   
   Вечные моря звучат поцелуи.
   Вечно им внемлют у белых развалин
   Узкие, темные, острые туи,
   Внемлет им лавр, величаво-печален.
   
   Резко цикады сон полдня тревожат.
   Солнце пылает и жжет бесконечно.
   Волны утесы горячие гложут.
   Море с землею лобзается вечно.
   
   1908
   
   
                   Нетопырь
   
   Давно ли, радостный, беспечный нетопырь,
   В прозрачных сумерках взвиваясь над лугами,
   Я мчался при луне в нагорный монастырь
   И в башне у часов скользил, крича, кругами?
   
   Крылами чуткими касался медных гирь
   И, падая в обрыв, стремился берегами,
   Чтоб к утру, чуть рассвет зальёт багрянцем ширь,
   В пещерной мгле дремать, повиснув вверх ногами?
   
   Ах, эти дни прошли! Враждебною рукой
   Я взят в полдневный час. Нарушен мой покой,
   И вот распластан я под клеткою железной.
   
   Порывы тонких крыл удерживает сеть.
   Судьбой мне не дано ни мчаться, ни висеть.
   Внимаю в пустоте зов жизни бесполезной.
   
   1909
   
   
                   * * *
   
   Страшней всего последний каждый миг:
   Он жизнь ударом делит на две бездны.
   Возник, упал, упал, и вновь возник,
   И вновь вознёс над миром меч железный.
   
   Вот и теперь повис он надо мной,
   Грядущее овеяв тёмным страхом.
   Оно таится грозной тишиной.
   Он тишину окликнул новым взмахом.
   
   Опять возник, ударил и бежит
   И новые сечёт и вяжет узы.
   Упал в траву, лишь след его дрожит
   На вечном зеркале у вечной Музы.
   
   1910
   
   
                    * * *
   
   В глухом бору на перекрёстке
   Плывёт, дымясь, вечерний мрак.
   Объятья сосен злы и жёстки.
   Пасть чёрную раскрыл овраг.
   
   Кого окликнуть? Кто поможет
   Дорогу верную найти?
   Мрак наплывает и тревожит,
   Нависли ветви на пути.
   
   Вдруг за вершинами направо
   Вполглаза глянула луна:
   С какою нежностью лукавой
   Смеётся и грозит она!
   
   Из очарованного круга
   Тропою верной повела.
   С тобой, небесная подруга,
   Не тяжела земная мгла.
   
   1910
   
   
                    Александру Блоку
   
   В груди поэта мертвый камень
   И в жилах синий лед застыл,
   Но вдохновение, как пламень,
   Над ним взвивает ярость крыл.
   Еще ровесником Икара
   Ты полюбил священный зной,
   В тиши полуденного жара
   Почуяв крылья за спиной.
   Они взвились над бездной синей
   И понесли тебя, храня.
   Ты мчался солнечной пустыней,
   И солнце не сожгло огня.
   Так. От земли, где в мертвом прахе
   Томится косная краса,
   Их огнедышащие взмахи.
   Тебя уносят в небеса.
   Но только к сумрачным пределам
   С высот вернешься ты, и вновь
   Сожмется сердце камнем белым,
   И льдом заголубеет кровь.
   
   1910
   
   
                   * * *
   
   Царица желтых роз и золотистых пчел,
   В лугах полуденных расцветшая под солнцем,
   Струи медовых кос я сам тебе заплел,
   Украсив их концы червонцем.
   
   Вот подвели коня к высокому крыльцу.
   Вступаешь медленно ты в стремя золотое,
   Фата твоя блестит и льется по лицу,
   Как желтое вино густое.
   
   Поводья тронула горячая ладонь.
   Ты мчишься. Далеко, под тканью золотистой
   Как будто розовый колышется огонь,
   Как будто мед струится чистый.
   
   1910
   
   
                   * * *
   
   Не любовь ли нас с тобою
   В санках уличных несла
   В час, когда под синей мглою
   Старая Москва спала?
   
   Не крылатый ли возница
   Гнал крылатого коня
   В час, когда спала столица,
   Позабыв тревогу дня?
   
   Помню иней над бульваром,
   В небе звёздные рои.
   Из-под чёрной шляпы жаром
   Губы веяли твои.
   
   У часовни, подле кружки,
   Слабый огонёк мигнул.
   Занесённый снегом Пушкин
   Нам задумчиво кивнул.
   
   На углу у переулка
   Опустелый ждал подъезд.
   Пронеслись трамваи гулко.
   Были нежны взоры звезд.
   
   Под весёлый свист метели
   Месяц серебрил Москву.
   Это было в самом деле.
   Это было наяву.
   
   1911
   
   
                   * * *
   
   Смолк соловей, отцвёл жасмин.
   Темнеет вечер всё заметней.
   В глуши разросшихся куртин
   Застрекотал кузнечик летний.
   
   Что день, то громче он поёт,
   Как будто песней время мерит.
   Ему ответно сердце бьёт
   И снова счастью верит, верит.
   
   В кустах, куда ни погляжу,
   Чернеет глянец спелых вишен.
   Весь день я по саду брожу,
   И всюду мне кузнечик слышен.
   
   1911
   
   
                   * * *
   
   Там, где ёлки вовсе близко
   Подошли к седому пруду
   И покрыли тенью низкой
   Кирпичей горелых груду,
   
   Где ручей журчит и блещет
   Серебряною игрушкой,
   Жил да был старик помещик
   Со своей женой-старушкой.
   
   Скромный прапорщик в отставке,
   Обходительный и чинный,
   В палисаднике на лавке
   Восседал он с трубкой длинной.
   
   А она, чепцом кивая,
   В цветнике читала книжку,
   Мятным квасом запивая
   Городецкую коврижку.
   
   Были дни, и люди были,
   И куда-то всё пропало:
   Старики давно в могиле,
   Дом сгорел, цветов не стало.
   
   И теперь в овраге низком
   Только с ветром шепчут ёлки,
   Да кружатся с диким пеньем
   Ястребята и орёлки.
   
   1911
   
   
                    Весна
   
   Зимой, в мороз сухой и жгучий,
   Разрыв лопатами сугроб
   И ельник разбросав колючий,
   В могилу мой спустили гроб.
   
   Попы меня благословили
   Лежать в земле до судных труб.
  &nbs