Н. А.
Памяти М. С. Сабининой

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

 Ваша оценка:

   

ПАМЯТИ М. С. САБИНИНОЙ.

   Декабря 14-го, прошлаго года, въ городѣ Ялтѣ скончалась послѣ тяжкой болѣзни Марѳа Степановна Сабинина, одна изъ замѣчательныхъ и достойнѣйшихъ русскихъ женщинъ, съ чѣмъ, вѣроятно, согласится каждый, кто прочтетъ этотъ поверхностный очеркъ ея жизни.
   Она родилась въ 1831 году, въ Копенгагенѣ, гдѣ отецъ ея, протоіерей С. К. Сабининъ, состоялъ при нашей миссіи. Богато одаренная отъ природы умомъ, дарованіями, энергіей, она быстро развивалась подъ руководствомъ просвѣщенныхъ родителей. Въ особенности выдавался ея музыкальный талантъ: девяти лѣтъ она прекрасно играла Erl-König, аранжированный Листомъ, а двѣнадцати уже была членомъ музыкальнаго кружка, основаннаго великой княгиней Маріей Павловной въ Веймарѣ, куда въ 1837 году былъ переведенъ протоіерей Сабининъ духовникомъ великой княгини. Обладая громаднымъ голосомъ, она брала уроки у лучшихъ профессоровъ, участвовала въ хорахъ благотворительныхъ концертовъ, управляемыхъ Листомъ и Берліозомъ, даже составила свой собственный хоръ, который часто пѣлъ у великой княгини и у великой герцогини Софіи (ея невѣстки), и ихъ высочества присоединялись къ хору и пѣли подъ руководствомъ юной регентши. Ей было шестнадцать лѣтъ, когда учитель ея, профессоръ Тёпферъ, ученикъ Гуммеля, объявилъ ея отцу, что не можетъ продолжать своихъ уроковъ съ ученицей, которая играетъ на фортепіано лучше его.
   Три года она работала одна, наконецъ, уѣхала въ Дюссельдорфъ и поступила ученицей къ извѣстной піанисткѣ Кларѣ Шуманъ, а черезъ годъ, вернувшись въ Веймаръ, стала брать уроки у Ганса Бюлова, чтобы ознакомиться съ его школой. Успѣхи ея были такъ поразительны, что Листъ, посѣтивъ однажды Сабининыхъ, самъ предложилъ заниматься съ ней.
   Около этого же времени она поступила къ саксенъ-веймарскому двору преподавательницей музыки двумъ дочерямъ великаго герцога, принцессамъ Маріи и Елизаветѣ, а также занималась съ принцессой Луизой, которая проживала у своей бабушки, великой княгини Маріи Павловны. Сама великая княгиня, продолжавшая, не смотря на свои преклонные года, заниматься науками и искусствами, поручала юной наставницѣ исправлять свои музыкальныя сочиненія.
   Въ 1857 году, Марѳа Степановна въ первый разъ поѣхала на нѣкоторое время въ Россію съ своею, матерью. Въ Москвѣ и Петербургѣ она дала нѣсколько концертовъ, имѣвшихъ большой успѣхъ, и была представлена императрицѣ, которая отнеслась къ ней особенно милостиво. Въ 1860 году, она неожиданно была вызвана изъ Веймара въ Петербургъ и назначена преподавательницей музыки къ великой княжнѣ Маріи Александровнѣ, одновременно занимаясь и съ малолѣтнимъ великимъ княземъ Сергіемъ Александровичемъ. Въ 1862 году императрица назначила Марѳу Степановну помощницей наставницы великой княжны. Поступивъ къ нашему двору, она лишилась права давать публичные концерты (хотя часто играла при дворѣ). Артистическая карьера ея была навсегда окончена; но зато пытливый умъ ея нашелъ себѣ другую пищу. Изъ статьи, напечатанной въ No 7 "Русскаго Архива" 1891 г. (къ 25-ти-лѣтію Россійскаго общества Краснаго Креста), мы видимъ, что въ 1866 году она первая возымѣла мысль основать общество Краснаго Креста, существовавшее во всей Европѣ, за исключеніемъ Россіи и Турціи, и вмѣстѣ съ другомъ своимъ, баронессой Фредериксъ, положила много труда и энергіи на осуществленіе этого дѣла. Общество оцѣнило ихъ дѣятельность, такъ какъ обѣ были избраны пожизненными