# Servus servorum dei

Василий Васильевич Розанов

В. В. Розанов. Мимолетное

Мимолетное 1915 год. Черный огонь 1917 год. Апокалипсис нашего времени

М., "Республика", 1994


## SERVUS SERVORUM DEI *


* Слуга слуг Божьих (лат.)


Весенняя белая ночь почти уже переходила в утро, когда, с одним коренастым, черномазым художником, отделавшись от гостей, я стал ходить по комнатам, быстро переговаривая на разные темы. Решительно не помню, о чем мы говорили,-- помню только, что разговор был очень одушевлен и мы все уторопляли шаг. Ночь, говорю я, белела,-- когда вдруг, энергичным движением остановясь около меня, художник указал на длинные фабричные трубы Выборгской стороны, где о ту пору происходило нечто на почве "практического марксизма", и, засверкав темными глазами, проговорил:

-- Дракон шевелится.

И вот, я не помню, чтобы еще когда-нибудь, под влиянием какогонибудь чтения или события, я так разом, глубоко и сильно, почувствовал, что такое "народ" и "народные движения". Бывает так, что мимолетные встречи и кажется бы не особенно значительные слова производят на нас действие особенное и незабываемое. Говорили мы собственно на художественные темы, художественно-литературные, если и касались истории, то не позже "Возрождения". Но, однако, помню, что разговор от интереса к тому, что "было", перешел к интересу о том, что "будет", что возможно и чаемо: и оттого мы так быстро забегали по комнатам, что в речи моего полудруга, полуприятеля показались пророчественные нотки, одушевление повышалось, он вводил новые и новые мысли в свое доказывание,-- и вот в виде одного из вводных аргументов и указал на фабричные трубы. Но как он выразил свою мысль:

-- Дракон шевелится.

И он повел рукою, как бы показывая на небе "созвездие Дракона". Все помнят по астрономическим картам, что это созвёздие состоит из мелких звездочек, не имеет в себе средоточия, не имеет осмысливаемой и запоминаемой фигуры и вообще тускло, бесцветно, безобразно: но оно как-то облегает всю северную половину неба, тянется бесконечным хвостом около других, ярких и запоминаемых созвездий, и астрономы оттого и назвали его "драконом", что это есть просто "роман без заглавия", фигура без плана, какая-то вожжа, длинная и гибкая, брошенная на небо таинственным мировым Возничим. И вот, когда он сказал: "Дракон шевелится", своим темпераментным, смуглым языком, то мне и показалось, что это не рабочие на Выборгской стороне "шевелятся", а как бы подрагивает само небесное созвездие: однако в какой-то непостижимой зависимости и вместе согласованности с "движениями" на земле голода и работы. Рабочие, верно, и не взглядывают на небо: но ведь и об атеисте заботится же, однако, Бог: так и о рабочих, кто знает, не подумывает ли звездочет; о королях яркие созвездия, какой-нибудь "поясок Венеры" или "Волосы Вереники", или официальный "Южный Крест". Ну, а о рабочих -- это тусклое, длинное, бесконечное, всеохватывающее "созвездие Дракона". И уже это сплелось, как всегда у меня, с книгой неясных откровений -- "Апокалипсисом". Священная книга, небо и приземистая фигурка давно неумытого рабочего, все как-то сплелось в один узел, части той же картины под словом и [жестом] пламенно вспыхнувшего художника.

"Рабочий человек" всегда был подробностью, и притом какой-то психологической, бездумной подробностью чужого существования, нашего. "Мы" жили; думали; предпринимали мировые задачи и то разрешали их, то не успевали в разрешении: но, во всяком случае, все движение в истории и всяческий ее смысл от начала и до наших дней исходил от кого угодно, а никак не от человека, бытие которого заключено между двумя тезисами: 1) получил заказ, 2) сдал его и получил плату. Право, это что-то действительно бессмысленное и бездумное. Очевидно, вся роль в заказе и принадлежит заказчику: он выдумывает, он капризничает; он берет заказ и, недовольный своей фантазией, бросает и разбивает его об пол. "Рабочий" при этих вывертах своего "господина" -- истинного господина! -- остается бездушен, бездумен, равнодушен; ему решительно все равно, цела или разбита сделанная им вещь. "Рабочий"... это -- единственное существо, которое именно с работою и не имеет никакой связи, духовной, эстетической -- вовсе никакой! Когда, по поводу 25-летней годовщины смерти Некрасова, я перечитывал его стихи, то меня поразил монолог наборщика в стихах о "свободной прессе". Выводятся и каждый говорит от себя -- литератор, журналист, читатель, разносчик: и у всех есть лицо; но выступает техникрабочий книгопечатания, литературы, и вот послушайте, какой ужас (для меня это ужас!) он говорит...


## КОММЕНТАРИИ


Впервые в книге: Розанов В. Черный огонь. Париж, 1991.

С. 388. Слуга слуг Божьих -- самоназвание папы в его указах.

С. 389. ...по поводу 25-летней годовщины смерти Некрасова -- статья Розанова "25-летие кончины Некрасова" появилась в "Новом времени" 24 декабря 1902 г. Далее имеются в виду "Песни о свободном слове" (1865) Некрасова (раздел III. Наборщики).