Розеггер Петер
Приятели

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    (Изъ жизни штирійскихъ крестьянъ).
    Перевод Надежды Корелиной.
    Текст издания: журнал "Русская Мысль", кн. III, 1898.

   

Изъ жизни штирійскихъ крестьянъ.

Разсказы П. Розеггера.

Переводъ съ нѣмецкаго

Пріятели

   -- Степанъ, въ понедѣльникъ тебѣ идти въ судъ.
   -- Кому? Мнѣ?
   -- Тебѣ.
   -- Въ умѣ ли ты?
   -- Надѣюсь. Разсыльный изъ суда всегда въ своемъ умѣ.
   -- Положимъ. Но зачѣмъ я понадобился суду? Укралъ что ли?
   -- Ножомъ, вишь, тебя пырнули,-- отвѣтилъ разсыльный.
   -- Вотъ что! Опять эта дурацкая исторія!-- вскричалъ Степанъ.-- Кто-жъ это донесъ на портного?
   -- Развѣ не самъ ты подалъ жалобу?
   -- Ну тебя! Кто это станетъ по пустякамъ подымать исторію! Я ничего не говорилъ.
   -- Значитъ самъ прокуроръ распорядился,-- сказалъ разсыльный.
   -- А какое дѣло прокурору?-- настаивалъ Степанъ.-- Вѣдь не его пырнулъ портной!
   -- Прокурору до всего дѣло, мой любезный,-- наставительно произнесъ разсыльный.-- Конечно, ему не нуженъ тотъ, кого пырнули, а вотъ кто пырнулъ, того онъ упрячетъ. Прокуроръ, было бы тебѣ извѣстно, заботится только о плохихъ людяхъ, а не о хорошихъ. Такъ и должно быть; вѣдь самъ-то онъ существуетъ для плохихъ,-- хорошимъ прокуроръ не нуженъ.
   -- Такъ пусть оставитъ меня въ покоѣ!-- сказалъ Степанъ:-- я давно позабылъ о случившемся; портной мой пріятель и жаловаться на него я вовсе не желаю.
   -- А все-таки ты долженъ явиться въ понедѣльникъ въ присутствіе, чтобы дать показанія,-- вотъ тебѣ повѣстка! Здѣсь на листѣ распишись, чтобы судъ зналъ, что я доставилъ тебѣ ее своевременно. Если не умѣешь писать, поставь три креста.
   -- Не извольте безпокоиться, писать мы обучены!-- сказалъ Степанъ и съ страшнымъ напряженіемъ, но съ внутреннимъ довольствомъ принялся выводить на бумагѣ свое имя; разсыльный, вполнѣ удовлетворенный, пошелъ своею дорогой.
   Степанъ, двадцатипятилѣтній крестьянскій парень, богатырскаго сложенія, выше шести футовъ ростомъ, въ плечахъ косая сажень; коренастый, мускулистый, но неуклюжій въ движеніяхъ. На загорѣлой шеѣ плотно посажена красивая голова, съ свѣтлорыжими волосами; широкое, румяное, безбородое лицо оживляютъ добродушные сѣрые глаза, весело смотрящіе на міръ Божій.
   Въ понедѣльникъ, въ часъ присутствія, парень явился въ судъ. Тамъ уже находился маленькій, худенькій, жалкій человѣчекъ, въ черномъ, полугородскомъ платьѣ; по сторонамъ его стояли два жандарма съ саблями на-голо.
   -- Итакъ, Степанъ Лихтенбахеръ,-- сказалъ судья послѣ обычныхъ вопросовъ,-- какъ было дѣло?
   -- Какъ было дѣло?-- повторилъ Степанъ, пожимая плечами.-- Вздоръ сущій!
   -- Зачѣмъ въ тотъ вечеръ вы подрались въ трактирѣ?
   -- Ради забавы.