почетными членами. Когда общество Краснаго Креста стало на твердую почву, и образовались, кромѣ главнаго управленія, дамскіе комитеты и открылись богатые склады, тогда баронесса Фредериксъ стала звать своего Друга Марѳу Степановну въ свое крымское имѣніе "Джеміэтъ" отдохнуть отъ тяжелыхъ трудовъ, тѣмъ болѣе, что восьмилѣтній срокъ, на который Марѳа Степановна была приглашена ко двору, какъ воспитательница и преподавательница музыки великой княжнѣ Маріи Александровнѣ, уже истекъ. Она согласилась, но богато одаренная натура ея требовала дѣятельности, а не отдыха. Она тотчасъ же занялась устройствомъ нѣсколько запущеннаго имѣнія баронессы Фредериксъ, и при этомъ снова выказала свои организаторскія способности: возстановила виноградники и занялась винодѣліемъ на столько удачно, что на ялтинской и на одесской выставкахъ получила за вино золотую и серебряную медали. Но и эта дѣятельность не удовлетворяла ея. Когда баронесса Фредериксъ задумала устроить въ "Джеміэтѣ" церковь и при ней общину сестеръ милосердія, Марѳа Степановна приняла эту мысль близко къ сердцу, а пока изучала самымъ тщательнымъ образомъ весь церковный уставъ. Но ей пришлось оставить на время свое дѣло, потому что въ 1870 году возникла франко-прусская война, и Марѳа Степановна была вызвана императрицей и отправлена на собственныя средства ея величества для изученія дѣятельности Краснаго Креста за границей. Обѣ подруги были направлены къ королевѣ виртембергской Ольгѣ Николаевнѣ, ѣздили по всѣмъ госпиталямъ и барачнымъ лазаретамъ Германіи и Франціи и, наконецъ, отправлены королевой Ольгой Николаевной со вторымъ только-что устроеннымъ санитарнымъ поѣздомъ подъ осаждаемый въ то время Мецъ. Дѣятельность Марѳы Степановны была неутомимая; ей случалось не ложиться въ постель по нѣсколько ночей. Днемъ она работала, осматривала и изучала всѣ замѣчательныя приспособленія, а по ночамъ писала отчетъ о всемъ видѣнномъ къ императрицѣ по ея приказанію. Объѣхавъ всю Германію и изучивъ до тонкости все, что касалось Краснаго Креста, обѣ подруги возвратились въ Крымъ, гдѣ застали императрицу, которая была такъ довольна и благодарна Марѳѣ Степановнѣ за ея дѣятельность, что пожаловала ей въ знакъ монаршей милости только что установленную тогда брошку съ изображеніемъ Краснаго Креста.
   Въ концѣ зимы Марѳа Степановна опять была вызвана императрицей въ Петербургъ. Государыня объявила ей свое желаніе -- привести все видѣнное ею на войнѣ въ исполненіе и устроить въ Петербургѣ образцовый барачный лазаретъ. "Но,-- прибавила императрица,-- у меня нѣтъ на то ни денегъ, ни доктора, который бы могъ помочь вамъ; устройте сами". Императрица не ошиблась, поручивъ это дѣло Марѳѣ Степановнѣ. Втеченіе своего короткаго пребыванія въ Петербургѣ она нашла и деньги, и доктора съ архитекторомъ, и мѣсто для постройки лазарета.
   Въ концѣ марта ея величество положила первый камень перваго барака, теперь столь разросшагося барачнаго лазарета на Пескахъ, который своимъ существованіемъ обязанъ исключительно Марѳѣ Степановнѣ Сабининой. Она же устроила дамскій комитетъ при барачномъ лазаретѣ, предлагая императрицѣ на выборъ лицъ этого комитета.
   Ея величество очень желала и уговаривала Марѳу Степановну остаться во главѣ созданнаго ею барачнаго лазарета, но Марѳа Степановна отклонила это предложеніе, ссылаясь на данное ею обѣщаніе баронессѣ Фредериксъ устроить въ "Джеміэтѣ" церковь и общину сестеръ милосердія. Государыня очень огорчилась этимъ отказомъ, но по добротѣ своей отпустила Марѳу Степановну.

