# Семя, поклеванное птицами. Повесть Ивана Рукавишникова

Иван Сергеевич Рукавишников

Сѣмя, поклеванное птицами. Повѣсть Ивана Рукавишникова. Москва, 1896 г. Цѣна 75 коп. Мысль, которую авторъ развиваетъ въ своей повѣсти, не особенно нова, но она ясна и симпатична, и въ ея развитіи встрѣчаются нѣкоторыя подробности, не лишенныя оригинальности. Но по всему видно, что авторъ -- новичокъ, въ писательствѣ не искусившійся... Прежде, однако, чѣмъ разбирать повѣсть и указывать промахи автора, мы передадимъ читателю, въ чемъ тутъ дѣло, какое было "сѣмя", безъ пользы погибшее, потому что оно поклевано, и что за "птицы" его поклевали. "Сѣмя" это -- прекрасныя душевныя качества и поэтическое дарованіе милаго юноши, Жоржика Шумана, и его полудѣтская любовь къ молоденькой сосѣдкѣ, Лёлѣ (Еленѣ) Алексѣевой. Отецъ Жоржа, Іосифъ Шуманъ,-- варшавскій еврей, женатый на русской. А, какъ извѣстно, еврей можетъ жениться на русской только принявши христіанство, т.-е. утративши ту главную, основную черту, которая отличаетъ еврея отъ всякой другой національности. Въ данномъ случаѣ эту подробность не слѣдуетъ упускать изъ вида. Отецъ Іосифа Шумана былъ богатъ, потомъ разорился. Іосифъ Шуманъ скопилъ небольшія деньжонки, женился по любви, задумалъ быстро нажиться и тоже оборвался, очутился въ необходимости ограничиться маленькою портняжною мастерской. Жена Шумана умерла, какъ только появился на свѣтъ Жоржикъ. Прошло шестнадцать лѣтъ, Іосифъ Шуманъ богатъ, онъ чуть ли не первый банкиръ Варшавы и рѣшилъ отправить сына для обученія въ одну изъ московскихъ гимназій. У Жоржа есть другъ, гимназистка Лёля. Ей онъ повѣряетъ тайну своего стихотворства, съ нею дѣлится своими полудѣтскими мечтами и думами, ей посвящаетъ свои стихотворенія. Изъ-за этой дружбы въ сердцахъ обоихъ тихо свѣтится первая любовь, чистая, почти несознаваемая. Въ Москвѣ Жоржъ, пансіонеръ гимназіи, попадаетъ въ общество товарищей, большинство которыхъ "травитъ" новичка. Травля усиливается по милости безтактности одного учителя, тупоголоваго ненавистника евреевъ. На первомъ же урокѣ учитель начинаетъ истязать новичка вопросомъ, кто онъ, откуда, кто его отецъ, чѣмъ занимается, какой онъ національности и доходитъ до вопроса: "Вы, можетъ быть, еврей?" Жоржъ неизвѣстно почему отвѣчаетъ: "Да"... хотя онъ, какъ мы отмѣтили выше, православный и русскій подданный. Травлей доводятъ юношу до крайности, до болѣзненнаго припадка, до того, что юноша назвалъ публично своего гонителя-наставника "дуракомъ" и "подлецомъ". Послѣ этого Жоржу нельзя было оставаться въ гимназіи, тѣмъ болѣе, что и состояніе его здоровья требовало серьезнаго лѣченія. За тотъ годъ, что Жоржъ пробылъ въ Москвѣ, онъ переписывался съ своимъ другомъ Лёлей, дѣлился съ нею своими печалями и радостями, сообщалъ ей, между прочимъ, что его стихотвореніе напечатано въ одномъ еженедѣльномъ изданіи. Изъ писемъ Лёли мы узнаемъ о постигшихъ ее жизненныхъ неудачахъ, о разстройствѣ ея здоровья... Банкиръ отправилъ сына на югъ Франціи, потомъ на лѣто въ Швейцарію. Въ послѣдней главѣ мы видимъ Жоржа въ Меранѣ. Но это уже не тотъ Жоржъ, милый, чистый, наивный, съ поэтическою душой, какимъ онъ былъ въ саду съ Лёлей, прощаясь съ нею передъ отъѣздомъ, какимъ былъ въ Москвѣ. Это -- молодой человѣкъ, отшлифованный по-новому, "по-заграничному",-- банкирскій сынокъ, будущій "пшютъ", ухаживающій за вертлявою барышней, которой онъ въ забавномъ тонѣ разсказываетъ про свой романъ съ Лёлей, умершей отъ скоротечной чахотки. Итакъ, доброе "сѣмя", бывшее въ душѣ молодого человѣка, уничтожено. Но гдѣ же "птицы", которыя его "поклевали", и какъ онѣ это сдѣлали? Вотъ вопросы, на которые авторъ повѣсти не даетъ отвѣтовъ, предоставляя читателю догадываться, что расхищеніе "сѣмени" произошло во время пребыванія Жоржа за границей. Такимъ образомъ авторъ заставляетъ читателя досочинять, какъ ему угодно, самое существенное для повѣсти. Нельзя же всю вину, ни даже значительную часть вины въ томъ взваливать на глупаго учителя. Для этого онъ слишкомъ ничтожная "птица". Такая недоговоренность, недодѣланность лишаетъ повѣсть большой доли ея значенія. А затѣмъ повѣсть очень много теряетъ отъ несоразмѣрности ея частей: въ ней страницъ 45 отведено разсказу о томъ, какъ Шуманъ-отецъ лишился жены и въ какой обстановкѣ живетъ онъ, сдѣлавшись банкиромъ; страницъ 50 занято перепиской Жоржа съ Лёлей, перепиской мало интересной,-- попросту говоря, скучной,-- а вся книжка состоитъ изъ 140 страницъ. Герой повѣсти и его Лёля вышли блѣдными, почти безличными. Ихъ образы приходится тоже досочинять самому читателю. Все это очень жаль,-- замыселъ у автора былъ хорошій.


"Русская Мысль", кн.XII, 1896