   -- Однако, ради забавы порядочные люди не наносятъ друи другу ранъ,-- сказалъ судья,-- на то должны быть причины.
   -- Причина и впрямь была,-- возразилъ Степанъ:-- мы хотѣли узнать, кто изъ насъ сильнѣе.
   -- А сколько васъ было?
   -- Дай Богъ память. Сколько же было? Николай-Сапунъ, да трактирщиковъ Семенъ, былъ еще загонщиковъ сынъ Францъ.
   -- Больше никого?
   -- Еще я, само собой разумѣется.
   -- Потомъ.
   -- Потомъ пришли мясниковъ сынъ и ямщикъ. Больше словно никого не было. Вѣрно, вѣрно, были двѣ-три женщины.
   -- А Антонъ Пеллерсбергъ?-- спросилъ судья.
   -- Антонъ Пеллерсбергъ? Кто-жъ это такой?
   -- Портной.
   -- Господи Іисусе, портной?-- вскричалъ Степанъ,-- совсѣмъ было забылъ!
   -- Вѣдь онъ всадилъ тебѣ ножикъ въ спину?
   -- Снова-здорово, опять старая исторія!
   -- Вы были съ нимъ пріятели?!
   -- Въ ту пору нѣтъ,-- сказалъ парень.-- Все вышло изъ-за Марты. Она намъ обоимъ нравилась.
   -- Тебѣ и портному?
   -- Ну, какому портному? Мнѣ и Семену. А Марта сказала: "Я пойду за того, кто сильнѣе". Мы и хотѣли узнать, кто сильнѣе.
   -- А причемъ же портной?
   -- Да, онъ тоже ввязался.
   -- Съ портнымъ вы, повидимому, не дрались?-- спросилъ судья.
   -- Само собой разумѣется!-- сказалъ Степанъ улыбаясь,-- мы и безъ того знаемъ, кто изъ насъ сильнѣе.-- Я боролся съ Сапуномъ и съ Семеномъ.
   -- Что же было дальше?
   Парень пожалъ плечами.
   -- Что дальше-то? Ну, подрались.
   -- Переколотили окна, какъ показалъ одинъ изъ свидѣтелей орали какъ оглашенные, лѣзли другъ на друга съ кулаками и сл мали двѣ ножки у стула.
   -- Не безъ этого.
   -- А что же Антонъ Пеллерсбергъ?
   -- Да портной-то?-- сказалъ парень:-- сначала онъ такъ смотрѣлъ. Потомъ, когда увидалъ, что я подмялъ трактирщикова Семена подъ себя, онъ и вздумалъ ему помочь. Друзья вѣдь.
   -- Какъ онъ помогалъ?-- спросилъ судья.
   -- Онъ хотѣлъ помочь, потому что я сидѣлъ на Семенѣ, а тотъ ревѣлъ во всю глотку: "Дурень; ты мнѣ все брюхо выдавишь наружу!"
   -- Что же дѣлалъ портной?
   -- Я ничего не видалъ. Послѣ, когда мы поднялись и отъ души похохотали, вдругъ, одна женщина закричала: "Мать, Пресвятая Богородица! Степанъ, у тебя въ спинѣ торчитъ ножикъ!"
   Я оглянулся, ничего не видно.
   -- Ишь, чортъ,-- сказалъ я,-- то-то мнѣ показалось, что въ спинѣ покалываетъ. Схватилъ рукой и, правда, торчитъ ножикъ.
   -- Говорятъ, вошелъ дюйма на два,-- прервалъ судья.
   -- Возможно,-- спокойно отвѣтилъ парень,-- потому что его трудно было вытащить. Я покачалъ его немножко,-- не лѣзетъ. Семенъ,-- сказалъ я,-- будь другомъ, вытащи ножъ. Семенъ тоже пошаталъ во всѣ стороны -- не поддается. Не лѣзетъ, чортъ,-- сказалъ Семенъ,-- должно быть защемился въ костяхъ, вся ручка, въ крови. Попробуй, Николай.
   -- Какъ бы не повредить,-- сказалъ Николай,-- пошаталъ, пошаталъ и, наконецъ, вытащилъ.