0x01 graphic

   Періодъ времени отъ 1872 по 1876 годъ былъ посвященъ ею Устройству церкви и общины; дѣло подвигалось туго и медленно, потому что въ то время южный край представлялъ почти дикую мѣстность, и предпринимать тутъ что нибудь было очень трудно, на неимѣніемъ рабочихъ рукъ и матеріала, который нужно было выписывать издалека; притомъ же и собственныя средства были не велики. Но Марѳа Степановна своею неимовѣрной настойчивостью и знаніемъ дѣла преодолѣла всѣ затрудненія, и въ маѣ 1876 года все было окончено. Весь иконостасъ вырѣзанъ по дереву собственными руками баронессы Фредериксъ и сестрами Сабиниными; вся живопись, всѣ малѣйшія детали въ этой церкви, устроены ихъ личными трудами подъ руководствомъ Марѳы Степановны. Церковь была освящена въ присутствіи государыни императрицы, великаго князя Сергія Александровича и великой княжны Маріи Александровны. Императрица Марія Александровна приняла общину святаго Благовѣщенія, основанную на средства баронессы Фредериксъ и трудами Марѳы Степановны Сабининой въ память въ Бозѣ почившей государыни императрицы Александры Ѳеодоровны, подъ свое высочайшее покровительство, и по волѣ ея величества община эта пользовалась особыми правами, не имѣя дамскаго комитета, а сносясь непосредственно съ главнымъ управленіемъ Краснаго Креста.
   Въ томъ же мѣсяцѣ государыня назначила Марѳу Степановну Сабинину настоятельницей Крымской общины сестеръ милосердія святаго Благовѣщенія, и дѣятельность общины началась съ того времени.
   Когда объявлена была сербско-турецкая война, Марѳа Степановна собрала дамскій комитетъ, въ которомъ всѣ ялтинскія дамы приняли живѣйшее участіе, и подъ руководствомъ Марѳы Степановны въ одинъ мѣсяцъ былъ изготовленъ ихъ трудами полный комплектъ на сто кроватей для раненыхъ.
   Въ началѣ іюля внезапно была получена Марѳой Степановной депеша отъ ея величества, предписывавшая ей отправиться въ Сербію съ своими сестрами. Такъ какъ зародившаяся только община была немногочисленна, то пришлось принять нѣсколько добровольныхъ сестеръ, которыхъ докторъ В. Я. Дмитріевъ безвозмездно ознакомилъ съ наложеніемъ повязокъ, уходомъ за ранеными и больными, и въ очень короткое время образовалъ изъ нихъ вполнѣ удовлетворительныхъ сестеръ милосердія.
   За нѣсколько дней до отъѣзда въ Сербію Марѳа Степановна приняла присягу, и архіепископъ Гурій возложилъ на нее настоятельскій крестъ.
   9-го августа 1876 года, Марѳа Степановна съ 8-ю сестрами и богатымъ запасомъ бѣлья, перевязочнаго матеріала и лекарствъ для лазарета на сто кроватей, напутствуемая молитвами и благословеніемъ всѣхъ жителей Ялты, отплыла въ Одессу и 15-го августа прибыла въ Бѣлградъ.
   Встрѣтившій ее уполномоченный Токаревъ указалъ ей для устройства лазарета на мѣстечко Аранжеловацъ близь Крагуевца, куда она немедленно отправилась, нашла тамъ уже массу раненыхъ въ очень дурныхъ условіяхъ и проработала съ большимъ успѣхомъ до 18-го ноября, оставивъ въ окрестныхъ поселянахъ самое благодарное воспоминаніе о "сладкой Майкѣ" (какъ ее называли всѣ аранжеловацкіе жители).
   Вызванная по заключеніи перемирія телеграммой императрицы въ Россію, она провела зиму въ приготовленіи Джеміэтскаго барака и другихъ построекъ для пріема раненыхъ на случай ожидаемой войны Россіи съ Турціей; но въ апрѣлѣ 1877 года, послѣ объявленія войны, совершенно неожиданно должна была надолго оставить Крымъ, будучи назначена императрицей завѣдывать уходомъ за ранеными на санитарныхъ поѣздахъ въ Румыніи. Въ этой уже гораздо болѣе обширной дѣятельности, къ которой покойная императрица видимо издавна подготовляла Марѳу Степановну, отправивъ ее во время франко-прусской войны для изученія германскихъ санитарныхъ поѣздовъ, Марѳа Степановна имѣла возможность проявить весь свой административный талантъ, энергію, знаніе и тактъ, а этого послѣдняго нуженъ былъ огромный запасъ для примиренія постоянно готовыхъ вспыхнуть недоразумѣній между военно-медицинской администраціей, Краснымъ Крестомъ и румынскими властями {Задача не легкая въ началѣ войны при князѣ Черкасскомъ, какъ главноуполномоченномъ Краснаго Креста.