   -- Ну,-- спросилъ судья парня,-- что же вы сдѣлали потомъ?
   -- Кто, я-то?-- спросилъ Степанъ.-- Посмотрѣлъ на ножъ. Длиный, хлѣбный ножъ, но ничего -- не сломался.
   -- А дыра?
   -- Дыру въ курткѣ портной зашилъ.
   -- Я говорю не о дырѣ въ курткѣ, а о ранѣ.
   -- Ахъ, вотъ что. О ранѣ на спинѣ... Женщины заклеили ее пластыремъ.
   -- А потомъ?
   -- Потомъ мы сѣли играть въ карты.
   -- А Антонъ Пеллерсбергъ?
   -- Да, портной-то? Портной игралъ вмѣстѣ съ нами.
   -- И вы не притянули его къ отвѣту?
   -- Все время ссорились! Ужъ такой-то охотникъ плутовать!
   -- Нѣтъ, по поводу ножа? Вы знали, что ножъ воткнулъ Пеллерсбергъ?
   -- Само собой!
   -- Онъ могъ васъ смертельно ранить.
   -- Вотъ то-то и я ему говорилъ, въ другой разъ надо быть осторожнѣе, изъ-за пустяковъ можно надѣлать большихъ бѣдъ!
   -- Степанъ Лихтенбахеръ,-- сказалъ, наконецъ, судья,-- вы, конечно, требуете денегъ на увѣчье?
   -- Я? Съ какой стати?
   -- Развѣ рана уже зажила?
   -- Я думаю. Не глядѣлъ съ тѣхъ поръ.
   -- Такъ вы его прощаете?
   -- Кого?
   -- Антона Пеллерсберга.
   -- Еще что,-- сказалъ Степанъ,-- прощаю? За что это? Я на него и не сердился. Онъ хотѣлъ меня немного постращать!
   Тогда судья повернулся къ обвиняемому и сказалъ:
   -- Ну, Антонъ Пеллерсбергъ, что вы на это скажете?
   Антонъ Пеллерсбергъ только пожалъ плечами.
   -- Зачѣмъ вы пырнули его ножомъ?
   Портной, весь съежившись, отвѣтилъ:
   -- Потому что хотѣлъ помочь трактирщику Семену.
   -- Острымъ ножомъ?
   -- Руками я бы ничего не сдѣлалъ,-- чистосердечно сознался портной.
   -- Пеллерсбергъ, я велю посадить васъ въ тюрьму.
   Тогда Степанъ вышелъ впередъ и заговорилъ:
   -- Г-нъ судья, прошу васъ, не подымайте исторіи! Портной былъ еще вдобавокъ навеселѣ. Пропустилъ стаканчикъ-другой. Въ тюрьму за такіе пустяки! Онъ мой пріятель, портной-то! Пожалуйста, бросьте это дѣло!
   Судья повозился на стулѣ, потомъ сказалъ:
   -- Я боюсь, чтобы въ другой разъ Пеллерсбергъ навеселѣ не надѣлалъ бѣдъ, и поэтому хочу дать ему время серьезно обдумать и понять, что въ хорошемъ настроеніи духа не бросаются съ ножомъ на пріятеля. Я думаю на это достаточно будетъ тринадцати мѣсяцевъ тюремнаго заключенія.
   Портной не сказалъ ни слова. Степанъ крикнулъ ему въ спину:
   -- Что, Антонъ, теперь платись за глупость!-- и печально пошелъ домой.
   Это происшествіе случилось недавно въ центрѣ Штиріи, не разъ случалось раньше и будетъ всегда повторяться, потому что Степанами кишитъ вся страна. Степанъ -- типъ штирійскаго крестьянина, онъ выносливъ и незлобивъ. Два-три удара ножомъ не пошатнутъ его дружбы.

Н. К.

"Русская Мысль", кн. III, 1898

   
   
   
 Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Рейтинг@Mail.ru