}, а также для поддержанія необходимой дисциплины и согласія между подвѣдомственными ей сестрами (а ихъ число доходило до 136-ти) и поѣздными врачами, комендантами, уполномоченными Краснаго Креста, и это не день, и не два, а цѣлыхъ 18 мѣсяцевъ. Всѣ эти свойства снискали ей постепенно уваженіе всѣхъ разнообразныхъ дѣятелей, съ которыми приходилось соприкасаться по сложному дѣлу перевозки больныхъ и раненыхъ (отъ Дуная до русской границы), дѣлу совершенно новому у насъ тогда и которому ей удалось придать такое стройное, практическое направленіе. Когда же генералъ Дрентельнъ рѣшилъ организовать эвакуацію раненыхъ и больныхъ по Дунаю, и для этого пришлось войдти въ сношеніе съ пароходнымъ обществомъ Австрійскаго Ллойда, то какъ онъ, такъ и главноуполномоченный Краснаго Креста нашли полезнымъ поручить Марѳѣ Степановнѣ наблюденіе за устройствомъ санитарныхъ баржъ, а также своими связями въ Вѣнѣ облегчить заключеніе контракта съ Австрійскимъ Ллойдомъ. Она отправилась въ Вѣну въ мартѣ 1878 года, гдѣ при содѣйствіи принца Александра Гессенскаго, брата покойной императрицы, и княгини Маріи Гогенлоэ, блистательно окончила это Дѣло; затѣмъ, на верфи въ Пештѣ, подъ ея непосредственнымъ Руководствомъ, простыя грузовыя баржи были превращены въ удобные пловучіе лазареты (досчатые бараки на палубѣ) съ образцовой вентиляціей и всѣми необходимыми приспособленіями; девизомъ ея было: Licht und Luft! И дѣйствительно, того и другаго было вдоволь. 2-го апрѣля прибыла въ Журжево вся санитарная флотилія изъ шести баржъ и двухъ буксирныхъ пароходовъ; 5-го апрѣля она была освящена и тотчасъ же начала свою дѣятельность по перевозкѣ больныхъ, продолжавшуюся все лѣто и осень 1878 года при неутомимомъ содѣйствіи Марѳы Степановны съ сестрами ея Благовѣщенской общины. Эта торжественная минута освященія баржъ, съ больными уже на койкахъ, готовыхъ къ отплытію, прекрасно была изображена въ свое время въ англійскомъ иллюстрированномъ журналѣ "Graphie". Любопытно, что русская печать обмолвилась объ этомъ интересномъ и новомъ способѣ эвакуаціи, такъ блестяще осуществленномъ, одною только неодобрительной статьей {Замѣтка эта есть отголосокъ неудовольствія русскихъ врачей въ Румыніи, порицавшихъ все на баржахъ, но когда главноуполномоченный пригласилъ ихъ точнѣе указать недостатки съ цѣлью ихъ исправленія, то они потребовали только незначительныхъ дополненій въ ретирадахъ, да нѣсколькихъ боковыхъ окошечекъ, якобы для воздуха. Впослѣдствіи эта наивная боковая вентиляція оставалась безъ примѣненія, такъ какъ больные закрывали эти окна, ихъ безпокоившія.}. А между тѣмъ это былъ крупный примѣръ полезной дѣятельности женщины внѣ обычной сферы домашняго очага! Удачное устройство санитарныхъ баржъ было дѣломъ новымъ, для котораго Марѳа Степановна не имѣла образца и которое создано ею вполнѣ цѣлесообразно, быстро и небывало дешево {Приспособленіе 6 барокъ на 1300 мѣстъ для больныхъ съ кухнями, кладовыми, помѣщеніемъ для санитарнаго персонала, а также 48 мѣстами для больныхъ офицеровъ на пароходахъ, все внутреннее устройство, посуда -- все это обошлось въ 70 тысячъ франковъ и было исполнено менѣе чѣмъ въ мѣсяцъ.}. Нѣмцы это вполнѣ оцѣнили и, по минованіи надобности въ этой санитарной флотиліи для русскаго военнаго вѣдомства, сохранили ее безъ измѣненія для перевозки своихъ больныхъ по Савѣ и Дунаю во время оккупаціи Босніи.
   По возвращеніи, осенью 1878 года, въ Россію Марѳа Степановна распустила свой многочисленный отрядъ, удержавъ необходимое небольшое число сестеръ для больницы, устроенной баронессой Фредериксъ въ своемъ имѣніи "Джеміэтъ", гдѣ и продолжала свою уже болѣе скромную, но полезную дѣятельность, заслужившую всеобщее сочувствіе. Цѣня пользу, приносимую этой больницей, главное управленіе Краснаго Креста и ялтинское земство готовы были назначить субсидію для пополненія истощившихся уже личныхъ средствъ баронессы Фредериксъ, но въ это время (1882 года) постигшее Марѳу Степановну ужасное несчастіе, звѣрское убійство ея матери и четырехъ сестеръ, подкосило ея силы и навсегда лишило возможности трудиться на общую пользу. Долго металась она, ища успокоенія своимъ страшнымъ душевнымъ мукамъ; такая исключительно-сильная натура должна была и страдать исключительно сильно. Къ счастью, ее окружала не обыденная дружба, и она-то помогла ей оправиться и покориться судьбѣ.
   Марѳа Степановна, вмѣстѣ съ баронессой Фредериксъ и С. В. Дараганъ, переѣхала въ Кастрополь (самая южная оконечность Крыма) и здѣсь замкнулась въ скромную, домашнюю жизнь, рисовала, занималась цвѣтами, музыкой, писала свои воспоминанія. Знакомые ея съ благодарностью и любовью вспоминаютъ ея привѣтливое, ласковое обхожденіе и всегда интересный, умный разговоръ.
   Послѣднимъ ея дѣломъ было сооруженіе маленькой, переносной церкви, такъ какъ въ той мѣстности, гдѣ онѣ временно проживали, не было ни одной церкви ближе 12-ти верстъ. Опять все было сдѣлано по ея мысли, по ея плану, опять работали всѣ три, рисовали, выжигали, шили, увлекая за собой и другихъ. Церковь выросла, словно по волшебству, изящная, красивая. Уѣзжая изъ Кастрополя, Марѳа Степановна пожертвовала ее Ѳеодосійскому женскому монастырю, и, перевезенная на подворье въ Ѳеодосію, она теперь привлекаетъ и восхищаетъ массу богомольцевъ.
   Это было, какъ уже сказано, ея послѣднимъ дѣломъ; съ ней сдѣлался ударъ, послѣ котораго она на время совсѣмъ лишилась языка, правой руки и ноги; но потомъ оправилась и, хотя и говорила съ трудомъ, но опять стала прекрасно рисовать и играть не трудныя вещи, ни минуты не оставаясь безъ дѣла, и какъ ни трудно ей было эти послѣдніе полтора года, тѣмъ болѣе что у нея развилась болѣзнь сердца, ей никогда не измѣняло ея кроткое расположеніе духа, и она ни на минуту не теряла сознанія, даже въ послѣдніе дни. Тяжело было слышать, за нѣсколько часовъ до ея кончины, какъ она силилась уловить какой-то мотивъ, безпокоившій ее, и старалась выразить его голосомъ, не смотря на прерывистое и останавливающееся дыханіе; и это дѣлала она не безсознательно, потому что, когда ее спрашивали, что она поетъ, она отвѣчала: "я сочиняю".
   Угасла эта замѣчательная женщина, сердце которой билось для всего прекраснаго и человѣчнаго, но память о ней не можетъ исчезнуть между тѣми, кто зналъ ее хорошо.
   Марѳа Степановна Сабинина была кавалеромъ слѣдующихъ орденовъ: бронзовой медали за русско-турецкую войну 1877--1878 гг.; значка Краснаго Креста 1877--1878 гг.; Командорскаго креста сербскаго ордена Такова; виртембергскаго ордена Ольги (Olga Orden); румынскаго ордена Елисаветы; сербскаго ордена Краснаго Креста за 1876 годъ.

Н. А.

"Историческій Вѣстникъ", 1893. -- Т. 51. --  2.

   
 Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Рейтинг@Mail.ru